Униженный прощением.

«Ищем дом бесплатно», — такая простая фраза из самых обыкновенных слов, написанных на бумажке, которая была прикрепленна к сосвем потрепанному цветку в горшке. Естественно, это не могло оказать совершенно никакого влияния на Зелима; все его мысли вовсе не были заняты этой надписью. Но все же каждое слово словно впивалось в его сознание, Ахметову стало даже стыдно за то, что он мешкал и все еще не забрал этот запущенный цветок, нуждающийся в заботе, который, в отличии от остальных красивых композиций, выглядел как-то… подавлено? Если его можно было так охарактеризовать. Ахметов невольно ассоциировал себя с цветком, потому что видел в нем отражение своей души. Этот маленький цветок, жаждущий найти свой дом, заставил его осознать, что он сам лишился своего истинного пристанища. Зелим мотал головой, отгоняя мрачные мысли. Сердце больно сжалось, пока Зелим отдалялся от цветочного магазина и подойдя, остановился у самого начала эскалатора, задержавшись на несколько секунд, он резко развернулся обратно и чуть не сбил с ног женщину с маленьким ребёнком, которая ахнула от неожиданности. Зелим поспешно извинился перед ней, криво улыбаясь, и рванул к магазину. Три минуты в повседневной суете казались мимолетным мгновением. Однако для Ахметова, стоящего перед цветочным магазином, каждая секунда напряженного ожидания растягивалась в бесконечность. Внезапная нерешимость сковала его движения, и казалось, что время замерло, оставив его пленником в этом пропитанном цветочными ароматами закутке. Зелим про себя повторял молитвы для собственной храбрости, пока не заметил, как флорист, собиравший для посетителя букет, поглядывает на него через стекло. Кажется, Зелим выглядел чересчур странно, стоя у дверей цветочного как умалишенный, поэтому он шагнул внутрь. Ему чудилось, будто весь торговый центр обратил на него внимание, хотя никто даже не посмотрел в его сторону. Кроме флориста. Ахметов пропустил улыбающегося посетителя, державшего тот самый букет, который буквально минуту назад собирали. Зелим, само собой, будто так и положено, не сразу подошёл к флористу, разглядывая цветочные композиции вокруг и восхищаясь их красотой. Для него они являлись прекрасными творениями, и он не мог налюбоваться ими. Но в голове застыл лишь один образ, и для Зелима он был не менее восхитительным. На Него Ахметов оглянулся около восемнадцати-двадцати раз, мысленно охраняя его от других посетителей. Флорист отвлёкся от цветов, которых собирал в изысканные композиции и, скрестив руки на груди, оглянулся на Зелима, который сделал уже третий круг по магазину. — Это… Здравствуйте. Я хотел спросить, — голос прозвучал тихо и неуверенно, отчего Зелим дал себе мысленную пощёчину. Прочистив горло, он пальцем указал на цветок в горшке. — Его же можно забрать? — только сейчас Зелим посмотрел в глаза флориста и тут же замер на месте от смущения, чувствуя, как ладони и шея быстро вспотели. Ахметов периодически поглядывая на мужчину за прилавком, ожидая ответа. Ахметов уже успел надумать всякого. Например, что выражение лица флориста так и говорило ему валить из этого города и никогда не возвращаться обратно, иначе его посадят на пожизненное. Зелим успел миллиард раз пожалеть о том, что вообще сегодня решил приехать к Лейле на работу, и уже собирался убежать из торгового центра. Но Флорист громко выдохнул, хлопая по стойке, с облегчением и радостью обходя её и выводя Зелима из кошмарного раздумья. — Ну, наконец-то! Уже думал, никто не заберёт, — флорист мягко улыбнулся, поднимая горшок и успокаивая выражением своего лица Зелима. Флорист рассказал различные факты про цветок, и Ахметов кивал ему, успешно прослушав название. Он наблюдал за тем, как мужчина оборачивает горшок в крафтовую бумагу, закрепляя степлером для сохранности. — При правильном уходе в скором времени расцветут бутоны. — Зелим вновь кивнул, и флорист передал цветок ему в руки. Губы растянулись в широкой улыбке, когда Зелим получил горшок в руки. Он раскраснелся то ли от того, что он стеснялся забирать цветок совершенно бесплатно, то ли от того, что становилось невыносимо жарко в шарфе, который касался его подбородка. В любом случае, счастью не было предела. От всей души поблагодарив флориста, будто он Зелиму дом построил, Ахметов чуть ли не вприпрыжку покинул цветочный магазин. Получив прилив сил, он бодренько шагал к эскалатору, где недавно чуть ли не сбил с ног женщину с ребёнком. Да, неловко. Терзающее чувство вины совсем растворилось, пока Зелим поднимался на второй, а затем и на третий этаж торгового центра, ощущая пальцами шуршащую бумагу. В воздухе витал аромат чистоты, исходящий от новой одежды, смешиваясь с свежим, чуть химическим запахом недавно вымытых полов, тянулись аппетитные ноты блюд, маня посетителей к прилавкам с разнообразной едой. Всё это перемешивается с неуловимой свежестью, которой всегда наполнены подобные места. Возле стеклянных перил находились стойки с масляными духами, рядом сидели продавцы, которые скучающе что-то смотрели в своих телефонах, так как людей по будням было мало. Запах приторных духов щекотал нос, и Зелим еле сдержал чих. Ахметов разглядывал эти места, запоминая на всякий случай, ведь за все время, что он жил у брата, он приехал сюда только сейчас. Поэтому старался не заблудиться в поисках лавки Лейлы, ведь он смог прийти сюда только спустя неделю, как впервые задумался об этом. Оказавшись на третьем этаже, на фудкорте, Зелим сразу заметил знакомую фигуру. Лейла сидела, положив ногу на ногу и опустив взгляд вниз, на книгу, которую держала в руках. Её губы бесшумно шевелились, и эту деталь Зелим заметил, лишь подойдя достаточно близко. Возле меню стоял звоночек, и, уперевшись коленями об стенку стойки, Зелим наклонился, подбородком надавливая на кнопку, и настольный звонок характерно звякнул. Лейла резко подняла глаза, думая, что это незамеченный ею посетитель, но она облегчённо вздохнула, увидев брата. Лейла удивлялась так, будто встретила Зелима впервые за долгое время, хотя они с утра вместе накрывали стол, заменяя старшую сестру Амину, которая обычно занималась этим делом. Но сегодня Амины не было дома – она вместе с мамой поехала на неделю в Дербент. Зелим завидовал сестре, ведь из-за школы позволить себе такую роскошь не мог. Платок на голове Лейлы помялся, визуально изменяя форму лица, из него выбилась парочка светлых прядей точно такого же цвета, как и у Зелима. Лейла спустилась с высокого барного стула и, оказавшись ближе, перегнулась через стойку, заключив брата в объятия. Они обменялись саламом. — О, как уютненько у тебя тут! — Зелим разглядывал её прилавок, который, в отличии от других, был ярче и праздничнее, что ли… — Бакенбарды торчат, — Зелим приблизился и понизил голос, говоря фразу, которая была для Лейлы знаком, что волосы торчат именно у висков. Лейла тут же развернулась к нему спиной и, смотря на отражение в стекле витрины, заправила волосы под хиджаб, мягко улыбаясь. Затем её взгляд устремился на вещь в руках Зелима, точнее на огромное, завернутое в коричневую бумагу нечто. — Что это за нечто? — Лейла кивнула в сторону запакованного в бумагу цветка, и Зелим, облокотившись о стойку, устремив свой взгляд в сторону зала, не торопясь пересказал ей все, что случилось. — Гьал тьугьдузул нижер навалом. Мун киве гьаб поставишь? Багаудину на голову? — у неё вырвался короткий смешок, и Зелим, кивая, улыбнулся. В присутствии старшего брата она, конечно же, побаивалась так шутить, мало ли что. Зелим не мог объяснить свою странную тягу к комнатным цветам. Квартира Багаудина до его приезда пустовала, а через неделю все комнаты наполнились растениями. Старший брат ворчал первое время, затем перестал обращать внимание на это. Никто не знал, откуда Зелим берёт цветы. Такое чувство, словно он приносил уличных животных, которых находил по пути. Возможно, Зелим так пытался создать для себя иллюзию их родного дома. Да, и растения почему-то напоминали папу. Есть цветы, есть и он. Настолько в привычку вошло ходить с лейкой по всей квартире, что даже в гостях у Фролова Зелим не пожалел свою воду, купленную в магазине, увидев на подоконнике почти засохшие цветы. — Я видел у вас на подоконнике ещё одно местечко свободно, — Зелим хитро усмехнулся, смотря на недовольную физиономию Лейлы. — Мун наниги кумекчи къваригьун бугеб вукьарав,— сменил тему Зелим с надеждой на то, что Лейле и вправду сейчас нужен работник и что он годится для этой кандидатуры. — Ой, а у меня уже есть помощник. — Зелим, как только услышал, обречённо откинул голову назад, забавно поджимая губы, и Лейла виновато рассмеялась. — Ну, мальчик какой-то пришёл, ему нужна была подработка срочно. Вот я и решила, — Лейла тут же замолкла, уловив удивленный взгляд