Униженный прощением.

Хрустальный звон разбитой посуды, словно погребальный колокол, наполнил квартиру. Осколки стекла, предательски поблескивая, усеяли пол вокруг развороченного шкафа. В центре комнаты зиял разбитый телевизор, безжизненным экраном устремленный в потолок. Из горла бабушки вырвался отчаянный крик, мольба о пощаде, о том, чтобы этот кошмар прекратился. Маленький Ванька, судорожно всхлипывая, сжался в объятиях матери. Вместе с ними, бледный как полотно, сидел Егор; слезы градом катились по его щекам. Непрошеные гости, ворвавшиеся в их мирную обитель глубокой ночью, заставили сердца биться в безумном ритме страха. Папа, с окровавленным лицом, казалось, держался лишь чудом, прижатый к стене огромным детиной с угрожающе сверкающим ножом в руке. По квартире мерно вышагивал мужчина, цокая языком и расхаживая по разгромленной комнате. Егор, украдкой взглянув на бледное, искаженное страхом лицо матери, еще крепче прижался к ее груди, стараясь загородить собой Ваню. Невыразимое разочарование волнами захлестывало мужчину, и тот склонился над окровавленным лицом папы, который, прерывисто дыша, смотрел на него, а затем с болью переводил взгляд на свою семью — тех, кого он сам втянул в этот кошмар. Мужчина грубо сжал лицо папы, его тонкие, худощавые пальцы впились в кожу, причиняя нестерпимую боль. В глазах Егора вспыхнула ярость, перемешанная с леденящим душу страхом за отца. Зубы стиснулись до хруста, тело забила мелкая дрожь. — И что же нам теперь делать? — прошипел мужчина, выхватывая нож из рук своего приспешника. Холодное лезвие коснулось плеча папы, и тот судорожно застонал, когда острая сталь безжалостно рассекла кожу. — Может, расплатишься своей жёнушкой? Она такая очаровательная. — Мужчина окинул перепуганную женщину хищным взглядом и, обернувшись к ней, мерзко облизнул губы. Егор мгновенно оказался перед матерью, заслоняя ее своей щуплой фигурой. Он крепко обнял ее, пытаясь оградить от надвигающейся угрозы. Этот жест не ускользнул от внимания мужчины. — Или отдашь одного из отпрысков? — тот вновь повернулся к Сергею, испепеляя его своим взглядом. В ответ папа плюнул ему в лицо, выражая презрение. Мужчина, не утруждая себя излишней деликатностью, грубо отер испачканное лицо и обрушил кулак на лицо папы. Отчаянный крик бабушки вновь пронзил воздух, сердце её разрывалось от боли за сына. Егор, стиснув кулаки до побеления костяшек, стремительно подскочил и, схватив с пола острый осколок, вонзил его в бедро нападавшего. Мужчина взревел от боли и пнул Егора в грудь. Мальчик рухнул на пол и в тот же миг ощутил, как тонкие, но цепкие пальцы, что мгновение назад впивались в щеки папы, теперь сомкнулись на его шее. — Ублюдок! — прошипел мужчина, издавая жуткий, гиеноподобный хохот, и, прижав лезвие к виску Егора, надавил. Мать закричала, вторя истошным воплям бабушки. Егор, задыхаясь, отчаянно хватал ртом воздух, чувствуя, как острая сталь рассекает кожу на виске. — Хватит! Не трогай его! — кричал отец, рванувшись вперед, но приспешник бандита нанес ему сокрушительный удар в живот. Сергей согнулся пополам, лишенный возможности помочь сыну. — Извиняйся! — прорычал мужчина, глядя в покрасневшие от удушья глаза Егора, который был не в состоянии ни произнести ни слова, ни вдохнуть. Его губы приобрели мертвенно-синий оттенок, руки обмякли. — Умоляй меня! Проси! Проси прощения! — мужчина не унимался, продолжая свой безумный, заливистый хохот. Этот смех навсегда врезался в память Егора, словно клеймо, так же, как и шрам на виске, постоянно напоминающий о пережитом кошмаре и причиняющий нестерпимую боль. Из горла Егора вырвался лишь хриплый, неразборчивый стон, пока чужая хватка наконец не ослабла на его шее. Россыпь мелких, острых осколков тут же впилась в кожу, теплая струйка крови потекла из рассеченного виска, окрашивая пол багровым. В одно мгновение мать оказалась рядом, бережно подхватывая голову сына и опуская её себе на колени. Отец опустился рядом; его взгляд, полный ужаса и беспомощности, был прикован к израненному лицу Егора. Бандиты уже исчезли, оставив после себя лишь боль и страх. Егор почувствовал, как мать крепко прижимает его к себе, и её безутешный плач эхом отдавался в комнате. Маленький Ванька, дрожа от испуга, тихо хныкал на руках у бабушки. Егор, обведя взглядом родных, прикрыл глаза, погружаясь в нарастающую тьму.

***

Было ли Егору сейчас стыдно? Невыносимо. Его терзало, жгло изнутри чувство неловкости. Но, как ни странно, объятия Зелима, какими бы мимолетными они ни были, принесли некоторое облегчение. Несмотря на обжигающий холод, исходивший ранее от Зелима, Егор чувствовал, как к нему возвращается ускользающее тепло. Именно это тепло и усиливало муки совести. Не решаясь смотреть Зелиму в глаза, Егор отстранился и поднялся. Тяжело ступая, Егор подошел к раковине, открыл кран и плеснул в лицо ледяной водой. В отражении зеркала Егор увидел, что Зелим все еще стоит за его спиной, и неловкость с новой силой захлестнула его. Молча они покинули туалет и двинулись по гулкому коридору. Егор провел рукой по волосам, затем сжал пальцами затылок, пытаясь унять внезапно возникшее напряжение. Егор чувствовал, что молчание становилось гнетущим, но он по-прежнему не мог заставить себя ни встретиться взглядом с Зелимом ни вынудить себя произнести хоть одно слово. Зелим шагал рядом, и Егор только сейчас обратил внимание, что на нём надета осенняя куртка, которой раньше не было. Возможно, Багаудин привёз её, когда отъезжал куда-то на полчаса. — Тебе… не противно? — тихо, почти неслышно произнес Егор и отвел взгляд в сторону, сразу же пожалев о том, что заговорил. Звук их шагов эхом разносился в пустом пространстве. Зелим на мгновение с удивлением посмотрел на него, но, когда открыл рот, Егор даже не дал ему заговорить. — Ай, ладно, забудь, — прошептал Егор сразу, плотно зажмурившись. — Противно от чего? — всё же спросил Зелим, внимательно глядя на Егора. Тот лишь пожал плечами и тяжело вздохнул. — Если ты о том, что случилось в туалете, то нет. С чего бы? — Зелим еле слышно усмехнулся. С каждой секундой в полицейском участке росло напряжение и духота. Егору стало не по себе от скопления людей, вновь подкатила тошнота. Егор, прикрыв рот ладонью, с трудом подавил рвотный позыв. Вглядываясь в лица, мелькавшие вокруг, он невольно искал Илью, человека, встречи с которым сейчас избегал больше всего на свете. Однако ни его, ни Фроловых нигде не было видно. Зато он наткнулся на Багаудина и Лейлу, стоявших чуть поодаль. На девушке теперь тоже была надета куртка. — Можно ваш телефон, Богдан? — выпалил Егор, обращаясь к Багаудину, оглядываясь по сторонам и не сразу поняв, как назвал его. Багаудин, слегка удивлённый, обернулся, приподняв бровь, и, встретившись с его взглядом, до Егора дошло. — Ой, Багаудин, то есть, — поспешил исправиться Егор, чувствуя, как краска стыда заливает его лицо. Багаудин лишь усмехнулся и протянул ему свой телефон. Егор, опасаясь подслушивания, отошёл на несколько шагов и набрал номер Никиты. — Алло, Никит, меня уже отпустили, — взволнованно заговорил Егор, как только услышал голос друга в трубке. — Короче, это вообще пиздец, я тебе такое расскажу! — затараторил Егор, стараясь отойти как можно дальше от Ахметовых. — Хорошо, хорошо, понял, — ответил Никита, и Егору стало немного легче от его голоса. — Давай, я сейчас подойду. — От этой перспективы Егор почувствовал прилив облегчения, но тут же бросил взгляд на Зелима, стоявшего позади, и вдруг перехотел сейчас видеться с Никитой. — Да не, не надо, у вас же урок, наверное, — пробормотал Егор с явной