морское сумасшествие

На часах за полночь, но луна светит ярко-ярко, не даёт миру погрязнуть в сплошной темноте. В воздухе витает запах океана и тёплой летней ночи. Кажется, что хватит лишь одного вдоха, чтобы почувствовать, как умиротворение проникает в организм и успокаивает разбушевавшееся сердце. Чонин откидывается на пляжный стул, попивая какое-то дешёвое пиво, и продолжает уплывать в свои мысли. Из дома доносится громкий ор Джисона, на что Ян лишь закатывает глаза и потирает висок свободной рукой. Вообще, у Чонина не было планов проводить это лето со своими друзьями с университета, но жизнь — непредсказуема, поэтому сейчас они всей компанией отдыхают в каком-то подозрительно дешёвом пляжном доме во Флориде, сбежав от всех проблем мира. Инициаторами данной идеи были Сынмин, Джисон и Феликс, поскольку именно эта троица хотела грандиозно отметить своё первое, по-настоящему свободное лето, ведь четвертый курс был для них чуть ли не «сущим адом», как любил говорить Хан во времена подготовки к экзаменам. Стоит отметить, что сдали тогда они всё на «отлично», что и дало парням возможность отметить конец учёбы достойно и пригласить в путешествие всю группу друзей. Их дружная компания из восьми человек сформировалась каким-то невероятным образом. «Сентябрьское трио» — Сынмин, Джисон и Феликс, — знали друг друга ещё со времен старшей школы и смогли поступить в один и тот же университет, хоть и на разные специальности. Хёнджин с Чанбином тогда были на втором курсе, и именно после знакомства с ними был заложен фундамент их компании. Пятеро ребят проводили довольно много времени вместе после пар, и уже вскоре Чанбин познакомил младших с двумя другими людьми, которые также влились в их группу — Кристофером и Минхо. Бан учился на четвёртом курсе, а Ли — на третьем, но оба хорошо знали Со, поскольку парни проходили усложнённый курс математики вместе. Чонин поступил в университет уже после того, как Чан выпустился. В первый же день младшего заметил Феликс и пригласил на ланч с друзьями. Ян невероятно быстро влился в их компанию, укрепив её ещё сильнее. Парни стали почти неразлучны — на выходных постоянно собирались у кого-то на квартире или на какой нибудь скейт-площадке. С того времени прошло уже три года. Почти все уже выпустились с университета — только Чонин будет страдать там ещё один год. Но младший не особо и против, ведь учиться он любит. Их компания прошла через множество конфликтов, недоразумений и даже несколько драк, но всё равно осталась такой же, как и раньше. Чонин мотает головой, грустно улыбаясь себе под нос. Кое-что всё-таки изменилось. Ещё два года назад Ян заподозрил что-то неладное, но решил проигнорировать своё сердце. Оглядываясь назад, в прошлое, он понимает, что совершил роковую ошибку. Чонин прекрасно помнит вечер, когда они наконец-то смогли впервые собраться всей компанией на какой-то вечеринке. Именно тогда он встретил Бан Чана. Парень был просто до безобразия красив — широкие плечи, мускулистые руки и платиновый блонд волос оставили Яна восхищённо хватать воздух, пока Чан здоровался с остальными ребятами. Чонин списал свою реакцию на чрезмерную нервозность и недосып, ещё не понимая, насколько он вляпался. Дружба с Кристофером довольно быстро переросла в небольшой краш, на который Ян всеми силами пытался не обращать внимания. Парню казалось, что это всего лишь временно, что скоро всё пройдёт, и он вновь заживёт своей обычной жизнью. Но гениальный план провалился, блонд волос Чана всё так же не покидает мысли Чонина, сердце всё ещё болит от неозвученных чувств, а сам юноша боится разрушить не только дружеские отношения с Крисом, а и всю их компанию. Слишком рискованно. А Чан будто и не замечает, что Ян к нему неровно дышит, часто лезет обниматься и никогда не чувствует ту дрожь, которая постоянно пробивает тело Чонина от одних только прикосновений со стороны старшего. Не замечает того, что только одному ему на сообщения Ян отписывает почти сразу же, только к нему одному идёт за советами. Каждый раз сердце будто пробивает стрелой, но сделать с этим юноша не может ничего, потому приходится молча страдать. — Чонин-а, мы все собираемся в зале, чтобы сыграть во что-нибудь, ты с нами? — голос появившегося из ниоткуда Сынмина вырывает Яна из неутешительных мыслей. — Вновь Чанбин что-то там придумал? — Чонин даже не дожидается ответа Кима, а сразу драматически закатывает глаза. Чанбин в их компании всегда