Блокнот с аксолотлем.

Следующий день ознаменуется радостным лицом Като с самого утра. Остается гадать, что стало причиной такого прилива сил. Тот самый пахучий мешочек или что-то другое. Нола замечает диабетика на утренней раздаче таблеток перед завтраком. Врач (помимо таблеток) также всучивает ему несколько марлевых салфеток и непонятные тюбики и небольшие бутылочки с чем-то. Наверняка тоже лечебное, но Нолан не припоминает из рассказов Акахиро о сего собственной болезни ничего подобного. Ему что..пить это надо? — Като, тебе выписали новые препараты? Звонкий голос раздается прямо у уха направлявшегося в свою палату Като. Тот сразу же вздрагивает, прижимая к себе все вещи, которые нес в руках. Поджав плечи, диабетик поворачивает голову на источник звука, находя там только веснушчатое чудо. Дыхание успокаивается, а Акахиро моргает пару раз, продолжая идти, но все же решая поведать его больничному другу, что же ему вручили. — Старые, просто ты невнимательный. Хлоркой нужно рот обеззараживать, а марлевыми салфетками утирать пену изо рта. Если сахар поднимается, то у меня может, как при бешенстве пойти пена изо рта, начнет трясти и сводить конечности в судорогах. Салфетки, чтобы все это безобразие утирать. А еще для компрессов на лоб. — Как все сложно.. и долго ты с этим мучаешься? — Ну, диабет у меня с рождения, а это называется отклонением диабета. То есть побочное заболевание, вызванное неверным лечением или прочими факторами. Но там неважно. Пена изо рта появилась несколько месяцев назад. Зовется менингитом. Като снова врет? В голове селилось такое ощущение, но Нолан решил, что спросит у врачей позже настоящие симптомы менингита. Он слышал название, но симптоматику и последствия, увы, не знал. Не особо он и интересовался этой темой. А вот Акахиро сидящий за конспектами по химии и биологии наверняка знает, поэтому так умело врет! У О’Ши уже созрел план в голове, как вывести этого врунишку на чистую воду. Он все узнает у врачей и запишет, а после ткнет в лицо Като, тогда у него не будет повода отвертеться. Что делать, если Нолану и правда интересно зачем диабетику выдали столько всего. Он точно знает, что Акахиро должен колоть инсулин, но тот у него всегда в комнате. К слову, о комнатах, Като успел забежать в свою, пока Нолан прохлопал глазами. Даже язык показал перед тем, как закрыть дверь. «Иди поешь на завтраке. Там дают в качестве десерта булки для общих столов.» О, это и правда звучит, как повод поесть. Тем более ночью О’Ши часто просыпался от постоянных болей в животе, который скручивало и резало от голода. Он просто не мог есть здешнюю еду, кроме оладий и прочей вкусной выпечки. Но поварам запретили давать ему подобное просто так. Мальчика лечат от прогрессирующего рпп, а значит нужно налаживать режим питания. Самое противное, что его даже к психиатру водили несколько раз, чтобы понять причину подобного поведения. Сколько же раз он слышал фразу: «Ты недоволен своей внешностью? Ты же и так худой, зачем ты пытаешься похудеть?» Как будто бы дело было в фигуре. У столовой Нолан появляется первым, хватает со своего места булочку с маком и вылетает из комнаты, пока медсестра не увидела его кусочничество. Пусть даже небольшой перекус, но хоть как-то утолит сжимающий голод. Через некоторое время он находит Като в 315. Странно, раньше в 316 сидели. — У нас отжали 316, Нола. Теперь в нашем распоряжении только эта палата. — А 317? — Туда тоже нельзя. Видишь, как нас обделили. Но есть и хорошая новость! У меня в палате остался только один человек и это мой хороший знакомый. Вот и нарисовалась причина хорошего настроения Като - он избавился от надоедливой компании из детей и взрослых. Он достаточно много раз жаловался Нолану о постоянных разговорах, криках и воплях, которые не переносит на дух. Громкие звуки в принципе раздражают Акахиро, но почему-то рыжего кричащего мальчика он все еще терпит. — А почему ты тогда не у себя сидишь? — Вечером буду сидеть у себя. Он уйдет в другую палату, точнее его переведут. И вся ночь у меня пустая. Бла-го-дать. — О, а можно к тебе прийти?! — глаза О’Ши даже засияли. Можно будет спокойно находиться в комнате, не боясь, что обоих из нее вышвырнут. Правда если пойдут проверять, то Нолу начнут искать, но.. можно же сделать вид, что в его кровати кто-то спит. — Дурак что ли? — Като смеется, щурясь. — Тебе никто не разрешит ночевать в чужой палате. — А я только на вечер, а потом к себе уйду. — С чего вдруг такое рвение? — Нужно.. нужно кое-что тебе показать. — О’Ши вспоминает про ..