неуверенностью, слегка прищуриваясь и надеясь, что Никита не пойдет его встречать. — И че? Я просто уйду, — Егор хотел уже возразить, но успел лишь издать короткое: «ну…», когда Никита перебил его. — У нас все равно физра, этот пдф-файл, наверное, даже не заметил, что меня нет, — Егор не сдержал смеха, когда понял, о ком идёт речь, и, улыбнувшись, ответил. — Ладно, я пока выйду тогда, телефон надо отдать владельцу, — тихо смеясь, сказал Егор, прикрывая глаза и медленно возвращаясь к Ахметовым. — Да, хорошо, жди. — Это было последнее, что Егор услышал, перед тем как сбросить звонок и, вернувшись, отдать Багаудину его телефон. Егор благодарно кивнул головой и поспешил за ними, когда они, наконец, вышли из стен угрюмого полицейского участка. Свежий воздух ударил в лицо, и Егор втянул его полной грудью. Лёгкий озноб пробежал по коже, заставив его поежиться и потереть озябшие руки. Егор даже на мгновение забыл о своем нелепом виде — пижамные штаны и тонкая футболка явно не соответствовали прохладной погоде. Впрочем, до дома можно и потерпеть. Лейла поспешно юркнула на переднее сиденье чёрной машины, пока остальные ещё подходили, и Багаудин, обернувшись к Егору, внимательно его оглядел. — Садись, довезу до дома, — предложил Багаудин, в голосе которого слышалось искреннее беспокойство. Зелим, стоявший у распахнутой дверцы автомобиля, бросил на Егора взгляд, ожидая его. — А… Нет, я лучше пешком, — неловко пробормотал Егор, стараясь изобразить вежливую улыбку. Багаудин, казалось, был ошарашен его ответом и уставился на него, как на сумасшедшего — Ты что, совсем одурел? На улице холодрыга, ещё дождь пойдёт, мигом заболеешь. — Багаудин выразительно махнул рукой в сторону его пижамы и демонстративно покрутил пальцем у виска. — Да мне тут совсем недалеко, спасибо, — продолжал упорствовать Егор. Багаудин, сложив руки на боках, нахмурился. — Ну… Может, тогда до школы подбросите? Мне просто с одним человеком нужно увидеться, — Егор виновато улыбнулся, понимая нелепость своей просьбы. — Как знаешь, — сдался Багаудин, махнув рукой в знак согласия. Он обошёл машину и сел за руль. Егор, облегченно вздохнув, последовал его примеру и забрался на заднее сиденье рядом с Зелимом. Салон автомобиля быстро наполнился приятным теплом. Егор обвел взглядом уютное пространство и одобрительно кивнул. Машина плавно выезжала с парковки; Багаудин и Лейла вели непринужденную беседу на родном языке, их голоса звучали мягко и ровно. Зелим же, напротив, устремил взгляд в окно, в сторону оживленной улицы. Егор невольно подался вперед, разглядывая напряженное лицо Зелима. В душе еще жило смутное чувство стыда за недавний эпизод в туалете, когда его захлестнула волна отчаяния, и Зелим пытался успокоить его в объятиях. Этот порыв показался Егору странным и неловким, оставив после себя осадок. Зелим, почувствовав на себе изучающий взгляд, тут же обернулся. Егор невольно вздрогнул, словно его застали за чем-то запретным. — Что такое? — спросил Зелим, поворачиваясь всем корпусом к Егору. В его взгляде мелькнула тревога. Егор замешкался, не зная, как подобрать слова. Они почти подъехали к школе, и Егор издалека заметил Никиту, выходящего из здания. — Я просто подумал, — пробормотал Егор, нервно барабаня пальцами по сиденью, — мы можем забыть о том, что случилось в туалете? — Фраза прозвучала двусмысленно, заставив Багаудина недовольно и вопросительно посмотреть в зеркало заднего вида. Зелим, поймав взгляд брата, невольно сглотнул, почувствовав неловкость ситуации. Он снова посмотрел на Егора, пожал плечами и утвердительно кивнул. — Да, конечно, если тебя это беспокоит, — ответил Зелим, слегка отодвигаясь от него. Почувствовав, что эта близость доставляет ему дискомфорт, Егор тут же отсел на другой край сиденья. — Спасибо, — произнес Егор, отводя взгляд. Затем он обратился к Багаудину. — Можете остановить здесь? Багаудин, не проронив ни слова, припарковал машину у обочины. Егор тут же выскочил наружу из теплого салона, и ледяной воздух мгновенно обвил его, заставляя невольно съежиться. Мелкая дрожь пробежала по телу, зубы начали стучать, а выдыхаемый воздух тут же превращался в облачко. В нескольких метрах, возле кондитерской, он заметил Никиту и уже приготовился окликнуть его, подняв руку. — Егор! — Голос Зелима заставил его обернуться. Зелим, придвинувшись ближе к открытой двери, быстро снял с себя куртку. — Возьми, заболеешь ведь, — произнес он, протягивая куртку Егору, который замер в нерешительности, удивленно глядя на него. Порыв промозглого ветра вновь пронесся по улице, и Егор отчетливо ощутил, как по коже пробежали мурашки. Тяжелая капля дождя упала на голову, а где-то вдалеке угрожающе прозвучал раскат грома, предвещая скорое ненастье. Заметив взгляды Багаудина и Лейлы, обернувшихся к нему, Егор поспешно принял куртку, слегка коснувшись руки Зелима. Егор накинул её на плечи, мгновенно ощутив приятное тепло. — Спасибо, — прошептал Егор, застегивая молнию. От куртки исходил легкий, едва уловимый аромат духов Зелима. — Я вечером занесу, — добавил он, стараясь скрыть смущение и награждая Зелима легкой улыбкой. Зелим в ответ лишь кивнул и, протянув руку, предложил рукопожатие. Егор, не раздумывая ни секунды, пожал ее в ответ. Грязь разлетелась за удаляющимся автомобилем. Егор, провожая взглядом мелькающий вдали силуэт машины, невольно коснулся воротника куртки. Куртка, на удивление, оказалась на редкость тёплой, и в голове мелькнула запоздалая мысль. В первые мгновения Егор был готов отказаться, отмахнуться от предложенной помощи, но сейчас, стоя под усиливающимся дождём, Егор осознавал, что в глубине души не хотел этого. Дело было вовсе не в гордости, не в глупом желании доказать себе и миру, что он, Егор, способен перетерпеть любой холод. Дело было в том, что эта куртка… она принадлежала Зелиму. Тяжелый вздох сорвался с губ, Егор покачал головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и тут же спохватился, вспомнив об уходящем Никите. — Ни-ки-та! — выкрикнул Егор, но голос предательски сорвался, стал каким-то писклявым. Он откашлялся, стараясь придать голосу уверенности, и энергично замахал рукой, заметив, что Никита обернулся. Егор, не переставая махать руками, заторопился к Никите, который с искренним удивлением рассматривал его нелепый наряд. Взгляд Никиты скользнул по фигуре Егора. А затем Никита расхохотался. — Это что за шмот на тебе? Так тебя и забрали в участок? — Никита подошел, крепко пожал Егору руку, по-дружески приобнял и похлопал по спине. Никита обвел Егора насмешливым взглядом с ног до головы, не в силах сдержать смех из-за его вида. Штаны, казалось, особенно его забавляли. — Да, прикинь, мне сказали переодеваться, — начал Егор, улыбаясь, и они развернулись в сторону его дома, — я только хотел штаны снять, чтобы другие натянуть, как меня за шкирку схватили и вывели, — смеялся Егор, вспоминая, хотя когда эта ситуация происходила, ему было не до смеха, — даже верхнюю одежду не успел взять. — А эта тогда чья? — Никита указал пальцем на куртку. Егор только открыл рот и хотел сказать, но замолчал, обдумывая. — Эта? — Егор замялся, думая, — говорить Никите правду или всё же промолчать. Нет, Никита вряд ли бы стал вытворять что-то странное, но всё же Егор насторожился. — Мне её кое-кто дал, точнее, одолжил на время, — растягивая слова, Егор отвел взгляд в сторону, почесывая затылок. — Ну, ясно, — протянул Никита, решив не углубляться в эту тему, поскольку его любопытство было целиком захвачено желанием услышать подробности произошедшего непосредственно от Егора. Они спешили к дому Гронского, и на ходу Егор