Друг по переписке

Самый тихий чел в классе — понятие растяжимое. Как правило, в современном обществе люди делят на группы всех, кто не подходит под определённый «стандарт» поведения. Что уж говорить о подростках, которые мало того, что не прошли стадию становления себя, как личности, так ещё толком не социализировались в этом мире. Каждая «белая ворона» в школьном классе выделялась. И не от того, что была слишком заметна и перенимала на себя центр внимания окружающих. Бывало, «серые мышки» тоже подходили под эту категорию. С ними, как правило, никто не общался. Не потому, что они этого не хотели и были самыми необщительными людьми. Вовсе нет. Просто интересы с одноклассниками расходились очень быстро и резко после восьмого класса, поскольку в этом возрасте, в большинстве случаев, случался пубертатный период, из-за чего бегать по заброшкам или прыгать в груды снега с крыш доставляло уже меньшее удовольствие. Такое случилось и в семнадцатой Воронежской школе, где учился Антон. Вот уже три года его одиноко несёт течение под названием «школьная жизнь». Он не особо любил выделяться, не участвовал в конкурсах и редко поднимал руку для ответа на уроке, даже когда знал его или очень хотел ответить. Парня мало кто замечал, мало кто хотел с ним общаться. И Антон смирился со своим положением уже давно, но всё рвался скорее закончить школу и уехать, в надежде, что будущая жизнь станет совершенно другой, не похожей на эту. В будущем он обязательно станет нужным и востребованным, ну а пока… — Шастун, давай к доске, — рычит напыщенная женщина, откидываясь на спинку кожаного кресла. Антон уныло поджимает губы и кладёт карандаш на плоскую поверхность стола. Смотреть в пол — единственный способ отвлечься и избежать лишнего внимания к своей персоне, хотя на него мало кто его обращал. У Антона в глазах пустота, но он-таки берёт мел и молча выводит формулы для решения задачи на зелёной доске. В левой руке белый учебник, а импровизированной закладкой выступает большой палец, зажимающий изгиб нужного разворота. — А ход решения кто объяснять будет? — задаёт риторический вопрос учительница, поправляя свою воздушную причёску, которая, по ощущениям, приросла к ней лет двадцать назад. — Откуда ты взял это число, а? Её писклявый голос режет слух. Парень проходится кончиком языка по сухим губам, смотря на доску, где выведена половина решённой задачи, а внутри всё электризуется и дрожит. — Прировнял, — бормочет он и продолжает писать дальше. У Антона не было проблем с учёбой, он практически отличник с парой четвёрок по бесполезной в выпускном классе математике. Ему не составило труда выйти к доске и решить задачу, трудно было разъяснить ход решения и оказаться в центре всеобщего внимания. — Ладно, Шастун, — женщина тяжело вздыхает, явно недовольная тем, что из юноши опять слова не вытянешь. — Садись, четыре. Антон спорить не стал. Он понимает, что потеря балла случилась, потому что он не смог объяснить ход решения и отказался лишний раз открывать рот. Возвращение на излюбленную последнюю практически райское наслаждение. Только тут он чувствует себя в своей зоне комфорта, только так спасается. Из-за дефицита друзей в реальной жизни парень осваивает интернет-знакомства, сидит в различных приложениях и пытается социализироваться хотя бы там, пока это не получается сделать в реальности. Не сказать, что это как-то помогает, но иногда он встречает действительно интересных людей, с которыми за радость поболтать. Так и сейчас, на уроке биологии, в очередном анонимном чате прилетело новое сообщение. «Привет» — содержательно и кратко. Хотя, это даже радует. Зачастую на подобных сайтах сперва пишут просто букву «М» или «Ж», видимо, означающую пол собеседника, что до смерти раздражает, так что прилетевшему приветствую парень уже был рад.

Я Привет

Он Тут вроде принято сперва спрашивать о делах собеседника или роде деятельности, но мне как-то не хочется. Я ведь тебя совсем не знаю, чтобы переходить на дружеский манер. Антон слегка усмехается, глупо пялясь в телефон, лежащий на самом краю стола, за одноклассником, который без своего согласия служит прекрасной «стеной» от учителя.

Я Ты всем подобное пишешь?

Он А мы уже перешли на «ты»?)

