Красный лёд

Коробка неприятно впилась в руки шершавыми краями, пальцы скользили от пота, не желая её больше держать. Минхо перехватил товар поудобнее, прижал к груди и сделал ещё шаг. Солнце пекло прямо над головой. Асфальт отдавал жаром в подошвы, воздух дрожал над кузовом, и каждые шаги от машины до дверей магазина превращалась в настоящий ад. Он пыхтел сквозь зубы, стараясь дышать носом, как его когда-то учили, когда в груди начинало колоть от нагрузки. Руки гудели, плечи ныли, а футболка промокла насквозь и прилипла к спине. Пот тек и щекотал шею, а в глазах резало от ярких лучей. Коробки были разные. Одни громоздкие, но пустые, а другие весили по ощущениям целую тонну. Минхо осторожно поднимал их, потому что берёг спину, но она все равно начинала болеть, стоило ему выпрямиться. Рядом крутились взрослые мужчины, которые отдали не один десяток лет на подобных работах. Они болтали, порой смеялись и матерились, обсуждая футбол, начальство и деньги. Минхо старался на них не смотреть и не ровняться. Хотя он бы не удивился, что через пару десятков лет стал бы таким же. Он слушал эти разговоры вполуха, ловил отдельные слова и даже хотел улыбнуться, но сил не было и на это. Минхо заносил очередную коробку внутрь магазина и останавливался у еды. На секунду кожа покрывалась мурашками, а желудок сводило от голода. Потом снова разворачивался и выходил наружу, обратно под солнце, где его ждала следующая коробка. Быть грузчиком не приносило ему удовольствия. Удовольствия в этом не было вообще. Только усталость, грязь под ногтями, мокрая одежда и ощущение, что хорошая жизнь ему больше не светит. Да и никогда не светила. Но деваться было некуда. Деньги были нужны. Минхо подхватывал следующую коробку, глубже втягивал воздух и продолжал работать. Он отнёс ещё пару коробок, заставил себя не сбавлять шаг, пока в голове не начало глухо шуметь от жары. Когда кузов наконец опустел, Минхо вытер рукой лоб, оставив на коже влажный след, и отошёл к стене, где виднелась узкая полоска тени у бетона. Присев на корточки, он опустился на землю, чувствуя, как гудят его ноги. Футболка все так же противно прилипла к спине. Минхо достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся. Рядом тяжело присел Кайлеб. Приятный мужчина, с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Он не был похож на типичного представителя таких мест. Возможно, тоже попал сюда не по своей воле. От него всегда пахло мятной жвачкой и табаком, а ещё он часто делился обедами с Минхо и говорил о своей дочке. Сегодня он, конечно, снова начал с неё. — Ты бы видел, какая она у меня красавица, — сказал он и смахнул пот со лба, прищурившись на солнце. — Слушай, я вас все-таки познакомлю. Ты нормальный парень, тебе бы девчонку, да гулять целыми днями, а не работать грузчиком. Минхо сделал вид, что ему нужно поправить сигарету, чтобы выиграть секунду, и тихо выдохнул дым в сторону. — Спасибо, но… не надо, — сказал он, стараясь никого не обидеть, но все равно почувствовал себя неудобно. Кайлеб засмеялся и махнул рукой. — Да ты просто стесняешься. Молодёжь сейчас вся такая. А вот в мои времена… Минхо не стал спорить. Он и правда стеснялся, только дело было не в девушках и не в знакомствах. Он просто не мог позволить себе такую беззаботную жизнь. Может, в нем видели человека с большим будущим, но Минхо знал правду: у него нет никакого будущего. Его семья жила бедно, и это слово даже не могло описать точно, насколько бедно. «Бедно» звучит ещё мягко и временно, что вот-вот все пройдёт, что совсем скоро станет легче. У них же легче не становилось. Мать тянула на себе долги, которые отец оставил после себя перед тем, как повеситься. Минхо тогда было десять, когда он пошёл на кухню и увидел собственного отца. Его тело было бледным, а сам он безвольно висел и смотрел безжизненными глазами прямо на него. Приехали люди в форме и тут же увели его в сторону, но перед глазами до сих пор была эта картина. С тех пор мечты о сказочной жизни стали чем-то вроде детской сказки, которые он читал сестре по вечерам. В детстве Минхо, конечно, мечтал, что когда-нибудь они разбогатеют и будут жить хорошо. Но ничего не сбылось. Мечты не закрыли все кредиты и счета, мечты не могли купить им нормальную еду или целую квартиру. Все приходилось делать самостоятельно. Так что знакомство с чьей-то дочкой точно не предвещало ничего хорошего. Потому что ей он тоже ничего не смог бы дать. — Нет, правда не стоит. У меня много дел. Не до девчонок сейчас. Минхо затянулся ещё раз и опустил взгляд на свои грубые руки, усыпанные мозолями. Он думал о том, сколько ещё коробок ему нужно дотащить до конца дня, сколько денег принесёт эта смена, и сколько из них тут же исчезнет, чтобы закрыть все долги. Кайлеб рядом продолжал что-то говорить, Минхо слушал и молчал, не в силах что-то ответить. День сменяла ночь, ночь — день. И все каждый раз шло одинаково и однообразно. Работа и дом, ничего нового и интересного. Иногда Минхо ловил себя на том, что не помнит, какой сегодня день недели, и это немного пугало, но при этом он пока не планировал как-то менять свою жизнь. После