Зелима. — Чего? Мальчик? — В ответ Лейла нерешительно кивнула. Взяв горшок одной рукой, Зелим потер уставшие от линз глаза. — Багаудин хоть знает? Ругаться не будет? — Лейла пожала плечами, понимая, что если старший брат узнает об этом, то ей можно готовить себе гроб. — Пока нет. Я побаиваюсь к нему с такими заявлениями подходить. Он в последнее время какой-то слишком раздраженный ходит. — К витрине с мороженым подошла девушка, и Лейла сразу же обратила на неё все своё внимание, надеясь, что Зелим позабудет о том работнике. Но по его взгляду так нельзя было сказать. — Ну, если хочешь, я скажу ему, что он не может здесь работать. — Лейла стояла спиной к нему, накладывая девушке мороженое. Было видно, что она сильно напряжена. Поставив на стойку пластмассовую чашечку, Лейла пробила цену на терминале. — Не, не надо. Неудобно же будет перед ним. Сама сказала же, что он срочную подработку ищет. — Зелим тяжело вздохнул, понимая, что шанс свой он упустил. — Багаудину я сам могу сказать. — Лейла благодарно кивнула ему, хотя в глубине души понимала, что в таком случае по шапке получат они оба. Ну, вместе не страшно. — Хорошего вам дня, — обратилась Лейла девушке, которая улыбнулась и пожелала ей того же. — Бихьулеб гьечьо мун? — осторожно поинтересовалась сестра, поджимая губы и нервно теребя платок. Зелим посмотрел на неё и сделал самое унылое лицо, опустив голову вниз и шмыгнув носом. — Конечно, предательница. — Зелим грустно вздохнул, показушно утирая невидимые слезинки и машинально заправляя выбившиеся пряди волос за ухо. — Поеду домой и буду горько, горько плакать в подушку… Ай! — кулак Лейлы прервал его насмешливую тираду и заставил сделать шаг назад. Так Зелим спасся от бешеной сестры. — Я же серьёзно! — возмутилась Лейла, скрещивая руки на груди, но все же она не смогла сдержать улыбки. — И вообще-то в тот раз я у тебя спрашивала, не хочешь ли поработать, а ты все тянул и тянул. Эх! — Лейла театрально махнула на него рукой, отходя и покачивая головой. — Да знаю я, думал, успею. — Обречённо пожал плечами Зелим, подходя обратно к стойке, и Лейле удалось потрепать его по волосам. — Ничего страшного, пусть работает. — Ой, какое облегчение! Спасибо, что разрешаешь мне, о великий и мудрый Зелимхан! — Лейла всплеснула руками, издевательски обращаясь к нему по полному имени, зная, что это его раздражает. Недовольно цокнув языком, Зелим закатил глаза и почувствовал вибрацию в кармане. Пришлось поставить цветок на пол, чтобы достать телефон. Сообщение пришло от Малики. Зелим не имел привычки игнорировать сообщения, поэтому поспешил ответить ей. Мелхиева спрашивала, пойдёт ли он гулять вечером, и, подумав, что у него все равно нет дел, он согласился. Лейла краем глаза заметила имя отправителя, и на её лице моментально появилась хитрая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Когда Зелим оглянулся на сестру, Лейла поиграла бровями, подмигнула и взглядом указала на экран телефона. Будучи самыми близкими людьми, они понимали друг друга и без слов, поэтому Зелим отрицательно помотал головой. Но у Лейлы в планах всегда было смутить брата. — Значит, девушку себе нашел? — Зелим с тихим, почти безнадёжным вдохом смиренно осознал, что шутки сестры теперь останутся надолго. Он скрестил руки на груди, закатывая глаза. — Так быстро забыл Жасмину. Как ты мог? — Лейла издевательски надула губы и прикрыла глаза, изображая обиду и разочарование. Жасмина — их бывшая одноклассница, за которой Зелим ухаживал аж целых три года, начиная с девятого класса. Но ни в каких отношениях они не состояли. Даже слова любви, которые надо говорить, никто друг другу не озвучивал. — Перестань, ты же знаешь, что она мне лишь симпатизировала, — съязвил Зелим. Постоянно в его голове проскакивали мысли о Жасмине, и он интересовался у сестёр, как она и всё ли у неё в порядке. — А Малика просто одноклассница. Она красивая, да, но меня не привлекает, ты же прекрасно знаешь, — Зелим пытался заверить в своих словах сестру, но всё было бесполезно. Лейлу не остановить. — И ты хочешь сказать, что у вас не намечается свидание!? — Лейла не смогла сдержать хохота, когда Зелим опустил голову на ладони, облокотившись на стойку. — Чего ты такой? Я же шучу! И кстати, Жасмина выходит замуж в следующем году, — поделилась с ним Лейла, пытаясь хоть немного перевести тему, чтобы брат перестал смущаться. — Не врёшь? — удивленно приподнял брови Зелим, пытаясь уловить в выражении лица Лейлы хотя бы один намек на ложь. Но она, по всей видимости, говорила правду. — За кого, интересно, тебе она случаем не говорила? — Зелим заметил, как сестра напряглась, отводя взгляд в сторону и нервно потирая шею рукой. — Знаешь же, да? — Лейла кивнула, остерегаясь встретиться глазами с братом. — Ты будешь злиться, если я скажу. — Зелим ошарашенно раскрыл глаза, услышав такое заявление от сестры, на что Лейла, не сдержавшись, коротко рассмеялась, но быстро успокаиваясь, и понизила голос до аккуратного шёпота. — За Мирзу. — Улыбка на лице Зелима медленно сползла, руки невольно сжались в кулаки, взгляд был напряжённым. — Не нужно было тебе говорить, — Лейла сразу же пожалела о том, что решилась ему рассказать, хотя хранила этот секрет продолжительное время. — Нет, ты что? Всё в порядке, Я не злюсь же, — Зелим попытался убедить в этом сестру, хотя, казалось, сам не верил в то, что все в порядке, — они взрослые люди. Раз уже решили то, что я скажу? Разве мое мнение в этом вопросе имеет ценность? — Лейла кивнула его высказываниями, и они оба отвели от друг друга взгляд. — Главное, чтобы они нашли в друг друге благо, а остальное не наше дело. Между ними повисло неловкое молчание. Лейла принялась разглядывать свои ногти, а Зелим смотрел в сторону зала, рассматривая другие прилавки и запоминая названия, которые еле видел. Нужно поскорее купить новые очки. Зелим посмотрел на задумавшуюся сестру и, отгоняя от себя раздражающие наваждения, хлопнул ладонями по стойке. От неожиданности Лейла вздрогнула, испугавшись. — Ты, гъабдал, получишь у меня, — Лейла, протянув руку через стойку в попытке дотянуться до брата, вдруг ощутила давку стойки. Зелим сделал пару шагов назад, отступая и не сумев достать его, она стиснула салфетку в пальцах и метнула её в брата. — Чего это, уходишь уже? Цветок свой не забудь, Флора, — кивнув головой в сторону горшка, Лейла напомнила хихикающему брату о цветке, получая скомканную салфетку обратно. Искренне рассмеявшись от данного сестрой прозвища, Зелим наклонился, поднял горшок и крепко держал его, при этом прижав к себе. Пока брат с сестрой прощались, телефон Зелима успел двадцать восемь раз завибрировать от посыпавшихся на него стикеров от Малики. Лейла не упустила момента сделать пару комментариев и проводила раскрасневшегося брата взглядом до эскалатора. Она махала ему рукой, и улыбка сползла с лица Лейлы, как только Зелим ушел. Даже стало как-то холодно без согревающего присутствия брата. Ахметова помотала головой, собираясь с мыслями и пытаясь сконцентрироваться на работе. Приходившие люди нагрузили её работой, заставили на какое-то время забыть о терзающих её мыслях. Процесс работы расслаблял Лейлу больше, чем просиживание на стульчике без дела весь день и чтение книги. Не то, чтобы погружение в интересные и захватывающие строчки наскучили ей. Можно сказать, Лейла не любила читать книгу вне дома, так как лежать в своей комнате, укутавшись в плед с кружкой чая, было намного приятнее, чем сидеть на неудобном стульчике. Но работать здесь, с одной стороны, Лейле было не очень-то приятно, ведь из-за того, что она была покрытой девушкой, покупателей, скорее всего, это отгоняло. С другой стороны, сюда её устроил Багаудин, когда Лейла настаивала на том, чтобы после одиннадцатого класса поступить в вуз. На кого она там хотела учиться? Лейла уже и не помнила. Перечить старшему брату не хотелось: ещё отругает. А если Амина вступится, то они вновь поругаются. Такого Лейле не хотелось. Лучше всего было послушаться Багаудина и, когда Зелим окончит одиннадцатый класс, поступить в университет в Дербенте вместе с ним. Ахметова настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как её новый стажёр прошёл мимо неё. Он даже поздоровался, но её отвлечённость оказалась столь сильной, что приветствие осталось незамеченным. Стажёр вышел из склада поправляя пурпурный, как и у Лейлы, фартук, возмущенно бормоча себе под нос что-то о цвете выданный ему униформы. Но, что ему не понравилось, Ахметова искренне не понимала, поэтому она лишь пожала плечами и, пошарив в кармане, вытащила бейджик, который забыла отдать. Лейла поставила его на стойку, стукнув пальцем по поверхности, привлекая внимание стажера. Тот покорно взял бейджик и прикрепил его к своей одежде. Теперь слева на его груди