был тем человеком, который придумывал максимально тупые, но дохуя интересные игры, чтобы расслабить напряжённых и уставших работяг. Получалось это у Со очень даже неплохо, поэтому никто не жаловался, но и действ таких не ждал. — Ну а как иначе? Там Джисон скоро на стену от рэп-батлов полезет, его срочно нужно усмирять, — Ким тихо смеётся. — Алкоголем? — Чонин скептически поднимает одну бровь вверх. — Хватить говорить очевидные вещи, — Сынмин закатывает глаза точно так же, как и Ян буквально минуту назад. Из дома вновь слышится голос Джисона, после чего следует громкий вопль Хёнджина, — Мне кажется, что именно сейчас происходит очередной рэп-батл… Так что иди уже к нам, мы заждались! И переставай думать о Чане, твоему сердцу это противопоказано, — Ким утешительно улыбается. — Я не о нём думал, — пытается оправдаться Чонин, но Сынмин подносит палец к губам младшего, вынуждая того заткнуться. — Присутствие твоей кислой мины становится предельно очевидным аж за десять метров, ведь в такие моменты ты начинаешь горбить спину, так что не ври мне тут, — Ким убирает палец с губ Яна. — Я уже давным давно тебе говорю, что стоит признаться, а ты продолжаешь всё прятать в себе. Так ведь нельзя... — парень ожидает хоть какой-то реакции со стороны Чонина, но тот лишь разворачивается к берегу и вновь отпивает немного пива из бутылки. Ким отчаянно вздыхает, но всё же оставляет Яна в покое и уходит назад в дом. Сынмин единственный из их компании, кто знает о чувствах Чонина. Ян до сих пор не понимает, как именно он об этом узнал, но где-то на втором курсе Ким просто взял и написал младшему: «Я знаю о твоих чувствах, никому не расскажу, но ты можешь мне выговориться». Чонин тогда знатно охуел, поскольку явно не ожидал прочитать такое текстовое сообщение во время невероятно занудной пары по английскому. Кажется, именно в то время Сынмина постоянно называли местным экстрасенсом или гадалкой. С каждой новой минутой смотреть на океан становится всё скучнее, а бутылка пива, к огромному сожалению, имеет свойство заканчиваться, поэтому Ян медленно потягивается и наконец-то встаёт из этого проклятого стула, ведь спина после пребывания на нём болит нещадно. Чонин лишь надеется, что боль пройдёт до того, как его организм решит рандомно отрубиться от усталости или алкогольного опьянения, хоть выпил парень очень даже мало. Когда Ян заходит в гостинную, большинство ребят уже сидят на своих местах — Чан с Минхо на небольшом диване в центре комнаты, Хван и Сынмин в креслах-мешках напротив Хана с Феликсом, которые устроились на подушках возле камина. — А где Чанбин? — тихо спрашивает Чонин, присаживаясь в кресло рядом с самыми старшими. Ян ловит на себе взгляд Кристофера, но успешно его игнорирует, поворачиваясь лицом к остальным ребятам. — Он пошёл за алкоголем на кухню, — отвечает Феликс и чуть устало зевает, прикрывая рот рукой. — Мне даже интересно, что же у него там за идея для игры. Со возвращается буквально через минуту с двумя бутылками какого-то дешёвого вина, которые ребята купили по акции ещё неделю назад, и ставит их возле камина, прокашлявшись для привлечения внимания. — Значит так, слушаем сюда. Представляю вам новую игру, название которой мне сейчас слишком лень придумывать, — Чанбин выглядит абсолютно пьяным, но говорит при этом довольно чётко и понятно. — Состоит игра из четырёх этапов. На каждом этапе мы все будем пытаться выжить, играя в какую нибудь прикольную мини-игру. Проигравший должен будет потерпеть наказание, пока все остальные смогут насладиться этим прекраснейшим вином и чуток поугарать. В этой игре будет четыре проигравших, которых мы потом поделим на пары, и они будут платить штраф, заодно пытаясь не получить самое ужасное наказание… — Чанбин специально понижает голос и нагнетает атмосферу, осматривая всех присутствующих, но трюк, к огромному сожалению, не срабатывает. — Финальные проигравшие будут спать на третьем этаже. Ребята сразу же раскрывают глаза в шоке. На третьем этаже есть только одна комната с двуспальной постелью, но в ней просто невозможно спать — кондиционер там работает очень нечасто, а летняя жара Флориды почти невыносима даже ночью. Именно поэтому парни упорно игнорировали существование той комнаты, но видимо сейчас пришло её время. Никто не хочет оказаться на месте проигравших, но посмотреть на чьи-то мучения очень даже, поэтому парни единогласно поддерживают идею Чанбина. — Ну, тогда начинаем?

