Бабочки Сафо

      После событий в галерее проходит три недели. В этом сжатом промежутке времени будни стали только насыщеннее, превратились в вихрь событий. Постоянные приёмы и разного рода мероприятия, где жёны Шести должны были присутствовать с мужьями, утомляли. Они ехали с очередного банкета. Эвтида чувствовала себя вымотанной после разговора с другими девушками. Её радовало только присутствие Амалы. Однако подруга вела себя не так, как обычно: почти ничего не ела, выглядела чересчур задумчивой и мало с кем разговаривала. Эва даже заметила, что она немного похудела, и в голове задавала себе один и тот же вопрос «Амрит её голодом морит что-ли?». Но она сразу же отметала ненужные мысли, ведь знала, как Амрит относится к её подруге. — Сделай громче, — Эва повернулась на голос своего мужа и обратила внимание на маленький телевизор, который был включён всё это время. Водитель прибавил звук.       «НОВОСТИ» — высветилось на экране. По ту сторону появились репортёр и мужчина в костюме. По надписи снизу она поняла, что это какой-то общественный деятель. Конечно, Амен настаивал, чтобы она выучила всех действующих лиц в их стране, но вот общественных деятелей было столько, что каждый раз, когда она открывала блокнот с нужными заметками, голова шла кругом. Вопросы репортёра про деятельность мужчины она находила скучными, но когда прозвучало «Как вы относитесь к событиям в галерее, произошедшим три недели назад?», девушка заинтересовалась. — Это не может не пугать, — мужчина смотрел прямо в камеру. — То, что так называемое Сопротивление выступило столь дерзко может значить только то, что их загнали в тупик. Они хотят прав для женщин? Женщины слишком глупы, чтобы обладать правами. Что станет с нашей страной, если женщины получат власть? Они уничтожат всё, что наши предки создавали десятилетиями. — Ну конечно, — Амен оставался спокойным, но в его глазах было то, что Эва никак не могла прочесть. Был ли это страх за будущее… За их совместное будущее? Она не знала. С экрана теперь выступал другой мужчина. — Женщины настолько осмелели, что выходят на митинги в других странах. Благо, нас это пока не коснулось. Они собираются устроить революцию. Но вы подумали, что станет с нами? Мы будем подчиняться этим глупым существам? Мы — творцы этого режима. Так не дадим же его свергнуть.       Девушка напряглась, когда на экране появился Амен. Конечно, его лицо было замылено, как и у остальных мужчин, стоявших рядом с ним. — Общество задаётся вопросом — откуда у Сопротивления столько ресурсов? Помогает ли им кто-то извне? Может ли это быть кто-то обладающий властью? — фотографии менялись, показывали многих: Шестёрку, их приближённых, политиков. В этот список вошли и их жёны, но их показали лишь мельком, потому что сами по себе они не были чем-то ценным. — Что за хрень он несёт? — мужчина выключил телевизор. Эвтида решила, что это не лучшее место и время для разговора. Амен явно был зол: большими пальцами он массировал переносицу, его брови были сведены.       До дома доехали в полной тишине. За это время Эве удалось сформулировать сотню вопросов, которые она должна обсудить с мужем. Но как только входная дверь захлопнулась, Амен провёл её на кухню и усадил на стул. Мужчина выпил стакан воды, явно снимая напряжение. — Эва, в ближайшее время ты не сможешь никуда выйти. Я запрещаю, — слова мужа так и застыли в воздухе. