Её странная любовь

… And I'd never dreamed that I'd knew somebody like you

Я и не мечтал о том, чтобы познакомиться с такой, как ты.

And I'd never dreamed that I'd need somebody like you

Я даже не думал, что мне будет нужна такая, как ты.

No I don't wanna fall in love (This world is only gonna break your heart)

Нет, я не хочу влюбляться (Этот мир разобьёт твоё сердце)

With you (This girl is only gonna break your heart)

В тебя (Эта девушка разобьёт твоё сердце.)

      Во сне меня опять кто-то позвал.              — То-оша…       Я не знал ни одну девочку с таким голосом. А Тошей меня называла разве что…

♡ ♡ ♡

      У меня бывает странное чувство, что я хочу посмотреть на человека несколько раз: одного раза бывает недостаточно. Хочется отвернуться, а затем непременно оглянуться вновь, зацепиться за чужой образ, будто вас что-то связывает. Так случилось и в тот роковой день — на школьном маскараде по случаю восьмого марта.       Общался с ребятами из параллельного класса, попивал колу и боролся с желанием в очередной раз скосить взгляд в сторону одиноко сидящей Алины. На её потрепанный, заплаканный вид все обращали внимание. Подходили к ней и учителя, и подруги. На слова учителей она только мотала головой и от чего-то отнекивалась. Подругам же яростно что-то шептала. Они уходили, явно довольные новой информацией, и перешептывались уже между собой.       Мои собеседники заметили сочувствие на моём лице.       — Может, подойдешь тогда? — подкололи они меня, прищурившись.       — Да ну! И что мне ей сказать? Явно у неё там свои разборки с парнем, — я представил её серые глаза, посылающие меня куда подальше.       — А вдруг прокатит?       — Мы толком не общаемся, — пожал я плечами и повторил, порядком разволновавшись. — М-мне нечего сказать. Тем более, когда она в таком состоянии…       Поскольку я задрейфовал, ребята быстро потеряли к этой теме интерес. Меня даже поразило их равнодушие и встало поперёк горла. Так легко скользнуть взглядом по чужому несчастью и стереть его из памяти… Но я же не такой. Верно? Может, и правда попытаться? А потом будут говорить, что «Тоха к Алинке подкатывал»… И превратит её парень моё лицо в печать для кирпичной стены. Так что же делать?       Ноги сами направились в её сторону, неспеша, давая мне возможность передумать. Я ощущал себя микробом в организме — таким же инородным элементом в её обществе и, наверно, в жизни в целом. Неприметный очкарик из фильма про подростков.       Наконец-то я встал чуть поотдаль от неё, пытаясь перекричать музыку.       — Что случилось? — первый вопрос, пришедший в голову.       Одноклассница подняла на меня уставший от расспросов взгляд. Как я и предполагал: холодные, серые глаза хотели послать меня, но вслух — ничего. Она только подумала-подумала и выпалила:       — Он — урод. Это всё, что нужно знать.       Я не ожидал от неё такого откровения. Но это помогло мне стать чуточку увереннее (главное было ничего не испортить неосторожным словом!).       — Это он тебя так? — подошёл я чуть ближе.       — С дружками, — каждое слово вылетало из Алины резко, как выстрел. — Облили меня какой-то дрянью и убежали. Мстит мне.       Но за что — не сказала. Я и не стал лезть в это.       — А… — запнулся. — Почему ты сидишь здесь? — поспешил добавить. — Ну, ты бы могла сходить домой, переодеться…       Алина цокнула. Я испугался, что как-то оскорбил её, но она объяснила:       — Мне надо ждать сестру. Вон, видишь её? В конце зала. Жду, когда навеселится, и мы пойдем вместе домой. Но терпения, если честно, не хватает уже. Устала без дела сидеть здесь. Ещё и под этими взглядами.       Она сморщила нос.       — Вам надо обязательно прийти домой вместе?       — Да. Мать требует от меня, чтоб я следила за ней, я же старшая сестра, видите ли. А сейчас вечер, поздно. Домой — только вместе.       — Может, мне позвать её?       Но на моё удивление, Алина покачала головой. Разве это не противоречиво?       — Я уже подходила к ней, она распсиховалась. Дома весь вечер будет ныть «Ма-ам, Алина не дала мне потанцевать!», и мне опять достанется.       — Оу… — мне нечего было добавить, тайком разглядывая её уставшее лицо и пустой взгляд в дальнюю стену. Голос внутри подсказал, что больше здесь задерживаться не нужно.       — А ты танцуешь? — вдруг спросила Алина, только я дернулся в сторону.       — Н-нет… — пожал плечами, пытаясь выглядеть расслабленным, но глаза всё равно бегали мушками в разные стороны. — Музыка мне здесь не очень нравится.       — Мне тоже. Садись тогда.       Я опешил. Очки чуть не треснули от внутреннего напряжения. Т-так просто?! И почему в животе всё переворачивается?       — Ну-у, ладно… — протянул я и неуверенно сел на край соседнего стула.       — Скучно одной просто, — пояснила Алина, заметив моё смущение.       — А… почему подруг не позовёшь?       — Одна с мальчиком каким-то познакомилась, видите ли. Другой плохо — домой пошла. У третьей тоже разборки какие-то…       Какая же она наивная, раз позволяет так с собой обращаться. Мне хотелось выпалить: «И разве это настоящие друзья?!», но я сдержался. Всё-таки, это не моё дело.       — Я знаю, что они со мной чисто из-за оценок и сплетен, — продолжила Алина, будто услышала мои мысли. Взгляд у неё стал совсем взрослый.       — И зачем тогда ты с ними общаешься?       — Ну, — вздохнула собеседница. — Наверно, потому что больше не с кем.       Я опустил взгляд: как же это было знакомо! И воодушевленный полез в портфель.       — А хочешь, я пока тебя порисую?       — О боже, только не в таком виде!       — Нет — красивую! Н-ну в смысле, ты итак красивая, просто, — я перестал дышать от собственных слов. — … Нарисую тебя НЕ облитую.       Вся взрослость её испарилась, оставляя ребячий интерес.       — Если у тебя получится, то давай тогда в виде лисы! Обожаю лисиц.        Она взяла со стула свою маскарадную маску в виде лисьей мордочки и преподнесла к лицу, позируя мне так, словно я стою перед ней с «мыльницей».       Когда ещё я мог позволить себе так долго пялиться на чужую девушку, которая, не отрываясь, смотрела в ответ? Рисовать её было равносильно прикасаться к её лицу и ласкать его кончиком карандаша.       Постоянные столкновения с её взглядом через маску. Изучение чужих контуров. Её поджатые губы, дрожащие ресницы и лёгкий румянец — всё это постепенно складывалось для меня в картинку, от которой сердце стучало, как мотор в папиной машине.       Дрожащие руки старались: бросали линии, потом стирали другой стороной карандаша. Мне нужен был совершенный рисунок! А от волнения создать такой выходило сложнее.      К нам подкрался Богдан — одноклассник, который от скуки вечно лез к другим.       — И чё вы тут снюхались? — бесцеремонно спросил он, что, естественно, взбесило Алину, и она перестала мне позировать.       — Ой, иди отсюда! Антон мне рисунок пишет, чтоб не так скучно было на вашей «классной» тусовке!       — О-о, ну-ка покажи, чё там, — Богдан склонил свой любопытный нос к моему листу. — П-ф, цветочки какие-то. Неинтересно.       — Да я ничего другого и не умею.       — Лучше б портреты учился рисовать. Знаешь, сколько бабок бы срубил с нашего класса? Все бы к тебе за портретиками бежали. Эх, мне бы уметь рисовать не через жопу, я б так и сделал.       Алина скривила рот.        — Всё, иди уже! Задолбал! — а потом, когда Богдан нехотя отстал от нас, обратилась ко мне. — Ты и правда всё это время цветы рисовал?       — П-ф! Нет, конечно! Я просто увидел, что он к нам идёт, и незаметно перевернул лист.       Алина улыбнулась, одними глазами похвалив меня за догадливость.       — Только… Пожалуйста, не говори в следующий раз, что я рисую, — я бросил на нее страдальческий взгляд. — Они меня замучают: «Нарисуй» да «Нарисуй».       Что сказать: готовый рисунок ей очень понравился. Позже его найдут вшитым в её школьный пиджак, запачканный кров______________ь__ю