***

Идёт уже третий раунд этой ужасно банальной алкогольной игры. В первом раунде ребята играли в «Аньён, Клеопатра», где нужно повторять одну и ту же фразу по кругу, но с каждым разом прибавлять высоту голоса. Проиграл, конечно же, Феликс, поскольку его глубокий голос явно был создан не для этой игры. Во втором раунде было решено играть в цепочку слов, но Хван предложил добавить в игру лимит времени на ответ, за что и поплатился, проиграв буквально через три минуты. Стоит ли говорить, что Хёнджин был в ахуе с себя? Сейчас же происходит невероятно напряжённая игра в «Уно». Чонину кажется, что он даже на экзаменах никогда не был настолько взволнован. Почти все ребята уже остались без карт — Ян и Хан последние. У Джисона в руках только три карты, пока у Яна всё ещё четыре. Сверху пачки карт лежит жёлтая четвёрка, ранее использованная Чонином. Хан усердно смотрит на свои карты, анализирует, а у макнэ всё внутри переворачивается, хоть и карты у него неплохие. — Ребята, мы так скоро уснём, давайте чуть быстрее, — тянет слова Минхо, паралельно потягиваясь, словно кот. Хан в ответ зыркает на него чуть раздражённо, и всё-таки решает использовать карту. — Бери четыре карты, — Джисон смотрит на Яна слишком уверенно, чувствуя ощущение быстрой победы всем своим нутром. — А ты бери восемь! — Чонин ставит такую же карту поверх прошлой, и хитро ухмыляется. Ребята начинают удивлённо гудеть, но улыбка почему-то не сходит с губ Хана. Ян понимает, что не выиграет. — Эх, Чонин-и… Бери двенадцать. Уно, — Джисон использует очередную карту «+4», отчего по комнате разносятся шокированные вздохи. Чонин, мягко говоря, в шоке, ведь ничем не может отбить эту атаку. В руках Яна теперь пятнадцать карт, а у Хана всего лишь одна, и перед Чонином стоит невероятно важное решение — выбор цвета. Младший понимает, что шанс на выигрыш у него очень мал, но всё же существует. «Если бы у него была жёлтая карта, то он бы использовал именно её, а не «+4» после моего хода» — думает Чонин, и всё-таки решает поверить в то, что в действиях Джисона была хоть какая-то логика. — Жёлтый цвет, — на кучку летит жёлтая восьмёрка. У Яна по спине бегут мурашки, а Хан продолжает улыбаться. — Прости меня, конечно, но я жить хочу, — поверх карты Чонина летит жёлтая тройка, и Ян устало выдыхает, признавая очевидное поражение. Джисон радостно срывается с места и начинает чуть ли не бегать по гостиной, параллельно благодаря всех богов, о которых он когда-то слышал. Чанбин открывает вторую бутылку вина, и все игроки, кроме Чонина, по очереди делают глоток пьянящей смеси, и когда она доходит до Чана, Ян «совершенно нечаянно» смотрит на двигающийся кадык старшего, а после встречается с ним взглядом. По коже вновь бегут мурашки. Чонин же теперь точно уверен, что у него галлюцинации, поскольку на губах Криса появляется слишком заметная ухмылка, но она исчезает перед тем, как старший кладёт бутылку на пол. Ян всё-таки отводит взгляд от Чана, хоть собственное сердце и продолжает крутиться балериной. — Наконец-то пришло время финального раунда, — Чанбин быстро осматривает всех присутствующих и хитро улыбается. — Последней игрой на сегодня будет «Коллективный разум». Правила знаем все? — Никогда раньше о такой не слышал… — Сынмин тихо шепчет себе под нос, но Со прекрасно всё слышит. — Окей, значит рассказываю. В этой игре есть три символа: камень, ножницы и бумага. На счёт три мы все показываем один из этих символов, и если ваш символ был использован наименьшим количеством людей, то вы продолжаете играть, но не можете проиграть и оказаться среди финальных четырёх неудачников. Тот, чьи символы будут совпадать с большинством людей будет последним лохом нашей игры. Всё поняли? Чанбин вновь осматривает всех присутствующих. Никто вроде не возражает, но спросить вновь всё-таки стоит. — Поехали? — в ответ слышится несколько громких «да», и три отчаянных «пиздец», но никто уже на это внимания не обращает, ведь сейчас главная задача — выиграть и не обосраться от напряжения. На счёт три все ребята показывают разные символы: старшие четверо показывают бумагу, Хан с Сынмином используют камень, а Феликс с Чонином — ножницы. Младшие облегчённо выдыхают, понимая, что точно не проиграли. После короткой паузы игра продолжается. Очередной счёт, и теперь только двое парней, Минхо и Сынмин, используют бумагу, пока все остальные выбирают ножницы. Ли чуть ли не светится от счастья, пока Хван с Чанбином