я - твой кошмар

— Салли Фишер, я могу сказать только одно, что.. — я просто Сал. — да, Сал, я думаю, тебе пока не стоит общаться с Ларри. Он - твоя проблема в кошмарах. Просто прими мои слова правильно, ибо тебе ничего не поможет сейчас. Фишер долго глядел на своего психолога, и был в недоумении. Как так, перестать общаться с Ларри? Он его лучший друг, без него, Фишер - никто. Спустя пару минут молчания, Сал все таки заговорил с мужчиной. — я вас понял, постараюсь меньше общаться с Ларри, только вот, поможет ли мне это, и точно ль? — думаю, что да. Пока твои кошмары не успокоятся, поменьше общайся и не находись с ним рядом. Старайся думать о нем меньше, чтобы наверняка. — хорошо. — так, - мужчина глянул на свои настольные часы.— наш сеанс подошёл к концу, думаю, тебе уже пора. Салли начал вставать с кресла, параллельно ища свой портфель. Взяв свою сумку, парень начал уходить с кабинета, почти у двери, его откликнул психолог. — я думаю, ты примешь правильное для себя решение. Фишер не оглянулся, а лишь кивнул головой и вышел с кабинета, где рядом с дверью сидел обеспокоенный Генри.

***

– перестаньте, вы отвлекаете других ребят, которые слушают меня, запоминая важную информацию, - заявила миссис Пакертон своим строгим тоном. Женщина оглянула весь класс, и продолжила вести свой урок. Что же произошло? А вот что: Миссис Пакертон начала объяснять новую тему своему классу. Она была довольно скучной и нудной, и поэтому большая половина класса не желала слушать ее. Ребята либо рисовали в тетрадках, либо, брали листок, скручивали его и скомканные листочки клали их в рот, а затем прижимали прутик к губам, начиная стрелять в своих одноклассников. Другим это совершенно не нравилось, и из-за этого они жаловались учителю, надеясь, что это что-то остановит, но все безуспешно.

***

Перед глазами Сала становится мутно, а после появляется нарисованный в тетрадке стикмен. Он начинает вести сам собой диалог, все время смотря на Фишера. Исследуя свой мир, нарисованный начинает знакомиться с незнакомыми ему существами. Они выглядят довольно жутко и даже нагоняют страх. Незнакомцы говорили о великом звере, о луге смерти, а так же о черной дыре. Стикмену придется разобраться во всем этом дерьме, ибо возникал ярый интерес к всему паранормальному. Подойдя к самой дыре, нарисованный глядел на Салли. Внезапно раздается уж до боли знакомый голос - это миссис Пакертон. – прошу прощения, мистер Фишер, - никакого ответа не последовало. – Сал, проснись! – а?... - юноша обеспокоенно поднял голову на женщину, а после глянул на Фелпса, который еще дописывал свой никудышный тест. – как-то не похоже на математику. – ох, простите, наверное, я задремал. Но я уже завершил тест. – я знаю, дорогой. И ты прошел его, но постарайся больше не засыпать до конца занятия, хорошо? – конечно, это не повторится. Тут на голубоглазого повернулся Фелпс, он был явно недоволен Фишером, ибо эта маска уже въелась в душу блондину. – И, мистер Фелпс, смотрите в свою собственную работу. Блондин что-то буркнул себе под нос, отворачиваясь в свою работу, все так же недовольным Фишером. – Урок почти окончен. Убедитесь, что перед уходом сдали свои тесты. Прозвенел звонок. Это означало только одно: наконец-то ребята свободны, и пока на ближайшие минут двадцать, могут не задумываться о следующем уроке. Собрав свои портфели, каждый ученик положил свой листочек с тестом на учительский стол. Выйдя из кабинета, всем известная четвёрка решила пойти в кафетерию, перекусить обедом. На первый взгляд, еда ничем не отличалась, но запах, шедший от колбасы, был не самым наиприятным. Наша компания решила разобраться во всем этом, ибо очередное расследование им бы не помешало. Выходя уже из столовой, компания разбежалась по разным сторонам. Эшли стояла возле шкафчиков вместе с Салом, все так же рассказывая свои не смешные шутки, от которых у Фишера уже начинает болеть голова. Нет, Эшли была очень хорошим другом и собеседником, пока время от времени у неё от переизбытка эмоций случались такие моменты, что она говорит но в этот раз голова парня была забита одним: как, блять, перестать общаться с Ларри? ему нужно говорить об этом и намекать как-то? или просто отдалиться от него? из размышлений Сала, его вывел голос за спиной. – эй, чудила! - голубоглазый повернулся на зов Фелпса. – никто не любит белых и пушистых, Са-а-а-ли-кромсали. – никто не любит банальных задир, Трэ-э-эвис. – тебе что, заняться больше нечем? - Девушка глянула на блондина чуть выгнув бровь. – заткнись, сука! Я не с тобой говорил. – знаешь, если ты вытащишь палку из задницы ,то, может, и узнаешь прелести жизни. Может, даже заведешь друзей, - Сал попытался поставить парня на место, ибо ему уже надоело такое отношение Трэвиса ко всему. - отъебись, педрила! У меня больше друзей, чем у тебя когда-либо будет! – И ты своего папочку этими губами целуешь? Уверен, он... Тут в челюсть Фишера прилетает довольно таки сильный кулак блондина. Трэвис тут же скрывается с места преступления, оставив пару наедине. Протез не пострадал, это самое главное, что волновало на данный момент голубоглазого. Конечно, спустя пару секунд, адская боль достигла лица парня, что было не из приятных. – какого хера, ушлепок? - девушка подошла к Салу, – ты как? – я порядке. -- давай доложим на этого придурка? – не, не парься. Поверь, так будет только хуже. Мне приходилось сталкиваться с задирами и похлеще Трэвиса.

