Солнце в горах

      Шумный город, вечно спешащие куда-то люди, длинная очередь машин на узкой дворцовой улице и бесконечные километры проводов. Это все, что Феликс наблюдает из окна своей палаты, вот уже вторую неделю. Каждый день одно и то же, утренние процедуры, завтрак, Хенджин, Минхо и снова Хенджин. Они не хотят оставлять его одного, всегда кто-то из них находиться рядом, что-то рассказывает, спрашивает и при каждом удобном случае, напоминает о том, что все проблемы можно решить с помощью психолога.       Хенджина очень расстраивает то, что Феликс ведет себя так отстраненно, целыми днями молча смотрит в окно и пытается никого не замечать. Минхо же вскоре начало бесить такое поведение друга и он решил просто отправить психолога к нему, раз Феликс не хочет сам туда идти.       Они с Ликсом даже поругались по этому поводу. Но внутри Феликсу все же что-то подсказывало, что лучше так, лучше послушать друзей, чем ничего не делать. Раз он не может победить свой страх, не может сам по себе перестать портить жизнь другим, то нужно согласиться на помощь и постараться вытянуть себя из затягивающего болота депрессии.       К концу месяца, Хвану пришлось вернуться обратно, готовиться к камбэку. Феликс одновременно был и рад, потому что наконец-то не придется притворятся счастливым и веселым в его присутствии, и расстроен, ведь как-никак с Хенджином хорошо, с ним он хоть что-то чувствует, что-то хорошее, а не ненависть к самому себе. Может быть, Хван единственный кому он действительно нужен. Но зачем он ему такой? Покалеченный жизнью и разбитый.       Психолог, которого пригласил Минхо, сразу не понравился Феликсу. Хотя вела себя женщина профессионально и вежливо, Ликс просто не хотел рассказывать, а она, пытаясь не потерять клиента, настаивала и задавала очень много вопросов. С самой первой минуты стало понятно, что этот сеанс провален. Феликс не хочет. Но Минхо не могу угомониться и уговорил Ликса пойти снова, к той же женщине. Что может быть хуже? Он нахамил ей первый раз и теперь снова идёт к ней. Ужасно. Но в этот раз её будто подменили. Она решила зайти с другой стороны, меняя тактику. И у неё вышло, Феликс поддался, почувствовал эту комфортную для него атмосферу: ощущение, будто он рассказывает обо всем маленькому Хенджину где-то у себя дома. Где они сидят на диване в гостиной, под теплым пледом, а мама на кухне готовит горячий какао.       Выздоровление не происходит моментально. Нельзя перестать думать о плохом по щелчку пальцев. Невозможно после первого разговора с психологом полюбить жизнь и принять себя. После каждого сеанса, Феликс ощущал себя лучше, даже хотелось дальше жить, любить, наслаждаться каждым моментом, ставить перед собой новые цели и двигаться навстречу их достижению. Но эта эйфория проходила быстро, все равно с однообразием жизни приходила тоска, осознание безысходности и отвращение к себе.       Он часто ругался по этому поводу с Хо. Каждая ссора сводилась именно к тому, что «смерть — это не выход». Минхо пытался оставаться спокойным и позитивным, поддерживал его, когда видел, что Ликсу нужна помощь. Но вспыльчивую натуру легко вывести из себя, даже одним каким-то действием или фразой. Например, Минхо выбешивало, когда Феликс начинал ужин с фразы «хочу сдохнуть». В один из таких дней, когда они в очередной раз поругались, Феликс рассказал в итоге все: про детство, про отца, про имя. Раскрыл все секреты, заливаясь слезами от боли в сердце. Минхо его поддержал. Не стал выходить из себя или также как в клубе, не ушел, не стал злиться и психовать. Пришло полное понимание, насколько все-таки его другу было тяжело. Но это не значит что нужно идти и прыгать с крыши! Жизнь продолжается и будут ещё хорошие времена. Они обязаны быть. Ведь все в этой жизни находится в балансе. В нашем огромном мире есть день и ночь, черное и белое, хорошее и плохое, и если в один период жизни была только черная полоса, то вскоре она начнет выцветать и станет белой.       Через некоторое время все вернулось на свои места, как было месяц назад, Ликс вернулся на работу, все с таким же графиком, работая периодически по ночам. Страшно все еще было, но не настолько сильно, ему уже просто плевать. Осталось все на своих местах и в отношениях с Хенджином. Феликс не стал его больше отталкивать, все также принимал все, что ему давал Хенджин и пытался отдавать хоть что-то взамен.       И вот, наступил сентябрь и снова нужно ехать в университет, начинать писать диплом и что-то делать. Осталось совсем чуть-чуть и это все закончиться. Он станет дипломированным специалистом, с бесполезной подставкой под горячее, на приобретение которой понадобилось четыре года, несколько миллионов йен и убитые нервы.       Очередное обычное начало дня, кофе, сэндвич, коты крутящиеся под ногами, осенние тусклое солнце за окном и зеленовато-желтые, уже начинающие опадать, листья на деревьях.       — А у кого это сегодня день рождение? — запрыгивает на кухню Хо, протягивая руки в сторону подпрыгнувшего от испуга Феликса. — С днем рождения симпатулька! — пропел Минхо и в несколько прыжков преодолевая расстояние от двери до Феликса, обнял его со спины, начиная покачиваться из стороны в сторону.       — Минхо, блин, я чуть кофе не разлил! — Ли высвободился из объятий друга, недовольно цокнув.       — Чуть не считается, бука! Я всегда хотел это сделать, с днем рождения, пусть невезуха и безнадега всегда стороной обходят тебя! Сегодня идем отмечать? — радуясь дню рождению Ликса больше, чем он сам, спросил Хо.       — Не знаю, — пробубнил Феликс. Ему совсем не хотелось куда-то идти и менять привычный распорядок дня, что так ему надоел, но все равно не было желания что-то с этим делать, — и спасибо, за поздравление.       — Ну, Фе-еликс, — протянул Минхо, он начал наконец-то привыкать называть так друга, — мы должны отпраздновать то, что ты живешь уже четверть века! — не обращая внимания на презрительный взгляд, нудил Хо. — Тем более у тебя сегодня выходной и даже в ночную не нужно! Грех не отпраздновать! Давай пойдем в клуб, мы давно там не были! А можно…       — Ладно, — перебил он Хо, лишь бы тот наконец заткнулся, — пойдем в клуб, только перестань, уже голова от тебя болит.       Минхо как истинный друг вызвался подобрать «самый офигенный наряд для посвящение в старость». Заставил сходить в душ, уложил волосы, даже попытался сделать легкий макияж. Ощущение, будто они идут не в клуб, а на свадьбу. Этому еще свидетельствовала и белая рубашка, которую Хо кинул в Феликса, чтобы тот переоделся. И неизменный элемент для клуба — кожаные черные брюки. В целом, все эти сборы проходили молча, кроме фразочек, по типу «тоналка, чтобы замазать твои морщинки, старичок». Минхо за это хотелось прибить, самому двадцать пять, а подстебывает, будто младше.       Чуть ли не пиная ногами, Хо вытолкал Феликса из квартиры. Совершенно не было желания куда-то идти, а веселиться тем более. Хотя его уже нарядили, как на помолвку, но даже так хотелось остаться дома и валяться на кровати, залипая в телефон. Ну или в крайнем случае проштудировать какие-нибудь статьи к диплому или найти что-нибудь более полезное, чем отмечать тот день, в который он родился. На улице уже совсем темно, а они только выбрались из дома. Ночь будет долгой.       Внешне ничем не примечательное здание, не выглядящее как клуб, находилось на самой окраине города. Даже не было привычной толпы на входе, только человек пять и охрана. И это настораживало Феликса. Куда Минхо его притащил?       Они быстро прошли фейсконтроль и вошли в шумное помещение клуба, где беспорядочно под музыку двигалась толпа подвыпившей молодежи. Теперь это действительно походило на клуб.       Не успел Феликс осмотреться и найти среди толпы барную стойку, чтобы заказать напитки, Минхо потащил его по лестнице на второй этаж, откуда они свернули в широкий коридор с кучей дверей, ведущих в вип комнаты.       — Ты серьезно снял комнату? — озадачено спросил Феликс, следуя за Хо. — Я думал мы просто в зале потусим, как обычно.       — Ты что, «как обычно» не получится, — обернулся с хитрой улыбкой, хватаясь за ручку одной из дверей, — проходи, дорогой, — проскользнул в комнату, открывая шире дверь и пропуская именинника.       В комнате темно, только фиолетовая подсветка на спинках диванчиков, обитых кожей. Но виднее от этого приглушенного света не становиться. Ли попытался осмотреть темную комнату, как вдруг загорелись более яркие светильники на потолке, что пришлось зажмурить глаза. Через пару секунд, щурясь от яркого свет, он отшатнулся назад к двери от громких криков людей в помещении, радостно поздравляющих его с днем рождения. Несколько одногруппников, Йеджи, Аяка и…       — Хенджин? — широко распахнул глаза Ли. Его он точно не ожидал увидеть. Да в принципе он вообще не ожидал, что произойдет что-то подобное.

***

      Хенджин отлично помнил когда у Ликса день рождения. Каждый год, пятнадцатого сентября, у него было безумно поганое настроение, все бесило и раздражало. А когда этот день попадал на тренировки в зале — он выжимал себя полностью. Чтобы устать и занять мозги только мыслями о том, сколько подходов сделать на следующем тренажере, а не думать о плохом.       В этом году он планировал сделать тоже самое, единственное, что в этот раз изменилось — он может поздравить Ли по телефону и только так.       Первый день осени. Ничего не изменилось, кроме названия времени года. Все та же работа, репетиции и тренировки. Прогнав несколько песен на репетиции, они сделали долгожданный перерыв и Хенджин тут же схватил телефон, чтобы проверить ответ Ликса. Но на экране всплыло сообщение от незнакомого номера. Неизвестный номер: Хэй, Хенджина-а, это Минхо. Мне дал твой номер Чан-хен. Ты же знаешь, что у Феликса скоро день рождения. Ты приедешь?