живописал события последних часов. Он рассказывал, как Коля неожиданно появился в полицейском участке и встал на его защиту, оградив от неминуемой расправы со стороны Ильи. Однако о присутствии Ахметовых в участке и о том, что именно Коля сказал Илье, Егор предпочёл умолчать. Этот вопрос мучил его, но он старался избегать поспешных заключений, понимая в глубине души, что Коля пришел на помощь и сделал даже больше, чем требовалось. Егора не стали задерживать, что было облегчением для него. Хотя неприятный осадок всё ещё давил на грудь Егора после столкновения с Ильёй, после всего этого короткого разговора, упоминания отца. В памяти вновь и вновь всплывал этот мерзкий, самодовольный смех. Капли дождя хлыстали по лицу, пока они мчались по дороге. Егор невольно сжал кулаки, но постарался успокоиться и забыть детали разговора. Добравшись до подъезда, он уже было потянулся, чтобы нажать на кнопки домофона, но внезапный вопрос Никиты заставил его замереть. — А что за Илья-то? — слова прозвучали так неожиданно, что Егор на мгновение опешил. Имя пронзило его. Рука, повисшая над кнопками домофона, застыла в воздухе. Медленно Егор повернул голову к Никите, пытаясь скрыть смятение. Собравшись с мыслями, Егор тряхнул головой, стряхивая наваждение, и всё же нажал на заветные кнопки. — Так это… это тот самый бандит, который напал на нас, — выпалил Егор и тут же почувствовал, как прикусил язык. Выдохнув облачко пара, он ощутил, как зубы начинают непроизвольно стучать друг о друга. — Ой, на нас говорю. На меня, — поспешно поправился Егор, делая вид, что просто оговорился. В этот момент из домофона донесся знакомый мамин голос. — Мам, это я, — быстро проговорил Егор, пытаясь перевести внимание. Дверь с характерным звяканьем разблокировалась, и они поспешно юркнули в спасительное тепло подъезда. — А-а, теперь понятно, — произнес Никита, проходя следом за Егором к лифту. — А то ты раньше его по имени не называл, вот я всю дорогу и гадал, что за Илья такой. Хотя логично: Коля ведь его отхуярил за тебя, — восхищение проскользнула в его словах. Егор, не находя в себе сил для ответа, лишь прижался к холодной стене лифта, пока Никита нажимал кнопку нужного этажа. — Да я и сам только сегодня узнал его имя, — тихо проговорил Егор, — когда они раньше приходили, никто его по имени не называл, даже отец. — Усталость волной накрыла его, и Егор, обессиленный, сполз вниз по стенке, закрывая лицо ладонями. Тишина воцарилась в кабине лифта: давящая и вместе с тем умиротворяющая. Егор кожей чувствовал на себе изучающий взгляд Никиты и в глубине души был благодарен за это молчаливое понимание. Предыдущие события тяжким грузом давили на плечи, и лишь сейчас, в этом замкнутом пространстве, Егор ощутил, как усталость медленно, но верно расползается по всему телу, требуя немедленной передышки. Никита никогда не славился красноречием или даром утешения, чего сейчас Егор уж точно не хотел и был рад тому, что Никита молчит. Когда двери лифта разъехались в стороны, Никита протянул Егору руку, и тот, приняв помощь, выпрямился, стараясь скрыть дрожь в коленях. Подходя к квартире, они заметили, что дверь неплотно прикрыта. На пороге застыла мама, она моментально заключила сына в крепкие объятия, прижимая к себе так сильно, что тот едва мог дышать. — Как ты себя чувствуешь, Егор? Что сказали в участке? Как все прошло? — вопросы сыпались градом, выдавая ее крайнюю степень волнения. Мама выглядела измученной: наспех накинутый халат, ещё когда Егора забирали, не скрывал домашней обстановки, волосы растрепались, а губы были искусаны от нервного напряжения. Егор попытался ободряюще улыбнуться, но не успел и слова вымолвить, как материнская тревога мгновенно трансформировалась в праведный гнев. — Что ты натворил, Егор? Подрался с кем-то? Опять украл что-то? Что ты выкинул? За что тебя забрали?! — Егор обреченно прикрыл глаза, предчувствуя надвигающуюся бурю. Похоже, трехчасовой лекции ему не избежать. — Ну, мам… — выдохнул Егор, выбираясь из ее рук. В этот момент вошел Никита. — Здрасте, теть Тань, — произнес Никита, стаскивая с ног промокшие ботинки. Мама не дала опомниться и ему, поэтому тут же обернулась. — Ты тоже был с Егором? Тебя тоже забрали? — Егор облегченно выдохнул, наблюдая, как внимание матери переключилось на Никиту, избавив его от немедленного допроса. В квартире царила какая-то нервозная суета. Отца не было видно. Из своей комнаты вихрем вылетел Ванька, пронесшись мимо матери с криком. — Егорка, ты вернулся! Какой срок дали? Тебе разрешили попрощаться с нами? — взвизгнул мальчик, кружась вокруг старшего брата и дергая его за рукав куртки. От его слов мать болезненно ахнула, словно от удара. — Вань, что ты такое говоришь? Сплюнь! — Ее нервы были на пределе, а недосказанность Егора давила непосильным грузом. Заметив это, Никита решил взять ситуацию под контроль. — Да все в порядке, теть Тань. Егору просто по шее надавали и отпустили домой, — успокоил Никита, снимая куртку и аккуратно вешая ее на крючок. Небольшой компанией они направились в кухню. — Че, мелкотня, как дела? – Никита легонько потрепал Ваню по волосам, на что тот шутливо ответил несколькими слабыми ударами кулачков по плечу. — Если сейчас нашу квартиру начнут штурмовать, я буду защищать Егора, — пролепетал Ванька и начал размахивать руками не на шутку. Никита расхохотался, его смех эхом отразился от стен небольшой кухни. Егор, почувствовав, как желудок болезненно прилип к позвоночнику, с запоздалым осознанием жуткого голода, наконец, опустился на стул. Ароматный пар от супа щекотал ноздри, обещая скорое избавление от мучений. Пока Ванька, увлеченный своим детским щебетанием, что-то рассказывал Никите, Егор поймал на себе тревожный взгляд матери. Тяжело вздохнув, он понял, что больше не может хранить молчание, что правда, какой бы горькой она ни была, должна прозвучать. — Да, мам, я подрался, — произнес Егор, стараясь придать голосу уверенность, даже попытался изобразить подобие ободряющей улыбки, но это, казалось, лишь усилило ее беспокойство. — С кем? — вопрос сорвался с ее губ мгновенно, будто она весь день лишь и ждала этого признания. Хотя это было и так понятно. — С Ильей, — выпалил Егор и заметил, как в глазах матери промелькнуло замешательство. Он понял, что она не узнала этого имени, несмотря на то, что Илья, как был уверен Егор, оставил свой болезненный след и в ее жизни. — Ну… помнишь того чела, который приходил к нам, когда мы жили у бабушки? — Егор наивно надеялся, что это объяснение успокоит ее, но сразу понял, что лучше бы соврал о мелкой краже в магазине, получил бы люлей, выговор, да хоть ремнём по заднице. Ее глаза мгновенно расширились от ужаса, и без того бледное лицо стало почти прозрачным. Руки задрожали, как осенние листья на ветру. Нижняя губа мелко затряслась, и в уголках глаз предательски заблестели слезы. Егор тут же вскочил со стула и, подойдя к ней, взял маму за руки, помогая ей сесть. Она тяжело дышала, отвернувшись от Вани и Никиты, которые сочувственно смотрели на них. Егор приобнял ее, поглаживая по спине, пока она мертвой хваткой держала его за руку. — Всё, мам, успокойся, я здесь, я живой, — тихо шептал Егор, зажмурив глаза, и мысленно лупасил себя по голове дубинкой за то, что ляпнул того, чего не следовало. — Зря я тебе сказал, — озвучив свои мысли, Егор слегка отстранился. Мама нежно коснулась его щеки, и её взгляд упал на шрам. Она осторожно провела пальцем по этой давно зажившей линии и не смогла сдержать слёз, которые потекли по ее худым щекам. Егор вновь прижал мать к себе, закрыв глаза. Лёгким движением руки он подал