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он сказал, прежде, чем он продолжил: — Помнишь я говорил тебе, что твоя безопасность для меня важнее всего? Мне придётся нацепить на тебя жучок, чтобы я мог в любое время увидеть где ты находишься, — ещё несколько секунд молчания. — Ты собираешься запереть меня дома? Так ещё и нацепить какую-то дрянь, чтобы отслеживать где я? — Эвтида вскочила со стула. — Ты говорил, что уважаешь меня. А сейчас из-за одного репортажа готов заставить меня сидеть в четырёх стенах. Сколько это продлится? Месяц? Год? — Пока всё не успокоится. И, если понадобится, я готов держать тебя здесь до самой смерти, — Амен устало выдохнул. — К сожалению… — Но неужели нет иного выхода? Приставить ко мне охрану? — она вытянулась как струнка, когда он посмотрел на неё с этой неизведанной злостью в глазах. Стало страшно. — Я твой муж. И я решаю: выходишь ты в город или остаёшься дома. Твоё мнение сейчас не учитывается, это понятно? — Девушка сделала шаг назад. Знать, что у тебя нет прав и ощущать это — две разные вещи. — Понятно, муж. Спокойной ночи, — она скрылась в их спальне и закрыла дверь. Амену только и осталось, что опустить голову вниз, пытаясь унять дрожь в руках. «Ты всё сделал правильно. Это обезопасит её» — убеждал внутренний голос. Но было что-то ещё. Что-то, сжирающее мужчину изнутри. И это была вина. Вина за то, что он накричал на неё, запер в доме. Но так сейчас было нужно. Вся Шестёрка согласилась с тем, что во избежание дальнейших конфликтов им нужно запереть своих женщин дома на некоторое время. Но было невыносимо больно видеть страх в глазах Эвы. Потому что он был причиной этого страха.       Утром он ушёл на работу и вернулся в полдень с маленькой коробкой в руках. — Это для твоей же безопасности, — Амен помогает жене убрать волосы и достаёт странный инструмент. Эва не успевает его рассмотреть, но запоминает размер и форму: маленький, отдалённо напоминающий пистолет. Мужчина прикладывает его к мочке её уха и девушка слышит странный звук, после которого её ухо что-то пронзает. Эва стискивает зубы. — Скоро пройдёт, — он нежно поглаживает место, где только что был инструмент. — Что это было? — она убирает его руку и трогает ухо. Под пальцами она чувствует маленький бугорок. Он совсем крошечный и вряд ли его можно заметить, если не приглядываться. — Жучок, я говорил тебе об этом вчера, — муж целует её, сначала губы, потом скулы и щёки. Он всегда так нежен с ней, касается аккуратно, будто боится причинить ей боль. Но боль причиняют не только действия, но и слова. — Будь послушной, Эва. Я не хочу тебя потерять.       Девушка чувствовала гнев внутри. Ей казалось, что Амен смотрел на неё с недоверием. Её раздражало, что все её слова он не воспринимал всерьёз. Раньше он всегда прислушивался к ней. Но что изменилось сейчас? Был ли это страх того, что она могла присоединиться к Сопротивлению? Но её всегда кто-то сопровождал. Сама она не могла связаться с кем-либо. Может Амен думал, что она уйдёт от него? Хотя ей и некуда было идти. — Просто доверься мне, ладно? — она с неким укором взглянула на него. Мужчина убрал прядь волос с её лица. — Просто знай, что я всегда на твоей стороне, — он целует её в лоб. Раньше каждый его жест она находила очаровательным. Теперь же Эва чувствовала покалывание в том месте, где он касался её.       Амен оставляет поцелуи на её шее, но девушка останавливает его. — Я плохо себя чувствую, — она слегка отодвигается. — Сходим к врачу, — Амен не спрашивает, а утверждает. От этого приказного тона Эва чувствует мурашки по коже. — Мне просто нужно немного отдохнуть, — Эвтида поднимается с дивана. — Хорошей работы, — прежде чем мужчина успевает её остановить, она скрывается за дверью их спальни. Девушка слышит как закрывается входная дверь. Эва садится на пол и устремляет взгляд в окно. Её рука сама тянется к мочке уха, которую неприятно жжёт. Если бы Эва знала, что её подруга также оказалась заперта дома, то ей было бы легче с этим смириться.