школы Минхо мог поступить в колледж. У него были хорошие оценки и все шансы выбить себе стипендию, даже преподаватели говорили ему об этом. Он слышал их и кивал, а потом возвращался домой и видел мать, которая считает мелочь на столе, и сестру, которая играется со старыми игрушками. Он мог бы пойти учиться и сделать себе ту самую счастливую жизнь, только вот как он мог оставить мать и сестру наедине с долгами? Никак. У него никогда не было выбора. Чаще всего Минхо вваливался домой уже за полночь. Мать спрашивала, ел ли он, и Минхо отвечал, что да, даже если в животе было пусто. Сестра садилась рядом, рассказывала какую-нибудь глупость про школу, и Минхо улыбался ей, чтобы она не видела, как он устал. Потом, когда они расходились по комнатам, он доставал книгу или включал научную программу на старом телевизоре. Ему нужно было чем-то занять голову, пока он совсем не отупел с этой работой. В шесть утра все начиналось заново. Будильник резал тишину, Минхо вставал, умывался холодной водой, натягивал одежду, которая пахла пылью и потом, и выходил из дома, пока улицы ещё спали. На работе он таскал коробки, слушал чужие разговоры, считая в голове, сколько часов осталось до конца смены, и работал-работал-работал. За это ему платили смешные деньги, но их, на удивление, хватало, чтобы жить. Если это вообще можно было назвать жизнью. К концу смены солнце уже не палило прямо в макушку, но легче от этого не становилось. Воздух все равно оставался тёплым. Минхо вытер шею и пошёл к задней двери, где обычно сидел тот, кто раздавал деньги за смену. Мужчина, развалившись, сидел на пластиковом ящике из-под напитков. На коленях у него лежал блокнот, рядом на коробке стояла банка энергетика, к которой он присасывался губами. Минхо остановился напротив него и кивнул. — Дай мне мои деньги за эту неделю. Мужчина даже не поднял глаза. Полистал блокнот, лениво щёлкнул ногтем по листу, потом достал купюры и протянул их ему. Минхо машинально пересчитал и нахмурился. Здесь было намного меньше, чем он на самом деле заработал. Он поднял голову. — Здесь не хватает. Мужчина наконец посмотрел на него с неким равнодушием. — Не хватает? — он усмехнулся. — Да ты посмотри на себя. Ты вообще сегодня еле ползал. Минхо сжал купюры. — Я отработал столько же, сколько и все. Где остальное? Все возле фургона притихли, наблюдая за ними. Лениво встав, мужчина отложил блокнот и подошёл ближе. Он был выше и шире в плечах, пах потом и дешёвым одеколоном. Был полным неудачником и конченным отморозком. Это Минхо понял сразу, когда только впервые увидел его. — Вали отсюда, щенок, — проговорил он. — Скажи спасибо, что вообще тебе что-то дал. Завтра захочешь больше, а послезавтра, что, будешь тут права качать? Минхо подошёл ещё ближе. — Это мои деньги. Отдай их мне. По-хорошему сейчас с тобой говорю. Мужчина толкнул его в грудь. Минхо качнулся назад, но удержался на ногах. Второй толчок был сильнее, и терпение иссякло. Минхо ударил кулаком в чужую челюсть. Мужчина этого не ожидал, отшатнулся на полшага, сузил глаза от злости и в следующую секунду тоже нанёс удар. Почувствовав, как его схватили за футболку и дёрнули вперёд, Минхо попытался ударить снова, но что-то тяжёлое врезалось прямо ему в лицо. На секунду его ослепила вспышка боли. Нос неприятно хрустнул. Из глаз непроизвольно выступили слёзы и по губам потекла тёплая кровь. Металлический вкус тут же разлился во рту. Минхо не отступил и ударил ещё раз, но уже в живот. Мужчина согнулся, выругался и попытался коленом попасть в его бедро. Минхо вывернулся, но его снова потянули за футболку, и новая вспышка боли прошлась по лицу. Кровь начала капать вниз и пачкать одежду. — Эй, вы, хватит! — прокричал кто-то. Когда их наконец растащили, Минхо тяжело дышал, в груди все ходило ходуном, и держал руку у носа. Пальцы сразу стали красными. Кровь была тёплой и липкой. Мужчина вытер губу тыльной стороной руки и усмехнулся. — Вот теперь ты точно больше ничего не получишь, — сказал он и плюнул в сторону. — Знай своё место, щенок. Минхо посмотрел на все ещё смятые в кулаке купюры и на то, как капли крови упали прямо на них, оставляя тёмные пятна. Ему хотелось закричать и снова избить этого придурка, но он не мог. Он вернулся домой и поднялся по лестнице на свой этаж. В подъезде пахло сыростью и вкусной едой, которую он давно не чувствовал на своём языке. Минхо сжал купюры и толкнул ключом замок. Когда дверь поддалась, он первым делом задержал дыхание, прислушиваясь к разговорам внутри. Сестра уже была дома. Её присутствие выдало шуршание тетрадей и какие-то тихие звуки, словно она разговаривала сама с собой. Минхо быстро скинул обувь и, не проходя дальше прихожей, направился в ванную, чтобы она не увидела кровь. Минхо склонился над раковиной, включил кран и подставил лицо под струю. Кровь смывалась, оставляя по краям ноздрей ржавые разводы. Он вытерся полотенцем, поднял голову и увидел в зеркале то, что уже никак не спрячешь. Яркий синяк уже расползался по переносице. Футболка же была грязной из-за пота и пыли, а на воротнике тёмной полосой подсохла кровь. Он вышел из ванной и положил