знак Никите и Ваньке, прося оставить их наедине. Едва дверь за ними закрылась, рыдания матери вспыхнули с новой силой, сотрясая её плечи. Егор бережно поглаживал её волосы, стараясь хоть немного унять её боль. Когда, наконец, она немного успокоилась, он протянул ей стакан воды. Глоток влаги ненадолго притупил отчаяние, но в голосе вновь зазвучали нотки страха и беспокойства. — Теперь они вернутся… Я умоляла твоего отца не связываться с ними! Не связываться! — вскрикнула мама, ударив ладонью по столу, отчего приборы жалобно звякнули. Егор, подставив стул, присел рядом с матерью. — Мам, они не посмеют, — Егор ободряюще улыбнулся и сжимал её руки в своих. — Ты же знаешь Колю Фролова? У него есть влияние. Он заступился за меня и пригрозил Илье, чтобы тот даже не думал сюда приезжать. Егор снова искренне надеялся, что его слова смогут её успокоить, и, казалось, это сработало. Мать вытерла слёзы и провела рукой по лицу, но внезапно её пальцы судорожно впились в ладони Егора. — Фроловым нельзя доверять! — прошипела мама, смотря на Егора ледяным взглядом. — Сегодня они друзья, а завтра заживо сожрут! И костей не оставят! — Её враждебное отношение к Фроловым было неудивительным, ведь она даже в гости к ним с трудом отпускала. Хотя Егор ранее не подозревал, почему она настроена против них настолько сильно. Сейчас же появились догадки. — Ты устала, мам, — прошептал Егор и потянул ее на себя, помогая маме встать. Он повел ее к родительской комнате и сжал ее плечи. — Отдохни, поспи, мы потом поговорим, хорошо? — Егор умоляюще смотрел на нее, и, сдавшись, мама кивнула. Как только за матерью тихонько закрылась дверь, Егор прислонился спиной к прохладной стене у самого порога. Его взгляд невольно задержался на куртке, одиноко висевшей на крючке возле входной двери. Окинув быстрым взглядом коридор, убедившись, что никого нет рядом, Егор несмело приблизился к ней. Осторожно сняв куртку с крючка, Егор бережно развернул ее и принялся рассматривать со всех сторон. Каким-то непостижимым образом на спинке куртки образовалось небольшое пятно грязи. Егор смахнул его рукой, стараясь не размазать. — Блин, надо бы постирать, — пробормотал Егор, озвучивая свои мысли. Он снова внимательно осмотрел куртку. — Не отдавать же её обратно в таком виде? — обратился Егор к самому себе. В этот момент его взгляд упал на внутренний карман. Решив перестраховаться, Егор подумал, что стоит проверить его содержимое, ведь если там что-то есть, лучше достать это до того, как куртка окажется в стиральной машине. Поняв, что в карманах совершенно пусто, Егор легонько встряхнул куртку, и его ноздрей коснулся еле уловимый, но очень приятный аромат, исходящий от ткани. Егор ещё раз украдкой окинул взглядом коридор, опасаясь незваных свидетелей. Удостоверившись в отсутствии посторонних глаз, он осторожно склонился над курткой, вдыхая ее аромат. От ткани исходил сложный букет: сладковатые, но не приторные духи, казалось, намертво въелись в волокна, и даже бесчисленные стирки не смогли бы изгнать этот запах. И еще — едва уловимый отголосок того самого шампуня, который Егор уловил в душной камере предварительного заключения, когда они с Зелимом коротали там время. Шершавая ткань тихо шуршала в его руках, подчиняясь каждому движению. Неожиданно Егору захотелось замереть, раствориться в этом моменте, впитывая аромат каждой клеточкой своего тела. Разве это было так уж странно? Ему просто нравился этот запах. Егор бы и сам не отказался от подобного парфюма. Он прикрыл глаза, стараясь отогнать назойливые мысли, и позволил себе просто наслаждаться моментом, погрузившись в ольфакторный плен. — Эм, чего это ты? — Голос, прозвучавший неожиданно за спиной, заставил Егора вздрогнуть. Он ударился ногой об тумбочку, и ключи, лежавшие в специальной подставке, звякнули. Егор инстинктивно спрятал куртку за спину, судорожно сжимая и комкая ее. Никита, приподняв бровь, с любопытством рассматривал его внезапно раскрасневшееся лицо. — Господи, ну нельзя же так пугать! — прошипел Егор, чувствуя, как холодный пот проступает на лбу. Он заметил, как Никита пытался разглядеть куртку, зажатую в руках Егора. Егор отвернулся, вытирая пот со лба и поспешил в ванную, намереваясь немедленно отправить ее прямиком в стиральную машину. Никита последовал за ним. — Вообще-то я шел достаточно громко, — невинно заметил Никита, прислонившись плечом к дверному косяку и наблюдая за суетливыми движениями Егора. — И даже кашлянул. Это ты там стоял и обжимался с этой курткой, как будто у тебя с ней секс. — Егор резко выпрямился, словно его ударили. Глаза его округлились от изумления и возмущения. — Я? Занимался сексом? С курткой?! — громко и возмущенно прошептал Егор, стараясь сдержать голос, чтобы не привлечь внимание Вани или мамы. — Да я просто… Да от нее несет! Меня чуть не вывернуло наизнанку! — Егор показушно сморщился, будто ощутил тошнотворный запах заново. — Да ладно, ладно, чего ты так взъелся? — Никита поднял руки в примирительном жесте, усмехаясь. — Подумаешь, первый раз с курткой, с кем не бывает? — Усмешка Никиты заставила лицо Егора вспыхнуть ещё сильнее как от смущения, так и от ярости. — Да замолчи ты! — раздражённо прошипел Егор, краской стыда заливаясь до самых кончиков ушей. Жар волной прокатился по лицу, выдавая его с головой. Егор чувствовал, как кровь пульсирует в висках, заглушая все остальные звуки, кроме назойливого смеха Никиты. — Молчу-у-у! — протянул Никита издевательским тоном, приложив палец к губам. Но даже этот жест не мог скрыть пляшущие искорки веселья в его глазах. — А вообще, если честно, у тебя уже было с кем-то? Ну, помимо куртки, — не унимался Никита, подливая масла в огонь. Последняя фраза вырвалась у него вместе с раскатистым хохотом, заставившим содрогнуться стены комнаты. Егор, не выдержав, толкнул друга в плечо и зашипел на него в попытке утихомирить. — Чего ты так ржёшь!? У меня дома мать спит! — прошипел Егор, чье лицо сейчас напоминало спелый помидор. Он бросил опасливый взгляд на дверь родительской комнаты, надеясь, что их шум не разбудил маму. — Да и услышит Ванька, понаберется от тебя, — строго добавил Егор, скрестив руки на груди. — И будет ходить трещать, что его брат с курткой сношается? — Никита снова не смог удержаться от едкого замечания, и тихий смешок вырвался из-под его ладони, которой он пытался прикрыть рот. Заметив, как Егор схватил с корзинки грязный носок и замахнулся им, Никита выставил руки перед собой в защитном жесте. — Да все, все, молчу! — проговорил он, хихикая и вытирая слезы, выступившие в уголках глаз от неудержимого смеха. Егор отвернулся от Никиты и нажал на кнопку запуска стиральной машины. В горле ощущалась неприятная сухость, и Егор, стараясь выглядеть непринужденно, направился к кухне в надежде утолить жажду стаканом воды. Никита последовал за ним, не упуская момента для продолжения разговора. — Егор, а если без шуток? С Василисой у вас… что-то было уже? — В голосе Никиты звучала непривычная серьезность. Тон заметно изменился, в нем проскользнуло что-то искреннее и тревожное. Егор остановился и пристально посмотрел на друга. Несмотря на годы дружбы и бесчисленные шутки на тему первых сексуальных опытов, они никогда не обсуждали эту интимную грань своей жизни откровенно. Сотню раз они проклинали друг друга на вечную девственность, представляя комичные картины: унылые фигуры, обременённые сальными чёлками и усами, навеки прикованные к статусу неприкаянных холостяков. Но не смотря на шутки, они старались не нарушать дозволимую территорию, куда не позволялось вторгаться даже самым близким друзьям. И