огорчённо проклинают свою удачу. Один лишь Кристофер сидит абсолютно спокоен, будто возможный проигрыш совсем его не волнует. Третий счёт проходит слишком быстро. И вот, Чанбин вновь использует ножницы, которые помимо него выбрал только Хан, Хван выбирает бумагу, а Чан показывает камень. Проигравший становится очевидным. — Кристофер, к большому сожалению камень выбрали четыре человека, что делает тебя последним лохом нашей игры, — чуть насмешливо говорит Чанбин, устало потягиваясь, пока остальные ребята вновь начинают откровенно ржать и тянуться к бутылке с алкоголем. Чонин же не сдвигается с места, а лишь смотрит на Чана. Почему-то у младшего очень плохое предчувствие насчёт их наказания. После того, как вторая бутылка вина была успешно опустошена, все снова расселись по своим законным местам. Парни с нетерпением ждали штрафной раунд, пока Чанбин вновь ушёл на кухню. Пока Со не было, ребята уже поделили проигравших на пары: Хёнджина посадили с Феликсом, а Чонина с Крисом. У Яна будто сердце в пятки ушло, когда он умостился рядом со старшим — настолько сильно парень переживал. Чан сразу же заметил его волнение и утешающе улыбнулся, мягко похлопав по плечу. От этого дружеского жеста не стало легче, но Чонин всё-таки улыбнулся в ответ. Парни даже не успели заметить когда Чанбин вновь вернулся в зал, держа в руках линейку и маленькую коробочку с… шоколадными палочками? О, нет. Только не это. — Как вы наверно уже догадались, вашим наказанием будет игра в «Пеперо». Один человек из вашей пары должен держать край палочки в зубах, пока другой будет её откусывать, приближаясь к губам своего напарника. После этого мы померяем длину оставшейся палочки. У кого останется больше, те и будут спать на третьем этаже, — Чанбин хищно улыбается, пока ребята начинают радостно гудеть, ожидая настоящее шоу. Чонин нервно поворачивается к Крису, пытаясь найти хоть какую то поддержку, пока старший искренне охуевает и испепеляет Чанбина взглядом. Хёнджин же начинает громко ржать, а Феликс вмиг вспыхивает и закрывает лицо руками. Да уж, Со прекрасно умеет развлекать бухих придурков. Главное, чтобы под конец игры кто-то не умер от остановки сердца по причине слишком сильного припадка смеха — вызывать скорую помощь во Флориде очень дорого и муторно, лучше уж сразу хоронить и оплакивать. — Пусть первыми будут Хёнджин с Феликсом! — неожиданно громко говорит Сынмин, отчего в него прилетает тапок Хвана, но от своих слов парень не отказывается, а лишь хлопает в ладоши, подбадривая бедолаг. — Чем быстрее начнёте, тем быстрее закончите, — после этих слов слышатся подтверждающие мычания Минхо и Джисона, и Чанбин подаёт одну палочку уже чуть менее смущённому Феликсу. Тот, сомневаясь всего лишь секунду, хватает край зубами и поворачивается к Хёнджину, драматично закрывая глаза. Хван же тормозит нещадно, но вскоре отмирает от шока и наконец-то приближается к Ли, начиная понемногу откусывая противоположный край шоколадной палочки. Ребята восторженно гудят, внимательно наблюдая за действиями Хёнджина. Губы парня довольно быстро оказываются в опасной близости от губ Феликса, от чего младший нервно выдыхает, но почему-то открывает глаза и смотрит прямо на Хвана. Старший останавливается буквально в сантиметре от губ Ли и поднимает на него взгляд, будто спрашивая разрешения зайти дальше. Феликс думает буквально мгновение и потом кивает Хвану, а ребята могут только предполагать, что парни собираются делать дальше. Но уж совсем никто не мог подумать, что Хёнджин примкнёт своими губами к губам Феликса, откусывая почти всю оставшуюся палочку и, паралельно, вовлекая Ли в нежный тягучий поцелуй. Долго они, конечно, не были в этом положении — Хван отстранился буквально через несколько секунд, но и этого времени хватило, чтобы все присутствующие просто ахуели. Хёнджин победно улыбается, а Феликс наконец-то размыкает зубы, позволяя маленькому кусочку палочки упасть на раскрытую ладонь. Минхо передаёт Чанбину линейку, за что Со тихо благодарит старшего и меряет оставшийся кусочек. Казалось, что все в комнате задержали дыхание от напряжения. — Ровно один сантиметр. Ребята начинают громко выть и хлопать в ладони, пока Хван с Ли ярко улыбаются друг другу и вместе занимают место на уже свободном диване, поскольку в порыве эмоций Минхо упал с него ещё минуты три назад. Чонин, кажется, готов уйти через окно. Чанбин никогда не любит тратить время, особенно когда на часах