Друг по переписке

Видеть округлой формы очки на конопатом лице крайне непривычно. Кирилл, безусловно, носил очки раньше, примерно до девятого класса, но те были квадратные, узкие, а эти, без сомнений, шли ему гораздо больше, подчёркивали овальное лицо с чётко выступающими скулами. Не успевает Мухин и зайти в класс, как уже начинает махать поднятой вверх рукой полу-спящему на последней парте однокласснику. А засыпал на ходу Антон неспроста: до четырёх часов ночи не прекращал общение с тем самым другом из анонимного чата. С ним часы летели, как минута, а остановиться было невозможно. На этот раз они открывались друг другу с новой стороны: делились личными вещами, увлечениями. Он Разве чтение способно отвлечь от одиночества?

Я Ещё как способно! Переживая историю другого персонажа, ты даже забываешь о своей собственной жизни. В книгах всё наполнено красками, эмоциями. Они будто живые, и я вместе с ними.

Он Мне жаль, что тебе приходилось использовать литературу в целях эскапизма…

Я Не стоит меня жалеть, это один из лучших моментов моего формирования. Я рад, что именно читал в то время, а не бухал или курил, как большинство моих одноклассников.

Он Ты прав) Это явно лучше. Мухин бесцеремонно бросает кости на соседний стул сдвоенной парты и наваливается спиной на бок Антона, располагая затылок на выступающем плече. — Охуеть как я заебался по этим маршруткам добираться, — стонет он, прикрывая глаза. — Может, снова на учёбу не ходить? — его вопрос явно не требует ответа, а потому Антон просто молчит, смотря в блики на линзах новых очков с чёрной оправой сверху. — Хотя, как мне ещё тебе надоедать? — усмехается он и поднимает голову с плеча. — А ты чего такой заёбаный? — Эх, — Антон тяжело вздыхает и вновь мысленно погружается в ночной диалог.

Я У тебя было много партнёров? Извини, что докучаю такими личными вопросами…

Он Ахах) Всё нормально, не докучаешь. Не сказал бы, что много, но были. С девушками что-то пробовал однажды. Не получилось, как видишь)

Я Почему?

Он Ну, не встал у меня, что поделать? — Э-эй? Тох, ты здесь? — Кирилл щёлкает перед глазами двумя пальцами, приводя в сознание. — Да, — сипло отзывается одноклассник. — Не выспался, — честно признаётся он, укладывая голову на вытянутые на парте руки, кисти которых болтаются где-то на краю. — Была бы моя воля — не ходил бы никуда, — эту фразу он, скорее, мямлит, еле открывая рот. — Хочешь, сбежим? — предлагает Мухин, у которого на такую идею уже загораются глаза. — Не, в пизду, — только и говорит Антон, отворачивая голову к окну и плотнее пристраиваясь щекой на рукавах мягкой толстовки. — Ну, как хочешь… Не усни только, — и вновь следует усмешка, но Шастун уже не слышит её, медленно погружаясь в сон вместе с закрытыми веками. Он Я учитель как-никак.

Я При любом споре будешь апеллировать этим?)

Он Могу себе позволить.

Я И что же за предмет ты ведёшь?

Он Ну смотри, я квалифицированный физрук)

Я Ахахах А у нас как раз новый физрук, молодой, но строгий до пизды. Хоть и сексуальный… Как жаль, что он не ты (

Он Сексуальный, говоришь? Я вообще-то собственник, могу и ревновать начать) Ты слишком милый, не хочу с кем-то тебя делить. — Рота, подъём! — громко разносится прямо над ухом, и Антон вздрагивает, резко поднимаясь на месте. — Что? — сипло стонет он, озираясь по сторонам, пока на него смотрит добрая половина класса, сдерживая смешки. — Кир. Твою мать, — замечает он умирающего от смеха друга. Урок ещё не начался, а стресса Антон успел испытать больше, чем на предстоящих экзаменах. — Дурак, — парень вновь ластится к рукам, но не успевает и закрыть глаз, как тут же звенит звонок. — Весь кайф испортил, — шепчет он, вновь поднимаясь.