Хенджин: Привет! Раз тебе дал мой номер Чан-хен, он наверно должен был сказать, что меня теперь отсюда точно никто не отпустит…

Кошатник: Я собираюсь устроить Феликсу сюрприз в клубе. И если ты захочешь в этом поучаствовать, Чани сказал, что сможет помочь       Сможет помочь? Чани? Когда эти двое так сблизились? Слишком много вопросов. И как Чан сможет помочь? Он же здесь тоже не властен и так делает слишком много для него, даже уговорил директора не выгонять его из группы, после того как он неожиданно сорвался в Японию. Теперь Хенджин как птичка в клетке. И даже полетать теперь не выпускают. Он подорвал доверие к себе такими необдуманными выходками.

Хенджин: И как же он сможет помочь?

Кошатник: Спроси у него сам Так ты приедешь?

Хенджин: Я поговорю с Чан-хеном, но если это так, то я с удовольствием)

      Нужно разузнать как лидер собирается его отмазывать и вообще что у них там с этим Минхо. Неужели у них что-то есть? Но лучше это узнавать не здесь, перед всеми, а где-нибудь, хотя бы в общаге, где меньше глаз и ушей. Все таки дело такое, деликатное.       После репетиции и еще нескольких пунктов в их расписании они все же, уставшие, вернулись в общагу. И Хенджин еле успел утащить в свою комнату Чана, чтобы поговорить, пока их никто не видит.       — Мелкий, что происходит? — вытянув руку из чужой, поинтересовался Бан.       — Мне Минхо сегодня написал, — сказал Хенджин.       У Чана на лице невольно проскользнула нежная улыбка, которую он в тот же момент попытался скрыть, поправляя челку, спадающую на глаза.       — А…       — Это правда? Ты можешь меня отмазать? — руки почему-то немного дрожали, скорее всего от волнения.       — Ну, не совсем так, не отмазать… — замолчал, присаживаясь на кровать Хенджина. — Кхм, я как раз четырнадцатого числа поеду в Токио, для записи совместного трека… И вернусь семнадцатого. Поэтому, я думаю директор будет не против, если я попрошу, чтобы ты поехал со мной в качестве поддержки.       — Стой, серьезно? — не поверил сразу Хван. Очень хорошее совпадение. Попасть на день рождение Ли, да еще и сделать это сюрпризом — идеально.       — Ну и, конечно, поедет Чанбин, мы за тобой присмотрим и так ты точно никуда не влипнешь, надеюсь, — нахмурил брови Чан.       Это уже не такая хорошая новость как первая. За ним будут следить. Если бы это был один Чан, то проблемы бы не возникло. А вот Чанбин…       — Э-эм, ты же знаешь что Минхо хочет устроить что-то в клубе… Если Чанбин пойдет… Это что-то потерпит неудачу.       — Ну во-первых не настолько. А во-вторых, просто я с тобой пойду. Тем более там будет Минхо, — немного задумался Бан, не замечая как у младшего уголки губ тянутся вверх в загадочной ухмылке.       — Хм, хен, что у вас с ним?       — Что? Ты о ком? — попытался притворится, что не понимает, сталкиваясь взглядом с Хенджином, что уже начал претворяться обиженным. Лучшая тактика вытянуть информацию из доброго человека — манипуляция обидой. — Уф, ничего у нас, — сдался он. — Хотелось бы, но ничего.       — А что хочется-то? — немного обрадовался Хван, что удалось уломать старшего, продолжил задавать вопросы.       — Хочется… Обнять, притянуть ближе, поцеловать, взять и… Кхм, — осекся и помахал рукой перед свои лицом, отгоняя помутнение рассудка, — в общем, ты еще маленький.       — О как… — он не ожидал такого поворота событий. На столько у них все серьезно? — так вы встречаетесь, но расстояние мешает? — решил проверить свою догадку Хенджин.       — Типа того, — откинулся на кровать, укладывая руки за голову.

