The last heiress

Столица Англии, 1996 год.

      Ночь. За окном привычный лондонский дождь, что льет тут почти каждый день, особенно в осеннее время. В этот раз погода разбушевалась не на шутку — на улице свирепствовала настоящая буря и сверкали молнии, в некоторых районах падали деревья, преграждая дороги или ломая машины. Нигде уже не горел свет ввиду темного времени, кроме одного дома.              Высокий длинноволосый мужчина ходил из комнаты в комнату, попутно собирая вещи и постоянно оборачиваясь на входную дверь. Он знал, что когда-нибудь этот день настанет. — Господин Вайш, нужно дождаться вашу жену, она должна прийти с минуты на минуту! — женщина суетилась и еле успевала за ним. — Сана, нет времени, Амала знает, что делать.       Молния ударила в мусорный бак рядом с домом, от чего Рейтан вздрогнул, но продолжил собираться. Погода только ухудшалась, на улицах Хампстеда заливало дороги и была полнейшая тишина. Единственной проблемой этого новомодного района было его расположение ниже уровня моря, из-за чего случались сезонные заливы.       Лестница в доме заскрипела, и послышались чьи-то легкие шаги. Со второго этажа, сонно потирая глаза, вышла девочка лет пятнадцати. Она услышала шум и подумала, что проспала учебу, ведь в такую погоду тяжело понять — утро уже или все еще ночь, а вот посторонние звуки снизу сразу дают о себе знать. — Папочка, что происходит? — девчонка подошла к отцу, не понимая, почему везде разбросаны книги, одежда и некоторые из любимых отцовских статуэток. Всё выглядело как неожиданный переезд по срочным обстоятельствам.       Сана посмотрела на Рейтана неодобряющим взглядом: пора давно было ей все рассказать, но они с Амалой оттягивали этот момент, хотели дать ей самую обыкновенную жизнь, что была у ее матери до событий в Калькутте. Родители желали ей только лучшего, а в это лучшее ритуальные убийства и семейка Дубеев не входили однозначно. Но индийские корни не могли обходить стороной: иногда Сана учила рисовать девочку мехенди, за что госпожа Вайш на нее злилась и обещала отослать обратно в Индию. — Нам нужно срочно собираться, одевайся, — бывший аватар не любил указывать своей дочери. Он никогда не мог этого делать с Амалой, а со своим сотворением любви — тем более. — Что? Но почему? — будучи в полусонном состоянии, она подумала, что он шутит. Но еще никогда в жизни не видела отца таким серьезным, не видела страха в его глазах. Она ждала объяснений и не собиралась двигаться с места, сложив руки на груди. — Деви, пожалуйста. Нам нужно срочно собираться, я объясню тебе все по дороге. — А как же мама?! — она ненамеренно повысила голос на отца, так как неизвестность пугала ее. Не обратив внимание на изменение в ее интонации, ответил: — Она встретит нас по пути в безопасное место, я тебе обещаю.       «Безопасное?» — подумала девочка, изменившись в лице. Сана взглядом попросила ее последовать за собой. Деви напряглась, но послушала прислугу. В комнате та помогла ей быстро уложить вещи, но, не сдержавшись, спросила на бенгальском: — Помнишь символ «астакона»? — Аста… Да, да… Помню, а что? — ответила на том же языке. — Нарисуй его прямо сейчас, — женщина в спешке подала ручку с хной, подняв вещи и выходя из комнаты. — Закончишь, спрячь под рукавом…       Деви не успела узнать причину, как служанка испарилась. Девчонка дрожащей рукой стала выводить восьмиугольник, не теряя ни минуты. В зелено-карих глазах читался страх и чувство неопределенности. Из-за волнения линии не выходили достаточно ровными, а рука потела, поэтому приходилось обводить их несколько раз. Закончив, она побежала вниз к отцу и Сане. — Папа, куда мы поедем?       Он видел: еще чуть-чуть и она заплачет. Молчал несколько секунд, давая себе возможность собраться с мыслями, и сказал: — Мы поедем к твоему дяде, а там уже решим как будет лучше, — врал Рейтан или нет, неизвестно. Его спокойствие оставалось с ним даже после того, как он обрел человеческую жизнь. Но не все эмоции спрячешь, особенно, когда дело касалось его семьи.       