***

— Зачем мы здесь? — Амала натягивает воротник кофты выше, чувствуя себя некомфортно. Люди в белом и синем проходят мимо них, некоторые здороваются с её мужем, а кто-то предпочитает игнорировать. — В последнее время ты плохо ешь, пусть врач осмотрит тебя, — Амрит ведёт её за собой на третий этаж в самый дальний кабинет. Мужчина заходит без стука и подзывает жену к себе. — Господин, меня предупредили о вашем визите, — мужчина напротив не вызывает доверия: от него несет вином, его одежда выглядит помятой, да и сам он не лучше. — Если бы вы предупредили о визите хотя бы вчера, мне бы не пришлось срываться с праздника в честь Дня рождения моего племянника. Чем могу помочь? — Моя жена отказывается от еды, осмотрите её, — Амала чувствует себя ещё более некомфортно, когда грубые мужские руки трогают её тело. На языке остаётся неприятный привкус после того, как он проталкивает свои пальцы ей в рот, осматривая горло. — Головные боли или боли в животе были? — он продолжает трогать её живот под пристальным взглядом мужа. — Нет, — Амале становится неловко, но врач опускает руки и садится обратно в кресло. — Тошнота? — Да. Иногда меня тошнит от одного вида еды или после приёма пищи, — он делает заметки в блокноте и довольно улыбается. — С вашей женой всё в порядке, — мужчина наконец откладывает блокнот в сторону. — Она полностью здорова, но мне нужно задать ещё несколько вопросов.       Они беседуют ещё некоторое время, пока врач не переключает внимание с пациентки на её мужа. Амрит слегка улыбается и у Амалы создаётся впечатление, что они давно знакомы. Беседа перетекает в другое русло, когда медик предлагает им чай. — Как поживает твой сын? — Амрит отпивает чай, закидывает ногу на ногу и готовится слушать собеседника. — Его жена снова родила девочку, — мужчина кривится, но продолжает: — Это уже третья, представляешь? Неделю назад её забрали в пансионат. Когда ребёнка забирали, она кинулась на врачей.       Амала чувствует, как тяжесть наполняет её сердце. Она представляет, что чувствовала та женщина. Наверняка её сердце разрывалось от боли. Скорее всего она больше никогда не увидит ни одну из своих дочерей. Какого это — потерять частичку себя? — Её упекли в психиатрическую больницу? — из раздумий её вырывает голос Амрита. — Да. Врачи поставили диагноз — депрессия. Она то и делает, что кричит и плачет. На днях даже с собой пыталась покончить.       Амала уходит в себя и думает о том, как может сложиться судьба этих девочек. Их могли продать какому-нибудь богатому мужчине или отдать в Дом Удовольствий. Такие мысли окутывают её, как тёмный плащ. Думать о судьбе маленьких девочек больше не хотелось. Ведь не всем повезёт так, как повезло ей.

Месяц спустя

      Эвтида открывает глаза и осознаёт, что находится в полной темноте. Она делает глубокий вдох, пытается успокоиться и не паниковать, восстанавливает картинку произошедшего: она с другими девушками на банкете. Их мужья отлучились на внеплановое собрание в Правительство и должны были приехать только через час. Амен обещал, что это не затянется надолго — они побеседуют, он вернётся за ней и они поедут домой. Эва разговаривала с Амалой, когда к ним подошли и передали сообщение от мужа выйти на улицу. Девушки спускаются по запасной лестнице. Маленькое пространство не позволяет двум охранникам идти на одном уровне с ними. Но когда Эва подходит к двери, ведущей на первый этаж, сзади раздаются мужские голоса. Она не успевает повернуться — по голове бьют чем-то тяжёлым и она теряет сознание.       Она ощущает, что не может двигаться. Её руки и стопы связаны. Рядом кто-то шевелится и девушка вскрикивает, когда что-то холодное касается её руки. — Эва, — чужие пальцы переплетаются с её. — Что происходит? — Нас похитили.       