красовалось его имя — Егор. — Почему именно розовый? — хоть Гронский и специально назвал неверный цвет, Ахметова всё равно поправила его. Поэтому он подумал, что и брат её такой же зануда. — Да блин, почему именно пюрпюрный? — коверкая последнее слово, повторил свой вопрос Гронский, продолжая поправлять фартук, который и без того сидел идеально. Будто для него сшили, честное слово! — Потому что красивый, — пояснила Лейла, рассматривая стажера с ног до головы, и добавила: — любимый цвет моего брата. — Ахметова не уточнила, какого брата она имеет ввиду — старшего или младшего, поэтому Гронский самолично решил, что она говорит именно про Зелима. Егор с досадой опустил руки, прикрыв глаза, и якобы обреченно вздохнул, слишком драматично понурив голову, чем очень сильно насмешил Лейлу. Услышав хихиканье, Гронский не сдержал вялую улыбку и все-таки выпрямился. Оказалось, что та самая миниатюрная сестра Зелима, как назло, была выше него на несколько сантиметров, как Ахметов. Растишек что ли переели в детстве? Лейла похлопала его по плечу книгой. С самого первого дня Егор заметил, как Лейла старалась избежать любого физического контакта с ним. Когда ей нужно было что-то передать, она обходила его стороной, аккуратно ставя предметы на стол, словно стараясь не нарушить невидимую границу. Точно так же, как она осторожно поставила его бейджик, тянула его со стороны спины за верёвочку его пурпурного фартука. Одним словом, создавала некую дистанцию. Может, у них в семье такое воспитание или отец строгий, раз уж Лейла старательно создаёт барьер между ними, но точно Егор не знал, поэтому его интерес рос. Пожав плечами, Егор проводил Лейлу взглядом до склада, где она собиралась перебрать товары. Сам Гронский подошел к стойке, полностью приготовившись к работе. Ахметова ясно показала, как здесь всё устроено, и наблюдая Гронский также научился некоторым деталям. Егор провел ладонью по коротким волосам, чувствуя себя гением, ведь он догадался устроиться работать к сестре Зелима: так он может узнать хоть какие-нибудь подробности о своем однокласснике. Половина дела, считай, сделана, осталось лишь своим самым честнейшим трудом заработать и накопить деньги, а затем купить очки. Надо, конечно же, как-нибудь опередить Зелима, ведь если он сам себе их приобретёт, будет как-то ну не очень. Гронского утешало то, что Ахметов ходил, кажется, в линзах и, скорее всего, пока не торопился с покупкой очков. Егор выскрёбывал мороженое со вкусом манго для пришедших посетителей, а в его голове уже строились планы, как он передаст очки, когда наконец-то накопит на них. Легким вариантом являлась Лейла, но вряд ли она не упомянет, что посылка от Егора. Поэтому лучший вариант — это положить в почтовый ящик, чтобы не вызывать к себе подозрений. Гениально!

***

Автобус, в котором ехал Зелим, плавно замедлился и остановился на остановке какого-то неизвестного ему села. Через стекло Зелим видел старинные деревянные домики, чьи крыши покрыты мхом и кое-где проглядывающие обвившиеся плющом беседки. Пока автобус стоял, Зелим наслаждался этой идиллической картиной. Но внезапно его внимание привлекли две фигуры, краем глаза он заметил знакомые лица — Туманов и Яковлев заходили в автобус. Зелим машинально спрятал лицо за цветком, который держал в руках, они же весело и оживленно беседовали, к несчастью для Зелима, направились прямо к местам перед ним, переговариваясь о чем-то своём и иногда шутя на аморальные темы или обсуждая кого-то. Правильно говорят, что самые ужасные сплетницы — это мужчины. — У Алёны, кстати, сиськи ничего такие, — прокомментировал Костя, показывая фотографию девушки из параллельного класса Олегу. Зелим видел эту Алёну несколько раз, когда она приходила в их кабинет к Даше и Василисе. — Но характер, конечно… Уф, прям жесть! Меня в дрожь бросает, когда она свой рот открывает. — Ахметов отвел взгляд, смотря на мелькающие за окном силуэты и пытаясь не обращать внимания на их разговор. Когда одноклассники вышли возле школы, Зелим не стал выходить на этой же остановке, хотя изначально хотел, и решил доехать до конечной — автобус останавливался возле пятёрочки на вокзале. Вспомнив свою последнюю встречу с одноклассниками, он не захотел, чтобы они сейчас заметили его. Но, когда автобус тронулся, Туманов все же обратил на него внимание, и краем глаза Ахметов заметил, что одноклассник проводил его взглядом. Все оставшееся время Зелим успокаивал быстро забившееся сердце, сжимая в руках шарф, который вдруг оказался туго завязанным. Когда автобус наконец остановился, Зелим мгновенно вылетел из него, спотыкаясь и жадно вдыхая свежий воздух. Возле пятёрочки людей, как и всегда, оказалось предостаточно, и, петляя между ними, Ахметов старался не столкнуться с кем-нибудь или не задеть плечом. Стоя на светофоре, Зелим выбирал наиболее безопасный путь до дома. Если одноклассники вышли недалеко от школы, возникала вероятность, что и другие два человека, которых он избегал, могли быть поблизости. И если Ахметов наткнётся на них, когда они будут вчетвером, а возможно, и с другими ребятами, то у него могли появиться проблемы. Для собственного спокойствия Зелим решил осторожно пройтись дворами, разглядывая каждую лавочку, подъезд и на всякий случай окно. По людным местам ходить не очень-то и хотелось, поэтому Ахметов посчитал этот путь, хоть и не самым лучшим, но, по крайней мере, безопасным. Успокаивая себя, Зелим вспомнил, что довольно быстро бегает и, наверное, не почувствует стыда, если вдруг побежит, делая вид, что внезапно решил согреться, а вовсе не сбежать от одноклассников. Наверное. За несколько месяцев Зелим не успел достаточно хорошо запомнить все улицы, но хотя бы понимал, что заблудиться здесь будет крайне тяжело, даже при огромном желании. Он уже шел возле школы, рассматривая задний двор, и, дойдя до детской площадки, услышал знакомый голос в маленькой беседке. Через окошечко Зелим заметил Вениамина. Рядом с ним сидели его друзья, и их, вроде, звали Лёша и Артём. На счёт имени второго Ахметов был не уверен. Вениамин коварно хохотал и наносил дружеские удары по плечу Лёши, который хитро улыбался. Они дали друг другу пять, перегнувшись через небольшой столик. Ребята явно по-доброму подсмеивались над Артемием. На столике между ними лежал чей-то телефон, пачка сухариков и газировка. Почувствовав на себе взгляд, Фролов оглянулся и удивился, заметив Ахметова. Он тут же махнул ему рукой и подозвал. Недолго думая Зелим подошел к ним, протягивая по очереди каждому руку для рукопожатия. Вениамин подвинулся к стенке, утягивая Зелима за собой, и они уже в четвером теснились в беседке. На телефоне была включена игра на троих, и Афинский, скорее всего, злился на собственный проигрыш. — Если кое-кто не уберёт свой вонючий локоть, знаешь, что я сделаю с ним, Алексей! В жопу тебе его засуну! — пригрозил Артемий, яростно тыкая пальцем в экран телефона, когда они начали новый раунд. Афинский пыхтел, словно от выигрыша зависла его жизнь. Лёша не убирал якобы мешающий локоть, и, проиграв, Артемий тут же схватил телефон, будто собираясь выкинуть его через окошко беседки, но его остановил Вениамин. — Э, ты что, совсем? Вон, свои вонючие сухарики выкинь! — Фролов прижал телефон к груди, пиная в колено Артемия. Невольно Зелим представил, как сухарики бы лежали на земле, и кто угодно мог на них наступить. По спине Ахметова прошли мурашки, когда он представил хруст. Тем временем, Афинский оглянулся на Соколова, поняв, что именно на нем стоит отыграться. — Я тебя предупреждал, падла, напросился! — Артемий схватил Лёшу за плечо и запястье, пытаясь вывернуть. Соколов фыркнул, прижимая его к стенке, и они начали толкаться, от чего маленькая беседка легонько раскачивалась. Зелиму даже показалось, что она сейчас развалится. — Паскуда! — пыхтел Артемий, толкая его и кривясь. — Если ты по жизни члены сосешь, кто в этом виноват, а? — Лёша спросил как ни в чем не бывало, но Зелим сразу прикрыл рот ладонью, оглядываясь на Вениамина. Он улыбался и, услышав вопрос Соколова, лишь приподнял брови. — Живучая сучка попалась! — обращался Лёша к Вениамину, скручивая руки Артемию и прижимая его щекой к деревянной стенке. Зелим растерянно хлопал ресницами, будучи смущенным происходящим. Ахметов пытался принять подобный стиль общения, как что-то нормальное и обыденное между друзьями, но просто не мог. У него другое восприятие дружеских взаимоотношений. Но что-то сказать против он не осмеливался. Все же это было не его дело. Лёша вцепился зубами в плечо Артемия, переплел их пальцы и больно сжал. Но надолго Соколова не хватило, ведь Афинский начал визжать и брыкаться под ним; у Ахметова заложило уши, а Фролов просто помотал головой. Зелим, словно защищая, прижал к себе цветок, всё ещё чувствуя, как