***

      — С днем рождения, солнышко! — подходя ближе, протягивает маленький букетик из разных полевых цветов, совсем не соответствующий помещению, ситуации и самому Хенджину. Но от этого он не становится менее красивым и милым. — Оставайся всегда здоровым и свети также ярко как солнце! Я…       — С днем рождения! — налетает, пища поздравления, Аяка. — Долгих лет жизни, красавчик! Превосходно сегодня выглядишь!       Феликс с трудом оторвал взгляд от Хенджина и повернулся к остальным, с улыбкой благодаря за поздравления. Конечно, ему приятно, что столько людей пришли его поздравить. Что он всем им не безразличен? Раз они пришли, возможно, он все же не такой ненужный.       — Давайте закажем напитки и закуски, — снова организовал всех Минхо, — присаживайтесь.       Очень близко к Минхо сел еще один человек, которого Феликс никогда так близко раньше не видел. Бан Чан — барабанщик группы Хенджина. Он видел его на сцене и в инстаграме на общих фотках. Да, он еще тогда, в мае, подписался на инстаграм группы, чтобы лайкать новые фотки Хенджина, рассматривая каждую детальку.       Бан не стесняясь никого положил свою широкую ладонь на бедро Хо, слегка поглаживая, а тот даже не обратил на это внимание, увлеченный обсуждением с Йеджи, какой коктейль лучше заказать — на роме или на водке. В итоге, они так и не пришли к единому мнению и заказали по два каждого, чтобы попробовать. Вероятно сегодня они напьются больше всего.       У Феликса же совершенно не было никакого желания пить, особенно когда рядом Хенджин. Он же не хочет натворить очередные глупости в нетрезвом состоянии. Хотя… Это может быть все же не самой плохой идеей, чтобы отпустить ситуацию. Но нет, строго решил про себя Ли. Пока Минхо не начал рассказывать про какой-то вкусный ванильный коктейль. И откуда он столько знает, того чего не знает Ликс? Вроде же всегда пили вместе.       Соблазнившись таким вкусным рассказом, он все же заказал этот напиток. Только этот. Всего один… А потом он оказался слишком вкусным.       А вот Хенджин не пил совсем. Ему запретил Чан, который тоже не собирался пить, но подтягивал недопитые коктейли Минхо, который пил уже кажется седьмой?       В целом, в комнате ни разу не повисала тишина. И не только из-за музыки. Минхо не затыкался с самого начала. Аяка тоже вскоре начала рассказывать какие-то истории из детства, убеждала Йеджи, что как и раньше косметика той фирмы, что пользуется та — ужасна.       Пара одногруппников, что также пришли поздравить Ли, долго сидеть не стали, примерно через час ушли по домам. Что никого в целом не расстроило, кроме Йеджи, что заметно погрустнела, а потом выпив лишнего стала рассказывать про то, как ей нравится один из ушедших. Было забавно смотреть на девушку, что смущенно, перед кучей парней, с воодушевлением рассказывает какой тот парень офигенно красивый и как он изящно бросает баскетбольный мяч в кольцо на тренировках.       К слову, Феликс заметил, как Хо это задело, похоже он понял что именно девушке в нем не нравилось, почему у них никак не получалось — он не высокий и длинноногий спортсмен. Но затем тот перевел грустный взгляд на рядом сидящего Чана, что слабо ему улыбнулся, заметив взгляд на себе. И Минхо сразу стало хорошо. Зачем ему какая-то девушка, если рядом есть такой мужчина, добрый, заботливый, хороший и сексуальный.       Просидев за разговорами и выпивкой довольно долгое время, компания решила выйти в люди и пойти танцевать вниз. Отказалась только Аяка, что знатно перебрала и явно засыпала. Было принято решение вызвать для нее такси и отправить девушку отсыпаться. За это важное дело взялась Йеджи и с помощью Минхо проводила ее до выхода и уехала домой сама.       Феликс, как и думал, отпустил ситуацию. Ему стало безумно весело. Он забыл о всех проблемах в жизни и, вероятно, лишился страха и комплексов. Потому что теперь, помимо того, что теперь ему хотелось жить, веселиться, болтать, мечтать, ему хотелось Хенджина. Поэтому он утащил парня в центр танцпола, где играла обычная клубная музыка. Басы били по ушам, а Ли крутил бедрами в такт музыке, отдаваясь ей полностью, то и дело ведя маленькими ручками по широкой груди Хенджина вверх к желанной шее и обратно.       Музыка сменилась. Диджей объявил медляк. Как кстати. Хенджин уложил свои большие ладони на талию парня, а тот прижался совсем близко, дыша прямо в шею и вдыхая все тот же потрясающий запах, коим никак не мог насытиться. Так давно его не вдыхал и уже успел забыть насколько сильно он ему необходим для жизни. Сливаясь в одно целое, они медленно двигались под музыку, топчась на одном месте. Одним словом — хорошо. Хенджину было хорошо. Он крепко прижимал к себе свое личное солнце, что никуда не убегало и не отталкивало, не пряталось в себе. Теперь не хотелось жить прошлым и отдаваться воспоминаниям о том, как было тогда хорошо. Теперь можно было жить настоящим и создавать новые потрясающие воспоминания.       