Взяв за руку свою дочь, он открыл дверь. Стоило только сделать шаг, и ноги сразу оказались по щиколотку в воде, как и у Деви. Но Вайш не обращал на это внимание: людская жизнь показала ему все возможности человеческого тела, и промокнуть — не самая большая проблема.       Они сели в машину. Заведя мотор, на циферблате высветилось время — два часа ночи. Рейтан попросил дочь пристегнуться и положил руки на руль, нажав на педаль. Деви оглянулась в сторону дома, провожая взглядом Сану, смотревшую в окно. Вся дорога была залита, машина еле двигалась. По пути становилось все темнее и темнее, что не свойственно месту, где они живут. — Папа, пожалуйста, скажи хоть что-то! — она ничего не понимала. С самого рождения ее растили как принцессу, не иначе. Девчонке не говорили никогда лишнего слова, ведь она такая же сильная по характеру, как и ее мать. Рейтан не знал, что сказать в сложившейся ситуации, ведь на кону была чья-то жизнь. Зная плохие стороны своей дочери, он всё же попытался с ней объясниться: — Некоторые вещи, что происходят в мире, нельзя объяснить научно, милая. — Что… Что ты имеешь ввиду? — Твоя мама и я, мы не те, кем представлялись в Лондоне, — он сжал руль машины сильнее и постарался втопить педаль насколько это было возможно в таких условиях. Необычайно черная ночь была в этот день. — Мы не просто так были против твоего сближения с индийской культурой. — Что ты говоришь? Я не понимаю… — ее глаза разбегались, Деви теребила в руках ремень безопасности, будто ждала, когда можно будет его отстегнуть. — Мы должны были раньше тебе сказать, но старались сохранять баланс, порядок, который так нужен этой Земле… — Баланс, порядок… О чем ты? — автомобиль стал набирать еще больше скорости, разбрызгивая воду во все стороны. — Деви, я не был рожден человеком, я… Его перебил резкий женский крик: — Папа, осторожно!       Рейтан перевел взгляд на дорогу и впереди увидел черную тень. Всё случилось за несколько секунд: машина потеряла управление из-за бушующего ветра и залитого асфальта. Резкий звук и удар. Автомобиль вынесло с дороги и перевернуло. Аварии часто случаются, особенно из-за плохих погодных условий. Но в этот день не было никаких случайностей. Рейтан Вайш, бывший аватар порядка, теперь уже человек, знал, что день расплаты за счастье настанет.       На дороге осталась лежать перевернутая машина с мигающими фарами, их свет отражался на дороге, ослепляя единственного пассажира внутри. Ребенок пришел в себя, ощущая острую боль в боку и руке. Приоткрыв глаза, она увидела лишь необычайного цвета огонь, что не утихал под ливнем. Следом она поняла, что находилась вверх ногами, пристегнутая к сиденью, а на ткани ее одежды виднелось алое прилипшее пятно. Девчонка испугалась, пришло осознание: долго в таком положении не продержаться. Немного повернувшись, она вскрикнула от боли, но попыталась сориентироваться в перевернутом пространстве: — Папа?! — не увидев в машине отца, повернула голову к выбитой из-за аварии двери: у авто его тоже не оказалось. Слёзы подступили к глазам, а горло сжалось. Но инстикт выживания был сильнее паники, нужно было выбираться.       Она глубоко вдохнула воздух, чтобы хватило сил повернуться в другую сторону и отстегнуть себя от сидения. Переведя взгляд на землю, Деви заметила вытекающий бензин. Сердце просто упало в пятки — времени не было. Через боль и изнеможение она повернулась и начала нащупывать кнопку от ремня безопасности. Рука была в уже запекшейся крови, а новая медленно стекала с внутренней стороны — глубокий порез. Сжав губу от дикой боли, сквозь слезы отстегнула себя, резко упав вниз. Удар был по стороне ободранного бока, из которого еще сильнее стала сочиться кровь.       