деньги на стол. Мать посмотрела на них, а затем на него и замерла. Её взгляд сразу упал на капли крови, синяк и грязную футболку. — Что произошло?! — Ничего такого, — Минхо открыл холодильник и взял банку колы. — Просто один ублюдок думал, что может на мне ездить. Женщина ахнула, поднялась и будто бы хотела дотронуться, чтобы проверить, не сломал ли он что, но тут же остановилась и села обратно. — Боже, Минхо, нельзя же так! — Ничего. Завтра я поищу новую работу. Мало что ли, где ещё нужны грузчики? — фыркнул он и сел за стол, поставив банку перед собой. — Минхо! — послышался детский голос. — Ты уже пришёл! Сестра вбежала на кухню. Её глаза сразу нашли его, и Минхо улыбнулся, даже если улыбка тянула губу и отдавалась болью. — Привет, Лилс, — он погладил её по тёмным волосам. — Как дела, маленькая принцесса? — Сегодня в школе меня похвалили! — Это хорошо, — он протянул ей свою банку колы. Сестра схватила её двумя руками и принялась пить. — А ты почему похож на смурфика? Почему у тебя синий нос? Минхо тихо рассмеялся. — Представляешь, не смотрел под ноги и упал носом вниз! Вот что бывает, когда не смотришь под ноги, поняла? — Поняла. Значит ли это, что я тоже могу превратиться в смурфика? — Не совсем, Лилс. Ты можешь пораниться, а потом у тебя будет сильно болеть нос. — У тебя болит нос? — она выпятила грустно губу. — Ага. Мать все ещё сидела рядом и тяжело вздохнула. — Ужинать будешь? Я сварила макароны и сосиски, — предложила она. — М-м, чуть позже, — Минхо слабо улыбнулся и проводил женщину взглядом, когда та ушла в свою комнату. Лилс подошла ближе и потянула его за руку. — Минхо, ты почитаешь мне сегодня сказку? Ты обещал. Он посмотрел на её серьёзное лицо и на то, как она старается не смотреть на его синяк, и слабо улыбнулся. — Разумеется.

🔴🔴🔴

Новое место пришлось поискать пару дней. Благо, нашёл он его довольно быстро, потому что многим были нужны лишние крепкие руки. Стройка приняла его без лишних расспросов, и в тот же день Минхо уже таскал мешки и доски. Контингент там был тот же: взрослые мужчины с грубыми голосами и привычкой материться на всех подряд. Они курили на обеде, даже умудрялись ругаться и спорить. Радовало тут лишь то, что платили здесь вовремя и нормально. Приходил Минхо домой уже в другом настроении, потому что знал, что деньги у него точно будут, а от этого усталость сама собой сходила с его лица. Он быстро мыл руки, отмывая строительную пыль, и только потом замечал, что в квартире было пусто. Мать опять задерживалась. Она тоже работала, хваталась за любые подработки, и порой её не было дома до самого позднего вечера. Зато Лилс встречала его, прыгая по коридору, рассказывала о школе и о том, кто кого обидел и кто с кем помирился. Он внимательно слушал, а потом делал ей смешные рожицы, притворялся строгим учителем, чтобы она громко смеялась. Этот смех был единственным, что держало его наплаву в этом бездонном мире. Всякий раз, когда Лилс засыпала, Минхо сидел рядом и смотрел на её лицо. Ему хотелось для неё невозможного. Чтобы она жила в деньгах и достатке, в любви и комфорте. Он бы отдал многое, чтобы она не знала боли и зла, чтобы её детство не было изломано страхом, долгами и чужими ошибками и чтобы его маленькая сестра жила намного лучше, чем жил он в свои десять лет. И это желание стало обещанием, которое Минхо обязан был выполнить. День рождения у сестры подкрался незаметно. Но вместо праздничной суеты обычно в этих стенах была тишина. Мать старалась не предавать огромного смысла этим дням, делая их такими же безликими на календаре, как и все остальное в этом доме. Минхо же ещё за неделю решил откладывать понемногу денег с каждой смены, чтобы сделать сестре сюрприз. Он понимал, что эти деньги могли уйти на те же счета или таблетки, на то, что намного важнее и правильнее, но для Минхо важнее было другое. Его сестра. Он купил маленький кремовый торт по дороге домой. Продавщица бесплатно положила ему свечи в пакет и улыбнулась, не беря с него за это денег. Минхо донёс его и поставил на стол. Когда Лилс увидела торт, у неё распахнулись глаза. Она визжала, прыгала и обнимала его, прижималась лбом к его животу и повторяла, что сегодня у неё самый лучший день на свете. Свечи ярко загорелись в крохотной кухне. Минхо смотрел, как сестра задувает огонь, и подумал, что ради этого не жалко надорвать свою спину. Мать, когда вошла, сначала замерла на пороге. Её взгляд скользнул по торту, брови тут же нахмурились. — Ты с ума сошёл? — резко спросила она. — Минхо, ты понимаешь, сколько это стоит? Лилс притихла, растерянно сжав пальцы на краю стола, но Минхо быстро наклонился к ней. — Все в порядке, принцесса. Он выпрямился и посмотрел на мать. — Это её день рождения. Так что пусть отпразднует его спокойно. — У нас не такая жизнь, чтобы позволять праздновать дни рождения. Завтра придут новые счета, хочешь оставить нас без света? — У меня есть деньги, — вздохнул он. — Этого все равно недостаточно, ты же понимаешь! — Я знаю. Но я не собираюсь вечно бедно жить. Сколько бы мы ни копили и ни откладывали денег, нам никогда не будет достаточно, и ты сама это прекрасно