беседка качается из стороны в сторону. Вениамин вытянул руку, схватился за крышу, тем самым пытаясь удержаться. Артемий перестал визжать на мгновение и, приподняв ногу, уперся коленом в живот Лёши и надавил. Зелим услышал, как Лёша прохрипел ругательство — Весело у вас тут, — выдавил из себя с трудом Зелим, вяло улыбаясь, и глянул на Вениамина, который тут же закинул руку ему на плечи, приобнимая. — Главное, чтобы беседка не сломалась. Для детей же она всё-таки. — Но его слова остались проигнорированными, ведь Афинский завизжал что есть мочи, явно драматизируя. Когда Афинскому удалось вырвать руку из хватки друга, он вместе с Соколовым принялись давать друг другу пощечины и отнюдь не слабые. Их щеки уже были красными, и они как могли изворачиваясь пинались ногами. Лёша стиснул зубы, пытаясь отмахнуться, и ощутил звонкую пощёчину, в то время как Артемий использовал не только руки и ноги, но ещё и голос, громко крича, как будто бы его пытали. — Завались уже, завались! — прошипел Лёша, прижав ладонь к его губам и почувствовав его язык под рукой. Глаза Соколова расширились и губы поджались. — Сучка! Облизнул, да? Вот, получай тогда, мразота! — Артемий хихикая, выгибаясь как червяк, пока Лёша обмазывал его лицо его же слюнями, ухмыляясь тому, как друг морщился. — И чё? И чё? — на последок Артемий пихнул Лёшу в бок, отстраняясь от него, прижимаясь ближе к стенке и вытирая лицо рукавом. — Буду я еще себя брезговать. Ушлёпок. — Афинский показал язык и последнее слово осторожно прошептал. На всякий случай. — Как же, как же, — закивал Лёша, внимательно наблюдая за каждым движением Артемия, попутно вытаскивая пачку сигарет и предлагая Вениамину. — Будешь? — Лёша обратился к Зелиму, и на отказ лишь пожал плечами. — Хозяин-барин. Ещё один раунд? — Беседка тут же наполнилась сигаретным дымом. — Хер там плавал, бля-я… — Вениамин растягивал гласную, оглядываясь на Зелима, — …я-я… блин! — Фролов исправил матерные слово на безобидное, опуская взгляд на свой пострадавший телефон, пряча его в кармане. — Арт мне экран сломает! Не хватало мне ещё, чтобы он глючить начал. Я потом контрольные как буду списывать? — возмутился Вениамин, скрещивая руки на груди. За все их недолгое общение Зелим заметил, что Вениамин хоть и сквернословил, но старался в его присутствии использовать по минимуму подобных слов. Ахметов ничего против не имел, когда ругались его знакомые или, тем более друзья. Главное, чтобы он сам не прибегал к ругательствам. Помнится, даже Багаудин в порыве эмоций мог его отругать. Совсем не ласковыми словами. Но такое случалось редко, ведь и ссорился Зелим с членами семьи не так уж и часто. Но Зелиму становилось приятно от осознания того, что Вениамин, думая, что ему не нравятся маты, рядом с ним обходился без них. И Ахметову нравилось, когда Фролов пытался на ходу изменить слово, которое говорил. Или когда Вениамин застывал, будто в его голове произошел сбой, и он перезагружался, как компьютер. По крыше беседки забарабанило, сухой асфальт тут же покрылся капельками дождя. Ахметов собирался уже уходить, но промокнуть ему хотелось меньше всего, поэтому он решил переждать. И, кажется, не только он один, ведь собиравшийся выходить из беседки Лёша сел обратно. — Крыша протекает, — прокомментировал Артемий, указывая наверх. Капли падали прямо в центр стола, где лежали сухарики. — Спасайте “Три корочки”! — запищал Артемий и сразу получил подзатыльник от Лёши. Афинский посмотрел на него недовольно и вдруг заметил бежавшую под дождем знакомую. — О, Дашенция бежит! — Афинский набрал полные легкие воздуха, и Ахметов прикрыл глаза, понимая, что сейчас произойдёт. — ДА-ША! ДА-А! ША-А! — Сложив руки наподобии “рупора”, Артемий кричал прямо в ухо Лёши. — Даун, завались, — Соколов взял горстку сухариков и запихнул их в рот Афинского, подавившись, друг начал кашлять и отталкивать его. Ахметов прищурился, видя, как крошки падают на пол, и почувствовал, как по спине пробежались мурашки. — Двигайтесь! Шустренько, шустренько! — Рядом с собой Зелим услышал голос своей одноклассницы. Даша присела рядом с ним, протягивая руку Лёше. — Зажигалку дай. — Анисимова мельком взглянула на Ахметова, затем, взяв зажигалку, зажгла сигарету и прикурила. Зелим чувствовал, как Вениамин и Даша прижали его с обеих сторон, но он их вовсе не винил. Три человека с трудом помещались на одной скамеечке, но, кажется, пришедшая Анисимова так на считала. Ахметов теперь упирался коленями в столик, крепко сжимая в руках горшок, который, кстати говоря, тоже сильно мешал. Обычно Ахметов предпочитал обходиться без прикосновений к противоположному полу, понимая, что может доставить дискомфорт как себе, так и другим. Вообще он обычно избегал близкого контакта с любым полом. Только с близкими людьми Зелим не ощущал напряжения и лёгкой тревоги. Ахметов старался больше прижиматься к Фролову, чтобы не быть прижатым к Анисимовой, но их ноги все равно плотно прижимались. Почувствовав давление, Вениамин запыхтел сильнее и, решив, что во всем виновата Даша, толкнул Зелима в сторону одноклассницы. — Даш, че впихнулась сюда? И так места мало! — послышались жалобы с правой стороны в то время, как Даша тоже начала толкать Зелима в Вениамина. — Давайте лучше я выйду, — голос Зелима прозвучал так тихо, что его можно было принять за шепот, отчего смешался с хохотом Артемия и вздохами Даши с Вениамином. — Может, худеть пора, а? А то, смотри, уже пузо торчит, Фролов! — Анисимова шлепнула Фролова по животу, наклоняясь и прижимаясь к Ахметову сильнее. Как не кстати Зелим вспомнил разговор своих одноклассников в автобусе, и его взгляд невольно упал на грудь Даши под идеально, по его мнению, сидящем на ней худи. Щеки, естественно, приобрели розоватый оттенок, сердце забилось с бешеной скоростью. — Или, че, на зелень аллергия? — подразнила Анисимова, хихикая, и Ахметов ощутил ее дыхание на своих щеках, чувствуя так некстати появившееся возбуждение. — На тебя у меня аллергия, дура! — Всё же первым сдался Вениамин, и, несмотря на то, что сам изначально толкал Зелима в сторону Даши, он прижал его к себе, защитно приобнимая за плечи, пока Ахметов пытался выровнять дыхание. — Ты куда сломя голову бежала, кстати? — решил сменить тему Вениамин. — К Косте с Олегом? — Зелим покраснел гуще прежнего, мысленно давая себе пощечину за то, что позволил себе лишнего, чувствуя себя каким-то извращенцем. — Не, эти придурки где-то шляются. — Даша тяжело вздохнула, поправляя очки на переносице, и на мгновение Зелим ей позавидовал, даже не зная того, что Анисимова предпочитала носить линзы. — Хотела к Василисе зайти, но она уехала с Егоркой в этот… как его там? — Ахметов внутренне вздрогнул, услышав имя одноклассника. — Не важно. Короче, уехали по-любасу шпехаться, а я к Славе бежала. — Почему бежала? — Все, кроме Зелима, знали, кто такой Слава. — У него же машина есть. Не мог заехать? — Соколов потушил сигарету об столик и выкинул куда-то на землю. — Этот сандаль недоделанный поехал вообще в другую сторону, а когда я ему объяснила дорогу, — Даша сделала паузу, тяжело вздыхая и качая головой из стороны в сторону, — поехал в какую-то пизду. Я ему сказала к школе подъехать, вот и бежала, но теперь посижу немного с вами. — Несмотря на неудобство, вызванное близким нахождением с одноклассницей, Зелим слушал ее с большим интересом. Оставшееся время Зелим лишь сидел, подперев ладонью подбородок, и слушал диалог знакомых. Он думал только о том, как бы поскорее уйти. Дождь немного стих, но Ахметов не решался что-либо сказать, поэтому ждал подходящего случая. Позже к ним подошла пожилая женщина и злобно крикнула, что они бессовестные и обнаглевшие, так как Даша с Лёшей бранились и покуривали сигареты вместе с Вениамином, как паровозы. Старушка напомнила им, что они сидят на детской площадке и в беседке, рассчитанной на детей. Ахметов недолго подумал и решил использовать этот шанс, попросив Анисимову привстать, чтобы он мог выйти. Зелим подошёл к пожилой женщине и искренне попросил у неё прощения за такое поведение своих одноклассников. Так он ещё ни перед кем не оправдывался, объясняя, что мальчики и девочка вообще-то воспитанные, а такие случаи бывают крайне редко. Старушка сперва не хотела его даже слушать, но Ахметов был убедительным, и она подобрела. Пожилая женщина в последний раз окинула всю компанию взглядом и пошла дальше. Зелим услышал одобрительные возгласы ребят за спиной и смущённо помахал им рукой на прощание. Следом за ним из беседки выскочил Вениамин, который заранее попрощался с друзьями, и поспешил догнать Зелима. По-началу они шли молча, но буквально через пару секунд рот Вениамина больше не закрывался. Ахметову нравилось общаться с Фроловом, так как, несмотря на свои дурные привычки, он оказался