Блокнот с аксолотлем.

Через несколько дней хромота Като усилилась. Это было видно невооруженным взглядом. Он сам говорил Нолану, что скоро его наверняка переведут из педиатрии в хирургию, он полежит там денька два перед операцией, а после там же пройдет реабилитацию. Правда вот О’Ши останется тут. В этом отделении. Чтобы выйти за пределы этого крыла нужен был ключ, ведь все двери на магнитных замках, которые простым толчком двери явно не откроешь. Медсестры тоже не выпустят, нужна причина. Либо ты идешь на какие-то процедуры в общий корпус, либо сидишь в белом и невероятно мертвом помещении педиатрии, где держат взаперти еще около трех десятков таких же как ты больных. А как только уйдет Акахиро, здесь станет совсем пусто. Большинство пациентов бледные, как смерть, так еще и с кислыми минами. Заведешь диалог - уходят, говорят, что лучше сейчас не подходить, им плохо, болит голова, руки, ноги, тело. Но создается впечатление, что они просто устали от всего. Почему все именно такие? Из хороших новостей было то, что температура за окнами повысилась, а значит.. значит, что по словам Като их будут выпускать на волю. Как овец на пастбище, честное слово. Остается только надеяться, что не появится пастушья собака и не загонит всех в корпус. Хотя увидеть собаку Нолан был бы рад. Особенно большую. Стоит спросить у Акахиро, есть ли здесь собаки, хотя О’Ши наверное и так знает ответ. — Предлагаю после завтрака уйти в сад. — Като сидит у окна в холле, выглядывая на улицу, где только начинала пестреть зелень. После долгих недель в подобной лечебной тюрьме глоток свежего воздуха был спасением. Корпуса больницы образовывали в середине колодец, где и располагался дворик, куда выпускали на прогулки. Клумбы еще пусты, а вот дорожки идеально вычищены. Есть скамейки, где посидеть. Но самое главное развлечение - небольшая детская площадка с качелями двух видов, каруселью, песочницей и невысоким домиком. На него и падал глаза диабетика. — Только кофту надень. Будет тепло - снимешь. — А нас выпустят? А нога твоя как? — Нола сидит прямо на подоконнике, иногда прижимаясь лбом к стеклу, чтобы получше что-то разглядеть. От кожи остаются мутные пятна, на некоторых О’Ши даже пытался что-то нарисовать, на что получал смешки со стороны дивана и короткие «Протри футболкой, медсестры ругаться будут за грязные окна.» — С ногой все нормально, если что попрошу костыли или на крайний случай кресло катающееся. Будешь моим личным водителем? — Като пару раз хлопает щенячьими глазками, поудобнее разваливаясь на диване. Сейчас в холле никого - время ранее. Нолан и так просыпается ни свет ни заря, а Акахиро подкинуло из-за очередного жжения у щиколотки, которое пришлось купировать таблетками и обвязкой. Зато теперь боль притупилась и не напоминает о себе сильно. — Хотя мне и на костылях удобно. — Тут есть кресла на колесиках? — Нолан оборачивается на теребящего собственный рукав Като. — Ага, а еще моноколесо, как в цирке и велосипеды. — отрывая взгляд от вида за окном, диабетик переводит его на О’Ши, невинно улыбаясь. — Врешь! — Да не ори ты..— Като сразу же шикает, дергая выставленной вперед рукой, намекая сбавить громкость. — Сегодня выходной, забыл? Все спят, никого на анализы не подняли, кровь не берут. Тихо надо сидеть. Скажи спасибо, что нас вообще из палат выпустили. — Спасибо. — зачем-то повторяет Нолан, кивая головой, на что получает непонимающий взгляд Акахиро, после которого диабетик сгибается пополам, закрывая лицо руками и беззвучно дергаясь от смеха. Слышны лишь скрипящие, как не смазанная дверь, звуки, когда он набирает воздух в легкие. — Какой же ты дурак. Я сейчас заплачу. — Като поднимает голову, утирая воображаемую слезу от смеха. — Эй! — Тшшшш! — резко прикладывает палец к губам, шипит, пытаясь угомонить свои беззвучные поскрипывания. —Я не дурак! — уже тише возмущается Нолан. Като широко и открыто улыбается, практически закрывая глаза. С чего бы его мог рассмешить такой.. странный случай. Но зато сейчас ему, кажется, весело. Редко увидишь искреннюю улыбку и смех. Чаще всего диабетик хихикает или злорадно смеется для комичности собственного вида. — Охотно верю. Ты не дурак, хорошо. Только будь потише, разбудишь Горгону, не дай бог. На завтрак дают