꒷꒦꒷꒷꒦

кр.

кровю

кровь......

кровь...........

кро.

♡ ♡ ♡

      — Т-ты куришь?!       Алину не смутило моё возмущение. Она только хихикнула.       — Ты бы своё лицо видел.       — Нет, я просто думал, что нам всего лишь по тринадцать…       — Ну да, это неправильно. Может быть. Но мне же надо как-то выносить мамашу-истеричку? Сигареты успокаивают.       Я уже знал, что творилось у неё дома, поэтому неуверенно кивнул. С сигаретой в зубах, с ветром в русых волосах, задумчивость её профиля была еще прекраснее. Мне даже пришла мысль запечатлеть её такой, но с сигаретой этого явно делать не следовало…       — На, будешь?       — Что — буду?       Алина расхохоталась.       — Банан! — и протянула мне половинку банана, завернутого в пакет, из своего портфеля.       — Я думал, ты про сигареты, — сказал я и принял угощение с явным облегчением. По руке пробежал ток от прикосновения к её пальцам.       — Хах, захотел бы, уже давно сам попробовал.       — Н-наверно.       В другой день я пришёл в школу чуть позже обычного. Алина уже ждала меня. Она проследила за тем, как я вошёл в класс. Моё лицо на миг скривилось, когда я уселся за нашу парту, и это не осталось незамеченным.       — Ты чего? — спросила Алина.       — Да так, ерунда, не переживай.       Но мой ответ её не устроил.       — Тебе больно?       — Да просто ударился, — я совершенно не умел врать!       — Врунишка! — подруга дёрнула меня за ухо.       — Ай!       — О-о, брачные игры! — заулюлюкал кто-то из одноклассников. С того момента, как мы начали общаться на маскараде, мы стали объектом всеобщего внимания. Теперь по классу нельзя было спокойно пройти без цепких взглядов в спину. Каждый раз от этого во мне разгорались паника и отвращение к своим одноклассникам, и каждый раз приходилось себя успокаивать словами: «Плевать-плевать-плевать!». Алина же, привыкшая быть в центре внимания, реагировала проще: показывала всем «фак».       После начала нашего общения, она перессорилась со своими подружками, паренёк её канул куда-то в лету. Так что, пожалуй, только мы остались друг у друга (и это меня безумно радовало!).       — То-ша, — надавила Алина. — Не зли меня. Говори, что случилось, а то совсем без уха останешься!       И я рассказал ей, что когда вернулся домой, мама почувствовала на мне запах табака.       — Я же стоял близко к тебе.       — И что ты ей сказал?       — Сказал, что просто старшики у нас часто у школы курят. Ты задержалась на занятии, а я тебя на улице, рядом с этими старшиками, ждал. Ну и «пропитался» дымом. Она почти поверила мне. Если бы… — я зарделся. — Н-не почувствовала запах табака… ещё изо рта.       На моё удивление, Алина тоже смутилась. В голове сразу вспыхнуло воспоминание о том, как после брошенной в урну сигареты, она вдруг приблизилась ко мне и буквально врезалась своими губами в мои. Этим Алина всё сказала. Всех гадких червей сомнения устранила, что ворочались в моей голове.       Правда, этот поцелуй стоил мне дорого: от подозрения в курении отец отлупил меня ремнём так, что больно сидеть. Да, я никому не сказал, что она курит. Взял вину на себя. Ведь так поступают настоящие мужчины. Верно? Но даже через боль внутри меня в груди расцветало нечто приятное рядом с ней…

♡ ♡ ♡

      И на что я рассчитывал? — рассуждал холодный разум в больничной койке, пока глаза блуждали по палате, не находя там ничего знакомого и приятного. На что надеялся? В палату, обрывая мысли, кто-то несмело вошел. Сердце пропустило удар: «Алина!». Моя Алина… Точнее, больше не моя. С воспаленными от вины глазами, в цветочном платьишке, с сумочкой на плече, которую обычно забирал я и таскал всю прогулку. Раньше она непременно озарила бы эту палату своим присутствием, украсила бы стены цветами на платье, потому что я бы жадно смотрел только на неё. Раньше… Теперь же мне казалось, что меня пришли хоронить.              Радость, смешанная с рвущей болью в животе.       Я много на что закрывал глаза. Теперь ясно это вижу. Когда Алина хотела сорваться в другой город (не предлагая мне поехать с ней); когда отменяла наши встречи в последний момент. Приходилось и терпеть, и ждать, и выслушивать. А взамен с трепетом держать в руках ту часть неё, которую она не показывала другим. Такая слабая и оттого такая живая. Мне никогда не узнать, почему она бросила меня. Потому что мёртвые не разговаривают…       — Тош… Ты как?       — Порядок, — дружелюбно ответил я (даже улыбнулся), давая понять, что не злюсь.       Она упала на колени перед моей койкой.       — Прости меня, Тоша… — Алина схватила моё одеяло и закрыла им лицо.       Я смотрел, как дрожали её ладони, как побелели костяшки пальцев. Её всхлипы заглушало больничное одеяло. Как же повезло, что дружки её нового парня сломали мне только правую руку, а потому я мог прикоснуться к её голове левой. Погладить растрепавшиеся на макушке волосы с прежней нежностью.       — Я всю жизнь буду об этом жалеть… — девочка встала и ударила себя кулаком по бедру.       — Я прощаю, — прошептал я, шокированный её самобичеванием. — Всё хорошо, правда.       — Нет… — помотала она головой. — Я тупая идиотка! Это из-за меня! Я всю жизнь буду жалеть.       Пришлось ещё раз соврать.       — Я не злюсь, — а в горле предательски пересохло. — Успокойся, пожалуйста.       — П-прости, — уже тихо, вытирая слёзы, повторила Алина. И как можно было не простить её? Лучше поздно признать ошибку, чем никогда. Верно?        Она выскочила из палаты. Моя раскрытая ладонь ещё долго горела от её пальцев, а щёки — от слёз.