как же называлось.. менингит? Ему нужно спросить у мисс Доуен, что же это за заболевание. Слишком уж хотелось утереть нос завравшемуся диабетику. Нолана не так уж и просто провести! Хотя до этого успешно получалось, да даже сейчас он наверняка клюнет на что-то. — Ну если у тебя получится, то ладно. Я не против. Ты главное уйди потом, а то не попадешь в свою комнату. — Договорились! К мисс Доуен Нолан все же пришел. С огрызком бумаги и ручкой. Его вопросом она была .. удивлена, но все же ответила, видя, как победно улыбается парень. Сама не сдержала простой улыбки. — А для чего тебе это? — Я его раскусил! Он мне наврал, что у него осложнение диабета - менингит. Мисс Доуен качает головой, тяжело вздыхая. Смотрит уже на уходящего О’Ши. И чего только он привязался к Като? Обычно же диабетик особняком держится, врет кому попало от него все отстают. А тут уже сколько болтают.. Вечером Нолан прячет свою сумку под одеяло, создавая видимость тела, а также засовывает в носки разную всячину, чуть высовывая их с другого края кровати. Так и не отличишь, что здесь никто не спит. Пока никого не было в коридоре, он пробирается в 314. Стучит, а после заходит. Тапочки держит в руках, чтобы не скрипели лишний раз, когда подошва снова будет проходится по полу. Като встречает его заторможенным взглядом, а после паузы быстро кивает на свободную кровать. Оба смеются, а О’Ши, как некий воришка, забегает в комнату на цыпочках, садится на кровать с ногами, сдувая рыжие волосы с лица. В животе начинало неприятно ныть. Не велика проблема. Просто нужно не обращать внимания на это. — Если тебя тут найдут.. то виноват ты. Дак что ты хотел мне показать? — Акахиро отвлекается от блокнота, в который что-то записывал, кладет карандаш между листов, а после захлопывает блокнот, как книжку. Взгляд перемещается на рыжего нарушителя порядка больницы, а уголки губ приподнимаются, демонстрируя привычную, можно даже сказать, фирменную улыбку. — Про твой менингит. Ты снова мне соврал! — Нолан достает бумажку, зачитывая законспектированные слова Доуен. Като суть щурится, улыбаясь шире, даже пропуская легкий смешок. — Как приятно наблюдать за ростом моего малыша. Я так горжусь. — он смахивает невидимую слезинку, продолжая смеяться, видя как Нолан возмущается подобным обращением. — Я не ребенок! — Нолан вскакивает с койки, подходит ближе, тыкая в диабетика пальцем. — А вот ты лжец! — А что я тебе должен был сказать? Правду? Правду зачем мне нужны все эти препараты? Не дай бог, Нолан, не забивай себе мозг чепухой. Ну же. — Като отмахивается, продолжая беззвучно смеяться. Взгляд снова переходит на Нолана. — А ты браслеты носишь, чтобы никто не понял, что у тебя запястья тоньше сучка? Видимо в подтверждение своих слов, Акахиро цепляет чужую руку, сгребая браслеты наверх, спокойно обхватывая запястье Нолана, что там даже остается просвет. О’Ши выдергивает руку, сразу же прижимая к себе и отходя от Като на несколько шагов, пока не натыкается на кровать, чуть не запинаясь. — Не говори мне ничего! И так все то и дело, что говорят, как и что мне лучше. Даже в больницу сослали.. — Я и не собирался. — после недолгой паузы диабетик достает из своей тумбочки завернутую в салфетку.. выпечку. — Возьми. И съешь, пожалуйста. — Но вам же не выдают такое..— Нолан пару секунд пялится на такой подарок, тянется рукой к еде и забирает. — Откуда? — Новички отдают. Приходят сюда, не хотят есть, а я забираю. Если вдруг сахар упадет, а мне влом будет принимать что-то - съем. А так пусть хранятся у меня. Ты ешь давай. Хоть чем-то перекусишь. Если хочешь, я могу тебе почаще таскать, тебе-то просто так не дадут в сухомятку это есть, да? Нолан неуверенно кивает, уводя глаза в пол. От немного откусывает от булки. Сегодняшняя. Очень вовремя урчит живот, причем громко, даже Като слышал. К слову, после такого разговора дежурная улыбка уходит. Остается что-то спокойное. Как будто стерли лишнюю краску с лица, оставили что-то серое и блеклое. Но.. Акахиро все еще не казался серым, как вся остальная масса больницы с кислыми лицами. У него слегка улыбающиеся глаза, особенно когда прищурены, уголки губ тоже приподняты, он все еще отличается от большинства. — А