* * *

Со школы он приходит всё такой же потерянный от недосыпа, но уже более резвый. Худые пальцы сжимают жестяную банку с бледно-жёлтым энергетическим напитком, который с каждым глотком перебивает горечь сигарет на языке. Курить с Кириллом после школы постепенно становится негласной традицией. Энергетик совершенно не бодрит, а только наоборот — тянет в постель. Но Антон должен заниматься уроками и подготовкой к экзаменам. Уснуть сейчас будет сильным упущением с его стороны. Он не может вот так запросто проебать целый день. — Тош, будешь обедать? — слышится женский голос из кухни вперемешку со включённым телевизором. — Не, мам, я в школе поел. Антон медленно стягивает верхнюю одежду и проходит в коридор. — Опять пойло это купил, — мать ухмыляется, смотря на чёрную банку с ярко-зелёным рисунком в руках сына, но не ругает. Привыкла. — Да я не выспался, — отмахивается парень и проходит в свою комнату. Он всё же решает прилечь после тяжёлого дня длиной в семь уроков. Листает тик-ток, пьёт газированный напиток, а потом — всё как в тумане. Просыпается Антон только, когда часы пробили восемь вечера, а мягкая женская рука слегка касается его плеча в попытках разбудить. — Тош, ты весь вечер так проспишь, — полушёпотом произносит она где-то у самого уха. — М-м, — мычит парень, резлепляя сонные ото сна веки. И правда, уже поздний вечер, а он не успел сделать и треть планов, которые собирался. Сейчас желания явно не будет: сонливость его не отпустит, всё тело размякло и ослабло. Во рту скопилась вязкая слюна, а горло слегка щипет: от дневного сна или сигарет — непонятно. — Хочу пить, — прорывается сиплый сдавленный голос. — Принести тебе воды? — женщина заботливо оглаживает плечо сына, говоря негромко. — Угу, — мычит он и вновь закрывает глаза. Как только дверь слегка закрывается, скрипя несмазанными петлями, сознание неожиданно проясняется. Антон проебал целый день. Он неожиданно поднимается, опуская ноги на пол, а по телу пробегает тонкий холодок. Парень даже не переодевается: так и лёг в чёрной толстовке и брюках, от чего те крайне помялись. В комнату пробивается желтоватый свет из приоткрытой двери, но сознание не улавливает ничего: за что бы ни цеплялся взгляд, сконцентрироваться не получается. В голове повисла дымка, обрушаясь пеленой. Где-то сбоку чувствуется шевеление — чёрная кошка, видимо, тоже пробудившаяся, начинает тянуться. Антон даже завидует этому существу: живёт себе беззаботно, спит и ест, нет у неё никакой учёбы и предстоящих экзаменов. Ей не нужно выстраивать контакт с людьми, и она не боится их внимания. Как же захотелось в этот момент стать кошкой… Но мысли перебивает вошедшая в комнату мать, сжимающая в хрупких кистях стеклянный стакан воды, наполненной до краёв. — Держи, — мягко говорит она, протягивая сосуд вперёд. — Ты ведь не сделал уроки, да? — Антон заметичает, что она далеко не в домашней одежде, даже наоборот — отутюженная светлая рубашка и брюки в тон. — Не-а, — парень прикладывает холодное стекло к горящим губам, отпивая жидкость, которая, словно лёд, тает в горле и желудке. — Ты на работу? — Да, — она выдыхает, опуская взгляд в пол. — Не нравятся мне эти ночные смены, — женщина скрепляет руки. — Ну, зато платят больше, — в её зелёных глазах блестит свет из коридора. — Мне уже пора… — Я закрою за тобой. Вода взбодряет, но не забирает апатию с ленностью. Антон ненавидит спать днём. Такое состояние напрягает, не позволят нормально заниматься, а затуманенный густой пеленой мозг отказывается впитывать новую информацию. И вот парень, успешно проводивший мать и устроившийся за своим рабочим местом, буквально засыпает на согнутой в локте руке. Если бы не поступающие уведомления на сотовый, то так бы и уснул, слушая монотонную речь молодой девушки на экране старенького ноутбука. Нехотя поднимается, берёт телефон, лежащий на кровати. На экране блокировки висит несколько уведомлений. Пара из них из социальной сети, куда написал Кирилл. Видеть сообщения от него было приятной неожиданностью. Кажется, парни начинают хорошо ладить, что не может не радовать. Антон поспешно открывает приложение, смотря на неоднозначные картинки с котиками и скрин какой-то мемной переписки. Неоднознанно улыбается и, в свою очередь, сам скидывает порцию любимых мемов. Новое уведомление поступает из анонимного чата, куда парень так же спешит зайти, подмечая шесть непрочитанных сообщений. Он Как твой день? Уже вернулся с учёбы? Время вечер, а ты не отвечаешь. Всё в порядке? Солнце, я начинаю переживать. Чёрт, надеюсь, ты ответишь. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Губы расползаются в улыбке, — переживает. Приятно осознавать, что в этом мире Антон кому-то нужен, помимо мамы. В груди что-то ёкает и запускает горячую жидкость по венам. Кажется, у парня глаза блестят от счастья.