✞ ✞ ✞

      Я был бы рад увидеть её любой. Хоть пьяной, хоть с перекрашенными волосами, хоть беременной от последнего ублюдка на этой планете… Но живой! Сбила машина. Вот так просто, по щелчку пальцев злой судьбы. Узнал после выписки.       Почему-то её мать, которую я недолюбливал из-за рассказов Алины, заговорила со мной. Призналась мне, обдавая перегаром, что дочь её перед смертью много плакала и не выходила из комнаты. А когда и вышла, случилось то, что случилось. Это добило меня окончательно… Мне никогда не узнать, о чём она сожалела, по чему так убивалась… Не хочу описывать, что чувствовал. Тошно. Могу лишь сказать, что цеплялся за любую оставшуюся информацию о ней.       Мы с её мамой — тётей Милой, на удивление, хорошо поговорили по душам тогда, в день похорон, а в последствии и сдружились. До того, что я бывал у неё в гостях, болтал обо всяком с младшей дочерью и сидел в комнате Алины в полной тишине. У них дома я узнал об Алине чуть больше. Например, что она часто первая начинала перепалки с матерью (но никогда не признавалась в этом мне). Что начала курить, подражая умершему отцу, которого очень любила.       А в шкафчике её комнаты, которую никто не осмелился прибрать, я однажды нашёл рисунки. Видно, что пыталась повторить мой рисунок с маскарада: весь лист был изрисован мордочками лисичек со слишком маленьким тельцем для такой большой головы. Пропорции… Я тогда прижал эти каракули к груди, падая на колени. Мне не нужны пропорции, мне нужна моя Алина.

♡ ♡ ♡

      Во сне меня опять кто-то позвал.       — То-оша…       Я не знал ни одну девочку с таким голосом — писклявым, но при этом, приятно нежным. А Тошей меня называла разве что… Алина. Оттого всякий раз я вскакивал с колотящимся сердцем. А потом, закрывая глаза руками, падал на кровать. «Парни не плачут»… Верно? Мне снилось подобное редко. Но всё равно это была…

Очередная пытка.

⣿⣿⡿⣱⡹⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⢏⣎⢻⣿⣿ ⣿⡿⣸⠟⢷⣌⡻⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⣿⠟⣡⡾⠻⣇⢻⣿ ⣿⢣⣿⣶⡀⠙⠻⢶⣍⡋⡛⠟⢻⣿⣿⡟⠻⢛⢙⣩⡶⠟⠋⢀⣴⣿⡜⣿ ⣿⢸⣿⣿⣿⣦⡀⠀⠈⠻⣿⣾⣎⡻⢟⣱⣷⣿⠟⠁⠀⢀⣴⣿⣿⣿⡇⣿ ⣿⡜⣿⣿⣿⣿⣿⣦⠀⠀⢸⠇⠉⠻⠟⠉⠸⡇⠀⠀⣴⣿⣿⣿⣿⣿⢃⣿ ⢣⣄⠹⣿⣿⣿⣎⠻⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠟⣱⣿⣿⣿⠟⣠⡜ ⢸⣿⢷⣿⣿⣿⠟⠀⢀⣀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⣀⡀⠀⠻⣿⣿⣿⡾⣿⡇ ⠎⣿⡆⠀⠀⠀⠀⠀⣿⡛⢷⣄⠀⠀⠀⠀⣠⡾⢛⣿⠀⠀⠀⠀⠀⢠⣿⠱ ⣬⣿⡦⠀⠀⠀⠀⠈⠿⠶⠛⠁⠀⠀⠈⠛⠶⠿⠁⠀⠀⠀⠀⢴⣿⣥ ⡌⣿⠈⠁⠀⠀⠀⢦⣄⣀⣠⠂⢠⣤⣶⣶⣤⡄⠐⣄⣀⣠⡴⠀⠀⠀⠈⠁⣿⢣ ⣧⢻⣆⢦⡀⠀⠀⠨⣿⣿⡇⠀⠀⠈⢿⡿⠃⠀⠀⢸⣿⣿⠅⠀⠀⢀⡴⣰⡟⣼ ⣿⣶⣤⣴⣾⣿⣿⣦⡀⢰⣾⣷⣦⢀⣴⣿⣿⣷⣦⣤⣴⣿ ⣷⣾⣿⣿⣷⣾