Приподнявшись на локте, она осмотрелась: вещей не было, телефон разбит. На стороне водительского сидения были выбиты окна. По машине постоянно ударяли капли дождя, тревожа юную Кхан. Собравшись с последними силами, она выкарабкалась из машины и поднялась на колени. Не успело пройти и пяти минут снаружи, как ее волосы и одежда намокли, только ухудшив ситуацию — идти было тяжелее, а тело дрожало, словно на улице зима. — Папа! — крикнула она изо всех сил, но ответа не последовало. Дождь предательски не переставал идти, только осложняя поиски. Вокруг были заброшенные дома и лишь непроглядная темнота. Фонари горели через один, нагнетая обстановку, а машина начала сильнее дымиться. Деви остановилась около того самого огня: он имел красно-алый оттенок, будто побуждавший протянуть к нему руку. Приблизившись к нему, девчонка будто не контролировала себя, не осознавала, что с огнем шутки плохи. Почти прикоснулась, как сзади прогремел гром, заставив ее повернуться обратно. Придя в чувства, она вернулась к изначальной цели — найти папу.       Деви старалась идти вперед на коленях — большего не позволяли раны. Полностью промокшая, она пыталась громко звать отца, но в ответ слышала лишь раскаты грома, бьющие по ушам. Ее смуглое молодое лицо подсвечивалось каждый раз, когда молния появлялась в черно-фиолетовом небе. Девчонка снова крикнула: — Папа, пожалуйста! — больше не было сил идти, рана давила, ведь она даже не смотрела, насколько серьезно все могло быть под слоями одежды. В глазах уже все раздваивалось, казалось, что дорога становится мутнее, как ей послышалось: — Нет!       Деви повернулась в сторону звука — вдали горел такой же странный красный огонь, как и у машины. В бреду она могла услышать что угодно, но голос своего отца узнала бы из миллиона.              Встав с колен, девчонка побежала навстречу к этому багровому огню, пугающему и манящему одновременно. Бежать было невыносимо больно, но еще больнее — не увидеть рядом родного тебе человека. В попытках дойти до места, где был слышен голос отца, она проходилась взглядом по местности, в которой находится. С каких пор в самом богатом районе Лондона есть заброшенные улочки? И почему у машины было пламя, что не смог потушить дождь?       Осознав это, Деви стала идти быстрее, так как страх подступал комом в горле. Дыхание начало сбиваться, и она принялась озираться по сторонам. Казалось, что дорога становится уже и ее захватывает тень. Она бежала, постанывая от пекущей раны под одеждой, как увидела открытую калитку на кладбище. Вокруг были памятники, на которые совсем не получалось не обращать внимание. «Просто кладбище, просто кладбище», — думала Деви.              Она прошла дальше, сбоку слышались неразборчивые звуки, похожие на чей-то шепот, и понять, играет с тобой воображение или здесь действительно что-то не чисто, было очень тяжело. В этом месте веяло злобой и смертью. Стараясь бежать и не смотреть вокруг, девочка лишь на секунду повернулась вбок и увидела, что все могилы с памятниками развернуты к ней, а лица умерших на надгробиях улыбаются.       «Что происходит?!» — пронеслось у нее в мыслях, после чего уже никакая боль не имела значения, Деви понеслась, спотыкаясь о неровную каменистую дорожку, что вела к пылающему огню. В ста метрах от нее горело пламя, четко по кругу, что вызывало еще больше нестандартных вопросов, а в нем — две тени. У одной из них были длинные распущенные волосы, и девочка поняла — это был Рейтан. — Папа! — Деви помчалась к отцу, держась за бок, что есть силы.       Дрожащими ногами она подступала к огненному кольцу и пыталась придумать способ, как в него войти, пока одна из фигур не обернулась на нее: это был высокий широкоплечий мужчина, полностью накрытый темно-алой вуалью. Его лицо было закрыто тканью, но виднелись ярко-красные глаза, налитые злобой и ненавистью, смотрящие с неким удовольствием на девочку. В руках у него был серебряный кинжал с какими-то символами, а сам он будто светился багровой темной аурой и тенями, что Деви видела и слышала по пути сюда. Вайш стоял напротив него на коленях, откинув голову назад от изнеможения, его сильно зацепило во время аварии, оказать хоть какое-то сопротивление было просто невозможно. Тело человека сыграло с ним злую шутку. Девочка остановилась: ее охватил ужас от взгляда незнакомца и страх от ситуации, в которой оказался отец. — Ты обрек себя на смерть, когда выбрал не ту сторону, Махадева Рита-Шива, или теперь следует называть тебя человеческим отродьем?! — посмеялся неизвестный. — Я выполнил свою часть договора, выполни же и ты, — с таким же безразличием и спокойствием, как пятнадцать лет назад, он выплюнул из себя эту фразу. — Отец!       