вот сейчас, казалось, Никита вплотную подошел к этой границе. Егор прищурился, наблюдая за Никитой. В его поведении сквозило что-то необычное, заставляющее насторожиться. Егор сначала насторожился, но потом осознал, что за этим стоит лишь неподдельный интерес, а не злой умысел, Егор расслабился, понимая, что они действительно повзрослели настолько, чтобы подобные темы не были табу. Наполнив стакан прохладной водой и сделав большой глоток, Егор ощутил, как живительная влага растекается по телу. Откинувшись на кухонную стойку, он погрузился в раздумья. Между ним и Василисой… почти возникла та самая связь. Это "почти" не звучало для Егора предательски. И Василиса была его первой девушкой, а значит, никакого "до" быть не могло. — Нет, не было, — пожал плечами Егор, стараясь звучать уверенно и непринуждённо. Никита тут же понимающе кивнул, но нервное похрустывание пальцев выдавало его неловкость. — И совсем не тянуло? Вы же с девятого класса вместе. — Никита откинулся на стуле, закидывая ногу на ногу и отбивая нервный ритм пальцами по столешнице. Егор невольно задумался. А ведь и правда, хотел ли он? До этого момента этот вопрос никогда не возникал в его голове. Егор, кажется, даже не испытывал никакого дискомфорта от того, что в свои шестнадцать лет все еще оставался девственником. Да и куда ему спешить? Хотя сейчас, благодаря Никите, эта мысль впервые закралась в его сознание. В тот вечер, когда все должно было произойти, Егор был напряжен из-за разборок. В голове постоянно всплывал образ Зелима, перед которым было стыдно. Да и муки совести не оставляли его ни на секунду. Тогда именно это заставило его остановить Василису. Ему претила сама мысль о том, чтобы заниматься любовью, когда в его голове был кто-то другой, кто по его вине, можно так сказать, пострадал. Эти чувства казались ему грязными и неправильными. Но, конечно же, говорить об этом Никите не было никакого желания. Одна только мысль о Зелиме, вновь и вновь возникающая в его сознании, заставила Егора невольно ощутить приятный холодок по спине. В этот момент из ванной донесся тихий гул работающей стиральной машины, напоминая высокого юношу со светло-рыжими волосами. — Не, ну, хотелось, конечно, — Егор усмехнулся, пряча половину лица под ладонью и провел рукой по коротким волосам. — Мы один раз хотели попробовать, но дома у Василисы был дядя Миша и Лёня. — Егор пожал плечами, поднимая руки, этим говоря, что в тот раз было не суждено. — Это потому что ты лох по жизни и твоя судьба умереть девственником, — хохотнул Никита и хлопнул себя по колену, уворачиваясь от прилетевшего в него полотенца от Егора. — Ой, тоже мне, нашелся дамский сердцеед. Сам, поди, только порнуху смотреть и способен, — хмыкнул Егор, скрестив руки на груди и гордо приподняв подбородок. — У тебя даже девушки нет, поэтому молчал бы, — парировал Егор и, подойдя к двери кухни, закрыл ее на всякий случай, чтобы их не услышали. — Ах, так? Спорим? — Никита тут же соскочил со стула, будто этого момента только и поджидал. Егор вопросительно приподнял брови и махнул руками, требуя объяснений. — Я, у которого даже девушки даже нет, займусь сексом раньше тебя, — Никита ухмыльнулся, протягивая руку. Егор, не сдержавшись, тихонько рассмеялся, глядя на протянутую руку Никиты. Предложение о споре казалось абсурдным, но в то же время забавным и спонтанным. Без колебаний Егор протянул свою руку в ответ, скрепляя соглашение крепким рукопожатием. Их руки энергично двигались вверх и вниз. — А на что, собственно, спорим? — поинтересовался Егор, в уме уже перебирая возможные варианты пари. Но прежде чем он успел озвучить хотя бы один из них, Никита, казалось, прочитал его мысли. — На десять тысяч, — произнес Никита с лукавой усмешкой, заметив изумление на лице Егора. В подтверждение своих слов Никита сильнее сжал его руку. — Да ладно! Я только хотел это сказать, — с притворным разочарованием воскликнул Егор, расслабляя руку и начиная смеяться. Теперь у него не было ни малейшего желания прерывать рукопожатие. — Десять, так десять. Можешь начинать искать себе работу прямо сейчас, — самоуверенно заявил Егор, игриво приподняв брови. — Ага, конечно! Уже бегу со всех ног, — ответил Никита, заливаясь смехом и ничуть не смущаясь самоуверенности Егора. — Только учти, с курткой не считается! — Добавил Никита, за что тут же получил по лицу полотенцем, которое лежало неподалеку на столе. Они начали носиться по кухне, ударяя друг друга поварешками, которые вовремя попались им под руки, их смех звенел подобно разбивающемуся стеклу. Внезапно Никита издал вопль, такой пронзительный, будто ему наносили смертельные раны. Егор, нахмурившись, укоризненно посмотрел на него, отчитывая за нарушение тишины, напоминая о чутком сне его матери за стеной. Пристыженный Никита вновь приложил палец к губам, безмолвно клянясь в тишине. Вслед за этим они направились в комнату Егора.

***

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие пастельные тона, когда Никита, попрощавшись с Егором и Ванькой, отправился домой. Воздух наполнился прохладой наступающего вечера, и Егор провожал Никиту взглядом, смотря из окна. В доме царила тишина. Мама, проснувшись, выглядела значительно лучше, чем днём. Её глаза уже не были такими усталыми, и на лице промелькнула слабая улыбка. Егор, стараясь скрыть волнение, переглянулся с ней, и они договорились утаить от папы историю с посещением полицейского участка. Когда папа вернулся, он, казалось, ни о чём не подозревал. Папа либо поверил в версию с ночёвкой у Никиты, либо был слишком утомлён, чтобы вникать в детали. Подойдя к сушилке, Егор аккуратно снял куртку. Вновь и вновь он рассматривал её, пытаясь найти следы последних событий. Он осторожно принюхался к ткани, и его подозрения подтвердились: тонкий, но настойчивый аромат чужих духов, казалось, намертво въелся в волокна. Только Егор с досадой обнаружил, что запах шампуня все же отмылся. Он бережно повесил куртку на спинку стула, будто боясь повредить её. Взяв телефон, он погрузился в привычный мир социальных сетей и принялся расхаживать по комнате. Зелим теперь значился в списке его друзей ВКонтакте. Мысль о том, чтобы написать ему, вызвала волну нерешительности. Как лучше начать разговор? Какими словами передать просьбу о встрече? Простое: "Привет, я сейчас подойду к твоему подъезду и отдам куртку" звучало слишком сухо и безлично. Егор долго колебался, перебирая в голове различные варианты, словно от выбора первых слов зависела вся его жизнь. Егор глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах, мечущихся над сенсорным экраном. — Привет, — написал он, проговориваривая себе под нос, и тут же удалил слово. — Нет, не то. Слишком уж сухо. Добрый вечер. — Попытался Егор снова, болезненно морщась. Он представил себе лицо адресата, будто высокопоставленное и важное. Ему что, как с депутатом нужно церемониться? Егор стукнул себя ладонью по лбу, надеясь выбить из головы всю эту нелепую суету. — Просто "Привет" звучит нормально же, — пробормотал Егор, читая слова, едва проявившиеся в строке сообщения. Он снова принялся печатать, мучительно подбирая слова: — Привет, это Егор, помнишь? — Тяжелый вздох сорвался с его губ. — Господи, конечно же, он помнит, мы в одном классе учимся, — промычал Егор себе под нос, яростно стирая последнее сообщение. Пальцы его снова зависли над клавиатурой, а в голове, как назойливая муха, жужжали варианты. — Привет, помнишь, ты давал мне свою куртку, когда мы вышли из полицейского участка и… — Егор замер. Пальцы его задрожали, и он, не в силах продолжать, одним движением стер все, что успел