Красная помада

Чуя весь извивается, ему жарко, очень жарко, хочется скорее получить желаемую разрядку, уже третью за этот вечер. Он дëргает и крутит руками, закреплëнными с помощью наручников у изголовья кровати, в надежде, что те поддадутся, и он сможет наконец прикоснуться к себе, но не тут-то было. Дазай спешить не собирается. Весь вечер он сладко мучил Накахару, доводя до исступления, пока тот не начнëт почти плача умолять о возможности кончить. Ему нравится смотреть на Чую. Такого нуждающегося, такого разомлевшего от горячих прикосновений к своему телу. Нравится, когда вечно гордый мафиози становится покладистым, лишь бы его поощрили за хорошее поведение. Накахара хотел бы хотя б потереться о кровать, или, может, об одеяло, лежащее, казалось бы, не так далеко. И он бы сделал это, не держи его за бедро рука одного очень предусмотрительного шатена. Чуе оставалось лишь ëрзать и постанывать от желания, жмуря глаза и кусая губы. Дазай почти пьяно улыбался, наблюдая за этим зрелищем. "Прекрасен..." – повторял раз за разом голос в голове, и это обожание можно было прочитать во взгляде карих глаз, скользящих по стройному телу, стараясь оглядеть каждый сантиметр этого великолепия. Вдруг, на лице проскочило лëгкое удивление, сменившееся абсолютно не скрытым восторгом, а глаза будто заискрились ещë сильнее. Придумал или вспомнил что-то. Мафиози иногда мог лишь по виду Дазая понять, что тот задумал. Просто привык к ходу его мыслей, осознал, как работают шестерëнки в чужой голове, которые крутятся беспрерывно. Детектив встал с кровати, отходя в другую комнату. Накахара выпустил очень раздосадованный стон, посылая партнëру в спину копья одними своими глазами. – Клянусь, когда ты снимешь с меня эти чëртовы наручники, я тебя придушу– – Если ты придушишь меня, сев на моë лицо, и последнее, что я увижу, будет твоей задницей, то я готов в любой момент! – Ответил Осаму, уже возвращающийся в спальню. Он забрался обратно на постель, улыбаясь одновременно и злому, и нуждающемуся взгляду чисто лазурных очей. В его руках была... Красного цвета помада. Он поспешно накрасил ей губы, а после этими губами примкнул к колену рыжего, оставляя след. После поцеловал чуть выше, а затем подал вправо. – Опять ты со своей помадой... Я выкину еë... Дазай на пару секунд оторвался от чужой ноги, по которой проходился крашенными губами, только чтобы ухмыльнуться и добавить помады. – Если ты выкинешь эту, я просто куплю за твои деньги ещë одну. Осаму переключился на другую ногу, начиная с голени. Пока покрывал еë поцелуями, осторожно ввëл в сжимающееся колечко мышц один палец, на который успел добавить немного смазки, пока украшал отметинами левую ногу парня под ним. Осторожность вовсе не была нужна, ведь этим вечером Дазай уже насаживал Чую на свой член, но поиграться с терпением Накахары – одно удовольствие. Чуя сразу двинул бëдрами навстречу, и почти заскулил, понимая, что один палец – слишком мало. Ещë и Дазай, придурок, выучив местоположение простаты, давил на стенки, умело обходя еë, и лишь немного задевал самым кончиком, дразня. – Если Чу-чи будет хорошо себя вести и не возмущаться, я добавлю второй палец. – Произнёс шатен прямо напротив внутренней части бедра. Его подбородок мог касаться руки, что сейчас плавно входила-выходила из анального отверстия. От дыхания на внутренней стороне бедра по ноге рыжего побежали мурашки, а сам он закатил глаза, чувствуя, как близко рот Дазая находится к его члену, к его анусу, и он хотел, чтобы ему просто дали разрядку. Шатен, тем не менее, в который раз накрасил губы, чтобы снова оставлять яркие следы на чужом теле. От паховой области он начал подниматься выше, в хаотичном порядке касаясь голой кожи горячими губами. Накахара ничего не говорил, лишь тихо постанывал, ненавидяще взирая на бывшего напарника. Шатен благосклонно добавил второй палец, начиная двигать ими более интенсивно. На то, чтобы покрыть всë тело Чуи поцелуями, ушло семь минут. Дазай поднялся, оценивая результат своих стараний, своей кропотливой работы. Красными поцелуями было усеяно всë подтянутое тело, а вкупе с засосами и укусами, оставленными ранее, это выглядело.. Превосходно. Вот уж действительно шедевр на миллион долларов, хоть сейчас срисовывай и выставляй на аукцион. За такую картину была бы долгая борьба, которая окончилась бы какой-нибудь космической ценой... Но Дазай предпочтëт оставить это зрелище лишь для себя. Только он может видеть такого Чую, и никто более. Никто. Шатену хотелось замурчать от счастья и удовлетворения. Ещë один из плюсов Осаму: у него хорошо развит режим многозадачности. Именно поэтому сейчас он надрачивает себе, посасывая розовую головку чужого органа, и трахает Накахару тремя пальцами, с каждым толчком попадая ровно по железе. Конечно, оба они не продержались особо долго: Чуя кончил в рот Осаму, закатывая глаза так, что заболела голова, и измученно простонал имя партнëра, а Дазай кончил через ещë несколько движений рукой, очень шумно выдыхая через нос прямо в лобок рыжего, от чего тот вздрогнул. Детектив открыл наручники, что уже достаточно долго служат им верой и правдой, и начал выцеловывать немного натëртую кожу запястий, растирая по ним оставшуюся на его губах помаду. Решив, что уже достаточно, он просто притянул к себе рыжего, тычась в его макушку носом. – Всё ещë хочешь меня убить? – Улыбаясь, спрашивает он, дыша в чужие рыжие волосы, пахнущие каким-то дорогостоящим шампунем с лесными ягодами. – М-м... Может быть. Голос Накахары действительно уставший, поэтому Осаму даст вздремнуть ему какое-то время, а после разбудит, чтобы они сходили помыться. Сейчас же силы есть только на то, чтобы прикрыть глаза, лениво водя пальцами по человеку рядом, вдыхая его запах и ощущая тепло, исходящее от его тела.