приятным человеком. — Мы, кстати, сегодня пойдем в лагерь заброшенный, — Вениамин говорил об этом с некоторой гордостью, пока Зелим находился в недоумении, думая, что они там забыли, — мы типа иногда собираемся и тусуемся на крыше одного из зданий. Ну, знаешь, костер, игра на гитаре, страшилки и вся эта суета, — объяснил Вениамин, внимательно смотря на него. — Там, я слышал, сторож есть. — Фролов кивнул ему. Ахметов пожал плечами и пнул камень, когда они шли по тропинке в сторону его дома. Зелим даже не обратил внимания, что Вениамину надо было идти в другую сторону. — Лучше не ходить туда, — Зелим все же озвучил свое мнение, ожидая, что сейчас Вениамин посчитает его скучным. — Да ладно тебе, там из сторожа только бухой дядька, который спит в своей будке, — приободрил его Вениамин, положив свою руку ему на плечо и, кажется, вовсе не посчитав занудой. — Давай с нами? — Ахметов предполагал, что Фролов к этому и ведёт, поэтому, не упуская момента, отрицательно помотал головой. — Почему!? — сразу же драматично спросил Вениамин. — Если честно, я не очень люблю такое. Лучше отосплюсь дома. — Зелим понимал, что идея сидеть возле костра, слушать страшилки и подпевать песне, когда кто-то играет на гитаре, была заманчивой, но сам он такие посиделки и проникновение в запрещённые территории старался обходить стороной. Точнее с недавних пор начал. Но Вениамин был настроен серьёзно. До самого подъезда Фролов не отставал от него, переубеждая и заманивая зефирками, которые они будут жарить на костре. Зелим усмехнулся, понимая, что этот трюк не прокатит, ведь он не любил сладкое. Поэтому Вениамин продолжил завлекать его жаренными на огне сосисками. Но и это не сработало, ведь когда Зелим спросил с чем сосиски, ответом было: со свининой. Они подошли к подъезду Ахметова и остановились там, стоя лицом к друг другу. — Чем ещё приманишь? — дразнил Зелим, хихикая и прикрывая рот ладонью. Вениамин стоял перед ним, скрестив руки на груди, и пытался, по всей видимости, вселить в его сердце чувство вины за отказ. — Не смотри на меня так. Я же сказал, что не хочу. — Зелим шагнул к Вениамину, — тем более там будет ваша компания, а я туда не особо вписываюсь, — намекнул Ахметов, касаясь его плеча. — В том-то и дело! — Фролов шагнул назад, драматично раскинув руки в стороны. — Егора с Никитой не будет. — Ахметов отвел взгляд, не желая слышать их имена. — Да и остальные тоже из-за погоды отказались. Будем ты, я и Лёха с Артом. Посидим спокойно. Обещаю, никто курить, пить и материться не будет! И сосиски мы купим куриные. Или лучше говяжьи? — Вот тут же Зелим решил остудить его пыл. — Слушай, мне безумно приятно, но не стоит так утруждаться и отказываться от чего-то из-за меня, хорошо? — Зелим мягко улыбнулся ему, пытаясь успокоить. — Я ведь не говорил, что меня тревожит ваш образ жизни. Думаешь, я святоша какой-то? — На свой же вопрос Ахметов отрицательно помотал головой. — Тогда что не так? — искренне не понимал Вениамин, смотря на Зелима щенячьими глазами. И в его взгляде Ахметов узнал человека из прошлого, отчего заметно вздрагнул, сделав шаг назад. Фролов, заметив, как Ахметов отреагировал на его слова и действия, отвёл взгляд в сторону, хоть и не понял, что вызвало такую реакцию. — Да ничего, просто, — Ахметов нахмурил брови, поджав губы и прикрыв глаза, тяжело вздохнул, — вряд ли Багаудин разрешит мне пойти ночью в лес. Тем более в заброшенный лагерь. Ты же сам знаешь, он слишком строгий. — Фролов обречённо завыл, откидывая голову назад и закрывая лицо руками. В Дербенте Зелим постоянно убегал из дома погулять с кем-нибудь, но когда его предупредили ремнём, ему пришлось подавить своё озорство. Сейчас был хороший момент, ведь мама была в отъезде. Но на самом деле её строгость страшила его меньше грубого голоса и холодного взгляда Багаудина. В этом он как раз был похож на сильную и жёсткую характером маму, по отношению воспитания детей. Вот папа, наоборот, был нежным и мягким к своей семье, поэтому Зелим и считал его для себя примером для подражания и святым человеком. Зелим ненадолго остановился, бросив короткий взгляд на Вениамина. Нет, он был уверен, что не хочет идти с ним, однако, обдумывая предложение Фролова, Ахметов задумался. Давно уже не было в его жизни момента, когда он проводил время с кем-то, кроме своей семьи, особенно в местах, где адреналин и риск переплетаются друг с другом. В текущем положении ему не стоило бы подвергать себя опасностям, но предложение отправиться ночью в заброшенный лагерь и встретить там рассвет было слишком заманчивым. Идея совершить что-то незаконное находила отклик в его душе, вызывая волну противоречивых чувств. Ахметов махнул рукой, принимая решение. — Хорошо, твоя взяла, пойду я с вами, — сказал Зелим, наблюдая за реакцией Вениамина, который тут же засиял улыбкой и, охваченный радостью, обнял Зелима за талию, поднимая его в порыве веселья и звонкого смеха. — Ох, ну всё, всё, — попытался успокоить его Ахметов, легонько толкая в плечо. — Слишком не радуйся, ещё у Багаудина разрешение надо спросить… — напомнил Ахметов, поставив цветок на ступеньки и достал из кармана телефон. Зелим взял свой телефон, его пальцы нервно скользили по экрану в поисках номера брата среди множества записей. Когда он наконец нашел нужный контакт, его большой палец замер над кнопкой вызова. На мгновение он почувствовал неуверенность, но вскоре все-таки нажал на кнопку и поднял трубку к уху. С каждым гудком его сердцебиение учащалось, тревога усиливалась. Наконец, на другом конце линии ответили. — Ассалам Алейкум, Багаудин. Как работа? — начал Зелим, слова слетали с его губ быстро и немного сумбурно. — Я хотел спросить, можно я пойду сегодня вечером с знакомыми в заброшенный лагерь? — Зелим замолчал, поджав губы, ожидая ответа. Пауза показалась вечностью, и чтобы заполнить гнетущую тишину, он добавил, проглотив комок в горле, — с ночёвкой. В эту минуту Вениамин, стоявший рядом, слегка коснулся его руки и плеча, выражая поддержку и внимательно прислушиваясь к разговору. — Ваалейкум Ассалам, скажи мне, только честно, — наконец-то послышался голос брата с другой стороны, — ты головой-то хоть думаешь, м? Или мозги потерял? — С каждым его словом Зелим сжимал телефон сильнее, отходя от Вениамина, который все равно следовал за ним. — Сиди дома и ерундой всякой не занимайся. В канаве потом тебя найдут. Я что маме скажу? Ты об этом подумал? — Багаудин начинал повышать голос. — Ну, пожалуйста, — тихо и почти что испуганно просил Зелим, оглядываясь на следовавшего за ним Вениамина и взглядом умоляя не идти за ним, — я с Вениамином буду и… — Ты что меня не услышал? — грубо перебил его Багаудин, и Зелим ощутил это напряжение через трубку. — Ой, что это я? Ты же с младшим Фроловым. Спасибо Вениамину за то, что будет тебя защищать от всякой гнили, — дразнил его брат, и Зелим стиснул зубы. — Багаудин, я, по-твоему, совсем немощный, что ли? За себя постоять не смогу? — возмутился Зелим, чувствуя, как раздражение брата передалось и ему, особенно он разозлился, когда в ответ услышал короткое: — Да, — Багаудин с другой стороны трубки усмехнулся. Даже если он на самом деле так не считал, его долг, как старшего брата, в первую очередь заключался в том, чтобы выводить из себя своих младших. — Ладно, я тебя понял, — заговорил Зелим, нарочито громко вздыхая. Обычно он не пререкался с братом, но в последнее время, особенно после переезда, это вошло в привычку, — значит, друзей не смогу завести, — Зелим сделал решающий ход, понимая, что нельзя манипулировать, но ведь это был Багаудин! Багаудин только хотел что-то сказать, но замолчал. Зелим слышал, как брат громко дышал, понимал, что он обдумывает его слова и принимает решение. Зелим оглянулся на Вениамина, который взглядом спрашивал, все ли в порядке. Ахметов коротко кивнул. На другом конце трубки послышалось, как Багаудин прочистил горло. — Омовение возьми и помолись, — напомнил старший брат, и Зелим угукнул в ответ, — потом можешь идти. В первый, последний раз разрешаю. Уяснил? — уже строже спросил Багаудин, и Зелим оглянулся на Вениамина, показывая большой палец и видя, как Фролов чуть ли не визжал и прыгал от радости. Со старшим братом Зелим попрощался уже на хорошей ноте. Он попрощался с Вениамином до вечера и направился домой, чтобы сделать то, что ему велел брат. Внутри засело неизвестное чувство, давящее и занимающее все мысли, пока Ахметов поднимался на пятый этаж по лестнице, пытаясь оттянуть момент прибытия в пустой дом. Зелим вошел в квартиру и снял верхнюю одежду и шарф, повесив все на крючок возле входной двери. Он сделал обход по дому, с грустью понимая, что его больше никогда не будут встречать дома как раньше. Он направился в ванную, по привычке закрывая за собой дверь.