написать. Егор уставился на пустой экран, и гнев, копившийся внутри, вырвался наружу. — Ты че, тупой? У него что, по-твоему, деменция? — прошипел Егор в пустоту комнаты, обращаясь сам к себе. Егор положил включенный телефон на стол, отвернувшись от мерцающего дисплея. Текст не складывался, слова не шли, хотя, казалось, это простое и легкое задание: написать, договориться, встретиться и отдать куртку. Егор медленно повернулся, ища глазами куртку, висевшую на спинке стула. Подхватив ее, Егор бережно разгладил плотную ткань. Опустившись на край кровати, он прислонился спиной к прохладной стене и, закрыв глаза, уткнулся лицом в воротник куртки. Глубокий вдох наполнил его лёгкие незнакомым, но отчётливо мужским ароматом. — Вот гад, что за духи он использует? — пробормотал Егор, невольно оглядываясь на одинокого скелета, которого называл Гошей, стоявшего в углу комнаты. — Не смотри так, — смущенно добавил Егор, заметив, как ему показалось, укоризненный взгляд пустых глазниц. — Мне просто… мне просто понравился запах. Внезапно вскочив, Егор подошел к Гоше и аккуратно натянул куртку на его костлявый каркас. Отступив на шаг, он критически осмотрел получившуюся композицию. Ткань куртки мешковато повисла на плечах скелета, но в целом, смотрелось неплохо. Подняв большой палец вверх, Егор одобрительно кивнул Гоше. — Четко сидит, я думаю. Тебе идет. — Но в следующую секунду Егору стало так стыдно и неловко, что он закрыл лицо руками, промычав. — Чем я занимаюсь? Нет бы просто написать и избавиться уже от этой куртки! — Егор вновь подошел к столу, взяв телефон, он решил записать голосовое сообщение. Но стоило на экране телефона возникнуть значку, который сигнализировал о готовности записать голосовое сообщение, Егор замер. Его рот непроизвольно приоткрылся, и он ощутил внезапную немоту, будто слова навсегда покинули его. Егор резко выключил телефон, бросив его на смятое покрывало, и снова приблизился к Гоше, внимательно разглядывая куртку, уютно расположившуюся на его плечах. В сознании Егора зарождалась коварная мысль. Что, если оставить куртку у себя? Правдоподобно солгать, сказав, что забыл ее принести, пообещать вернуть позже, а затем снова притвориться забывчивым? Необъяснимая, почти болезненная потребность не расставаться с этой вещью вдруг овладела им. Но тут же в голове возникла другая мысль, более рациональная и совестливая. А если Зелим любит и дорожит ею? Волна стыда прокатилась по его телу. Егор почувствовал себя ничтожным и эгоистичным. Он тут же, без малейшего колебания, стянул с Гоши куртку Зелима и, опустившись на край кровати, долго и неподвижно смотрел на плотную ткань. — Мне что, вчера мозги вышибли? Че за херню я творю? — прошипел Егор и лег на кровать, сжимая в руках куртку, и укрылся ею. В ней было тепло, запах бил в ноздри, и Егор прикрыл глаза. — Нужно ему просто позвонить. — Егор лег на бок, натянув куртку до плеч, и взял телефон, лежавший под ним. Затаив дыхание, Егор зашёл в чат и решительно коснулся иконки вызова. Прильнув ухом к динамику телефона, он внимал нарастающей симфонии гудков, каждый из которых отзывался трепетным эхом в его груди. Сердце учащённо забилось, отсчитывая секунды тягостного ожидания. Уже готовый сдаться и прервать безмолвный диалог, Егор услышал ответ. — Алло? — прозвучал в трубке голос, знакомый и оттого еще более волнующий. Егор, не отрываясь, смотрел на экран телефона, наблюдая, как неумолимо бегут секунды соединения, а слова не находили выхода. — Алло-о? — голос Зелима прозвучал вопросительно, даже с какой-то настойчивой протяжностью, и в этот самый момент Егора охватила необъяснимая, иррациональная паника. И тогда Егор совершил нелогичный поступок — резко сбросил вызов и выключил телефон, погрузив себя в тишину. Прижав к груди ладонь, Егор прерывисто ловил воздух, возложив вину за бушующую в нем бурю на призрачные болезни, которых никогда не существовало. Егор пытался объяснить самому себе, что с ним происходит и успокоиться. Он отчаянно пытался рационализировать необузданное сердцебиение, вызванное всего лишь звуком голоса Зелима. Веки сомкнулись, и, прикоснувшись к лицу, Егор ощутил предательскую влажность, словно он только что сошел с дистанции изнурительного марафона. Стремясь к успокоению, Егор направился на кухню, где наполнил стакан ледяной водой и выпил залпом. Вернувшись в комнату, Егор опустился на стул, одна рука судорожно сжимала телефон, а другая отбивала нервный ритм по столешнице. Тишину комнаты разорвало уведомление телефона. На пустом экране чата с Зелимом возник одинокий вопросительный знак. Сквозь стиснутые зубы Егор издал шипящий звук и, не сдержавшись, ударил себя по лбу. Егор вновь нажал на иконку вызова, решив, что успокоился и теперь будет вести себя как нормальный человек. — Алло, Егор, что-то случилось? — голос Зелима, прозвучавший в трубке, был обеспокоенным. Егор снова ощутил, как его парализовало. Он замолчал, не в силах произнести ни слова. — Алло? Егор? — настойчиво повторил Зелим, и в его голосе проскользнула тревога, что вернуло Егора в реальность. — Да, алло, я здесь, — выпалил Егор, тут же почувствовав неловкость от собственных слов. Он ощущал себя умственно отсталым. — Что-то со связью, видимо. Я хотел сказать, что готов вернуть тебе твой запах, — выпалил Егор, не сразу осознавая, какую чушь только что сморозил. — Запах? Ты о чем? — недоуменно спросил Зелим. Егор с раздражением провел ладонью по лицу. Если бы кто-то сейчас видел его, то наверняка решил бы, что он сходит с ума или у него какой-нибудь тяжелый случай дебилизма. — Да не запах! Куртку! Я же говорю, со связью что-то не так, вообще-е-е, — протянул Егор, сползая под стол в бесплодной попытке спрятаться. Хотя от кого? Он был один в комнате, и его мимолетный позор остался незамеченным. И только скелет Гоша, стоящий в углу комнаты, казалось, осуждающе глядел на него своими пустыми глазницами. — А-а-а, вот оно что, теперь понятно, почему так плохо слышно и голос постоянно обрывается. — Зелим, сам того не подозревая, элегантно вывел Егора из неловкого положения. — Да, конечно, если тебе сейчас удобно, можем встретиться возле детской площадки? — предложил Зелим. — Да, отлично, давай, буду там через пять минут, — тут же ответил Егор, явно обрадованный возможностью личной встречи, и торопливо бросился одеваться. Наспех натянув на себя приличные джинсы и толстовку, Егор схватил куртку и уже собирался надеть свою, когда прямо у порога его остановила мама. — Куда это ты собрался? Время видел? — в голосе мамы послышались строгие нотки. Егор виновато посмотрел на нее, прекрасно понимая, что после недавнего происшествия его вряд ли с радостью отпустят куда-либо. — Мне нужно однокласснику куртку отдать, — Егор попытался оправдаться, указав на вещь, которую держал в руке, надеясь, что этот аргумент покажется матери достаточно убедительным и она с улыбкой проводит его до двери. Но его ожиданиям не суждено было сбыться. — Завтра отдашь в школе, — голос мамы звучал непреклонно, в нем чувствовалась сталь, не допускающая возражений. — И заруби себе на носу, что поздние вечерние прогулки для тебя закончились. Никаких ночевок у друзей, никаких затянувшихся тренировок. Дома будь не позднее семи вечера, — отчеканила она, как если бы была диктатором, устанавливающим свои жесткие правила, или строгим надзирателем, ограничивающим свободу заключенного. Егор издал тихий стон отчаяния. С мольбой в глазах он смотрел на мать, наивно хлопая ресницами, и сложил руки в умоляющем жесте, надеясь растопить ее сердце. — Ну, мам! Да что это такое! Я что, маленький, по-твоему? — В