почти полночь — парни они хоть и молодые, но переживать похмелье завтра в полдень не готовы, поэтому Со достаёт ещё одну шоколадную палочку и с наигранно ехидной улыбкой даёт её Яну. Чонин понимает, что этой ночью умрёт от смущения, и даже принимает этот факт, прихватывая край зубами и поворачиваясь к Чану. Старший медленно приближается к другому краю, и в момент, когда он начинает откусывать другой конец палочки, вся уверенность Яна стремительно рушится вниз, а мир словно останавливается. Когда остаётся только половина, Чонин слишком отчётливо чувствует горячее дыхание Чана и ощутимо вздрагивает, прикрывая глаза. Ребята продолжают громко подбадривать парней, но этот шум уходит на второй план — сейчас в мире Яна существует только чертовски горячий Бан Кристофер Чан и эта чёртова шоколадная палочка, которую юноша уже успел проклясть раз десять. На последней четверти Кристофер останавливается, из-за чего Чонин раскрывает глаза, вопросительно смотря на Бана. До возможной победы осталось совсем немного и Ян уже давно морально готов к поцелую с Чаном, но старший не двигается, а лишь смотрит юноше в глаза. Пауза тянется так долго, что неловко становится даже остальным парням. Ян вновь закрывает глаза и напрягается всем телом, ожидая продолжения действий, но… ничего не происходит. Кристофер отстраняется от Чонина и отпускает свой конец палочки, оставляя всех в недоумении. Младший распахивает глаза и смотрит немного огорчённо, но всё же позволяет ей упасть на пол, также размыкая зубы. На сердце какой-то неприятной осадок, а в голове каша вместо мыслей. Стоит ли говорить, что кашу Чонин ненавидит всей своей душой? Чанбин отмирает от удивления первым и подбирает палочку с ковра, приставляя к линейке. Все и так знают кто проиграл — интересны теперь только причины. Кристофер явно не настроен на объяснения, поэтому Со вынужден нарушить тишину, пытаясь разбавить напряжение в воздухе. — Ну, мои соболезнования вам. Удачи выжить на третьем этаже этой ночью, — Чанбин говорит бодро, но неловкость никуда не исчезает. Минхо это замечает, потому практически сразу срывается с места и начинает лепетать о том, что уже позднее время, параллельно пытаясь увести до чёртиков пьяного Хана с собой, что получается не с первого раза. Хёнджин с Феликсом тоже не теряют времени и уходят на улицу, чтобы ещё немного подышать свежим воздухом и уже потом идти спать. Сынмин же оккупирует диван и заставляет всех съебаться из гостиной, поскольку перепил не только Хан, пока Чанбин тоже уходит спать в свою комнату на втором этаже. Чонин хотел бы обсудить их проигрыш с Чаном, но тот ретируется в их новую комнату, оставляя младшего одного. Ян все ещё не понимает причин такого поведения Криса, а именно его испепеляющих взглядов и хитрых ухмылок, но решает подумать об этом позже, уходя в душ. Холодная вода всегда отлично помогала очистить голову от лёгкого похмелья и тяжёлых мыслей, и Чонину лишь остаётся надеяться, что эта ночь будет спокойной.

***

— Хён, могу ли я войти? Чонин стоит под дверью в комнату, немного нервно потирая затылок. Его волосы всё ещё чуть мокрые после душа, из-за чего юноша постоянно зачёсывает их назад. Из комнаты слышится копошение, после чего следует тихое «можешь». Ян аккуратно открывает дверь и проходит внутрь, осматриваясь. Комната очень небольшая, но в ней пока ещё не душно, а окна открыты настежь, что позволяет свежему воздуху и запаху моря без препятствий проникать внутрь. Чан сидит на самом краю кровати, листая что-то в своём телефоне. Старший отрывает взгляд от экрана буквально на несколько секунд и тепло улыбается Чонину, после возвращаясь к просмотру. На Кристофере чёрная обтягивающая футболка и пижамные шорты — вид настолько прекрасен, что у Яна в грудной клетке что-то начинает биться сумасшедшей птицей. Кажется, это «что-то» называют сердцем, но оно уже давно в плену Чана, хоть тот об этом даже не догадывается. Чонин мягко садится на другую сторону постели и прикрывает глаза. Голова все ещё немного мутная от алкоголя, но парень рад, что не выпил слишком много. Рядом слышится тихий звук блокировки телефона, на что Ян особо не реагирует, но всё же чуть приоткрывает глаза. — Чонин-а, иди спать. Уже час ночи.. — тянет Крис и ложится на кровать, поворачиваясь к Чонину лицом. Растрёпанные белые волосы Чана переливаются яркими бликами в свете луны, а усталая улыбка дарит младшему чувство покоя, и Ян улыбается в ответ. Только