чего ты так хочешь узнать о тех препаратах? — Мне профто интерефно. — прожевав большую часть, но с все еще набитым ртом отвечает Нола. — Не подавись, рыжик. Может расскажу, когда ты доешь. Не хочу аппетит портить. Видимо приняв фразу буквально, О’Ши доедает оставшийся кусок, запихивая все в рот и отряхивая руки. Через силу пережевывая, он победно улыбается, пока Като снова сводит брови к переносице. — Ну не все же сразу, Нола! — он выдыхает, мотая головой, точно мисс Доуен. Като и правда напоминал эту женщину местами. Особенно сейчас. Акахиро протягивает собеседнику неполную бутылку воды. — Дожевал? Возьми, запей. — Ага. Шпашибо. — Нола проглатывает последние куски, запивая все водой. Кивает диабетику и ставит бутылку на тумбочку. — Сразу говорю, все выглядит очень неприятно, но ты сам попросил. — Като подтягивает штанину, а после снимает носок под которым показывается бинт. К нему прикасаться не спешит, разматывает аккуратно. — У диабета есть такое свойство - разрушать все ткани человека: кости, мышцы, сосуды и прочее. И череда неудачных событий породила мне на ноге.. вот это. Акахиро снимает бинт, показывая на обозрение щиколотку.. в ужасном состоянии. По диаметру всей щиколотки расположены многочисленные язвы. От маленьких до больших. Самая крупная доходит практически до кости. Вид не из приятных. — И каждую ночь это надо обрабатывать перед операцией. Днем из-за лекарств они не болят, но ночью особенно с повязками это ужасно. Но все в порядке, я привык более менее, да и мне говорят, что скоро это закончится. Като смачивает марлевую салфетку дезинфицирующим средством, а после размазывает по ней гель тонким слоем. Прикладывает к язвам, шипя и жмурясь. Он тянется за бинтом и фиксирует салфетку, чтобы за ночь она успела пропитать язвы. — Я знаю, противное зрелище. Поэтому и не рассказываю. Ну и поэтому же я хромаю. — закончив с одной стороны, като прикладывает вторую салфетку, также фиксируя ее бинтом, а после покрывая марлю сверху еще одним слоем бинта, на этот раз перевязывая весь голень, чтобы скрыть неприятную картину. — Ты сказал, что ты делаешь это для операции. Что за операция? — слегка кривящийся от такой ситуации Нолан задает появившийся вопрос. — Ампутация. Это не заживет. Диабет не позволит. Просто ампутируют голень, а может быть прямо до колена. Наверное, второе, да. — аккуратно кладя ногу на койку, Акахиро наконец снова переводит взгляд на Нолу, наконец фокусируясь на собеседнике. — Буду ходить с протезом. — А это не больно? — Что? Протез? Неа. Сложно свыкнуться, особенно с ногой, но терпимо. Мне так говорили врачи. — А как давно ты лежишь? — Если брать все суммарно, то всю жизнь наверно. Что-то идет не так и я сразу отправляюсь в больницу. Перелом, гиперглекимия, язвы, сыпь, простуда. У меня ужасно слабое здоровье. И в связи с этой больничной жизнью, у меня есть даже серия блокнотов с историями из этих самых больниц. В этот раз вот - только начал. — Головой Акахиро указывает на свой блокнот с карандашом. На обложке нарисован белый аксолотль с красными отходящими наружными жабрами. Маленький морской обитатель открывает улыбающийся рот, а над ним есть облачко с соответствующей фразой. «likesalotl» Весьма забавная игра слов. — О, я видел таких! Они как будто из фэнтези какого-то!— Нолан сразу оживляется при взгляде на рептилию. — Самое в них интересное, что по идее они должны проходить 3 стадии развития, как остальные земноводные. Но они всегда остаются личинками, причем эта личинка уже самостоятельная зрелая особь! Она спокойно может жить около 10 или даже 15 лет, да и в длину около 30 см выходит. — все еще иногда дергаясь от шипения язв из-за геля под бинтом, Като отвлекается на разговор, чтобы уйти от боли. — Серьезно? То есть все аксолотли - личинки? — Да! Хотя в природе такого в принципе быть не может, эти чудики как-то смогли провернуть подобное. — Подожди. — Нолан берет паузу. Он щурится и уводит взгляд в пол. Потом снова возвращает на Като, проходясь по нему подробнее. Неужели его опять пытаются надурить? Зная любовь Акахиро к шуткам, это будет неудивительно. — Ты снова мне врешь? Подобный вопрос застает диабетика врасплох. Он откладывает блокнот, закидывает вторую ногу на кровать и поудобнее располагается, опираясь на спинку. — Нет. Теперь уже нет. — прикрытые глаза смотрят точно на веснушчатое лицо. — Я тебе не вру.