Эвтида знала, что в такой ситуации нельзя терять голову. Она осторожно прощупывает пространство вокруг, пытаясь обнаружить что-то полезное. Она придвигается к Амале, сейчас важно сохранить тепло. — Мне страшно, — девушка кладёт голову ей на плечо. — Мы выберемся отсюда, — голос звучит уверенно, только вот Эва сама не знает, выйдут они или нет. — Ты не ранена? — Нет, — Амала делает небольшую паузу, прежде чем неуверенно сказать: — Я беременна, Эва. — Пусть она и не видит её, но чувствует как та дрожит. — Я боюсь. Боюсь, что это будет девочка. Они заберут её у меня, понимаешь? Что если её выкупит кто-то ужасный? Неизвестно, что с ней сделают в будущем. А я… — Тише, — она останавливает подругу, прижимаясь к ней всем телом. Тихие всхлипы разносятся по помещению. Девушка обдумывает что им дальше делать. Обсудить беременность они успеют. Первое, что приходит в голову — бежать. Но для этого нужно развязать руки и осмотреть помещение, в котором они находятся. Так можно было бы найти лазейку.       Они слышат скрежет двери и в комнату проникает свет от лампы. Обе щурятся из-за яркого света. Напротив появляются двое мужчин. Оба одеты в чёрное. Но Эва видит за дверью еще одного в белом халате. — Очнулись, — один из них подходит к ней вплотную. Её хватают за волосы, заставляют смотреть вверх. — Такие красивые, можно было и по-другому воспользоваться этим личиком. — Да кто вы вообще такие? Отпустите нас немедленно! — Мала выставляет руки вперёд, как бы защищаясь. — Уберите от нас свои вонючие руки. — Кажется, эту суку муж так и не научил всем правилам, — Амала не успевает открыть рот, когда её хватают за руки и тащат по полу в соседнюю комнату. — Ну ничего, мы покажем, что будет с вами.       Комната оказывается очень просторной. Мужчина держит Амалу за верёвку, которой связаны её руки. Она слышит голос Эвы и краем глаза видит, как та вырывается и пытается встать на ноги. Но другой мужчина держит её крепче, не позволяет и шевельнуться. — А ну-ка заткнулась, — он закрывает Эве рот рукой. Она зло смотрит на него, но её глаза расширяются, когда взгляд падает на то, что ещё находится в этой комнате. Амала переводит взгляд в ту сторону, куда смотрела подруга, и испуганно охает. В комнате были ещё девушки. Сколько их тут? Пять? Десять? Может в других комнатах есть ещё? Все потрёпанные, заплаканные и дрожащие. Что эти нелюди сделали с ними? И что собирались делать дальше? — Знаешь, кто мы? — улыбка на его лице пугает её. — По телу пробегают мурашки. Шестое чувство так и кричит убираться отсюда. Только вот бежать некуда. — А теперь смотри, что мы делаем с такими, как вы.       Он схватил одну из женщин за руку и вытащил вперёд. Его рука прошлась по её ягодицам и бёдрам, оставляя красные следы от ногтей. Девушка закусила губу. Когда мужчина собирался что-то сказать, она подняла руку вверх и царапнула его по лицу. Мужчина пошатнулся, но не отпустил её. — Ах ты дрянь, — похититель хватает её за затылок и бьёт её по лицу. — Ты первая пойдёшь на органы. Но перед этим мы повеселимся, — девушка вырывается, когда он затаскивает её в комнату. Мужчина не закрывает двери, но Мала отворачивается, чтобы не видеть. Она слышит, как девушка кричит, молит о пощаде. — Отпусти, — Эвтида кусает держащего её мужчину за руку, пытается освободиться, но сопротивление не оказывает должного эффекта и всё, что ей остаётся — смотреть. Амала слышит крик и мольбу, а ещё стоны мужчины и плач других девушек. Ждёт ли их та же участь?       Она слышит как мужчина бьёт несчастную. Ещё один хлопок и Амала старается не думать о том, что та испытывает. Эва перестает считать удары, когда заложница перестаёт кричать. Девушка слышит её хрипы и видит, как мужчина нависает над ней. Его руки смыкаются на шее жертвы. На душе становится тяжело. За что они так? Сделала ли она что-то ужасное?       