В середине песни Ликс не выдержал. Такая желанная шея была настолько близко. Он нежно, чуть дотрагиваясь оставил на ней несколько легких поцелуев, спускаясь каждым на миллиметр ниже, желая увидеть реакцию парня, отпрянул, ища глаза. Реакция не заставила себя долго ждать. Хенджин тут же втянул его в глубокий поцелуй, поглаживая талию Ли. Спустился влажными поцелуями к шее и чуть прикусил ее. Такого Феликс не ожидал, но ему хватило самообладания, чтобы не застонать.       — Ликси, я хочу показать тебе кое-что, — прозвучал тихий нежный шепот на ухо, лаская слух, — пойдем, — взял за руку, утаскивая из толпы, снова к лестнице наверх.       Да. Феликсу не нужно никаких объяснений. Он пойдет за ним куда угодно. Он доверяет ему целиком и полностью. Как минимум сейчас, пока не выветрились остатки алкоголя и не прошло еще то желание и возбуждение.       Но к великому сожалению Ли, они не пошли в одну из комнат, не спрятались в туалете или хотя бы за каким-нибудь углом. Они поднимались все выше и выше по лестнице, что аж успели запыхаться. Третий, четвертый этаж и железная дверь — выход на крышу. Ночное небо и россыпь редких звезд на черном фоне, что так редко увидишь в большом городе. Но в этом районе, на окраине города, не было высотных зданий и кучи вывесок на них. Только пару строений не выше пятого этажа и невероятный вид на полную луну. Легкий ветер игрался с растрепанными волосами Ли, мурашки прошлись по коже от холода, отрезвляя. Хван заметил, что парень начал подрагивать, разглядывая виды вокруг и обнял со спины, кладя подбородок на светлую макушку, пытаясь согреть.       — Как же хорошо, невероятно… — прошептал Ликс, растворились в осеннем воздухе, как пар исходящий изо рта из-за холода.       Сзади, из-за дверью доносились громкие басы — медляк закончился. Но эти басы никоим образом не мешали атмосфере ночи. Дыхание Хенджина и тепло объятий не давали замерзнуть. Не хотелось нарушать тишину ночи словами. Но Хван еще должен был кое-что сделать.       — Солнышко, — чуть хриплый тихий голос, — я же еще не подарил тебе свой подарок, — выпуская из объятий и разворачивая парня к себе лицом, сказал Хенджин.       — Ты приехал — это самый большой подарок. Не нужно ничего, Джинни, — давно он не называл его так. Ох, как давно.       Но парень напротив помахал головой, прикрывая глаза и тепло улыбаясь. Словно говоря «без подарка никак». И Феликс не сможет отказаться. Черные волосы, спадающие на темные яркие, в лунном свете, глаза и мягкая улыбка. Парень перед ним выглядит слишком волшебно. Разве может выглядеть так обычный человек? Нет. Он необычный. Он самый красивый, милый, нежный, потрясающий, понимающий, заботливый и родной человек на этой планете. Невозможно устоять, снова хочется притянуть его, обнять и неустанно целовать. Но тот тянется в задний карман синих широких джинс, доставая оттуда какие-то бумаги.       — Когда-то… — замялся, вспоминая речь, которую он готовил, — я предлагал тебе переехать обратно в Корею и…       Все же с памятью у него не все хорошо. А может с нервами? Он все забыл, забыл что хотел сказать, смотря прямо в ошарашенные глаза напротив, потому что, кажется, до Феликса уже после этих слов начало доходить, что это за подарок. Поэтому Хван решил не продолжать, просто протягивая бумаги парню.       Рассматривая протянутые бумаги, Ли не может поверить своим глазам. Этот придурок, что совсем с ума сошел? Билет, договор аренды квартиры и… Приглашение на работу в их агентство? Он точно спятил. Феликс продолжал молчать, прожигая взглядом документы перед глазами. Что он должен теперь сделать? Все решили за него. Где он будет жить, где работать. Хенджин хотел как лучше — это понятно. Но он не имеет права решать за другого человека. Почему кто-то снова решает за него? Первая мысль — кинуть бумаги в лицо и убежать, но у него получилось сдержаться.       — Я… — начал Хенджин, заметив перемену в настроении Ли, взгляд того стал более серьезным и рассерженным, — я не заставляю тебя. У тебя есть полное право отказаться, не хочу вынуждать тебя что-то делать… Ты можешь воспользоваться как всеми документами, одним или не воспользоваться никаким. Решать только тебе…       Ли немного успокоился, услышав сказанное. Он действительно, даже испугался, что его снова заставляют куда-то ехать. Правда теперь не насильно. Но, если бы он сделал так, как подумал — убежал. То это бы разорвало все связи между ними, какие бы они не были. После этого Хенджин бы точно обиделся или расстроился, а у Феликса бы пропало какое-либо желание общаться с ним.       