голосе Егора прозвучала обида. Он крепче прижал куртку к себе. — Мы же возле площадки будем, всего пять минут! — продолжал Егор умолять, схватил маму за руки и снова попытался сыграть на жалости, хлопая ресницами. — Я сказала "нет", — твердо произнесла мать, высвобождая руки, но в ее взгляде не было злости. Разочарованный Егор, скрестив руки на груди, молча вернулся в свою комнату, негодуя на несправедливость. Почему у Ваньки всегда получается вымолить желаемое, стоит ему только взглянуть невинными глазками, а его собственные уловки никогда не срабатывают? Егор издал глубокий, надрывный вздох, ощущая тяжесть заточения в стенах своей комнаты. Он стоял неподвижно и изучал взглядом знакомую обстановку. Медленно, с усилием, Егор подошёл к окну и распахнул его; поток ледяного воздуха ворвался в комнату, обжигая лицо. Глаза Егора лихорадочно скользили по двору, выискивая знакомый образ. Но тщетно. Современная, вычурная конструкция, призванная скрыть детскую площадку от посторонних глаз, надежно прятала, как назло. Разочарованно опустив голову вниз, Егор оценил высоту. Третий этаж. Внутренне он содрогнулся представив падение, хруст костей под тяжестью тела и непредсказуемый исход этой авантюры. — Нет, это слишком рискованно, — пробормотал Егор, закрывая окно, чтобы уж точно убедить себя в принятом решении. Егор вернулся к смятой постели, подхватил телефон и торопливо набрал сообщение Зелиму. Короткое, но емкое: "Задерживаюсь". Решение было принято. Вопреки материнским запретам, вопреки домашнему аресту Егор вырвется на свободу и встретится с Зелимом. Внезапный топот маленьких ножек за дверью развеял его раздумья. Егор мгновенно понял — это Ванька. Выскользнув из комнаты, он перехватил мальчишку и, не дав опомниться, затащил его к себе. Егор опустился на кровать вместе с братом. Ваня с его широко распахнутыми наивными глазами внимательно следил за каждым движением старшего брата, готовый впитать каждое слово. — Ваня, у меня для тебя задание. Очень непростое, я бы даже сказал архисложное, но и невероятно ответственное, — начал Егор, стараясь говорить как можно убедительнее. — Тебе нужно на каких-нибудь полчаса… ну, может, чуть больше, отвлечь маму. Главное, чтобы она не заметила, как я выскользну на улицу. Он слегка сжал хрупкие плечи брата, желая передать ему этим жестом всю важность момента, и легонько потряс его, подготавливая к предстоящей миссии. Ванька, всегда отличавшийся послушанием и безоговорочным доверием к родительским наставлениям, промямлил неуверенно: — Но… мама же сказала, что ты под домашним арестом. — В голосе звучало искреннее недоумение и легкое беспокойство. Егор вздохнул. — Я знаю, Вань, знаю. Но мне просто необходимо встретиться с одним… очень-очень важным человеком, — произнес Егор, пытаясь убедить брата. Он смотрел на Ваню с тем же умоляющим взглядом, который только что использовал в разговоре с матерью, надеясь, что детское сердце не сможет устоять перед его просьбой. — С Василисой? — Вопрос Вани заставил Егора замереть на мгновение, и он вспомнил, что за весь день даже не зашел к ней в чат и не ответил на сообщения, хотя видел, что Василиса что-то писала. Егор взял себя в руки и кивнул. — Да, что-то типо того, — Егор заглянул в его глаза и поджал губы. — Ну что? Поможешь? — Шепотом произнес Егор, и, конечно же, Ванька согласился. Когда Ваня вытянул удивленную маму из кухни, увлекая ее в свою комнату под надуманным предлогом — помочь с коварным домашним заданием, Егор выскользнул из своей комнаты. Под одеялом, Егор наспех соорудил иллюзию своего присутствия, где на самом деле лежал Гоша, временно исполняющий роль двойника. Егор бесшумно надел кроссовки, прихватив две куртки — свою и Зелима, и осторожно потянул на себя входную дверь. Предательский щелчок замка дважды эхом пронёсся по тихой квартире. Затаив дыхание, Егор ждал. Тишина. Ваня, кажется, мастерски отвлекал маму. Выскользнув из квартиры, Егор бесшумно прикрыл дверь и рванул по лестнице, на ходу натягивая куртку. Колючий ветер нещадно стегал по щекам. Егор, ворвавшись на детскую площадку, укрытую со всех сторон плотной стеной кустарника, окинул взглядом пространство. Егор заметил фигуру, расположившуюся на качающейся жёлтой скамье. Зелим сидел, склонившись над экраном телефона. Левая рука небрежно покоилась на спинке скамейки, а одна нога была закинута на другую, создавая видимость непринуждённости. Егор с трудом сглотнул, и, сжимая в руке куртку, направился к Зелиму. Заметив приближение Егора, Зелим поднял голову и одарил его мягкой улыбкой. — Привет, — Зелим поднялся со скамейки и протянул руку для приветствия. Егор, пожав её в ответ, вдруг ощутил, как его ладони предательски вспотели. Пытаясь скрыть своё волнение, он сделал вид, что не замечает этого. — Привет, вот, я принёс. — Егор не отрывал взгляда от лица Зелима и протянул ему куртку. Зелим опустил взгляд, проследив за движением руки Егора, и только хотел взять, но замер, тут же посмотрев в глаза Егора, и ниже, на его плечи. — Что? — с лёгкой примесью раздражения в голосе спросил Егор, чувствуя нарастающее напряжение. — Моя куртка на тебе, — спокойно заметил Зелим. Кровь прилила к лицу, придав ему пунцовый оттенок, и Егор, не в силах продолжать зрительный контакт, медленно опустил голову. На нём красовалась куртка Зелима, а свою собственную Егор протягивал. Егор резко принялся стягивать с себя чужую вещь, сопровождая свои движения нервным, прерывистым смехом. — Ха-ха… Представляешь, я твою куртку нацепил! Просто бежал сломя голову по лестнице, вот и перепутал, — выпалил Егор скороговоркой, стараясь избежать прямого взгляда Зелима, который, казалось, с невозмутимым спокойствием наблюдал за этой сумбурной сценой. Лёгкая, едва заметная улыбка играла на его губах. — Мне тут… ну, запретили после семи вечера из дома выходить, понимаешь? Типа, за то, что я в участке сегодня посидел. А мне так хотелось тебя увидеть! — закончил Егор, торопливо протягивая Зелиму его куртку и натягивая свою, ощущая, как прохладный ветер пробирается под ткань. — Ого, — протянул Зелим с невозмутимым видом, не замечая странной суеты и нервозности Егора. — Неужели настолько сильно соскучился? — усмехнулся Зелим, аккуратно складывая куртку, и на его щеках проступил лёгкий румянец. — Соскучился? Пфф, — Егор демонстративно отмахнулся, пытаясь обрести подобие самообладания. В этот раз ему это удалось, и нервное напряжение схлынуло. — Просто хотел вернуть куртку. Вдруг у тебя другой нет, — Егор замялся лишь на секунду. — Я ее даже постирал, освежил, так сказать, — поспешил добавить Егор, чтобы придать своим словам большую убедительность. — А, спасибо огромное, — отозвался Зелим, кивая в знак благодарности и перекидывая куртку через правую руку. Ткань тихо шуршала. — Это тебе спасибо, что выручил меня сегодня. Замерз бы, как цуцик, — усмехнулся Егор, глубоко вздохнув, будто набираясь смелости. — Тебе домой пора? Или есть еще время? — мысль о скором расставании кольнула сердце. Егор поймал себя на отчаянном желании задержать Зелима хотя бы еще на минуту. — Вообще нет, не спешу никуда. Но у тебя не будет проблем из-за того, что ты не дома? Вроде как домашний арест, — деликатно произнес Зелим, припоминая слова Егора, сказанные совсем недавно. — Да не, даже если мама узнает, то ругать долго не станет, — Егор пожал плечами и оглянулся в сторону дома, понимая, что хоть и Ванька обещал отвлечь ее, но мама может заглянуть к нему в комнату и обнаружить вместо Егора Гошу. — Не хочешь сесть? Поговорим о чем-нибудь? — предложил Егор, указывая на скамейку, которая была рядом с кустами, и Зелим