Похититель выходит из комнаты, когда заложница перестаёт шевелиться, и обводит всех взглядом. Он вытирает руки платком, брезгливо морщится и выкидывает ткань в сторону. — Наш господин будет недоволен, — один из стоявших в стороне похитителей был явно не рад случившемуся. — У него слишком крупные связи, он сможет замять это дело, — мужчина сплёвывает в сторону остальных заложниц. — И всё равно они не одобрят этого. — Шестёрка-то? Да они вечно недовольны, — он засмеялся.       Мог ли кто-то из Шестёрки быть связан с этим делом? Мог ли Амен знать об этом? Осознание собственной беспомощности и неосведомлённости сводило Эвтиду с ума. Но злость брала верх, когда она думала о том, сколько невинных жизней забрали эти негодяи. — Ничтожество, — она говорит тихо, но её слова эхом разносятся по помещению. Кто-то удивлённо охает. — Ты страх что-ли потеряла? — он обращается к ней, но не получает ожидаемой реакции. Мужчина подходит ближе и опускается на колени. — Жаль, что мы не успеем повеселиться как с той сучкой. Придётся преподать тебе урок по-другому, — Эва чувствует как её щека начинает гореть. Её никогда раньше не били. Это приводит её в шок. Мужчина снова бьёт её по щеке, в этот раз сильнее. Его следующий удар оказывается в живот. Амала что-то кричит, Эва даже видит её слёзы. Но в какой-то момент ей кажется, что она отключается. Всё вокруг происходит какими-то вспышками, отдельными кадрами. Она будто оказывается вне своего тела и наблюдает со стороны. Эвтида слышит и видит всё, что происходит, не не осознает этого.       Эва не чувствует боли. Она считает до десяти, но каждый раз сбивается из-за очередного удара. В какой-то момент её оставляют в покое. Она лежит на холодном полу, смотрит в потолок и слушает происходящее. Через некоторое время в помещении становится очень шумно. Чужие голоса смешиваются с голосами похитителей. Мужчины в форме задерживают их, выводят на улицу. Из бездны её вытаскивает знакомый голос. В помещении неспокойно: крики смешались с выстрелами. Крепкие руки прижали её к себе и она почувствовала знакомый сладкий аромат граната. — Эва, — Амен смотрел на неё с необыкновенной заботой. Некоторое время ничего не происходило, он просто смотрел на неё. — Ты в порядке? — Да, — этот голос казался ей чужим. Амен смотрел на свою жену: побитую и несчастную. Он бы убил всех, кто был причастен к этому, но Эве он был нужнее. Она плакала, прижималась к нему. Мужчина сопереживал ей и был готов разделить с ней всю боль. Он покрывал её лицо поцелуями, нежно гладил по волосам и рукам. И наверное впервые Амен задумался о том, что не может защитить её на все сто процентов. Это было неподвластно никому. — Прости меня, — Амен впервые в жизни перед кем-то извинялся.       Он вспомнил, что такое уже случалось однажды. Амену было двенадцать. В тот день он вернулся с занятий, и первым, что он увидел, войдя в дом, была его мать. Женщина лежала на полу в гостиной и едва заметно дрожала. — Мамочка, — мальчик подбежал к матери, его глаза наполнились слезами, а руки сами потянулись к маме. Он сжал её в объятиях, а женщина слабо улыбнулась и дотронулась до его руки, будто успокаивая. — Всё хорошо, — её голос осип. Женщина прикрыла глаза и впервые позволила себе заплакать при сыне. Прежде она никогда не показывала ему свои слёзы. Амен уже знал, что она уходила к себе в комнату и только там давала волю эмоциям. Мальчик часто слышал как женщина стучала по стенам и ломала что-то за закрытой дверью. Оба знали, кто являлся причиной этих страданий… И оба не могли ничего сделать. — Мальчик мой…       Женщина провела рукой по щеке сына. Её ладонь всегда такая мягкая и тёплая… Амен продолжал сидеть рядом с ней, устремив взгляд в одну точку и слушая о том, какой на самом деле хороший человек его отец. Мама рассказывала о том, как он относился к ней после выкупа, как ласково он её называл, не скупился на дорогие подарки. Только вот Амен знал, что все её слова — ложь.       