Я Ты первый начал…

Он И правда) Уголки губ слегка скользят вверх в ненавязчивой улыбке. Левая рука, согнутая в локте, придерживает голову, пока Антон практически всем телом прячется за одноклассником. Он Ты не против перейти в приватный чат? У меня сейчас не будет времени поболтать, а вот вечером с радостью напишу) Обычно парень не так быстро соглашается на подобное и как можно тщательнее подбирает людей для дальнейшего общения, но сейчас отчего-то соглашается, добавляя незнакомца в приват в ответ. Он Проверка связи Сообщение приходит уже в личный чат, который предназначается для дальнейшего общения с одним из анонимов.

Я Я на месте)

Он Тогда до вечера, незнакомец) Только Антон собирается заблокировать экран мобильного, как тут же звенит звонок, оповещающий о конце этого ненавистного урока. Некоторые ученики лениво сбрасывают учебники в рюкзак, понимая, что после третьего урока во вторник в расписании стоит физкультура, а кто-то наоборот — скорее бежит к выходу, ведь сейчас длинная перемена, во время которой можно поесть. Антон — не исключение. Закинув зелёную тетрадь и белый учебник в сумку, парень идёт к выходу. В столовой он любил не шум и многолюдность, а выпечку. Взяв излюбленную булочку с маком и ягодный морс, он садится за самый дальний столик в углу, где менее людно, а половина зала и вовсе скрыта большим искусственным цветком. Гул отдаётся вибрацией в висках, поэтому спасением служат проводные наушники, всегда лежащие в большом кармане воздушной кофты. Инди жанр в музыке привлекал Антона донельзя сильно. Спокойный, размеренный, плавный. Нет ничего лучше, чем заглушить громкость внешнего мира очередной песней polnalyubvi и погрузиться в мир собственных размышлений. Но, к сожалению, звонок, обрубающий чувство наслаждения в таком дискомфортом месте, оповещает о начале нового урока. К которому, к счастью, готовиться не нужно было. В роли физрука выступал взрослый мужчина, лет пятидесяти, жуткий пьяница. В основном ему было плевать и на урок, и на Шастуна, он проводил его скорее так, для «галочки», а на середине урока и вовсе куда-то уходил, не появляясь до звонка. В строке с оценками у Антона всегда стояли пятёрки, как и у всего класса. Но, то ли от воспитанности, то ли от собственного желания, занимались физкультурой практически все, за исключением вечно сидящего на лавочке Шастуна и ещё одной девочки, у которой, в отличие от парня, была веская причина — проблема со здоровьем, но какая именно — Антон не вникал. Парень проходит в спортзал, предварительно оставляя рюкзак в раздевалке, и как обычно садится на длинную низкую лавку, тут же затыкая уши белыми наушниками и открывая очередное чтиво на небольшом мобильном устройстве. Он не сразу замечает, как в зале становится до безумия тихо, что слышится даже сквозь наушники, ведь извечный гул сменяется довольно резко. Он не сразу замечает, как чужой силуэт опускается прямо перед ним, одним резким движением вырывая белый провод из телефона. Музыка не останавливается. «Я помню как открыл глаза И встретил в них тебя» — поёт тонкий женский голос, пока парень медленно поднимает взгляд наверх. «Как первый луч, как тихий звон, Как первая гроза» — песня не останавливается, а глаза лишь нервно впечатываются в незнакомый доныне силуэт. Антон слышит не только летящую по залу музыку, но и смешки одноклассников, выстроенных в одну шеренгу за мужчиной. «Ты словно в небесах заря, Ты полная Луна» — Антон вновь проходится взглядом по всему телу и уже поднимает его до лица, пока сердце готовится выпрыгнуть из груди от нахлынувшего волнения. «Я помню лишь твои глаза, А дальше пустота…» — музыку, в неожиданном приступе паники, удаётся выключить. На испуганное лицо парня смотрит пара небесных глаз, а на молодом лице расплывается несколько злобная ухмылка. Перед Антоном стоит далеко не алкаш-пенсионер. Перед Антоном — молодой человек, лет двадцати пяти, в тёмном спортивном костюме и с жёлтым свистком на груди. Брюнет с голубыми глазами и парой родинок на белоснежном лице. — Фамилия, — рыкает он и расправляется в спине, скрещивая руки на груди. Парень тяжело дышит, в одночасье теряясь в собственных мыслях и окружающей обстановке. — Ш-шастун, — слега запинается, тут же слыша смех из-за спины мужчины. — Рты закрыли, — рыкает он уже на класс, но глаз с парня не сводит. — Где форма, Шастун? — чёрная ткань кофты, закатанной до локтей, облегает рельефные плечи. — Я… — парень в растерянности. На лице выступает румянец, расползаясь