Мое идеальное разочарование

Я на тебе, как на войне, А на войне, как на тебе. Но я устал, окончен бой, Беру портвейн, иду домой. Окончен бой, зачах огонь, И не осталось ничего. А мы живем, а нам с тобою Повезло назло. (Агата Кристи, как на войне) — Мам..? — маленький Ген идет по длинным коридорам, которые путают сознание, заставляя теряться в этом огромном особняке отца. Вообще, они жили в небольшой квартирке в центре Токио, но отцу необходимо было прятаться на окраине города из-за работы, Ген это хорошо знал. — Мама!       Он звал её громче и громче, надеясь, что она отзовётся, что она придёт за ним, успокоит, нальёт какао и уложит спать. Хотя лучше не какао, лучше пусть нальёт колы, которую папа недавно дал попробовать ему. Папа самый-самый лучший, хоть Ген с мамой и редко его видят, они все равно искренне любят его, а он любит их. Да, точно любит, поэтому он так редко приглашает их в свой хмурый и серый особняк, поэтому он не живёт с ними, просто папа беспокоится за них с мамой. Просто его работа очень-очень опасная, Ген это тоже хорошо знал. Его папа такой крутой, мама сказала, что он поддерживает страну и избавляет общество от плохих дяденек. Наверное, ловит их и сажает в тюрьму, у него такая крутая работа и получает он много, так что мама может и не работать! А ещё мама говорила, что папа должен набивать татуировку глаза за каждого убитого по его вине человека, Ген уверен, что на его теле ни одной татуировки нет.       Ген идет дальше и дальше, коридоры становятся всё темнее и темнее, всё длиннее и длиннее.. — Ген? — женский голос, знакомый. А, это же домработница, кажется, Мария её звали? Как-то так.. — Ген, ты чего тут ходишь? Потерялся что-ли? — Нет, — замотал он головой. — я маму ищу. Ты не видела маму?       Мария погладила его по голове и нежно, красиво улыбнулась. Ген пообещает ей, что обязательно возьмёт её замуж и она никогда-никогда не останется одна.

###

      Ген резко перемещается во времени, теперь он словно смотрит сквозь пелену на самого себя. Сейчас ему семнадцать и... он плачет? С чего бы ему плакать, что случилось? Он переводит взгляд вниз и застывает в ужасе, насколько это возможно с фантомным телом: внизу окровавленное, мокрое тело его отца в ванной, мать ещё не пришла от подруги, что она скажет, что теперь будет? — Папа! Пап, очнись! — звуки резко перерастают в тихий, передавленный крик. Словно сквозь пелену он что-то слышит. —..ен.. Ген.. Ген!       Сквозь сон он слышит голос Сенку-чана, значит всё это был простой сон. Не простой сон, и Ген это знает. Ген это знает, он открывает глаза и видит обеспокоенный взгляд Сенку. — У тебя жар и сильное потовыделение, а ещё учащённое сердцебиение. Либо у тебя лихорадка, либо.. ты чего? — сам того не осознавая, он вцепился в майку Сенку-чана, обнимая его. Он немного посмеялся, успокаивая скорее врача, чем самого себя. Менталист отстранился и посмотрел вбок. — Нет-нет, ничего, Сенку чан, — улыбнулся он, а потом, намного тише, добавил. жар и сильное потовыделение, а ещё учащённый — спасибо.. — Ээ.. не за что? Ты чего расклеился, менталист? Беспокоит что-то? Выкладывай давай! — усмехнулся он. — Всё в порядке, правда, Сенку-чан!