Он поднял голову и увидел наблюдающую за его наказанием Деви. Самый большой страх в жизни стал явью — его дочь присутствует во время его убийства. Она побежала в самое пекло, совсем забыв про окровавленные раны, как вдруг безумец, смотря прямо в глаза дочери Вайша, полоснул кинжалом по его шее, и кровь рассекающей линией хлынула на подбегавшую Деви.       Душераздирающий крик разнесся по всей улице, и она упала напротив отца. Темная густая кровь продолжала струиться из шеи Рейтана, не дававшая ему ни единого шанса на выживание. — Папочка, умоляю, — воздуха в легких не хватало, чтобы она смогла сказать что-то понятное. Деви задыхалась в собственных слезах, стараясь закрыть источник потери крови руками, но ничего не помогало, — не оставляй меня, прошу! — Дев… — Он захлёбывался в собственной крови и делал себе только хуже, пытаясь что-то сказать. — Сохрани… — Ты не умрёшь, Тата… — она выла, не выговаривая слова. — Мой… — Рейтан хотел сказать то важное, что не успел за пятнадцать лет воспитания своей любимой дочери, но был уже на последнем издыхании и успел выдавить из себя только два слова: — Майский лотос…       Горло истекало кровью, пачкая его черные длинные волосы и пальто. Через несколько секунд Рэйтан уже не пытался дышать, а его ладони не накрывали руки дочери, безнадежно пытающейся остановить кровотечение. Он посмотрел на нее в последний раз, мягко улыбнувшись, и окончательно перестал дышать, оставив взгляд в этом темно-фиолетовом небе, что было в ту ночь. Рэйтан умер, но последнее, что видел, это чудо, появившееся на свет благодаря самой сильной страсти в мире — любви. — Сейчас, папочка, я остановлю кровь… — она сильнее сжимала место пореза, не желая осознавать, что отец уже не дышит. Ёе руки по локоть были в смешавшейся от общих ран крови. Подняв взгляд, заметила, что никого рядом уже не было, кроме нее и убитого. Попытки помочь безжизненному телу Вайша сопровождались разрывающимися от боли и горечи воями. Девочка смотрела на свои окровавленные руки и не хотела верить, что видит перед собой. Это был уже не любящий отец, что целовал ее на ночь, рассказывая какую-нибудь мифологическую историю перед сном; не мудрый наставник, что терпел все ее ошибки и путаницу в хинди и бенгальском языке и хвалил лишний раз за успехи; не лучший друг, что в секрете от мамы пойдет гулять с ней поздно ночью по парламентскому холму.       На весь опустевший район раздался невообразимый крик, и было в нем что-то не людское, что-то страшное. Черно-фиолетовое небо краснело в считанные секунды, ливень не прекращался. На безжизненное лицо Рейтана стали падать красные капли.Ужасающий крик не прекращался, в нем была слышна боль, страдание и бессилие. Измазанная в крови, она подняла взгляд наверх и по ее щекам потекла красная жидкость. Деви не верила в происходящее, надеялась, что сейчас закроет глаза и проснется у себя дома, а в соседней комнате будут любящие родители. Но ничего не происходило, кроме понимания, что она видела убийство своего отца. Со слезами начал и просыпаться гнев. Резкий импульс ударил ей в голову, как девчонка почувствовала внутри себя горячую энергию, что разливалась по всему телу. Потянулась руками вперед, оголяя мехенди, нарисованную дома — она совсем не стерлась, хоть и в тот момент ее поливал алый дождь. Сама не понимая зачем, Деви закрыла ладонями глаза, а когда открыла, вокруг нее образовались ало-пурпурные силуэты.       Взгляд вернулся вниз: это был больше не ее папа. Это был умерший в муках труп человека, что не смог, не успел рассказать своей единственной крови о последствиях, что будут ждать всю Калькутту, потому что Деви Вайш — предвестница смерти дюжины и культа темной матери.