красными пятнами до шеи и кончиков выпирающих ушей. — Я забыл… — В библиотеку за учебником, — приказывает старший, смотря свысока. — На моём уроке не позволю сидеть без дела, Шастун. Антон лишь громко сглатывает накопившийся в горле ком, тут же длинными руками подхватывая провод наушников, свисающий с колен. Антону стыдно. Антону неловко. Он вновь оказался в центре внимания без собственного согласия и без права на отказ. Его тело трясёт, словно от ударов электрошоком. Молодой учитель с порога заявляет о том, что не намерен нянчиться и идти на уступки, а подобное только сильнее раздражает. Антон понимает, что эра отсидки на уроке закончена и, скорее всего, оценки нужно будет заслужить. — Привет, Антош, — милая женщина расплывается в улыбке, отрываясь от ноутбука. — Чем могу помочь? — Здравствуйте, — парень нервно сжимает лямку рюкзака вспотевшей ладонью, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением. — Учебник по физкультуре, — неуверенно произносит он, всё ещё пытаясь унять дрожь во всём теле. — Новый учитель заставляет? — интересуется она, но поднимается с места, направляясь к нужному стеллажу. — Мне, признаться честно, не по душе ваш новый учитель. Какой-то он слишком… как бы это сказать… Требовательный — вот! — громко разносится голос под шуршание книг. — Угу, — мальчику неуютно, ему хочется продлить этот момент в библиотеке, хочется, чтобы женщина искала нужный учебник намного дольше, но, к сожалению, она уже спешит обратно, вручая книгу прямо в окольцованные пальцы парня. — Спасибо. — Не забудь принести после урока, — она вновь улыбается, и от этой доброй уютной улыбки тело слегка расслабляется, паника спадает. — Хорошо… Мальчик удаляется обратно, в большой спортивный зал. Идёт медленно, слушая эхо от собственных шагов. Перебирает учебник в длинных пальцах, рассматривает светлые нетронутые страницы с текстом и фотографиями спортсменов. Приходя, застывает в дверном проёме зала, смотря на спину учителя, который со стороны наблюдает за классом, выполняющим разминку. — Эм… — неуверенно привлекает внимание парень и ловит себя на мысли, что даже не знает имени нового учителя, а спросить не у кого… Он один. — Шастун, — оборачивается учитель, смотря всё тем же строгим взглядом на испуганное лицо. — Давай учебник, — просит мужчина, перенимая книгу из дрожащих рук и открывая на странице оглавления. — Читаешь третий параграф и отвечаешь на вопросы в конце, — оповещает он спокойным голосом, не отрывая взгляд от книги. — В конце урока отдаёшь мне лист с ответами. Выше тройки за такое не поставлю. Всё понял? Антон согласно кивает и берёт книгу из исполосованных венами рук обратно. Он уже собирается выйти из зала, как бархатный голос вновь его окликает: — Куда собрался, Шастун? — парень застывает на месте, нервно сглатывая вязкую слюну. Он несмело поворачивается на девяносто градусов и выжидающе смотрит на преподавателя через плечо. — Идёшь в мой кабинет и выполняешь задания, — он кивает на запертую дверь в начале зала, не сводя глаз с юноши. Антон согласно кивает и проходит в нужном направлении, закрывая за собой дверь. Комната не отличается простором. Низкие потолки, небольшой стеллаж со скакалками и парой волейбольных мячей, второй стеллаж заполнен книгами и парой кубков за достижения школы в спорте. Парень садится за стол, берёт первый попавшийся лист формата А4 и ручку. Антон не долго разбирается с нужным заданием. Вопросов всего пять, он быстро находит ответы на страницах учебника. Быстро отвечает, даже не прочитывая параграф полностью, и тут же закрывает книгу, доставая наушники. Юноша сидит так до конца урока, временами нервно поглядывая на дверь, боясь, что в кабинет случайно войдёт учитель. Но этого не происходит, поэтому он спокойно выдыхает. Звонок становится спасательным кругом в утопающей бездне. Антон наспех убирает телефон с белым проводом в карман большой кофты, берёт лежащий на столе листочек и бредёт из кабинета в зал, где одноклассники медленно, но верно покидают свои места. — Держите, — он выставляет сложенный вдвое лист вперёд, протягивая его учителю. — До свидания, Арсений Сергеевич, — произносит одна из одноклассниц Антона, тут же слегка хихикая. «Арсений Сергеевич…» — делает отметку в голове. — Молодец, Шастун, — мужчина принимает белый лист, смотря на опущенный взгляд больших глаз напротив. — Можешь быть свободен. На следующем уроке хочу видеть тебя в форме. — Угу, — только и говорит Антон, покидая просторный зал.