понимаешь. Стоит ли нам из-за этого страдать? Нет, стоит ли ей страдать, как страдал я? — вспыхнул Минхо. — А кто сказал, что ты когда-то будешь не бедным, Минхо? — губа её вздернулась вверх. — Мы погрязли в этом дерьме и просто так отсюда уже не выберемся. Лилс сидела рядом, и Минхо чувствовал, как она смотрит на них, пытаясь понять, виновата ли она в том, что ей купили торт. Была бы его воля, он бы забрал сестру и уехал бы далеко-далеко. В место, где на чуточку лучше, чем здесь. Он представлял как они просто исчезают, и никто не может их догнать. Но опеку ему вряд ли дадут. Минхо был слишком молодой и бедный. Поэтому приходилось оставаться здесь и слушать мать, даже когда она говорила грубости, но он знал, что говорила она их из-за собственного страха. И на неё он не мог по-настоящему злиться. Мог раздражаться и мечтать, чтобы она хоть раз просто обняла их и сказала, что все будет хорошо, но не злиться. Он слишком хорошо понимал, в каком положении они жили, и сколько она сама натерпелась за все своё время. Её злость была как панцирь. Его молчание было таким же. Минхо поставил перед Лилс первый кусок и улыбнулся. — Ешь, принцесса, — сказал он. — С днем рождения. Минхо продолжал работать, утопая в бесконечной усталости и дожидаясь лишь одного. Выходных. Он собирался скоротать вечер в баре и выпить холодного пива вместе со своими школьными друзьями, которые неожиданно позвали и его. Друзья жили иначе. У них все было хорошо, гораздо лучше, чем у него. Они поступили в колледж, что было само собой разумеющимся, и разъехались по другим штатам. Им в этом также помогли их богатые родители. Кто-то из них уже обзавёлся квартирой, а кто-то купил себе собственную машину. Он тоже собирался приехать. Только вот не знал, о чем с ними говорить. У них, наверняка, очень насыщенная жизнь. Скорее всего они будут рассказывать, как учатся или кадрят девчонок, возможно, они вспомнят школьные времена, которые были не так уж и давно, и начнут шутить. Но Минхо мало что сможет им о себе рассказать. Он приедет на старом велосипеде, цепь которого нужно было срочно смазать маслом. Поправит потертую от времени рубашку и купит себе только одну кружку пива, потому что на большее у него не было денег. Минхо не стыдился своего положения. Стыд съедал бы его быстрее, чем усталость, а Минхо и так уже отдавал слишком много сил, поэтому старался ничего не чувствовать и не думать о том, что подумают люди. Может, у него не было крутой тачки или квартиры, но он не собирался опускать голову из-за того, что его путь оказался тяжелее. Когда-нибудь и на его улице будет праздник. По крайней мере, Минхо очень старался в это верить. Однако до выходных дело так и не дошло. Сначала по городу завыл сигнал сирен. Звук шёл волной, накрывал квартал за кварталом, отражался от стекла и бетона, и в нём было что-то такое, от чего люди не просто напрягались, а замирали. Мужчины на стройке перестали таскать мешки и опустили руки, переглядываясь от криков, что доносились где-то внизу. Минхо стоял на крыше, ближе к краю, где открывался вид на улицу. Он посмотрел туда и почувствовал, как холодно становится внутри, хотя солнце все ещё жарило голову. Внизу что-то начиналось. Машины летели друг в друга и сбивали все на своем пути. Одно авто врезалось в фургон, фургон оттолкнул его в бок следующей машины, и это разлетелось по всей дороге. Люди выбегали из машин, кричали, падали и пытались поднять кого-то с асфальта. И все это не было похоже на обычную аварийную ситуацию. Это была настоящая первобытная паника. — Что за чертовщина там происходит? — ахнул Минхо. — Не понимаю, — проговорили рядом с ним. — Они что, все с ума посходили? Мужчина рядом ругнулся и напряжённо прищурился, пытаясь разглядеть, что там происходит. Снизу донеслось ещё несколько звериных воплей, и у Минхо по коже пробежали мурашки. — Айзек, включи новости. Что за херня? — рявкнул один из них. Минхо достал из кармана разбитый и покоцанный временем телефон с треснувшим стеклом, и быстро ввёл в поиск новости дня. В ленте показались фото и видео, снятые дрожащими руками с разных сторон и истеричными голосами за кадром. Люди… нет, нечто похожее на людей нападало на других. Они бросались, как звери, цеплялись руками, впивались зубами в шею, лицо и плечи, пока человек под ними кричал и захлёбывался, пытаясь оттолкнуть от себя это нечто, но не смог. Минхо обомлел. Пальцы сжались на телефоне, из-за чего по треснувшему стеклу побежали новые тонкие линии. — Это что, зомби?! — выдохнул Айзек. — Да быть такого не может! — отозвался кто-то. — Люди не могут жрать людей, Роб. Это какие-то твари! — Твою ж мать, и что нам делать? Их же дохуя! — А мне откуда знать, что нам делать?! Я этих ублюдков тоже в первый раз вижу! Минхо резко поднял голову и расширил глаза, слыша крики внизу. — Блять. Слово вырвалось само изо рта. Минхо смотрел вниз, видя какое-то кровавое месиво. Лилс. Минхо сорвался с места. Телефон засунул в карман, не заблокировав экран, и помчался к лестнице, перескакивая через две ступени. За спиной послышались удивлённые голоса. — Эй! Ты куда?! — Стой, идиот! Эти придурки