оладьи. День начинается восхитительно. Что-что, а оладьи здесь делали вкуснейшие, даже не верится, что Нолан находится в больнице. Пожалуй первый раз, когда он позавтракал. Но, увы, лечащий врач не одобрит такое избирательное отношение к еде. Съев одну порцию, Нолан хочет подойти за добавкой, но повара мотают головой, говоря, что приготовлено было ровно на количество человек. Порции всегда оставались! Почему же сейчас ничего нет? Кто-то тихо зовет О’Ши с другого конца столовой. Русая макушка кивает на стол рядом, где стоит одинокая порция. Като подмигивает. У диабетиков снова была каша, подобным их не баловали, особенно тех, у кого стабильно высокий сахар, но ему удалось достать для О’Ши парочку оладий. Возможно, в очередной раз уговорил поваров все-таки дать ему чуть-чуть по старой дружбе. — Ешь нормально, а то я тебя знаю, будешь перебиваться выпечкой. — Акахиро улыбается уголками губ, хлопает по месту рядом с собой рукой. Сам он уже доел, но Нолана подождет. Рыжик будет хорошей опорой, чтобы добраться до палаты. — Это ты мне взял? — Нолан падает рядом, пододвигая к себе тарелку. — Неа, недавно подружился с классным человеком. Он такой рыженький и с веснушками, а еще иногда тупит до невозможности, но а так он милый. — Като перекидывает одну ногу через скамью у стола, оказываясь к нему боком и лицом к О’Ши. — Видела такого? Но ты можешь есть его порцию не волнуйся. — Эй! Я не туплю! Ты вообще-то с гением общаешься. — в этот раз Нолан раскусил, что речь идет про него. По мере общения с Акахиро постепенно привыкаешь к постоянному сарказму и шуткам, которые теперь уже не задевают. Как говорил сам диабетик, он делает это от очень большой любви. — Услышал тебя. Поможешь дойти до палаты, гений? — Как тофько доем! — Не подавись, рыжик. — очередная скромная улыбка радует глаз. Като зевает, протирает глаза рукой, сдувает волосы с лица. Смотрит то на Нолана, то на выход столовой. Ловит в проходе мягкий взгляд мисс Доуен. До 314 они доходят с успехом и очередным подтруниванием от диабетика, который не упускает шанса подметить что-то новое в Нолане и высказать это в своей манере. Теперь к коллекции фирменных шуток добавился еще и шантаж О’Ши. Как же быстро он ведется на «Разве ты бросишь в беде инвалида?» Остается только состроить жалобные глазки и вот рыжик снова возмущается, на что по мнению Като было очень забавно смотреть. Около 10 дня договорились встретится у поста медсестер, чтобы выпросить ключи на волю. Нолан ерзал на кровати, в наушниках, каждые несколько минут проверяя время. Почему нельзя было пойти сразу в сад, к чему эти ожидания? В 9:55, как штык, О’Ши был у медпоста. Сидел на диванчике рядом окном и болтал ногами, которые шаркали по полу. Через минуту показался и Като с костылями. Все-таки он их достал! — Мы идем? Идем? — Нолан подрывается с места, начиная ютится вокруг диабетика то с одной стороны, то с другой. — Секунду. — Акахиро подходит к медсестре, просит ключи. Та улыбается, достает связку из кармана и уходит к дверям, ожидая, когда пациенты проследуют за ней. — Нолана берешь под свою ответственность. Начудите - будете виноваты, отпускаю без надсмотра, поняли? — девушка тыкает связкой вначале в одного, потом в другого. Оба синхронно кивают, а как только открывается дверь в коридор, Нолан вылетает из душного помещения. — Стой! Куда рванул! Не уходи от меня далеко! — Като быстро переставляет костыли, перенося здоровую ногу, но нагнать здорового О’Ши ему, конечно, не удастся. Нолан останавливается, ожидая диабетика у поворота. Он просто напросто не знает, куда идти. Через пару дверей и лестниц они выходят на улицу. Акахиро садится на первую попавшуюся скамейку, а Нолан победно втягивает свежий воздух носом. И правда ощущалась какая-то свобода и жизнь в этом зеленом колодце больницы. — Уже устал, старичок? — Вау, как мы умеем.. от меня понабрался? Наше общение пошло тебе на пользу. — вновь подбирая костыли, Като встает, направляясь в сторону площадки. — Пошли, покажу одно место. Мы его в прошлом году осенью основали с такими же калеками. Площадка была огорожена низким забором, рассчитанным на детей дошкольного возраста, ее запросто можно было перешагнуть, но по очевидным причинам Акахиро доковылял до входа через