***

Зелим, переодевшись и дождавшись заката, вышел из дома, где его уже ждали Вениамин, Лёша и Артемий. Его дом находился ближе к лесу, что делало место встречи удобным. Они начали свой путь, проходя между частными домами. Зелим внимательно рассматривал дома, затем смотрел вперед, издалека заметив главный вход в заброшенный лагерь. Проходя мимо заборов, он погрузился в размышления, пока его знакомые обсуждали что-то свое. — Мы через стену будем перелазить? — Зелим, не удержавшись от вопроса, обратился к Вениамину. На его вопрос откликнулись не только Вениамин, но и Лёша с Артемием, которые тоже заинтересованно взглянули на Фролова, как будто пришли сюда впервые. — Нет, там дальше, в конце, есть проход. Оттуда и зайдём, — ответил Вениамин, держа рюкзак за лямки, уткнулся носом в свою безрукавку, как будто это могло его спрятать от вечернего прохладного ветра. Зелим кивнул, принимая информацию к сведению. Между тем Лёша и Артемий начали спорить друг с другом. Когда они подошли к проходу, Вениамин первым проскользнул внутрь, за ним проследовал Зелим, а затем и двое спорящих товарищей, толкая и пихая друг друга. Зелиму стало немного забавно наблюдать как Лёша и Артемий толкаются и задевают друг друга, пытаясь уронить другого в кусты. Их взаимные подначки оживляли здешнюю тишину, которая вдруг стала резонансом звука их голосов. — Вон, видишь лужу? Щас плавать в ней будешь! — пригрозил Артемий, ощутив, как Лёша начинает толкать его в сторону ямки, наполненной водой от недавнего дождя. — Ты че задумал? Отпусти меня, придурок! Ааа, спасите! — визжал Афинский, шаркая обувью по земле и толкая Соколов в обратную сторону. — Щас мы посмотрим, кто будет… плавать там, — пыхтел Лёша, получая удары по бокам от Артемия, толкая друга все ближе к куче. — Чьё это ты нам скажешь, — продолжал он, толкая Артемия, который в ответ начал размахивать руками и тянуть Лёшу за воротник. Афинский, поняв, что толкнуть Соколова не получится, потянул его на себя и они оба окунулись по одной ноге в грязь. Лёша начал накрывать Артемия матом, пока тот в свою очередь пищал. Их шум привлёк внимание сторожевой собаки. Зелим обернулся, тут же заметив пса и услышав его лай. Он даже не успел ничего сказать, как Вениамин хлопнул его по спине и закричал прямо в ухо. — Бежим! Судорожно оглядываясь, Ахметов увидел только Вениамина, так как Лёша и Артемий уже успели скрыться далеко впереди. Адреналин охватил его тело, и, следуя за Вениамином, Ахметов бросился бежать, оставляя за собой запах прянной осенней листвы и быстро гаснущий отблеск уходящего солнца. Зелим мчался со всех ног, гонимый лающей собакой, которая злобно скалилась и рычала, поскальзываясь в грязи. Его сердце билось в такт с каждым шагом, кровь бурлила от страха, а в ушах стоял свирепый рык преследователя. Казалось, весь мир сужался до звука его собственных шагов и зловещего топота собачьих лап. Но Ахметов и не заметил как лай прекратился, и никто не гнался за ним, он обернулся, чтобы удостовериться, понимая, что прав. Впереди Зелим увидел здание, обрисованное разноцветными грибами, будто свалившимися прямо с полотен сюрреалистического художника. Вениамин упоминал про эти грибы. Вспоминая рассказы Фролова о загадочном художнике, который разукрасил весь город яркими изображениями, Зелим почувствовал прилив облегчения и приблизился к зданию, рассматривая этот стрит-арт. Он решил, что лучшее укрытие — на крыше. Благо в здание лагеря было всего три метра высоты. Прыгнув к подоконнику, от которого остались лишь обломки оконных рам, он из последних сил подтянулся и ухватился за выступающую железяку. Почти не имея времени на раздумья, он проверил её надёжность и понял, что та держится крепко. Синхронизировав усилия рук и ног, Зелим умело взобрался на крышу здания. — Здесь всегда была собака? Отдышавшись и оглядевшись по сторонам, Ахметов наконец отчётливо понял — ни парней, ни собаки не было видно. Всё казалось тихим и мирным, но в то же время и подозрительным. Покрутившись вокруг своей оси, Ахметов так и не увидел никого, поэтому сел на край крыши и достал телефон из кармана. Время уже перевалило за двенадцать, хотя в лес они вошли в пол одиннадцатого. Зелим ощущал, как его сердце быстро стучит. Он вновь с надеждой оглянулся, но никого не увидел. Его посетила мысль, что все, что произошло, может оказаться его воображением или же влиянием… Нет, находясь в одиночестве в заброшенном лагере, окружённый деревьями, Ахметов не позволял себе думать о Них. Ему не хотелось нагонять панику. Коротко облизнув губы, он вдруг ощутил на языке металлический привкус. Коснувшись губного желобка и посмотрев на свои пальцы, Зелим тяжело вздохнул и принялся доставать из внутреннего кармана осенней куртки салфетки. Опустив голову, Зелим позволил крови стечь, а затем, вытерев подбородок и губы, обернулся назад. Из темноты послышалась возня, и Зелим уже собрался читать молитву. Но забравшийся на крышу Вениамин успокоил его, сам того не осознавая, и закрыл люк, через который как раз-таки проник. Оказывается, можно было залезть на крышу другим путём. — У тебя кровь из носа пошла? Хотя че тут удивляться. Ты так быстро удрал, что мы аж запаниковали. — Зелим облегченно вздохнул, вытирая нос и понимая, что ничего ему не померещилось. — А ты что бегом занимался? Я на секунду отвлёкся, а тебя уже и нет. — Вениамин снял рюкзак, с которым он пришёл, вытаскивая бутылку воды, и протянул ее Зелиму. — На, можешь умыться. — Фролов внимательно смотрел за Ахметовым. — Не, просто люблю пробежки, — Зелим брызнул себе в лицо прохладной водой. — А где Лёша и Артем… Ой, Артемий! Надеюсь, их собака не покусала. — Ахметов начал за них переживать, пытаясь разглядеть парней в темноте. — Они убежали в другую сторону, думали, что собака, скорее всего, погонится за нами, но не тут-то было. — Вениамин усмехнулся, включив фонарик на телефоне, и стал двигать лежавшие на полу брёвна, которые Зелим и не заметил ранее. Ахметов тут же принялся помогать ему, перетаскивая и создавая удобное для сидения место. — Пока можем разжечь костёр. Не беспокойся, они верну… — Фролов замолчал на половине слова. Фролов и Ахметов резко замерли и переглянулись, услышав лай собаки, который доносился снизу. Они перегнулись через край крыши наблюдая за тем, как сторожевая собака рычала и кружилась, размахивая хвостом. Собака вошла внутрь здания и тут же выбежала, понимая, что на крышу ей не забраться через вертикальную металлическую лестницу. Вениамин выключил фонарик и решил позвонить Лёше, чтобы узнать, куда они пропали. Недалеко от них раздался рингтон, но тут же Соколов отклонил звонок. Собака сразу же развернулась и направилась в сторону кустов, откуда недавно звучала мелодия, но вдруг сама отбежала, когда из кустов с визгами и криками выскочил Афинский, держа в руках пакет с хворостом, который он собирал по пути. Вдруг за спиной Вениамина и Зелима раздался грохот. Лёша стучался в закрытый люк, и его немедленно впустили. — Мразотины! Помогите мне! — кричал Артемий, петляя между деревьями, пытаясь скрыться от собаки, которая почти догнала его. Вениамин и Лёша хихикали, смотря на него, Зелим же нервно сжимал свой шарф, поправляя растрепанные из-за бега волосы. — Может, все же поможем? — Зелим обратился к ним, замечая, как Лёша закатывает глаза и спускается вниз. — Наверное, я что-то не понимаю, но вроде бы у вас это принято? — Ахмедов задал вопрос Фролову, как только Соколов оказался внизу и отвлекал собаку, пока Афинский слезал с дерева, на которое успел забраться. Фролов рассматривал его. Хоть в темноте это сделать было тяжело, но он ощущал напряжение Ахметова. Вениамин оглянулся на Лёшу и Артемия, которые теперь вместе петляли между деревьями, заставляя собаку следовать за ними. Соколов споткнулся об корень и, чтобы не упасть, взял за руку Афинского, все еще державшего пакет с хворостом. Артемий, словно почувствовав, как Леша теряет баланс, потянул его на себя, чуть не врезавшись в дерево. — Что ты имеешь в виду? — Вениамин обернулся к нему, Зелим указал в сторону ребят и неловко замахал руками. — Общение, что ли? Ну, так это, наверное, потому, что мы друзья? Типа мы понимаем, когда шутим, а когда реально чморим друг друга. — Фролов почувствовал, что пошел мелкий дождик, поэтому натянул капюшон толстовки и спрятал руки в карманы безрукавки. — Для меня в новинку