кивнул. Когда они опустились на скамейку, как это обычно бывает, все темы для разговора испарились из головы Егора. Он поймал себя на мимолетном желании узнать, как Зелиму живется в новой школе, как ему их класс, но тут же остановил себя. Егор знал, что может услышать именно то, о чем старался не думать — что его друзья встретили Зелима не слишком приветливо, сплотились ещё теснее, настроившись против новенького, и эта неприязнь появилась как раз-таки из желания в первый учебный день вступиться за Егора, что сейчас, конечно же, не радовало. Ворошить эти неприятные мысли не было желания. Хотелось беззаботно смеяться, шутить и подкалывать друг друга по-доброму, как это делал Егор с остальными друзьями. Зелим уже было приготовился начать разговор, но Егор опередил его. — А ты сексом занимался? — Слова сорвались с губ Егора прежде, чем он успел осознать их неуместность. Задумчивость, окутавшая Егора, не позволила сразу оценить всю неловкость вопроса. Но тут Егор понял, что они с Зелимом еще не настолько близки, чтобы подобные откровения звучали естественно и уместно. Тем более, если учитывать то, что Егор с Никитой обсудили эту тему спустя столько времени дружбы. — Что же за любопытство заставило тебя задать именно этот вопрос? — с доброй усмешкой поинтересовался Зелим, непринужденно положив руку на спинку скамейки за Егором. Он расслабленно наблюдал за его реакцией. — Действительно, ерунда какая-то, — с натянутым смешком согласился Егор, засовывая руки в карманы. Он откинулся назад, внезапно ощутив прикосновение руки Зелима у себя на шее, и тот тут же одернул руку, но не убрал ее со спинки скамьи. — Забудь, можешь не отвечать. Просто сегодня я сам не свой, — поспешил оправдаться Егор. — Ну что ты, если тебе действительно интересно, — спокойно ответил Зелим и добавил, — занимался. — Его спокойствие контрастировало с внутренним смятением Егора. — Да ладно? Серьезно? И с кем? — Егор слегка подался вперед, пытаясь заглянуть в глаза Зелиму, что вызвало у того тихий смех. — Ты ее не знаешь, — Зелим закинул одну ногу на другую и небрежно покачал носком своего берца. — Да и остальных тоже. Если начну рассказывать, для тебя это прозвучит как набор разных имён, — добавил Зелим в порыве откровенности, и тут же рассмеялся, увидев, как лицо Егора застыло в изумлении. Неожиданная информация, казалось, выбила его из колеи. — Обалдеть! — выдохнул Егор, и внезапно покраснел, осознав собственную неопытность на фоне откровений Зелима. — А я-то думал, ты скромняшка-стесняшка, а тут, оказывается, распаковщик пожаловал в наш класс! — Громкий смех Егора, наконец освободившегося от напряжения, разнесся по улице. — Не то чтобы я кичился своими, скажем так, успехами, но до семнадцати лет я успел согрешить, — Зелим вскинул бровь, пожав плечами. — Кстати, о возрасте. Я только сегодня узнал, что ты старше меня и почти всего класса на целый год, — уточнил Егор, помня о Даше и ещё паре ребят, которым едва исполнилось пятнадцать. — Для меня это стало настоящим откровением, признаться. И почему ты раньше молчал? — Егор скрестил руки на груди, изображая обиду. — Ох, простите великодушно, что не удосужился разложить перед вами свою биографию в день нашего знакомства. Каюсь, грешен! — Егор в ответ разразился искренним, заразительным хохотом. — Нет, ну правда, как же так вышло? Оставили на второй год и, чтобы не покрывать себя позором в стенах родной школы, решил сменить декорации? — В этот момент Егор заметил, как в глазах Зелима на мгновение промелькнула тень, оставив после себя мимолётную грусть. Однако Зелим не дал Егору времени что-либо сказать. — Да, был там один… инцидент, — Зелим небрежно махнул правой рукой и вновь положил её на скамью. — Завязалась потасовка с одноклассниками, — Зелим начал загибать пальцы на левой руке, перечисляя последствия. — Одному сломал руку, другому выбил глаз, у третьего что-то с челюстью случилось. А вот своему лучшему другу… — Зелим замолчал, пристально глядя на свои пальцы, словно вспоминая что-то неприятное. Он откашлялся, чтобы прочистить горло и продолжил тише, — своему бывшему другу оставил шрам на щеке канцелярским ножом, — под конец Зелим фыркнул, скривившись. При упоминании о последнем, старый шрам на виске Егора отозвался привычной острой болью. Инстинктивно Егор прикоснулся к рубцу, слегка почесывая кожу от невольного нервного напряжения. — А из-за чего, собственно, заварилась вся эта каша? — Егор старался придать своему голосу оттенок нейтральности, чтобы не выглядеть осуждающе, ведь искренне хотел понять. — Было за что, — Зелим пожал плечами, не выказывая ни толики сожаления. — История долгая, с разбирательствами, а тут как раз конец учебного года подоспел. Администрация решила, что такой ученик, как я, школе не нужен. Подмоченная репутация сыграла свою роль, в другие школы на доучивание не брали, а я бросать одиннадцатый год не собирался. Вот Багаудин и привез меня сюда. Лейла доучилась и вместе со старшей сестрой и мамой тоже приехала, — Зелим хлопнул в ладоши, ставя точку в этой истории, и потер ладони друг о друга. Егор тихонько хмыкнул, стараясь придать смеху оттенок дружелюбия. — Никогда бы не подумал, что ты у нас таким безбашенным был. Хотя, если вспомнить недавнюю историю с Костей и Олежкой, то, наверное, стоило догадаться, — произнёс Егор, опасаясь, как бы Зелим не воспринял его слова всерьёз. Мало ли, обидится, решит, что Егор над ним насмехается, и тогда пиши пропало. Вдруг Зелиму взбредет в голову совершить над ним акт унижения — трусы на голову натянет, поджопник даст и сбежит, оставив Егора посмешищем для всего района. — Да я за лето совсем расклеился, в какую-то тоску впал. Килограммов пятнадцать, наверное, потерял, если не больше, — Зелим тяжело вздохнул, устремив взгляд куда-то в бескрайнюю высь. — А ведь я в такой форме был раньше! Пресс, бицепсы – загляденье! Эх… — Зелим махнул рукой в отчаянии и коснулся своего торса. — Просто ужас, что со мной стало, — заключил Зелим с тоской в голосе. — А есть фотки? — мысль о визуальном сравнении Зелима годичной давности и нынешнего состояния молнией пронеслась в голове Егора. Он надеялся, что хоть пара снимков найдется, но в этот самый момент телефон надрывно зазвонил, высвечивая на экране имя звонившего: "Мама". — Бляха, кажется, меня спалили, — пробормотал Егор, и они поднялись со скамейки. – Что ж, желаю тебе пережить эту ночь. Она явно будет для тебя не самой легкой, — с улыбкой произнес Зелим, протягивая руку для прощания. Как бы сильно Егору ни хотелось задержаться ещё на мгновение, настойчивый звонок не отвечающего телефона неумолимо напоминал о грядущем материнском гневе и, как следствие, утомительной трёхчасовой лекции, которая завершится лишь с его бесчувственным падением в сон. Егор пожал холодную ладонь Зелима, в ответ ощутив мимолетное объятие и дружеское похлопывание по спине. Они мгновенно разбрелись в противоположные стороны. Егор то и дело оглядывался назад, пытаясь уловить ускользающий силуэт. Зелим шел, не оборачиваясь, полностью поглощенный своими мыслями. Егор, напротив, мчался прочь, то и дело бросая взгляды на Зелима через плечо. Когда Егор принял входящий вызов, резкий звук ударил по его барабанным перепонкам. Голос матери, полный истерики, обрушился на него шквалом слов. Спотыкаясь на бегу, Егор пытался успокоить ее, заверить, что уже совсем скоро будет дома, что он уже почти у порога. Каждое слово, вырвавшееся из динамика телефона, подгоняло Егора вперед, заставляя сердце биться всё быстрее и быстрее. Хотя, возможно, причина учащенного сердцебиения была не только в криках матери. Возможно…