***

Парень опирается о стенку кабинки. Поджимает губы в тонкую полосу, стараясь сдержать злость. Если бы отец был тут, то младший Фелпс уже был бы мертв. И правильно сделает если прикончит его, ведь чувства его сына так грешны. Он скатывается на холодный пол, а слезы начинают катиться по щекам, отдавая горечью в горле. Почему он должен это чувствовать если это так ужасно? И ведь проблема в том, что эти чувства не приносят боль, а только что-то теплое, именно это и злит. Так не должно быть. Парень всхлипывает, его потряхивает, но он тут же старается заткнуться, слыша как кто-то заходит в туалет. Какой стыд будет, если кто-нибудь узнает об этом, а особенно Грант или Ларри. Шаги приближаются, а Тревис никак не может успокоиться, давясь слезами. Он просто надеется, что этому человеку будет всё равно на это и он пойдет по своим делам и не будет лезть в его. Но как на зло это был человек, который постоянно лезет в чужие дела – Фишер.

***

Подняв записку в туалете, которая валялась смятая возле мусорного бака, Сал решил взглянуть на нее, хотя бы одним глазком. Развернув ее, он начал читать ее, чуть шёпотом проговаривая некоторые слова. После идет много неразборчивых каракуль. Голубоглазый решил выяснить, кто же написал такое признание в любви. Услышав всхлипы, Фишер начал проверять каждую кабинку, а после подойдя к последней, то заметил внизу обувь. Он сразу догадался - это был Фелпс. — Трэвис? Ты только что... плакал? Раздаётся резкий всхлип и Тревис делает вдох, чтобы скрыть то что он разрыдался в туалете как маленькая девочка. Выходит ужасно. Он повышает голос стараясь звучать спокойно и размеренно, но звучит это больше агрессивно. – Отсохни, мудила! – Его голос все равно вздрагивает от комка в горле. Он не желал вести диалог с кем-то, тем более с Фишером, тем более ведь именно из-за него Тревис тут сопли жует. Он поднимается, но выходить не торопится, вдруг получится выгнать этого придурка отсюда и снова остаться наедине с собой. Ведь если он не успокоится, снова опозорится и снова будет наказан дома. Хотя даже если он придет спокойным, то все равно получит. Ведь он –ошибка. Отец всегда так говорил, так говорят люди за его спиной, распуская слухи о том какой его отец стрёмный. Но почему его отец "стрёмный" если прав и если все те наказания заслуженны? Что его отец делает неправильно? Почему он должен заслуживать столько ненависти со стороны каких-то педиков, идиотов и безбожников? — Почему ты так меня ненавидишь? - Раздаётся по ту сторону дверцы кабинки. Снова сжимая кулаки, он снова злится. Разве Фишер не понимает почему? — Потому что ты и твои дебильные друзья - кучка гомосеков! Это противоестественно! Неправильно! Бог никогда тебя не полюбит! Так с чего я должен?! — Он всё еще задыхается от накатывающейся истерики. Он утирает слёзы рукавом свитера и тихо недовольно всхлипывает. — ты ведь знаешь, что мы на самом деле не геи? Ну, кроме Тодда. Он – само гейство. Но это часть его, и мне, кажется, это прекрасно. Он один из милейших людей, кого я знаю. Как вообще можно ненавидеть Тодда? - Парень все так же стоит возле кабинки, только теперь облокотившись спиной об дверцу. Он лишь хотел помочь Тревису, он не считал его злым человеком, а нераскрывшиеся в себе парне. Голубоглазый начал мять бумажку, все так же вести диалог с блондином. — то, что мой отец — проповедник, не значит, что я его собственность! я свободный человек! — ну, как то грустновато выглядишь, чувак. Твой отец, не слишком на тебя давит? Бьюсь об заклад, быть сыном такого сильного человека — нелепо. — не надо жалеть меня Салли-кромсали! Мне не нужна твоя жалость! — ты ведь понимаешь, что нам необязательно быть врагами? Если ты когда-нибудь захочешь поговорить или может, ненадолго оградиться от отца, можешь зависнуть со мной. — почему? почему.. ты так добр ко мне? — я не считаю тебя плохим человеком, Трэвис. Юноша отошёл на пару шагов от кабинки, все так же всматриваясь в белую дверцу. В голове была каша, его голова была забита общением с Ларри, а теперь ещё и Трэвисом. Парень молчит несколько мгновений. Эти слова Фишера вывели его из колеи. Он поджимает губы, чувствуя стыд за то, что он ведёт себя как ребёнок, вымещая злость на людях, только потому что отец вдолбил ему то, что эти люди - мерзавцы. Всё еще противореча своему воспитанию, Тревис выдавливает из себя, что-то похожее на сожаление. — .. Знаешь, я не ненавижу тебя.. или твоих друзей.. — Он говорит это достаточно нехотя, но искренне. — Я так и не думал, - Спокойно отвечает Фишер. Тревис смотрит в кафельный пол туалета, хмурясь самому себе. Он в жизни не признает, то что написал, но он действительно сожалеет теперь. — Угх... Я думаю.. короче, мне жаль, что я был таким мудилой. Вы этого не заслуживаете, - Блондин бормочет ругательство про себя, ему действительно трудно сказать подобные слова. Фишер кратко хмыкает под протезом. — Это многое для меня значит. Правда.