тебя сожрут! Минхо не мог позволить себе остановиться. Перед глазами было лишь одно имя. Имя его сестры. Он почти не чувствовал ног, только глухие удары подошв по металлу и бетону, сбитое дыхание и жар, который вдруг перестал иметь значение. Вылетев на первый этаж, Минхо проскочил порог, едва не сбив кого-то плечом, и выбежал на улицу. Вживую все было намного хуже, чем на видео. На экране это казалось чем-то отдалённым, как кадры из фильма, которые можно поставить на паузу. Здесь паузы не было. Воздух был пропитан болью, бензином и кровью. Машины стояли под странными углами, одна легковушка дымилась, где-то визжала сигнализация. Люди бежали кто куда, сталкивались, падали, вставали и продолжали бежать. Их лица были перекошены от страха, чего Минхо никогда ранее не видел. Прямо перед ним, метрах в десяти, нечто навалилось на женщину. Она пыталась отползти, упиралась руками в асфальт, оставляя тёмные полосы, и закричала. Ублюдок вцепился ей в плечо зубами, и Минхо увидел, как кожа под тканью становится красной. Желудок сжался. Он остолбенел. Все тело превратилось в камень. Он слышал собственное сердце и вместе с ним чужие вопли и вой сирен. Его мозг пытался схватиться за логику и не находил ничего, кроме пустоты. Это все было ненормально и необъяснимо. Рядом кто-то пробежал, ударив его локтем, но Минхо даже не дёрнулся. Один из этих ублюдков с перекошенным лицом и пустыми глазами прошёл мимо. Минхо почувствовал запах гнили и чего-то кислого. Нечто сделало шаг и вдруг резко рвануло в сторону, прыгнув на высокого мужчину, который пытался оттащить ребёнка за руку. Мужчина успел только обернуться, как этот зверь врезался в него всем телом. Они оба упали, и крик мужчины оборвался на полуслове, превратившись в хрип. Этот звук наконец отрезвил Минхо. Он резко вздохнул, развернулся и побежал. Минхо мчался по улице, петляя между машинами и людьми, которые кричали ему что-то вслед. Слышал гул в ушах, чувствовал, как горит грудь, как сводит бока, но не замедлялся. Ему нужно домой. Нужно к Лилс. Только бы успеть, чтобы было ещё не поздно. Город, который Минхо знал, вдруг стал ловушкой. Он петлял между машинами, нырял в переулки и перескакивал через бордюры, стараясь держаться подальше от тех, кто двигался слишком резко. Несколько раз ему казалось, что за ним идут, что шаги сзади ускоряются, но он не оборачивался. Если оглянуться, то можно потерять секунду. А секунда могла стоить ему жизни. Подбежав к дому, Минхо услышал, как кто-то бился и рыдал за закрытой дверью первого этажа. Он пошёл дальше, сбивая плечом тянущиеся к нему руки, поднялся бегом по лестнице, спотыкаясь о ступени, и на своём этаже услышал то, что заставило его сердце провалиться куда-то вниз. Крик матери. Минхо рванул к двери. Она, на удивление, оказалась открытой. Послышались всхлипы сестры и истеричный крик матери, которая, казалось, с кем-то борется. Он влетел в прихожую и первым делом увидел длинную, металлическую лопатку для обуви, прислонённую к стене. Минхо схватил её и заставил себя идти дальше. Крики шли из гостиной. Минхо медленно двинулся туда, и уже на пороге увидел то, что застрянет в его голове надолго. Мать дралась с тем, кто ещё пару минут назад был их соседом по лестничной клетке. Он всегда здоровался, когда встречал их, и даже помогал донести пакеты. Сейчас от него не осталось ничего знакомого. Лицо было перекошено, рот раскрыт, а глаза смотрели мимо. Он тянулся к ней, хватал её за руки и пытался укусить. Мать била его чем попало, толкала, царапала и отталкивала локтями, но он будто ничего не чувствовал. В углу у дивана, зажалась в комок маленькая Лилс. Она закрыла уши руками, спрятав лицо в коленях, и дрожала всем телом. Минхо увидел её и в нём что-то замерло. Он, не думая, тут же бросился вперёд. Первый удар металлической лопаткой пришёлся соседу по голове. Он качнулся, но не упал, только дёрнул шеей. Минхо ударил снова и снова. Он молотил по нему, вкладывая в каждый удар весь накопленный страх, всю ярость и бессилие. Кровь брызнула на пол и его руки. Мать что-то кричала, Лилс всхлипывала, но он слышал только собственное дыхание. Он бил, пока тело наконец не обмякло и не рухнуло на ковёр. Минхо сделал ещё один удар в пустоту, не сразу поняв, что все закончилось. Только когда сосед перестал дёргаться и в гостиной стало слишком тихо, он посмотрел на свои руки. Все было в крови. Минхо поднял глаза на мать. Она стояла, прижав руку к груди, и смотрела на него блестящими глазами. Только теперь, когда все закончилось, Минхо заметил на её шее рваную рану. Кожу вырвали явно зубами. Кровь хлестала оттуда горячими потоками, пропитывая ворот, и стекала по ключице дальше вниз на футболку. Минхо замер. Мать сделала шаг вперёд, даже хотела что-то сказать, но губы дрогнули. В глазах мелькнуло отчаяние, и он вдруг понял, что она уже не здесь. Женщина рухнула на пол. Минхо бросился к ней и тут же опустился рядом. Он подхватил её за плечи, пытаясь приподнять голову и остановить рукой кровь, как будто это поможет. Пальцы сразу стали тёплыми и мокрыми, и он почувствовал, как она дрожит, как тело пытается держаться, но