вот одна мысль не даёт юноше расслабиться. — Чани-хён, у меня один вопрос есть, — тихо шепчет Чонин и смотрит в глаза так, что у старшего по телу пробегают тысячи мурашек. — Конечно, говори. — Почему ты остановился так рано, когда мы играли в «Пеперо»? — Ян спрашивает аккуратно, но Крис всё равно непонимающе распахивает глаза. — Я понимаю что это глупый вопрос, и ты вообще-то не должен был продолжать, но мне всё равно… интересно? Я не знаю. Да и твои взгляды в последнее время. Ты будто пытаешься быть ближе, но в то же время отталкиваешь. Я совсем не знаю что думать, — Чонин нервно дёргает плечами, но взгляд не отводит. — Что? Нет, нет, всё совсем не так! Прости меня, — Чан аккуратно берёт ладонь Чонина в свою и крепко её сжимает, сразу же продолжая, — Я не хотел, чтобы ты так подумал. Ты совсем мне не противен, мы ведь друзья, — на последнем слове внутри Яна что-то огорчённо сжимается, но он продолжает смотреть старшему прямо в глаза. — Но всё же.. Почему? — этот вопрос застаёт Криса врасплох. Парень отпускает руку Чонина, из-за чего младший округляет свои лисьи глазки в волнении. — Если не хочешь, то можешь не отвечать, это действительно очень глупый вопрос. — Я хочу ответить. Ян поднимает взгляд вверх, но теперь смотрит не взволнованно — наоборот, удивлённо. Крис ничего не говорит, из-за чего сердце младшего вновь начинает биться, словно сумасшедшее, но парень успокаивает себя, рассматривая чужое лицо. Даже сейчас, в домашней одежде и при лунном свете, Чан необыкновенно красив — его глаза, словно две яркие звезды, смотрят пристально, но нежно, а мягкая улыбка стирает все страхи. Чонин улыбается уголками губ в ответ, чувствуя себя глупым влюблённым школьником, хоть и закончил старшую школу ещё три года назад. — Я не планировал говорить это тебе сейчас, но я устал прятаться, — Крис вздыхает устало, но продолжает уверенно смотреть младшему в глаза. — Я влюблён в тебя. Уже второй год. Я понял это на летних каникулах после того, как ты окончил первый курс. И я испугался своих чувств, пытался их всё время задавить. Но в последние несколько месяцев я больше не мог продолжать это делать. Ты мне очень дорог, Чонин-а, и я боюсь тебя потерять. Боюсь, что ты уйдёшь, что больше никогда не подаришь мне свою прекрасную улыбку. Но и жить так я не могу. Это будет звучать очень странно, но в тот момент я не решился тебя поцеловать, потому что... — Чан делает короткую паузу и, вдохнув чуть больше воздуха, продолжает, — Я хотел, чтобы ты был в курсе моих чувств. Если бы я тебя тогда поцеловал, то моё сердце б не выдержало такого, не молодое уже ведь, — старший не может сдержать тихого смешка, но быстро возвращает всю серьезность. — Я не прошу у тебя никакого ответа, но просто хочу, чтобы ты знал. Чонин ничего не может ответить. Слова не складываются в цельную цепочку, лёгкие не могут нормально вдохнуть воздух. Крис смотрит обеспокоенно, но прежде чем он может что-то сказать, Ян от эмоций шмыгает носом и улыбается. Улыбается так ярко, что у Чана в мыслях сразу вырисовывается тёплое летнее солнце. На него смотреть долго не можешь, а на улыбку Чонина — сколько душа пожелает. Да и зачем Крису обжигающее солнце с далёкого космоса, если судьба подарила ему хитрого милого лисёнка с такой же яркой улыбкой? — Чан-хён, ты такой дурак… Как я в тебя мог не влюбиться? Ещё с первого курса по тебе ночами плакал, думал, что ты никогда не заметишь, — в словах Чонина нет и ни капли обиды, а сам парень улыбается так счастливо, что у старшего сердце делает сальто назад. — Твои чувства полностью взаимны. Крис смотрит неверяще, всё ещё переваривая слова Яна, а младший ждёт, ведь теперь знает, что Чан никуда не сбежит. И он не сбегает, а наоборот, крепко обнимает Чонина, зарываясь носом в его шею, отчего юноша удивлённо пищит, но всё же обнимает старшего в ответ, вдыхая запах чужого парфюма. — Я так счастлив. Ты себе не представляешь, — тихо шепчет Чан и аккуратно отстраняется от Яна, но всё же переплетает пальцы их ладоней вместе. И этот жест кажется Чонину настолько трогательным и сокровенным, что в груди становится тепло-тепло, а улыбка вновь появляется на губах. — Я так хочу тебя сейчас поцеловать. Можно ли? А Ян тоже хочет, потому лишь кивает и прикрывает глаза. Чан припадает к губам Чонина осторожно, целуя легко и трепетно, почти невесомо. Ян кладёт свободную ладонь на плечо старшего, позволяя тому аккуратно сминать то нижнюю, то верхнюю губу. Крис