такое «общение», — Зелим отвел взгляд, понимая, что озвучил мысли вслух. Вениамин оглянулся на него. — Не думай, что я какой-то зажатый или у меня нет друзей. У меня они есть. Только в Дербенте, — уточнил Ахметов, поджимая губы и хмурясь. Дербент вспоминать Зелим очень любил, но не своих друзей, которые там остались. Точнее, друга, ведь он был единственным, кому Ахметов безусловно доверял, раскрывая свою душу, показывая скелетов в прогнивших шкафах. Они вместе совершали великие для них дела, развлекались, ввязывались во что-то только вдвоем и совершали ошибки, не осуждая друг друга. Но затем все изменилось. В случившемся Зелим никогда не винил его, знал, что так предписано, что это было их судьбой, и, как ни старайся, их пути все равно бы разошлись. Собака заметно утомилась: она перестала так активно преследовать парней, тяжело дышала, а потом и вовсе остановилась. Не теряя ни секунды, бросившиеся в сторону здания, Лёша и Артемий стремились избежать не только собаки, но и беспощадного дождя, который лил мелкими каплями, словно природа решила умножить их испытания. Они нарастили шаг, пока наконец-то не достигли заветной цели, скрывшись под обветшалой крышей, до сих пор не отпуская руки друг друга. Собака легла под дерево, тоже прячась от дождя под широкими ветками. Вениамин коснулся плеча Зелима, и тот заметно вздрогнул, оглядываясь на него. Фролову хотелось сказать, что он мог бы стать его другом здесь, но колебался, до боли кусая внутреннюю сторону щеки. Но, когда люк открылся, он и вовсе отстранился, молча наблюдая за тем, как Лёша с Артемием залезают на крышу. Они сильно запыхались во время бега и шлепали друг друга по спине, толкаясь и хихикая. Дождь вновь стих, и, не теряя времени, Афинский решил использовать хворост, который все время носил в пакете. За считанные минуты он разжег костёр. Парни сели в круг: слева от Зелима сидел Вениамин, а с правой стороны Артемий и Леша. Фролов достал из рюкзака сосиски одновременно со шпажками, помидоры, хлеб и сильногазированный лимонад. Ахметов заметил, что никакой гитары у них не было, поэтому облегченно вздохнул, радуясь тому, что песен не намечается. А вот страшилок, как оказалось, предостаточно. Вениамин пожарил сосиску и протянул ее Зелиму. — Говяжью купил. — Ахметов улыбнулся, принимая из его рук шпажку, но, заметив комара перед своим лицом, начал махать руками и случайно шлепнул Фролова по тыльной стороне ладони, заставляя его уронить шпажку. — Во, упыри, — Вениамин не обратил внимание на этот инцидент с упавшей сосиской, — дождя не боятся даже! — возмущался он, подбирая сосиску, и, подойдя к краю крыши, кинул ее собаке, надеясь хоть так задобрить её. — А ты чё так шугаешься? — Зелим посмотрел на Лёшу, жующего в это время свою сосиску. Они на мгновение встретились взглядами. — Боишься, что ли, насекомых? — внутренне Ахметов весь похолодел, услышав вопрос, попавший точно в цель, но в ответ лишь фыркнул. — Они так противно пищат в ухо и переносят всякие заразы. Я их брезгую. — Ахметов скрестил руки на груди, отводя взгляд в сторону. Ему не хотелось делиться с ними. Особенно с этим. — Ты… что делаешь? — Зелим решил сменить тему, обращаясь к Артемию, который пластиковой ложкой выскребал внутренности помидора. — Не хочу, чтобы потом у меня в заднице грядка появилась. С помидорами, — спокойно ответил Артемий, продолжая выбрасывать семена. Зелим смотрел на него, приоткрыв рот, и его глаза округлились от услышанного. И, если честно, хотелось верить в то, что все сказанное ему лишь послышалось. — Ага, а как жрать майского жука, так это ничего? — спросил Лёша. С каждым новым словом Ахметов начинал то ли жалеть, что пришёл вместе с ними сегодня, то ли радоваться тому, что узнает подробности жизни некоторых людей, которые теперь окружали его. — Пфф, сравнил! Гадкие помидоры и спор, из которого я вышел победителем, так еще и с пятитысячной. Видишь разницу? — Артемий, закончив своё дело, вытащил из рюкзака Лёши соль и, насыпав на помидор, откусил вместе с хлебом и сосиской. — Даже Даша была готова на такую сделку. Если бы не Слава, у меня был бы сильный соперник, — добавил Афинский. — Ты правда съел майского жука? — Ахметов надеялся всем сердцем, что это шутка, невольно вообразив эти маленькие кривые ножки, блестящие крылья, волосковидные чешуйки на брюшке и хруст жука во рту Афинского. Зелима от одного лишь образа насекомого скрутило от ужаса, не говоря уже о том, как Артемий ел его. — С превеликим удовольствием, — жуя, говорил Афинский, и почему-то Ахметов представил, будто сейчас Артемий ест не сосиску, а того самого майского жука за обещанные пять тысяч. Побледнев, Зелим отвернулся от них и прижал ладонь к губам, мысленно дав себе пощечину, чтобы остановить разбушевавшееся воображение. Ахметов втянул носом свежий влажный воздух и выдохнул ртом, проводя ладонью по волосам. Вернувшись на свое место рядом с Вениамином, Зелим принял из его рук новую шпажку, отдельно от сосиски. Он всеми силами пытался отвлечься от засевшего в голове образа Артемия, поедающего жука, пытаясь сконцентрироваться на том, что теперь Вениамин рассказывал историю связанную с этим лагерем, будто раньше здесь пропадали дети, а потом лагерь и вовсе закрыли. С каждой минутой становилась только холоднее, и Ахметов сильнее укутался в свой шарф, пытаясь согреться. Зелим ощутил на себе взгляд Леши и повернулся к нему, смотря в ответ, но тут же прервал зрительный контакт. В голове возник вопрос — почему кроме него встречать рассвет пришли только они втроём. Где остальная компания? Неужели их и правда остановила погода? Ахметов понимал, что Гронский и Анисимова проводят своё время, наверное, кутаясь в одеяло, (чего хотел бы и сам) со своими вторыми половинками. Разум услужливо подкинул образ Даши и то, как она прижималась к нему в беседке, заставляя Зелима крепче сжать шпажку в руках и прикрыть глаза. Нахождение здесь сильно влияло на него, словно кто-то нашептывал ему, искушая на грехи. Мысленно повторяя молитвы, Зелим убрал сосиску с огня и подождал, пока она чуть остынет. После того как Ахметов, откусив сосиску, на мгновение замер в задумчивости, его мысли начали бессознательно скользить по тропам рефлексии. Зелима внезапно постиг озарение — возможно, его приход сюда был и вправду неоправданным. Ведь в это самое мгновение он мог бы находиться в уютном тепле своего дома, наслаждаясь ароматом горячего чая, погруженным в неторопливое чтение книги о сподвижниках, чьи подвиги всегда вызывали у него немалое восхищение. Но реальность была безжалостна: вместо этого он стоял на крыше заброшенного здания, где резкий ветер и пронизывающий холод беспощадно вторгались в его телесные ощущения. Вокруг него расстилался темный лес, а вместо согревающего душу чая был только холодный лимонад, пить который в такую погоду вовсе не хотелось. Тем не менее, один маленький лучик тепла всё же пробивался сквозь промозглую атмосферу — вкусная и горячая сосиска, чуть-чуть согревающая его изнутри. Вдобавок к этому костёр, хотя и ненадёжный защитник от холода, своим трепетным пламенем добавлял к его ощущениям крупицы уюта и тепла, создавая некое подобие комфорта в этом суровом месте. Очередной взгляд Соколова не остался незамеченным и в этот раз. Ахметов не стал прерывать контакт, внимательно рассматривая его расслабленное лицо, острые скулы, на которые падал свет от огня, светло-голубые глаза, русые густые брови. Леша, не прекращая жевать, приподнял одну бровь, когда Зелим попытался ему улыбнуться, но тут же пожалел об этом, видя в ответ серьёзное выражение лица. В отличии от него, не смотря на холод, Соколов выпил лимонад и сразу чувствуя дрожь, пробежавшую по спине от холодного напитка, приблизился к костру. — Все-таки я не понимаю, — прервал Лёша Вениамина, и на него сразу же уставилось еще две пары глаз, — чего ты так обозлился на Егора и Никиту? В основном на Никиту, — обратился Соколов к Ахметову, и Зелим тут же нахмурился. “Скорее бы наступил рассвет, чтобы я мог уже отправиться домой”, — подумал Зелим. Он совсем позабыл, что сейчас находится с друзьями Никиты и Егора. Пожав плечами, Ахметов опустил глаза на использованную шпажку, покрутил ее между пальцев и приблизил кончик к огню. Деревянная палочка постепенно загорелась, и, убрав ее от костра, Зелим рассматривал, как вниз ползет огонек. Если честно, отвечать ну