уже не может. Мать шевелила губами. Она явно пыталась что-то сказать. Но вместо слов из неё вырывался хрип. — Беги… Минхо уставился на неё, не сразу поняв, что это было последнее, что она ему когда-либо скажет. Он поднял голову и посмотрел на Лилс. Сестра все ещё дрожала в углу. Руки у неё были прижаты к ушам, но она все равно все видела и слышала. Её мокрые глаза смотрели на него. Минхо вдохнул и тут же задохнулся, потому что воздух стал пропитанным кровью. Но куда им бежать? Разве есть место, где им можно спастись? Минхо поднял Лилс с пола и почти взял на руки, но она пошла сама, ноги у неё дрожали, и поэтому он им не доверял. Он сжал её руку и закрыл собой тело матери, чтобы блестящие глаза не смотрели на мёртвое тело. Оказавшись в другой комнате, Минхо тут же закрыл дверь на случай, если кто-то захочет сюда войти. Он открыл шкаф, вытащил старый рюкзак и начал набивать его всем, что попадалось под руку. Он взял несколько тёплых вещей, потому что погода была не предсказуемой. Потом покопался руками в коробке с медикаментами, нашёл парочку старых бинтов, каких-то мазей, перекись и таблетки. Затем, взяв сестру за руку, они аккуратно переместились на кухню. Еды было не так много, но и этого будет достаточно на первое время, а дальше они найдут, чем питаться. Лилс сидела на стуле, подтянув колени к груди. Она дрожала и молчала, пока Минхо складывал еду, одежду и документы, хотя он сам не понимал, зачем им документы. Но мало ли. Ещё никогда он не был в зомби-апокалипсисе. — Мама… умерла? — прошептала она. Минхо замер. Пальцы сжали пачку бинтов. Он прикусил губу, чувствуя металлический привкус, и на секунду захотел соврать. Сказать, что мама просто устала и ненадолго уснула. Но ложь будет очередным ударом по её маленькому миру. — …да. Лилс не сразу отреагировала. Моргнула, шмыгнула носом, ее глаза заблестели. — А это больно… умирать? Минхо пришлось повернуться. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не знаю, Лилс. Он опустил взгляд на её руку. Кофта, в которой она ушла утром в школу, была слегка разорвана на рукаве. — Что там? Минхо осторожно взял её руку, оттянул рукав и увидел укус. Две рваные полукружья. Кожа вокруг уже начинала темнеть. Минхо почувствовал, как у него внутри все обрывается и превращается в бездонную яму. В яму, в которую он хотел упасть. Лилс сглотнула. — Этот дядя меня укусил, когда я открыла дверь. Но он ведь был хорошим, он дарил мне конфеты! Я-я не знала, что он нападёт на маму! — она неожиданно громко заплакала. Минхо опустился на колени, обнял её и погладил рукой маленькую голову, проводил пальцами по тёмным волосам и шептал что-то бессвязное, только бы она не чувствовала себя виноватой. Ему хотелось сказать, что все будет хорошо. Но он не мог. Он мог только держать её, пока она плачет, и сам держаться, чтобы не распасться вместе с ней. Минхо и так догадывался, что может ждать его сестру. Ещё в ту секунду, когда увидел, как сосед вцеплялся зубами и не реагировал на боль, он понял, что это не просто какой-то монстр. Это целая эпидемия. По тем обрывкам видео, которые успел проглотить глазами на стройке, он видел, как некогда люди становились… никем. Но понимание и вера в это были разными вещами. В это нельзя было просто взять и поверить, когда речь шла о Лилс. Он быстро нашёл бинт, лихорадочно порылся в сумке и достал перекись. Минхо облил рану, и Лилс тихо всхлипнула, сжав зубы. Пузырьки появились по коже, белая пена вспухла и растеклась, больничный запах резанул нос, и все стихло. — Потерпи, — выдохнул Минхо. Он аккуратно забинтовал руку, чтобы не передавить, но достаточно плотно, чтобы скрыть следы. Потом заставил её переодеться. Кофту бросил в сторону и достал другую. Минхо смотрел на сестру и чувствовал, как внутри поднимается паника, которую приходится игнорировать, иначе она разорвёт его на куски. — Руку прячь, — сказал он. — Никому не показывай. Поняла? Лилс кивнула, вытирая слёзы рукавом другой руки. Минхо схватил телефон, снова включил экран. Сеть ещё ловила, но интернет грузился слишком медленно. Страницы открывались, видео висли, сообщения прыгали и исчезали. Он вбивал запросы, листал и ловил обрывки информации. Единственное, что он успел прочесть более-менее внятно, это то, что многих ждут на военной базе. Это было безопасной зоной. Минхо цеплялся за возможные слова о ней, чтобы узнать по подробнее, что происходит и куда следует идти. Держать путь к военным — это хорошо. Осталось понять как дойти, чтобы их не сожрали. А дальше им помогут. Им обязательно помогут. Он попытался открыть ещё несколько сайтов, чтобы внимательно изучить маршрут, но интернет окончательно перестал грузиться. Сети больше не было. В самой квартире что-то щелкнуло, и выключился холодильник. Значит, в доме тоже больше не было электричества. Да что уж там, не только в доме. Везде. Телефон тут же был спрятан в карман. Теперь он казался бесполезным куском железа. Разве что, по нему можно определить время, но через пару часов и он вырубится. Они ушли так быстро, как только смогли. Минхо не позволил себе обернуться назад и посмотреть на труп матери. Один раз