медленно проводит кончиком языка по раскрытым устам Чонина, будто спрашивая разрешения зайти дальше, а младший и не против. Поцелуй становится всё глубже и жарче, а воздуха в лёгких всё меньше и меньше. Кислород хоть и нужен, но Чонин Чану нужен ещё сильнее, поэтому парень отстраняется буквально на миг ради одного судорожного вдоха, чтобы вновь пропасть в поцелуе. Крис аккуратно укладывает Яна лопатками на постель, переходя горячими поцелуями на бледную шею, оставляя едва заметные следы. Чонин выгибается в спине и совсем тихо скулит, на что Чан мгновенно реагирует, поднимая глаза наверх. — Как далеко ты хочешь зайти? — вместо ответа Ян припадает поцелуем к чуть припухшим губам Чана, сплетая их языки вместе. — Я слишком долго ждал этого, поэтому сегодня не остановлюсь... — Чонин смотрит своими лисьими глазками прямо в душу Кристофера, будто присваивая её себе. — Этой ночью я хочу сойти с ума от удовольствия и унести тебя за собой. И Чану сносит крышу. Парень начинает покрывать каждый открытый участок кожи младшего поцелуями и лёгкими укусами, иногда оставляя наливающиеся алым метки, из-за чего Ян шумно выдыхает, пытаясь сдержать стоны. В комнате становится жарко, поэтому Чонин позволяет старшему снять с себя майку, давая пространство для ещё большего количества ласк. Младший плавится под сильными горячими руками Кристофера, но сдавать позиции не хочет, поэтому вскоре на пол летит чёрная футболка старшего, и уже Ян оставляет метки на чужой шее, из-за чего с уст Чана срывается хриплый стон. Чонин хочет услышать его ещё раз. Пока Ян продолжает оставлять поцелуи на шее Криса, старший тоже не теряет времени и опускает одну ладонь на пах младшего, сжимая его возбуждение сквозь грубую ткань шорт. Чонин не может сдержать судорожного тихого стона и в отместку оставляет алый засос на одной из ключиц Чана, из-за чего тот победно ухмыляется, скользя рукой под бельё и вновь повторяя движение. — Могу ли я их снять? — тихо шепчет Крис в самые губы, паралельно обводя большим пальцем блестящую от естественной смазки головку младшего, размазывая влагу по органу Чонина, из-за чего юноша сдавленно скулит. — Пожалуйста, Чани. Не томи, прошу. Блондин мягко улыбается и одним движением руки снимает с Яна шорты вместе с бельём, наконец-то освобождая колом стоящий орган Яна. Чонин чуть смущается, оставаясь полностью обнажённым перед старшим, и пытается свести ноги, но Крис аккуратно останавливает его, положив чуть грубоватую ладонь на бедро юноши. — Тебе нечего стесняться, Чонин-и. Ты невероятно прекрасен… — слова Чана действуют, словно успокивающее, и Ян решает переступить через собственное смущение, чуть раздвигая бледные бёдра в стороны. Кристофер сразу же припадает поцелуями к низу живота и, аккуратно обминув возбуждённый член младшего, оставляет лёгкий укус на чуть выпирающей тазовой косточке, из-за чего Чонин совсем тихо стонет. — Прежде чем мы продолжим, был ли у тебя кто-то? — Чан спрашивает со всей серьезностью в голосе, но не теряя ни капли нежности, и аккуратно поглаживает напряжённое бедро Яна. — Нет, но я когда-то пробовал себя растягивать, хоть и не очень получилось, — отвечает Чонин и тянется к губам Криса, оставляя на них короткий чувственный поцелуй. — Ты хочешь быть снизу? — Чонин смущённо кивает. — Будет немного неприятно или даже больно, но я постараюсь не навредить. Ты мне доверяешь? — Чан тоже волнуется, и Яну от этого становится чуть легче. Юноша касается щеки старшего лишь одними кончиками пальцев и вновь мягко его целует. — Я тебе доверяю, хён. И знаю, что ты никогда не сделаешь больно специально, — Ян улыбается так искренне и доверчиво, и Крис понимает, что не влюбиться в этого прекрасного лисёнка было просто невозможно. Чан отрывается от Чонина буквально на минуту, вытаскивая из-под подушки бутылёк смазки и два квадратика презервативов — Минхо ещё несколько дней назад заставил Чанбина положить такой набор в каждой комнате, а то мало ли что может случиться. Видимо, не зря. Первый палец входит туго, несмотря на большое количество смазки, от чего Чонин заметно напрягается, но Чан отвлекает от дискомфорта внизу, одаривает поцелуями худые плечи и острые ключицы, а свободной рукой поддерживает за талию. Когда Ян наконец-то привыкает к необычным ощущениям, то аккуратно кивает, а Крис получает разрешение продолжить. На двух пальцах Чонин уже не может сдержать судорожного выдоха и скользит ладонями к плечам Чана, хватаясь