Он помнил полные слёз, смотревшие на него снизу-вверх, глаза. Женщина была не в силах подняться.       В воспоминаниях отпечатались и дрожащие от страха руки, крепко сжимающие единственного сына и укрывающие его от гнева отца… — Прости меня, мама, — в этот день он пообещал себе, что станет сильнее и заберёт её из этого дома. — Прости, что не могу защитить тебя. Я слабак, я ничтожество…       Женщина только слабо улыбалась и пыталась убедить его в обратном. Она всегда в него верила… А как только её не стало — больше никто и никогда. Сможет ли Эва хотя бы на каплю поверить в него?       Амен успокаивающе гладил плечи и руки матери. Неизвестно сколько она пролежала на полу до его прихода. Женщина дрожала, а он не знал чем может ей помочь. Сердце разрывалось на маленькие кусочки — он хотел укрыть её, спрятать, но она бы не позволила ему этого сделать… — Ты не понимаешь, сынок. Папа не позволит маме уйти, — в её голосе слышалось сожаление, которое вдруг сменилось смирением и печалью. — Никогда не забывай — я люблю тебя.       Амен взял её за руку и поднёс холодную ладонь к своему лицу. Он запретил себе плакать. В его глазах отражались отчаяние и уверенность. И всё же… Он не смог её защитить. Не успел. А теперь девушка, которая чем-то напоминала ему мать, точно так же лежит у него на руках.       Он знал — он больше не проиграет. Отвоюет её у самой смерти, если потребуется. Погибнет сам, но позволит ей жить…       Внутренний голос твердит, что это всё — его вина. Он обязательно выяснит, кто к этому причастен. Тогда он своими руками задушит того ублюдка, что посмел тронуть его жену. Но это будет завтра, потому что сейчас он не может оставить её одну.       Надо увезти её отсюда. Он осторожно поднимает Эву, придерживая её за бёдра. Ей нужна медицинская помощь и отдых. Девушка утыкается лицом в его плечо. — Я хочу домой, — она говорит тихо, но Амен её слышит. Если его жена хочет домой, он отвезёт её домой. Потому что она — самое дорогое, что у него есть.       Девушка немного успокаивается. Амен усаживает её рядом с собой в машине и обнимает. Мужчина уже обдумывает свои дальнейшие действия. И самое очевидное из них — принятие мер, чтобы подобное больше не повторилось.

***

      Люцифер прибывает последним. Мужчина немного щурится, когда заходит в зал для совещаний. — Мы все ждём тебя уже больше часа, — настроение мгновенно пропадает, стоит только Амриту открыть рот. Присутствующие наблюдают, но ничего не говорят. — Трахал очередную суку. Хотя тебе не понять, у тебя же она одна, — ему нравится видеть этот блеск в глазах, нравится подкалывать его. — Мы здесь собрались не за этим, займите свои места, — Правители усаживаются на места. Люцифер осушает бутылку воды. Всё же прошлая ночь даёт о себе знать. — Мы собрались здесь по одной простой причине. Все вы знаете, что девушек похищают, продают на органы или в Дом удовольствий. Но буквально вчера были похищены девушки, принадлежащие двум из Шестёрки, а также жёны трёх политиков. Задержанные аргументировали это тем, что они опасались бунта со стороны женщин, что могло привести к краху нашей системы. И вот мы снова должны обсудить вопрос о принятии закона, узаконивающего женщин как равных нам. — Кажется, мы достаточно ясно выразили свои позиции в прошлый раз. — Люцифер окинул взглядом присутствующих. Не все разделяли его взгляды, но спорить никто не стал. Каждый выразил своё мнение на бланках. Подсчёт не занял много времени. Помощник озвучил: — Три голоса «за» и три «против», — в зале было тихо. Никто не спорил, не пытался переубедить других. Всё временно.