он все же обернулся в коридор, на темноту квартиры, ощущая запах крови вместо привычного запаха ненавистных ему макарон и фантомно услышал мамины шаги на кухне, которых, конечно же, не было. Он закрыл дверь и тяжело вздохнул. Было больно и непривычно оставлять мать. Ещё больнее было осознавать, что она умерла, а он не успел и не смог её спасти. Но внутри эти чувства как будто померкли, заставив принять эту дозу яда и проглотить её целиком. Не время думать об утрате, когда нужно спасать сестру. Если он сейчас развалится, у Лилс не останется ничего. Сейчас он здесь только ради неё. Лилс держала плюшевого медведя и прижимала его к груди. Она храбро шла рядом, шмыгала носом и сильнее сжимала пальцы на его руке. Улица пока была непривычно спокойной. Ветер гонял по асфальту какой-то мусор, в окнах горели редкие огоньки свечей или фонариков, и где-то далеко, на другом конце города, все ещё тянулся вой сирен. Минхо вооружился лопатой с деревянным черенком, потемневшим от времени. Она осталась у них после того, как он лично выкапывал могилу отца. С тех пор она так и стояла на балконе. Минхо взял её, потому что голыми руками защищать Лилс он бы не смог. Он нёс лопату и каждый раз, когда в темноте что-то шуршало, пальцы сжимали её сильнее, готовясь размозжить кому-нибудь череп. Минхо прислушивался к каждому звуку и шагу, к каждому далёкому воплю, и держал Лилс ближе к себе, не позволяя ей быстро идти. Им нужно было до рассвета дойти до центрального банка. Как писали люди в интернете, именно туда будут стекаться все выжившие. А оттуда уже соберутся в группы, чтобы идти вместе, потому что одному по улицам ходить опасно. Там будут те, кто знает дорогу до базы. И те, у кого есть хоть какое-то оружие. — Куда мы, Минхо? — К центральному банку. Там будут люди. Много людей, — он сжал её руку. — Хороших? — Лилс подняла на него свои глаза. — М-м… надеюсь. Наступила небольшая тишина. Они продолжали идти и прислушиваться к постороннему шуму. — Нам помогут? — тихо спросила Лилс, когда они миновали очередной перекрёсток и улица снова стала пустой. Минхо посмотрел на неё боковым зрением. — Конечно. Сейчас мы доберёмся до людей, и нам обязательно помогут. — И куда мы пойдём дальше? Что мы будем там делать? Минхо вздохнул. Воздух был холоднее, чем должен был быть в это время года, или ему просто так казалось от напряжения. — Мы пойдём на военную базу. Все, что я знаю, так это то, что нам там обязательно помогут. Должны помочь. Лилс помолчала, шагая в такт его шагам, потом подняла лицо. — А если эти монстры снова нападут? Ты же защитишь меня? Минхо крепче сжал её руку, чувствуя тонкие пальцы. — Конечно, моя маленькая принцесса. Она кивнула и даже слабо улыбнулась. Потом она вдруг ойкнула. — Минхо, мне же завтра нужно в школу! У него дёрнулась губа. Нелепый смех подступил к горлу. Он тяжело выдохнул его через нос. — Ты больше не пойдёшь в школу, Лилс. — Но почему? Минхо посмотрел на тёмные окна и пустую дорогу. — Боюсь, там больше ничего нет. Лилс притихла и сильнее прижала медведя к груди. Шли они дальше молча. Да и говорить ни о чем не хотелось. Центральный банк показался издалека. Он стоял углом к площади. В нем находилось большая ценность города. Сейчас же ценностью стала их жизнь. У входа уже толпились люди. Минхо заметил фонарики и услышал шепот, который казался громче обычного, потому что отражался от многих мест. Он подошёл ближе, не выпуская руку Лилс, и сразу заметил девушку двадцати пяти лет. Она выглядела довольно собрано, волосы были завязаны в высокий хвост, а лицо казалось немного уставшим. Она быстро их оглядела и улыбнулась Лилс. — Мы… мы ищем, к кому можем присоединиться, чтобы дойти до военной базы, — проговорил осторожно Минхо. — Вы можете присоединиться к нам. У нас есть краткий путь до неё. Он выдохнул. — Спасибо большое. Девушка кивнула на рюкзак у него за спиной. — Что у вас есть с собой? — Немного еды и медикаменты. Все, что смог найти. — Это хорошо. Наши парни сейчас грабят аптеку, забирают последнее, что есть. — Грабят? — ахнула Лилс и подняла на неё круглые глаза. — А вас не посадят? Девушка усмехнулась. — Нет. Уже нет. Кстати, меня зовут Сью. А тебя, маленькая мисс? Лилс нахмурилась. — Я не мисс, я Лилс. — Приятно познакомиться, Лилс, — Сью протянула ей руку. Сестре пришлось убрать свою из хватки Минхо. Она сделала это неохотно и аккуратно опустила руку в чужую ладонь. Сью пожала её и мягко улыбнулась. — Я Минхо, — сухо представился он. Сью снова посмотрела на них и кивнула в сторону Лилс. — Кто она тебе? — Сестра. — Другие члены семьи есть? Минхо сглотнул слюну, невольно вспоминая труп матери. — Нет. И потом шумно выдохнул. Сью не стала давить и осторожно кивнула, понимая все без слов. — Хорошо, Минхо. Мы вам поможем. В этой группе было не больше пятнадцати человек. Если быть точнее, то тринадцать. Минхо из любопытства быстро пересчитал их глазами и внимательно осмотрел каждого. Они специально разделились на небольшие группы. Слишком большая толпа в такой ситуации могла привлечь лишнее внимание. Слишком маленькая же не выдержит, если на них нападут. Несколько парней