за них. Крис старательно растягивает узкие податливые стенки, пытаясь найти заветную точку, и продолжает мягко целовать тяжело дышащего юношу. Чонин громко стонет, когда пальцы касаются простаты, и старший почти невесомо скользит губами к румяной щеке, продолжая массировать чувствительную железу, на что Ян прогибается в спине и умоляюще смотрит на Чана. — Крис, пожалуйста... — младший хнычет от интенсивности ощущений, когда к двум пальцам добавляется третий. Чан продолжает подготавливать Чонина с особой нежностью, хоть и собственное возбуждение требует к себе внимания и нарастает с каждым тихим стоном или всхлипом, сорвавшимся с уст Яна. Крис понимает, что младший готов, когда тот начинает насаживаться на пальцы сам, потому вытаскивает их, из-за чего Чонин теряет приятное чувство наполненности и огорчённо скулит. Чан быстро снимает с себя шорты вместе с боксёрами и облегчённо выдыхает, наконец-то чувствуя свободу, но времени зря не теряет — быстро натягивает презерватив на свой возбуждённый орган и выливает на латекс немного смазки, аккуратно подстраивась к разработанному колечку мышц Яна. — Если станет неприятно или больно, только скажи и я остановлюсь, хорошо? — Крис ужасно боится навредить своему солнечному лисёнку, но Чонин успокаивает его, глубоко целует, проводя чуть дрожащей ладонью по напряжённой груди старшего. — Я готов, Чани-хён, пожалуйста. И он входит, раздвигая растянутые стенки сфинктера, из-за чего Ян сдавленно стонет. Чан вводит член наполовину и останавливается, давая Чонину время привыкнуть к незнакомому чувству наполненности, отвлекает от дискомфорта глубоким поцелуем, сплетает их языки вместе и аккуратно покусывает припухшие красные губы Яна. — Ты как? Я могу продолжить? — Чан тихо шепчет в чужие губы, просит разрешения, потому что щемящая сердце нежность действует на него куда сильнее желания. Чонин же теряет дар речи от любви, от чувства защищённости, поэтому лишь кивает в ответ, и задыхается, когда Крис входит до самого конца. Ян тихо стонет от распирающего тепла внутри и пытается выровнять дыхание, что не выходит от слова совсем, потому что Чан кладёт ноги младшего себе на талию, аккуратно выходит до середины и потом медленно, но глубоко толкается, выбивая из младшего весь дух. Удовольствие растекается по венам, стоны звучат громче, темп толчков становится чуть быстрее, а старший проходится членом по простате так точно, что Чонин совсем не может сдержать громких стонов. Крис прижимается к губам Яна, нежно целует, и выходит из его тела почти полностью, только чтобы вновь войти до конца. Чонин запускает пальцы в мягкие пряди старшего, стонет так сладко, что у старшего сердце аж болит от любви, и двигает бёдрами навстречу глубоким толчкам. Оба теряются в этом моменте, отдавая друг другу всё свое тепло и нежность. Оргазм накатывает тело Чонина неожиданно, словно волной, и парень кончает себе на живот с громким протяжным стоном, сжимая Чана внутри так туго, что аж в глазах темнеет. Блондину хватает всего несколько движений, чтобы так же провалиться в оргазм, кончив в презерватив. Сил двигаться нет совсем, но температура в комнате явно выше нужного, потому Крис всё же выходит из разморенного тела младшего и скидывает использованный презерватив на пол, перед этим завязав его. Дышать тяжело, воздух обжигает лёгкие, словно жидкая лава, и Чан еле как добирается к кондиционеру, чтобы наконец-то включить его. Кажется, сегодня какой-то счастливый день, поскольку старый AC хоть шумит и барахлит, но всё же работает, отчего оба парня радостно выдыхают, ведь помирать после такого крышесносного секса очень не хочется. Зато ужасно хочется целоваться, поэтому Крис быстро возвращается к постели, где на него сразу же нападают с лёгкими объятьями и поцелуями. — Так кто мы теперь друг другу? — спустя несколько минут тишины спрашивает Ян. Юноша тяжело дышит и смотрит в потолок, мягко перебирая волосы Чана, а тот аккуратно обнимает его одной рукой за талию, положив голову младшему на грудь. — Мне не нравится слово бойфренды, но оно подходит нашей ситуации, — шепчет Крис и тихо смеётся. — Мне тоже не нравится. Можно ли сказать, что мы просто вместе? — Ян устало прикрывает глаза, продолжая перебирать мягкие пряди на затылке старшего. Вместо ответа Чан аккуратно приподнимается на локтях и прижимается мягким поцелуем к губам младшего. А большего Чонину и не нужно, ведь они просто вместе. И всё у них будет хорошо.