калитку. Дальше путь он держал к деревянному разноцветному домику. Крыша низкая, но сидеть там вполне комфортно. Прямо у домика Като останавливается. — Копай. — он указывает костылем под дерево рядом с домиком. — Чего? — Землю порой чуток, надо откопать кое-что. Давай, не заставляй инвалида нагибаться. — Я не собираюсь в земле копаться! — Да ну чуток ручки замораешь, ну и что? Вытрешь. Копай, кому говорю. Давай. — Като подходит ближе к дереву, костылем проверяет почву, вспоминает примерно место, очерчивает его. — Вот тут. Не глубоко закопано. Давай, ну! О’Ши цыкает, руками разгребая трудно поддающуюся землю, но все же он доходит до чего-то.. деревянного. Явно не земля. — Нашел. — Нашел? Доставай. Давай-давай, бегом, пока в окна нас не увидели. Поторапливаясь, Нолан растаскивает остальную землю по сторонам, доставая деревянную коробочку. Като сразу выхватывает клад, ногой закапывая ямку обратно. Кивая в сторону домика, он быстрее прячется туда, забавно ковыляя на костылях, скрываясь под крышей цветной крепости. — Что это за коробка? — Это гениальная коробка. Скажем так - развлечение, которое мы оставили себе с осени. Будем с тобой разгадывать. Первым делом, открывая крышку, можно заметить упаковку маленьких печенек в форме рыбок, их Като достает на столик в который упираются колени - слишком уж он низкий. Потом идут бумажки. А дальше.. небольшие письма в конвертах, которые диабетик не достает. — Их не трогаем. Не нам. — откладывая наконец коробку, он двигает к Нолану рыбок, а сам разворачивает огрызки бумажек. Каждая исписана до краев, где-то есть чертежи, где-то схемы, номера. Был листок с написанными фамилиями и проставленными квадратиками. Где-то они уже были помечены галочками. — Все, занятие на неделю нам найдено. Это учетный лист. Записываешь фамилию, а потом ты должен найти и выполнить все, что указано на остальных бумажках. Будь то найти послания под матрасами или забрать что-то из кабинета кардиолога. Отмечаешься тут, а потом закапываешь, когда выписываешься. — И когда вы все это придумали? — Нолан с интересом рассматривал схемы и рисунки, где-то даже хихикал. — Меня просто приобщили к этой теме, так я бы тоже не знал, а теперь вот - развлечение. Оставшееся время пребывания на улице, Като объяснял значение каждого задания, смеялся с реакций О’Ши, иногда пояснял некоторые термины, стукал костылем по полу, в попытках угомонить Нолу и не торопился уходить, напрочь забывая о времени. С высоты третьего этажа раздается громогласное «Обед». Причем голос узнается сразу. Одна из строгих сестер - змея или же Горгона. Стоит поторопиться, иначе из палат ни Като, ни Нола не выйдут несколько дней. Диабетик пытается высунуться из узкой двери домика вместе с костылями, приходится вначале выносить их, потом себя, прыгая на одной ноге. — Меня жди! Куда ты скачешь, чудик! — сквозь смех кричит Акахиро, нагоняя О’Ши у дверей. Поднявшись по лестницам и пройдя лабиринт из коридоров они снова в педиатрии. Даже на обед успели. Главное делать вид, что ни к чему не причастны и тогда.. тогда их пронесет. Посиделки на улице увеличивались. Однажды Нолан даже залез на крышу домика, но сразу же спрыгнул оттуда, ибо параноидальному взгляду Като показалось, что в окнах мелькнули врачи. Выдавались и более холодные дни, приходилось накидывать на себя кофту, чтобы не дай бог не заработать температуру. Сильнее всего боялся Като, иногда он сам страшился выйти на улицу, уверяя себя и Нолана, что подхватит какую-нибудь заразу. Но О’Ши все равно тащил его на свежий воздух. Это было полезнее, чем сидеть в затхлых стенах. Через несколько дней Като перевели в хирургию. Перед этим он обменялся с Ноланом контактами, чтобы поддерживать связь, не оставлять же рыжика одного. Каждый день теперь приходилось выслушивать жалобы на поваров, врачей и прочих. И если раньше это вылетало на одном дыхании с экспрессией и соответствующей жестикуляцией, то сейчас это поток сообщений, которые сопровождаются смайликами и стикерами, с которых Като постоянно улыбается или смеется. Он открывает блокнот с аксолотлем, записывая, что-то. До задней корки остались считанные страницы. Скоро нужен будет новый, стоит спросить у Нолы, с кем брать обложку. Если ему вообще понадобится новый блокнот.