* * *

Антон пинает бычки мыском кроссовка, лениво шагая по направлению к дому. Даже несмотря на дикий январский холод, возвращаться совершенно не хочется. В мыслях парень строит план, как поскорее добраться до собственной комнаты, минуя внимание родственников. Но план обречён на провал — как только входная дверь со скрипом открывается, а на пороге предстаёт улыбчивая женщина. — Тош, ты чего так долго? — спрашивает она, помогая парню раздеться на входе в квартиру, минуя недовольный взгляд сына. — К нам приехали родственники из Москвы, привезли тебе подарки. Антон лишь недовольно хмыкает, уже сгорая в нетерпении, когда наконец попадёт в свою комнату и забьётся в угол, не желая никого видеть и слышать. А мать лишь нагнетает, зазывая на кухню пообщаться с гостями. Парень перечит в ответ и таки удаляется в комнату, тут же выуживая телефон из заднего кармана. На экране устройства всплывает новое уведомление из анонимного чата с до безумия банальным вопросом «Как прошёл твой день?» Антон шмыгает носом, заходит в переписку и пишет ответное сообщение.

Я Хуёво. Учитель опозорил перед всем классом, дома проходной двор.

Он Учителя те ещё сволочи. Антон слегка расслабляется. Он рад, что хотя бы в интернете может найти поддержку и понимание, в отличие от реальности, в которую не было ни желания, ни сил возвращаться. Он В каком классе ты учишься?

Я В одиннадцатом, выпускном. А ты?

Он Я уже закончил ВУЗ) Работаю

Я Ничего себе! Давно закончил?

Он Весной.

Я А кем работаешь, если не секрет?

Он Я учитель))

Я А учителя те ещё сволочи)

Антон слегка усмехается, читая переписку.

Я Думаю, ты хороший учитель. Не такой, как остальные.

Он Мне это льстит) На самом деле, детей я люблю, но вот подростки — демоны во плоти.