совсем не хотелось. Да, и что тут ответить, если Ахметов уже убедился в том, что Бабочкин по своей натуре невыносимый. У него ни единой капли сострадания и человеческого понимания. Про его гордость Зелим и вовсе отказывался думать, ведь она просто сводила его с ума. — Я не обозлился на него. С чего такие выводы? — Зелим не смог сдержать рвущиеся наружу раздраженные нотки. — Я ничего не имею против Никиты и… — Ахметов на мгновение замялся и, прочистив горло, продолжил, — …и Егора. Даже после того, что они сделали, — Зелим, конечно, понимал, что в этом кругу всем известно, что произошло в мужской уборной. Наверняка они не мало раз обсудили этот случай. — А, это же из-за того, что Егорка наступил тебе на ногу во время линейки? — Лёша усмехнулся, покачал головой и посмотрел на своих друзей. Зелим сжал палочку и сломал ее напополам, а затем кинул в костер. — Ты сейчас серьёзно решил превести в качестве примера этот случай? — Ахметов не смотрел на Соколова так же, как и он на него. Фролов и Афинский молчали, переводя взгляд с одного на другого. — Меня ни чуточки не беспокоит, что произошло на линейке. — Зелим положил руку на грудь, будто бы произносил клятву. — Тогда у меня даже нет предположений. К чему вся эта вражда между вами? — Зелим был твёрдо убеждён в том, что Лёша не мог быть говорить всё всерьёз. Ахметов знал, что Соколов, Афинский и даже Фролов прекрасно осведомлены о недавнем инциденте. Однако, несмотря на это, выражение лица Лёши оставалось поразительно расслабленным, в нём не читалось ни тени насмешки, ни намёка на злобу. — Или это потому, что он тебе “ринопластику” сделал? — Соколов провел пальцем по своему носу. Значит, Лёша знал, что именно Никита сломал ему нос. А то, что они окунули его головой в унитаз, нет? Такого быть не может. Неужели они не придумали какую-нибудь шутку, не сделали мем из Зелима после произошедшего? Хотя после того как Никита, Костя и Олег окунули его головой в унитаз, прошла целая учебная неделя, но никто из них даже и не думал подкалывать. Даже сам Егор, который нажал на слив унитаза, смело подходил к Зелиму и предлагал поговорить об этом и обсудить произошедшее. Никогда в жизни Ахметов не потакал своему высокомерию или гордости, не из-за этого он избегал его. Зелим попросту не доверял Егору, и ничто наверняка не сможет этого изменить. Если, конечно, только Гронский не прижмет его к стенке, может, тогда Ахметов и послушает. Но разве Егор опуститься до такого? Точно нет. — Никита меня головой в унитаз окунул, — без колебаний поделился Зелим, но смотреть в глаза парням уже не решался. — Ну, не только он, Костя с Олегом помогали. Егор так вообще на слив нажал, но вы это и так знаете. — Так быстро о чем-то Ахметов никогда не жалел. Вот чего он добивался от них, от друзей Бабочкина? Жалости? Исключено! — Мы… — Соколов оглянулся на Фролова и Афинского, они пожали плечами, — лично я не знал, — удивил Зелима Лёша. Он задумчиво смотрел на огонь, так же, как и Зелим, не ища зрительного контакта, но нерешительности в его поведении не было. — Извини, что надавил, просто хотел разобраться в ситуации, — эти слова прозвучали настолько неожиданно, что не только Ахметов вскинул голову, но и Фролов, впервые, казалось, слыша, как друг извиняется перед кем-то. Только Афинского это нисколько не удивило: он знал, что просить прощения не в новинку для Соколова. Зелим махнул рукой, желая показать этим, что все хорошо и ничего страшного не случилось. Между ними повисло напряженное молчание. Зелим вслушивался в потрескивание веток в костре, в далекие раскаты грома, в скулёж собаки, прикрывая глаза и обнимая свои колени, кладя на них подбородок. Артемий заговорил о чем-то другом, меняя тему, и через пару секунд даже Зелим присоединился. Глаза слипались, и ему сильно хотелось спать. Телефон в кармане завибрировал. Ахметов достал его, зевнул и разблокировал. Уведомление во ВКонтакте. Зелим тут же смахнул его, увидев предложение в друзья. Егор. Засунув телефон обратно в карман, Зелим сжал руки на предплечьях. И чего он так яро добивается? Наверное, Егору настолько сильно хочется посмеяться над ним и сделать какую-то пакость. Ахметов хмыкнул, когда он вспомнил одну фразу: «Мне настолько на вас плевать, что я бежал за вами три дня, чтобы это сказать». Положив голову на руки, Зелим закрыл глаза и вслушался в диалог. Он несильно вздрогнул, когда почувствовал прикосновение чужой ладони. Это был Вениамин, который похлопал его по спине, понимая, что Зелим задремал. Фролов сжал плечи Ахметова и встряхнул его, тот сразу открыл глаза, устало моргнул и выпрямился. Спать в сидячем положении оказалось не очень-то и удобно — всё тело затекло, — и Зелим услышал, как кости хрустнули, стоило ему поменять позу. Костёр, кажется, недавно потушили, ведь от него до сих пор исходил дым. Два рюкзака уже были собраны. Афинский потирал глаза, скорее всего, он тоже спал. Лёша сидел на краю крыши, свесив ноги, и выглядел не таким помятым, как Зелим и Артемий. По мере того, как первые лучи солнца проникали сквозь густые ветви деревьев, лес начинал медленно оживать. Тишина заменялась шепотом листьев и пением птиц. Пестрый ковер тумана плавал над заброшенными бараками и шаткими строениями, придавая им призрачный облик. Солнце, только что вырвавшееся из-за горизонта, окрашивало небо в оттенки розового и оранжевого, касаясь земли своими лучами пробившиеся сквозь раскидистые ветви деревьев. — Эй, хулиганьё! — Зелим только подошёл ближе к краю крыши, чтобы рассмотреть просыпающийся ото сна лес, как зажмурился, когда в глаза посветили фонариком. — Стоять! — Лёша тут же рванул к люку, подхватывая рюкзак, и выбежал из здания под крики, кажется, сторожа. Зелим почувствовал, как Вениамин сжал его предплечье и потянул к люку гогоча. — Сторож с бодуна очнулся, бежим! — Фролов тут же полез вниз и выбежал наружу. Ахметов же, не успев спуститься, ощутил, как его схватили за лодыжки. — Беги назад! — услышал Зелим и повернул голову в сторону оконной рамы, видя, как Вениамин со всех ног удирает. Посмотрев вниз, Ахметов встретился взглядом с усатым мужчиной, державшим в свободной руке фонарик. Чувствуя адреналин, Зелим резко вырвался из его хватки и залез обратно на крышу, захлопывая люк, и спустился там же, где поднимался, цепляясь за железяку, и спрыгнул, не касаясь ногами оконной рамы. Фролов разогнался, ощутив, что к нему приближаются, но поняв, что это свои, нервно расхохотался. Они поворачивают налево. Чувство напряжение вновь захлестывает. Они пересекают заросшие кустарником тропинки, перепрыгивают через опрокинутые стволы деревьев, стараясь не терять скорости. В их сердцах билось свирепое желание выбраться из этой ситуации без последствий. Охранник уже исчез из виду, когда Ахметов и Фролов подбежали к забору. Лёши с Артемием нигде не было видно, но, скорее всего, они уже выбрались с территории лагеря. Зелим смотрел по сторонам, слыша свое рваное редкое дыхание и чувствуя пульсирующие вены. Сердце билось с бешеной скоростью. Перебравшись через забор, Ахметов не смог сдержать смех. Перед ними открылся освещенный ранними нежными солнечными лучами лес. Когда Зелим вновь оказался в положении беглеца, на этот раз удирая от охранника, в его сознании всплыли воспоминания о старых, схожих приключениях, которые он переживал в компании своего лучшего друга. Скачок адреналина, бешеное биение сердца — все возвращало его к тем временам, когда риск и смех шли рука об руку. В те моменты он не просто существовал — он жил по-настоящему. И вот, сейчас, устремляясь вперед с легкой паникой, но уже хорошо знакомым ощущением надежды, Зелим ощутил, что это бегство — не напрасно. Ему удалось прийти сюда не зря, ведь в этой гонке он начал чувствовать, как его тело начинает расслабляться. Безудержные эмоции, что текли по его венам, постепенно растворяли напряжение, окутывавшее его на протяжении последних месяцев. Как и прежде, с каждым новым шагом, с каждым новым вздохом, он снова становился самим собой. Жизнь словно возвращалась в его мышцы, сердце и мозг. И, хотя напряжение еще не полностью исчезло, он начал ощущать долгожданное облегчение, которое подтверждало, что всё это приключение имело смысл. Подобно страницам книги, раз за разом открывающейся для него с новой стороны, Зелим вновь проживал эти мгновения, насыщая их новым смыслом и жизненной энергией.