###

      В тот день мама ушла на работу, Ген остался в школе допоздна и возвращался домой ближе к вечеру, но он всё равно знал, что дома кто-то будет, потому что отец недавно был вынужден жить вместе с ними, весь в чернилах, что навсегда въелись в его кожу, тело и душу, весь помятый и подавленный.       Но в тот вечер дома оказалось только его тело в окровавленной ванне, шприцы на полу и тёмный, тяжелый дым сигарет, наполненных явно не табаком. В остальном квартира была пуста,нарушали тишину только тиканье часов и скрип половиц ходящих туда-сюда соседей, у кого-то день рождения, праздник. А у кого-то покончил жизнь самоубийством отец.       Когда старшеклассник пришёл домой, привычно зовя отца и не получив ответа, он разулся и прошёл дальше, вглубь квартиры, приближаясь к ванной и задыхаясь от сигаретного дыма, он вёл беседу с уже погибшим отцом. — Слушай, пап, разогрей чего-нибудь поесть пожалуйста, есть хочу. — он подошёл к ванной, и положил руку на ручку. — Минами сегодня..       Он не закончил фразу, зайдя в ванную и включив свет. Нет, папа был не таким человеком. Он не мог вот так умереть от собственных рук, не мог! Его кто-то заставил, точно! У него же опасная работа, его точно кто-то убил, это не мог быть он сам, он ведь так любил жизнь..       Дальше карета скорой, плач матери, утихшая вечеринка соседей и соболезнования. Крематорий, поездка в горы, и вот его папа уже летает над Луаншань. Последнее его желание было исполнено.       И Ген занялся делом отца и прошлым отца. Он буквально мог не спать ночами, он стал одержим прошлым отца, почему он так поступил, почему обрезал свою жизнь. Почему ничего не рассказал, посему молчал, если его что-то тревожило. Ради этого он поступил на психолога, начал помогать людям разобраться в себе, начал понимать людей, видеть их насквозь, начал с гордостью носить звание менталист. Да даже с делом отца стало всё намного лучше, ему не нужно прятаться от врагов, потому что их нет, даже те, которые были, навсегда перестали видеть в царстве силы своего врага, Ген в свои двадцать пять уже ходил по всем телеканалам, узнавался везде и в любое время, его уже все уважали, он смог сделать всё. Всё, кроме одного. Он всё ещё не смог понять своего отца. Сколько бы он не пытался. он всё никак не мог понять, что заставило его жизнерадостного отца наложить на себя руки. Да, половина тех, кого он знал, умерли, но это же его папа! Который никогда не сдавался, который всегда плевал судьбе в лицо и улыбался, на похоронах друзей он обещал отомстить за них и всегда выполнял обещание.       Один раз к Гену в кабинет в том самом особняке зашёл какой-то незнакомый ему громила, на вид на лет пять старше его самого. Он поклонился и представился. — Здравствуйте! Меня зовут Шишио Цукаса, ваш отец когда-то спас мою семью, я благодарен ему, а значит и благодарен вам, возьмите меня работать, пожалуйста! — Ген слегка удивился такому напору, а потом мысленно захохотал, неужели он думает, что вступить в мафию можно через резюме и "мы вам перезвоним"? Молодой босс мафии окинул Цукасу взглядом: длинные волосы, глаза, глядящие далеко в будущее, через яркий свет его глаз пробивалась верность сестре и спасителю семьи. Что ж, ему можно доверять, да и тем более, это отличный шанс подобраться к отцу ближе, может, он сможет его понять. — Как хорошо, что у тебя есть мотивация вступить в нашу семью, но раз наши отцы были знакомы, давай лучше на ты, хорошо? — Он поднимает руку, а потом протягивает её для рукопожатия, Цукаса кивает и пожимает руку. — Для начала, сколько же тебе лет? Выглядишь взросло. — Мне двадцать один, — босс удивлённо захлопал глазами и сглотнул, это сколько нужно качаться, чтобы в двадцать один выглядеть, как накачанный верзила за тридцать?!       Цукаса прошёл проверку на верность, спустя несколько месяцев, ему удалось подняться до правой руки босса, Ген доверял ему как самому себе, хоть к отцу ему и не удалось подобраться, ведь Цукаса знал о своём отце не больше, чем Асагири знал о своём. Он нашёл хорошего друга и помощника, но так и не нашёл своего отца.

###

— Ну, дальше ты знаешь, предательство Хьёги, больница, операция.. — Ген грустно усмехнулся, рядом на его кровати сидел Сенку, о чём-то задумавшись и нахмурив брови. — То есть, ты стал боссом в семнадцать? Но мне сказали, что это произошло недавно.. — Смерть моего отца скрывалась, чтобы люди не сошли с ума. Главой мафии стал семнадцатилетний мальчишка, это бы вызвало злость у людей, а может и панику.       Сенку ещё сильнее нахмурился и посмотрел в окно: было пасмурно и туманно, сложно было разглядеть хоть что-нибудь на расстоянии вытянутой руки. Казалось, что если сейчас выйти из окна, то туман удержит тебя и, как Иисус по воде, можно будет пройтись над городом. Хоть иисус не ходил по воде и не было в нём ничего "магического", он не превращал воду в вино. это невозможно с точки зрения науки. — Пошли, может, поедим? — Ген привстал с кровати и улыбнулся. — Да, надо бы, идём. — Мой повар готовит самые лучшие омлеты.