Но, к счастью, все не так плохо — ему предоставили выбор. И билеты, что заказаны на его имя, дают время подумать. Они на конец декабря — конец учебы. Диплом будет получен и Ли будет свободен. Раз так… Можно над этим подумать?       — В декабре… Мы дебютируем в Японии. И будем неделю выступать здесь. Как раз промоушен закончиться в этих числах и если ты захочешь… Воспользуешься этим билетом и мы полетим вместе… — как зашуганный ребенок, говорил Хенджин. Ему было страшно видеть такую реакцию Ли.       Было два варианта как тот отреагирует. Он либо обрадуется, наброситься с объятиями, крича о том как он будет счастлив поехать с ним — это мечты Хенджина. Либо второй вариант — реальность. Что собственно и произошло. Он холодно отреагировал и ничего не сказал. Дальше скорее всего последует либо крики, либо молчаливый уход. Только вот что из этого хуже?       — Это… — на выдохе выдавил из себя Феликс, — я не знаю. Это слишком, Хенджин. Я не могу принять, — он пытается, очень пытается не испортить все, как умеет это делать обычно. Он пытается поступить как взрослый и осознанный человек. Разобраться сейчас и не откладывать все на потом.       — Это подарок, солнце, — чуть успокоился Хван. Криков не последовало и парень все еще стоит перед ним и никуда не ушел. — Я ни к чему не принуждаю тебя. Но не отказывайся сразу, подумай, пожалуйста, — прошептал последнее слово.       Феликс неуверенно кивнул, прошептал что-то вроде «спасибо» и вытянул руки вперед, требуя объятий. Как можно отказать? Хенджин счастлив, что не сбылись его опасения. Не последовало жесткого отказа. Он подумает. Это уже что-то. Остается только ждать декабря. И к сожалению, до этого времени, вернуться обратно и не видеть свое солнце.

***

      Проводив Аяка, вместе с Йеджи, Минхо вернулся обратно в клуб и побрел к лестнице, где ждет его самый лучший парень в мире.       Ранее они договорились пойти танцевать. Но сейчас есть желание только упасть в эти теплые и крепкие объятья, подняться наверх в пустую комнату и продолжить веселье вдвоем. Хотя, он довольно устал, таща на себе хрупкую, но не сильно легкую девушку, сам находясь не в самом трезвом состоянии, но желание все равно присутствовало.       Сквозь толпу пропарываться довольно сложно, но Хо уже видел конечную цель перед собой. Чан, весь из себя такой крутой, стоит около лестницы, опираясь на перила спиной и с кем-то разговаривает.       Пришлось подойти совсем близко, чтобы увидеть, что хорошенькая девушка, легко оглаживая его руки, заигрывает с молодым человеком. А Чан стоит и мило улыбается ей в ответ, держа ее за талию.       Сердце кольнуло. Минхо не хотел этого видеть. Возможно в этом нет ничего такого, сейчас Бан ей что-нибудь скажет и она уйдет, все останется на своих местах. Но Хо не может смотреть на разворачивающуюся картину дальше, не может выдержать больше ни секунды. Подлетает к этой несостоявшейся паре и скидывает руку девушки с плеча Бана, чем пугает обоих.       — Ты идиот? Что тебе надо, отвянь! — рассержено пищит девушка.       Этот голос проехался ножом по ушам, как можно терпеть такой противный голос? Чану понравилось? Тот стоит как вкопанный с нечитаемым выражением лица. То ли переживает, то ли растерян или раздражен. Минхо все равно, даже если Чану понравилась эта девушка. Почему он не оттолкнул ее сразу, еще и так мило улыбался этой своей теплой улыбкой. Ревность затмила глаза. Теперь, все что хотелось — порвать эту стерву в клочья.       — Не приставай к моему парню, сучка! — срывая голос, крикнул Хо. Он еле держался, чтобы не наброситься на нее. Все таки он парень, а перед ним «дама».       — Так ты из этих? — ошарашено перевела взгляд на Чана, тупо выпучивая глаза, — Фу, — скривилась, бегая взглядом от одного парня к другому, развернулась и с таким же осуждающим взглядом ушла, ища другую жертву.       — Понравилась? — Минхо, не снижая громкость голоса, перевел сердитый взгляд на Чана.       — Чт… Что? — поперхнулся воздухом Бан, он не ожидал такого вопроса. Теперь на его лице точно было выражение потрясения.       — Понравилась тебе, спрашиваю? Тебе нравиться такой писклявый голос, как у этой швабры? — все еще злился Хо. Но уже кричал чуть тише, потому что на них начали оборачиваться люди. Он сумел перекричать даже эту громкую музыку.       — Хо-я, не говори бред, — придя в себя, улыбнулся Чан. Довольно мило, что этот парень так его ревнует к какой-то девушке, — она просто подошла пригласить меня потанцевать, я даже отказать ей не успел, ты оказался здесь быстрее, — оправдывался он.       — Ага, «не успел», ты ей так мило улыбался и лапал ее!       