Я Извини, что заставил тебя волноваться. Из-за нашего ночного общения склонило в сон.

Он Как я рад, что ты жив) Антон неоднозначно усмехается. Он Больше не будем переписываться по ночам в будние дни!

Я Договорились!

Он Сегодня тоже чувствовал себя ужасно, жутко клонило в сон. Общение затягивается на полчаса, пока Антон не вспоминает, что ему нужно заниматься. Но, как только взгляд падает на груду учебников, лежащих на столе, парень зевает. Всё же, он не в состоянии сейчас заниматься подготовкой. Один день можно и пропустить. Антон находит в беседе класса расписание, сверяя выполненную домашнюю работу с завтрашним уроками, и, о чудо! Появляется изменение, по которому завтра вместо семи уроков будет всего пять, но без русского языка и литературы, поскольку учительница, как объяснили одноклассники, заболела. Отсутствие литературы, конечно, не радует, но Антон со спокойно душой ложится на кровать, даже не соизволив выключить настольную лампу. Но, как назло, сон отступает. Несмотря на всё такое же ослабленное тело, сонливости никакой нет.

Я А теперь уснуть не могу, как назло ( Завтра ещё физра первым уроком… Может, не идти?

Ответ приходит только через долгих пятнадцать минут бесконечной проверки уведомлений. Он В смысле не идти на такой важный предмет?) Хотя, если там и правда такой сексуальный учитель, то можешь не идти.

Я Ты всегда будешь мне это припоминать?

Он Я собственник. Антон, закусив щеку изнутри, напрягает извилины, в попытках ответить хоть что-нибудь, но расслабленное сознание отказывается генерировать новые идеи, а потому он вскоре просто выходит из переписки. Он Эй, я пошутил) Разрешаю тебе любоваться твоим сексуальным учителем, но только в тайне от меня, договорились?

Я Базар!

Антон усмехается, вновь пробегаясь взглядом по переписке. Кажется, внутри что-то резко вспыхивает, рассылая наэлектризованные сигналы по загорающимся венам. Счастье — таким бы словом Антон описал своё нынешнее состояние. Влюблённость — то, что начинает сопровождать его в данный момент. Застенчивость и замкнутость в общении именно с этим человеком отступают на второй план, будто пропадают из зоны видимости. Сон таки склоняет тело, но мысли, кажется, не удаётся заглушить даже им.

* * *

Ноги скорее плетутся где-то сзади, а не идут в спортзал, пытаясь доставить тело на уже родную низкую лавочку. Шестнадцати часовой сон с небольшим отрывом напоминал о себе заторможенностью, усталостью в теле и ватностью сознания. Работоспособность покинула юношу, что уж говорить о какой-то физической нагрузке? Он еле дошёл до школы, перепутал носки, надев два совершенно разных цвета: фиолетовый и жёлтый, и не до конца был уверен в том, нужные ли учебники закинул в рюкзак. Зал, залитый тишиной, представляет спокойное место. В этот раз он отличается: пока не сменился преподаватель, гомон пары десятков учеников не стихает, по залу вечно эхом доносятся крики, стуки и топот, особенно во время перемен, но сейчас жизнь будто поставили на паузу. И вдруг в дверном проёме появляется читаемый мужской силуэт. Антон не понимает: закрепились ли в его сознании слова о сексуальности мужчины из очередной переписки, или его мутный разум начинает добавлять в повседневность новые краски в картинку перед глазами, словно воспроизводить в замедленной съёмке. Грациозные движения вошедшего учителя, его глубокий, слегка нахмуренный взгляд пронзительных глаз, накаченные руки с выступающими венами, которые так хорошо видны без привычной спортивной кофты. Они выглядывают из-под рукавов светлой футболки с небольшой надписью на груди, манят к себе. Его тело так же отчётливо рисуется под этой футболкой — в некоторых движениях, правильной свето-тени и складках вырисовывается накаченный торс, упругая грудь. Школьник невольно закусывает нижнюю губу. Кажется, былая ненависть к учителю улетучивается так же быстро, как он заходит в зал. Он пытается остановить себя на мысли, что воображение просто искажает реальность посредством вдалбливания одного слова о сексуальности. Оно просто пытается увидеть, зацепится и разглядеть её в мужчине. Но, к сожалению, увидеть-таки удаётся. Каждое его действие, каждое слово, каждый жест и мимика — всё кричит о том, насколько он прекрасен, недосягаем и красив. «Сексуальность» — именно это слово описывает учителя. А может, повлияла его снисходительность на прошлом занятии? Вдруг, за маской надменного мерзавца удалось разглядеть мягкую душу? — эти мысли улетучиваются так же быстро, как появляется строгий взгляд, резко уставленный на облизывающегося Шастуна. Кажется, даже голубые глаза становятся холоднее, как и бурлящая молодая кровь юноши. — Знаешь, — слегка хрипя голосом, начинает он, продвигаясь всё ближе, пока рука небрежно погружается в карман тесных чёрных джинсов с разрезами на коленях, — Я ведь хотел быть с тобой снисходителен, — каждый шаг заставляет сердце ускорять свой ритм, за которым уже не слышатся собственные кричащие мысли. — Хотел нагружать тебя меньше, раз ты так быстро выдыхаешься, — ещё пара шагов и Арсений, не наклоняя головы, смотрит сверху вниз так надменно и строго, что хочется скулить и сжаться посильнее; растаять, испепелиться или рассыпаться на мелкие кусочки прямо здесь. — Но у моего терпения тоже есть предел, Шастун… — периферическим зрением школьник замечает множество уставленных на него глаз и боится пошевелиться. В полной тишине зала, где слышно лишь скромное шабуршание вдали и бархатный строгий голос, он медленно сжимает себя руками, сильнее цепляется в изгиб локтей и пытается вытянуть себя из состояния транса и страха. — Не жди поблажек, — холодный взгляд устремляется в сторону, и парень судорожно выдыхает, так тихо, насколько это возможно. — Быстро построились в одну шеренгу! — командует он и удаляется, оставляя парня наедине с раздалбливающим грудную клетку сердцем. От прежних мыслей остаётся лишь горькое послевкусие, сдавливающее грудь. Обида саднит заживающую рану, вновь разрывая её на части. Всё же верные чувства к Арсению — это ненависть и злость, от них не избавиться и не убежать.