Я Искренне тебе сочувствую (

Он Ахах) А ты забавный. Антон утопает в этом диалоге, совершенно забывая о посторонних звуках, которых становится лишь больше с появлением нежданных в квартире людей. Но из прострации вырывает скрип половиц на пороге комнаты, а после — открытие двери, за которой таится мальчик лет восьми. — Привет, — смущённо говорит он, поправляя новую синюю кепку, которую зачем-то надел именно сейчас. — А у тебя есть игры на телефоне? Тяжело вздохнув, Антон таки здоровается с вошедшим мальчиком, но игнорирует вопрос, продолжая смотреть в экран мобильного. — Ой, а это что? — незваный племянник проходит вперёд, рассматривая плакат рок-группы, висящий на стене уже пару лет. — А кто это такие? — его речь не совсем внятна, шепелява. — Не знаю, — только и говорит Антон, желая как можно быстрее свести диалог на «нет». — Ладно, — шепчет мальчик и уходит обратно, пока Антон спокойно выдыхает, продолжая печатать сообщение. Но его вновь прерывают. — Антон, посиди с Мишей! — в комнату врывается разозлённая мать, пытаясь говорить на пару тонов тише, но рык всё же пронизывает слова. — Тебе сложно, что-ли? — У меня учеёба, — скрипя зубами и хмуря брови, шипит Антон. — Подождёт твоя учеба, с мальчиком посиди! — рычит взрослая женщина, слегка склоняясь над сыном. — Я ему нянька? — Антон! — она повышает тон голоса, гневно смотря в большие зелёные, словно собственное отражение, глаза. — Пожалуйста, посиди с племянником. Я не прошу тебя о большем! Парень лишь сжимает губы в тонкую линию. Взгляд всё ещё нахмурен, в нём буквально читается: «как же меня всё заебало», но он лишь медленно опускает веки, положительный отвечая на просьбу матери. Не сказать, что Шастун любит своих родственников, да и вообще людей, стремящихся проявить к нему излишнее внимание, в котором Антон не нуждается. Сидеть с детьми кажется пыткой. Он их боится. Дети нравятся ему лишь тогда, когда мирно спят, прислонившись лицом к стене. В иных случаях — раздражают. Но в этот раз он терпит, когда маленькое восьмилетнее существо, которого кличат незамысловатым именем «Миша», царапает маркерами, предназначенными для учебы, тонкий белый лист, слегка надрывая его в некоторых местах и пачкая облупленный стол из тёмного дерева. Терпит, когда маленькие ладошки, испачканные этими же самыми маркерами, касаются молочной кожи лица, оставляя красные разводы. Терпит, когда Миша прыгает на скрипучей кровати, напевая песенку про «синий трактор». Антон до боли кусает нижнюю губу, пялясь на маленькое исчадие ада, мысленно молясь всем богам, дабы его поскорее забрали и увезли из этой квартиры навсегда. Благо спустя каких-то два часа и собранное в одну груду постельное бельё родственники всё же соизволили уехать в отель, прекрасно понимая, что в небольшой сталинской двушке не хватит места для лишних пяти человек. А время уже перевалило за десять вечера. Устало вздохнув и прислушиваясь к тишине в квартире, парень слышит и урчание живота, в который, кроме булочки в столовой, за день не попало ничего больше. Антон несмело поднимается с кресла в углу комнаты, из подлокотника которого торчит разорванная ткань, демонстрируя множество выбивающихся нитей от постоянной точки когтей чёрного маленького существа, в данный момент мило сопящего на смятой кровати. Кажется, кот тоже устал от нескончаемого шума обычно тихой квартиры. От резкого подъёма в висках начинает надрывисто пульсировать, от чего брови сходятся у переносицы, словно это может как-то помочь унять боль. Антон медленно перебирает заплетающимся ногами, пробираясь на кухню, где ещё стоят не убранные матерью салаты, нарезки и бутылки вина, одна из которых, опустевшая, красуется на неровном деревянном паркете. Пока женщина, ушедшая провожать незваных гостей, ещё не вернулась, парень по-тихому переливает вино в кружку, наполняя её до краёв. Поднимает стеклянную зелёную бутылку вверх, где её подсвечивает тусклый свет навесной лампы, оценивая, сколько жидкости осталось. Хотя, мать этого даже не заметит. Сама она не пьёт и за алкоголем не следит. Школьник быстро прошмыгивает в свою комнату, убирая светлую кружку с тёмными кругами разводов у края на верхнюю книжную полку, где стоит классика. Говоря о белом стеллаже, где никогда не скапливается пыль, а полочки идеально покрашены и залакированы, нельзя не отметить того, что полки заставлены полностью — ни одного просвета, ни одной скошенной книги. И всё это принадлежит лишь Антону. Он любит читать, избирателен и аккуратен в плане книг. Никогда не позволит прикасаться к ним посторонним людям, даже собственную мать он временами отгонял от них, не позволяя трогать многолетнюю коллекцию. А живот тем временем всё так же уныло урчит, сообщая о приступе голода. Антон хмуро выдыхает и таки отправляется на кухню в поисках съестного. Салат «мимоза», слоями выложенный в полуовальной посуде, вполне подходит для утоления голода, но, пока парень неспешно накладывает салат, в квартиру, щёлкая дверным замком, наконец возвращается мать. — Тош, ты сам кушать не… — не успевает она пройти на кухню, как из начала коридора видит сына с ложкой, сжатой во рту, на что сдавленно смеётся. — Кушай и ложись спать, уже поздно, — она запрокидывает голову, устремляя взгляд на настенные часы, стрелки которых указывают на половину одиннадцатого вечера. — Угу, — мычит парень и быстрым шагом проскакивает мимо неё с тарелкой в руках. — А за столом трудно поесть? — скорее риторическим вопросом задаётся женщина, поскольку вечные упрёки в сторону трапезы Антона не в самом подходящем для этого месте умело игнорируются. Парень, поставив тарелку на деревянный стол, вынимает изо рта поблёскивающую в свете настольной лампы ложку. Схватив телефон, который не включал с того момента, как в комнату ворвался неугомонный мальчишка, замечает несколько непрочитанных сообщений. Он Слушай, во избежание лишних недопониманий и дальнейшего продолжения общения, мне бы хотелось кое-что узнать. Прости, я просто не люблю тратить время на людей, не способных меня понять. Ты гомофоб? Кажется, Антон начинает понимать, с какой целью собеседник сидел на анонимном сайте. Близких друзей у парня не было давно, общения хотелось сильно, так что терять нечего. Да и вдруг он нашёл больше, чем просто друга? Хотя это кажется глупым: заводить отношения в интернете, на расстоянии. Вряд ли в жизни может так повезти, что собеседник окажется из одного с Антоном города.

Я Я гей.

Скрывать нечего. Просто и понятно. Открываться людям в интернете не составляет труда, даже наоборот — после признаний становится легче.