Злость переросла в обиду. Как он может теперь так нагло врать ему в лицо? Он для него ничего не значит? Все эти месяцы, что они общались так просто забыть? Или он такой был всегда? Может он все время ему врал, говоря о чувствах. Может у него все это время кто-то был, а он давал Хо ложные надежды. Подсознание кричит ему, что нужно уйти, убежать, забыть все это. Но надежда на то, что он неправильно понял все еще горит красной лампочкой, ожидая объяснений.       — Ты все не правильно понял, — Чан стал более серьезным, увидев, что парень перед ним скоро будто расплачется. Минхо ждал именно этих слов, он надеялся на то, что все-таки услышит их. — Она споткнулась и чуть на меня не упала, я придержал ее… А улыбка была из вежливости, пока она не стала предлагать с ней потанцевать, — Минхо не верит, не верит в правду, Чан это видит. Что ему делать? — Хо, правда, ничего такого, я собирался ей отказать. Как я могу, я ждал тебя. Я…       — Ладно, — прервал его младший, — хватит оправдываться, достал уже, — обида все еще не ушла. Но хочется верить, что Чан говорит правду. Ли действительно мог сделать поспешные выводы. Но все равно, было больно наблюдать такую картину.       — Прости, я заставил тебя волноваться?       — Да, придурок. Я действительно испугался, что…       Чего он испугался? Что ему изменяют? Но они же вроде еще не встречаются. Они так и не выяснили до конца отношения. Пришло осознание, что он совсем недавно назвал его своим парнем. И теперь надеется, что старший ничего об этом не скажет. И вообще, что тот этого не заметил. Но нет.       — Так, — нахально ухмыльнулся, приобнимая за плечо, — значит я твой парень?       — Не выпендривайся, идиот… Мы хотели танцевать! — засмущался Хо. Кончики ушей покраснели, а по телу пробежали мурашки из-за дыхания старшего куда-то в шею.       Минхо сорвался вперед, чтобы пойти к танцполу. Но ему не позволили. Чан крепче обнял со спины и потянул на себя, не давая уйти.       — Ты мне не ответил, котенок, — прохрипел на ухо. — Я твой парень?       По спине пробежал табун мурашек, спускаясь все ниже. Эти слова заставляли Хо краснеть от смущения все больше, стало безумно жарко. Внизу живота завязался узел возбуждения.       — Чани-и… — он кажется выдохнул весь воздух из легких.       Бан больше не может терпеть. Он повернул к себе лицом парня, смотря в затуманенные возбуждением глаза, схватил за руку и потянул вверх по лестнице. Весь вечер он умирал от красоты и сексуальности этого парня, который все время слишком развратно закусывал нижнюю губу, поглядывая своим кошачьим взглядом на него.       Дыхание сбилось, когда Чан вжал Хо в деревянную дверь снятой ранее комнаты, проворачивая замок. В комнате выключен верхний свет и спинки диванчиков все также подсвечиваются фиолетовым светом. Чан вплетает пальцы в залитые лаком волосы Хо, подмечая как цвет волос сливается со светом в помещении. И как можно сильнее сдерживает себя, аккуратно целуя и тут же углубляя поцелуй.       Невероятно красиво. В расширенных, словно у кота в темноте, зрачках младшего будто проскакивает огонек возбуждения, в них отражается та самая тусклая подсветка. Чан чувствует, как парень извивается в его объятьях, изнемогая от желания. Он полностью отдался, постепенно умирая от переизбытка ласки со стороны Бана.       Чан решает переместить их на диван, укладывая младшего под себя, прижимает сильнее к дивану, укладывая руки по обе стороны от головы Хо, чтобы тот перестал дрожать и еразть. Продолжает терзать его губы, спускаясь поцелуями ниже, медленно, смакуя, растягивает каждую пуговицу на рубашке Хо. Что тот не может выдержать этой сладкой пытки.       — Ах… Чани… — снова не сдерживает стон, прорывающийся изнутри, — я хочу тебя.       — Я знаю, знаю, котенок, — отрываясь от разгоряченного тела младшего шепчет музыкант, снова поднимаясь выше, чуть прикусывая шею. — Но я не хочу, чтобы это было так. Ты пьян.       Возмущение вырывается из Минхо в виде еще одного тяжелого стона. И он слег отталкивает Чана, чтобы тот слез с него. Что он и делает, присаживаясь на диван рядом. В смысле он не хочет? Что сейчас был за бред?       — К твоему сведенью… Во мне теперь нет ни капли алкоголя, благодаря тебе. Он весь выветрился, — к счастью Минхо. И он надеется, что к счастью Чана, возбуждение никуда не ушло. Поэтому он перекидывает ногу через старшего, усаживаясь на его колени и шепчет куда-то в основание шеи: — теперь я опьянен только тобой.       