* * *

— Заебала меня эта ебатория, — отзывается юноша на вопрос только что пришедшего одноклассника о том, как прошла физкультура. — Что случилось? — осторожно спрашивает тот, смотря на разгневанного Шастуна. — Опять двойка, — уже скулит Антон, накидывая рюкзак на одно плечо и стремясь выйти из раздевалки. Кирилл заваливается в раздевалку в поисках Антона, как только звенит спасающий звонок на перемену. А парень, все сорок пять минут просидевший в зале, дожидается его. Мухин начинает служить спасательным кругом. С ним становится комфортно, легко и просто. Жизнь наполняется иными красками, более яркими. Картинка становится чётче и красивее. Этот рыжий парень смог скрасить существование Антона, а тот, в свою очередь, и сам не понимает, как это получилось. — А давай Сергеичу кабинет подожжём? — как только хлопает дверь раздевалки, предлагает Мухин. — Ой, — его взгляд ярко-голубых глаз бросается вперёд. Антон следует тому же примеру, и в один миг замирают оба — перед ними стоит объект их обсуждений, приподнявший одну бровь и строго смотрящий прямо на парней. — Арсений Сергеевич, это я не о вас, — Кирилл вытягивает раскрытые ладони вперёд в оборонительном жесте. — Прогуляешь ещё один урок — будем общаться уже с классным руководителем, — его спокойно-холодный тон заставляет столбенеть на месте. — Да ладно вам, Арсений Сергеевич, — Кирилл ведёт себя развязно, кажется, ему вполне комфортно, когда ледяные глаза просверливают в нём дырку, что не сказать об Антоне — мальчик сжимает одной рукой лямку рюкзака до побеления костяшек, а другой даже боится пошевелить, как и всем телом, по которому рассыпается волна мурашек. — Я всего лишь проспал, бывает, — отмахивается Мухин и улыбается во все тридцать два. — В пятницу приду на урок самым первым! — гордо заявляет он. — До свидания, Арсений Сергеевич, — парень машет ему напоследок и, цепкой хваткой хватаясь за предплечье Антона раскрытой ладонью — тянет застывшего парня за собой. — Уёбок, — цедит Мухин сквозь плотно сжатые ровные зубы. — Мухин, я всё слышу! — доносится холодный тон из дальней части коридора. — Арсений Сергеевич, это я не вам! — в оправдание кричит Кирилл. — Это, вон, Шастун медленно идёт. — Эй, — выражает своё недовольство одноклассник. — Я шучу, — шепчет Мухин настолько тихо, что сам Антон еле его слышит.