Какая клишированная фраза, пролетает в голове Чана. Но он перестает зацикливаться, когда Хо завлек его во влажный и горячий поцелуй, сильнее прикусывая нижнюю губу, привлекая все внимание к себе, приводя в чувства. Бан решает отпустить ситуацию. Раз его парень так этого хочет, то он не может отказать. Он поддается напору Минхо, позволяет делать с собой все, что тому покажется нужным, но продолжает расстегивать рубашку, медленно стягивая с плеч. А Ли, не отставая от старшего, приподнимает края его футболки, отстраняется и полностью стягивает ее с Бана. Рассматривает такие красивые руки, увитые венками, оглаживает кубики пресса, что теперь не прячутся за слоем одежды.       Хо, чуть привстает, прогибаясь, когда Чан начинает оставлять яркий алый засос на его шее, спускаясь поцелуями ниже. Хо отступает, управлять ситуацией становится все сложнее, поэтому Чану удается перевернуть их в прежнее положение и стянуть с младшего джинсы.       — Ты уверен, что хочешь этого, котенок? — решил все же уточнить Чан, отстраняясь и рассматривая такого красивого парня перед собой. Что если он скажет нет? Сможет ли Чан остановиться?       — Заткнись, придурок, и возьми меня, — его уже начала изрядно бесить неуверенность Бана. Он не привык, что перед ним так сомневаются. Снова притянул старшего для поцелуя.       — А… — опять отстранился Чан. — У нас нет…       — Боже, ты меня скоро доведешь. Я подготовился, возьми у меня в куртке.       Коварная улыбка пробежала по лицу Чана. Хо готовился. Ну да, он ведь давно хотел развести его на секс, хотя бы по телефону. Вот же неугомонный кот.       Он встал, ища глазами куртку, в которой пришел Минхо, а затем нащупывая в этой куртке два шелестящих квадратика смазки и презерватива. И пытаясь ни на что не наткнуться, вернулся обратно к такому невероятному парню, что ждал его на таком жестком и неудобном диване. Снова вернулся к этим желанному телу, припадая губами к выпирающей ключице, спускаясь поцелуями ниже и оставляя после себя следы.       — Я постараюсь аккуратно, расслабься, — открыл один из пакетиков, выдавливая необходимое количество смазки на пальцы, оглаживает колечко мышц, все еще оставляя яркие засосы, переходя теперь на внутреннюю сторону бедра, обходя изнывающий член стороной.       Хо подчинился, расслабляясь полностью. Ему не привыкать. Уже сколько раз за эти пару месяцев он делал это сам, думая о старшем, о его руках, о длинных пальцах, проникающих в него лучше, чем собственные.       — Ах… Я… Готов… — простонал Ли, умирая от желания.       — Готов к чему, — притворяясь, что не понял, все еще не вынимая пальцев, приподнялся Чан.       — Блять… — прошипел сквозь зубы, когда длинные пальцы попали прямо в нужное место, — У нас не так много времени, скоро закончить бронь комнаты, так что войди в меня, зараза, — снова заводясь, на одном дыхании выдал Минхо.       — Такой нетерпеливый, — отстраняясь, чтобы снять с себя брюки с нижним бельем, посмеялся Чан.       Вернувшись обратно, он разорвал второй пакетик, раскатывая, по уже давно вставшему члену презерватив, и выдавливая остатки смазки, начал медленно входить в разгоряченное тело, что так легко его впускало. И тут же, войдя полностью, стал двигаться, не давая привыкнуть. Но Хо это было и не нужно, он был готов и так. Слишком давно этого желал и наконец получил.       Старший двигается медленно, нависнув над таким красивым парнем, рассматривая ровные, словно у скульптуры, черты лица, растрепанные, благодаря ему, пряди волос, что так невероятно смотрелись в свете неоновой фиолетовой подсветки. Такой невероятный парень. И только его. Только он видит эти прекрасные затуманенные страстью глаза, что влюбленно на него смотрят. Только он видит эти влажные, после поцелуев губы, откуда так мелодично вылетают стоны.       — Я напишу про тебя песню, Хо-я, ты как произведение искусства, — слишком серьезно для такого момента, сказал Чан, засматриваясь на парня перед собой, двигаясь медленнее, но жестче.       — Ха… Хорошо… Буду ждать… — каждым толчком Чана выбивал весь воздух из легких. — Ты… Ах… Скоро?       — Да, — прохрипел Бан, — ты слишком красивый, — видя в глазах Хо огонь возбуждения, что разгорается сильнее, подходя к кульминации.       Минхо не может больше терпеть, высвобождаясь от возбуждения. Чан делает последний толчок и догоняет Хо, падая сверху. Сил не осталось, слишком хорошо.       — Я люблю тебя, Чани, — тяжело дыша, прошептал Минхо, рассматривая глянцевый потолок.       — Я тоже тебя люблю, Хо-я, слишком сильно… Ты такой прекрасный, — привстав посмотрел в карие глаза напротив, что были чуть прикрыты шторками из густых длинных ресниц. — Ты поедешь со мной в Сеул, Хо?       — Однозначно, да, — не раздумывая. Он решил, что теперь пойдет за Баном куда угодно. И совершенно точно переедет ближе к нему. Хоть он и плохо знает корейский, хоть и не имеет никакого плана на будущее. Теперь его план — Чан.