пошли вперёд, проверяя дорогу, двое держались по краям, ещё кто-то прикрывал тыл. Они говорили коротко и по делу. Это было умно, учитывая, что одним тут не выжить. Минхо это понимал, потому что сам видел, как быстро ломается человек, когда рядом никого нет, и как легко становится добычей тот, кто идёт один. Ему было странно признавать, но он был рад, что остался не один, потому что одиночество сейчас означало смерть. Или хуже. Он посмотрел на Лилс, на её маленькие плечи и на медведя в руках, и понял, что без группы он бы вряд ли смог обеспечить ей нормальную защиту. У него была лопата, да, но лопатой не отмахнёшься от толпы, если она вдруг навалится. Один из парней молча протянул Минхо лом. Ржавый, тяжёлый, с облупившейся краской, но все ещё лом. Минхо взял его, почувствовал вес, и по пальцам прошла странная уверенность. Он кивнул парню и сжал лом в руке, готовясь вот-вот кому-нибудь всадить его в грудину, если понадобится. С оружием в руке, пусть и не самым настоящим, прибавилось спокойствие. Ему было важно, чтобы они с Лилс дошли до военной базы. И если кто-нибудь попадётся им на пути, они будут к этому готовы. На следующий день они прошли несколько километров, держась в стороне от главных дорог. Шли долго, с короткими остановками, когда ноги начинали подкашиваться, а дыхание превращалось в сухой хрип. Город оставался позади, но его шум будто тянулся следом. Дальше начинался лес, и в нём было другое напряжение. Тишина там не успокаивала, а настораживала. Каждый треск ветки или шорох в траве заставлял напрягаться и замолкать. К вечеру группа засела среди деревьев, подальше от открытых мест. Кто-то нашёл старую бочку, поставил её в стороне, и вскоре в ней загорелся огонь. Пламя было маленьким, трещало сухими ветками, вырывалось вверх редкими искрами и отбрасывало на лица людей тёплые пятна. Вокруг сразу стало уютнее, насколько это вообще возможно посреди чужого леса. Минхо присел возле дерева чуть дальше от бочки и дождался момента, когда остальные отвлеклись на разговоры и еду, и только тогда позвал Лилс. Она послушно подошла, села рядом, прижимая к себе медведя, и посмотрела на него большими глазами. Минхо аккуратно развернул бинт, чтобы не причинить ей боль, и наклонился ближе, снова обрабатывая рану перекисью. Пузырьки привычно вспухли, но Лилс не дернулась. Рука не болела, и сама она не жаловалась на самочувствие. Она вела себя как обычно и не чувствовала никакого дискомфорта, и это давало Минхо надежду. Он надеялся, что все пройдёт. Сама рана как будто бы даже затягивалась. Кожа вокруг выглядела меньше воспалённой, кровь давно засохла, и в свете огня укус уже не казался таким свежим. Минхо пристально смотрел на него, пытаясь понять, что это такое и что может быть дальше. Возможно, это рана и правда затягивалась. А возможно, ему просто очень хотелось в это верить. Он снова перевязал руку, спрятал бинт под рукавом и погладил Лилс по голове, чуть задержав руку на волосах. Потом заставил себя улыбнуться, чтобы она это увидела и успокоилась. — Все хорошо, — проговорил он. Когда огонь в бочке разгорелся сильнее, люди сели вокруг. Они разложили еду, достали пару варёных картофелин, насыпали рис в крышку от контейнера и разломали хлеб на неровные куски. Нашлась ещё дешевая колбаса, уже подсохшая по краям, с привкусом старого холодильника. Её тонко нарезали, чтобы хватило всем, и молча раздали. Многие кривились и морщились. Жаловались, что не хватает соли или что колбаса была на вкус, как дерьмо. Минхо слушал это и не понимал, почему они тратят силы на недовольство. Разве у них есть время выбирать, что им есть в таких-то условиях? Он взял свою порцию, подсунул Лилс кусок хлеба, дал ей рис, и они ели все с удовольствием, доедая все до последней крошки. Нет, это не было вкусно, они просто привыкли к такой еде и её вкусу. Они знали, как радоваться даже такому, потому что… бывало и хуже. Лилс старалась есть аккуратно, но пальцы у неё дрожали от усталости, и она то и дело ломала куски слишком крупно. Сью сидела напротив и внимательно следила за ними, будто проверяла, как они вписываются в группу. Пару раз она наклонялась и помогала Лилс отломить сосиску или поправляла ей одеяло на плечах, когда девочка непроизвольно съезжала ближе к земле. Это было… мило. Минхо замечал каждое её движение. Запоминал, как она смотрит и улыбается, как говорит. Он не вмешивался, не отдёргивал ее от Лилс, но внутри оставался настороженным. Милота не означала безопасность. В такие дни люди становились слишком разными. Кто-то спасал, потому что мог. А кто-то помогал только затем, чтобы потом потребовать что-то взамен. Минхо ел, держа лом рядом, и время от времени поднимал взгляд на Сью. Он не доверял ей достаточно, чтобы расслабиться. Пока что она была просто человеком в группе, который оказался чуть добрее остальных. А доброта, как Минхо давно понял, иногда была самой опасной приманкой. Ночью лес потемнел окончательно. Огонь в бочке догорал, люди один за другим укладывались на землю, на свернутые куртки, на тонкие одеяла или на рюкзаки. Кто-то ещё шептался, переговариваясь о дороге, а кто-то пытался шутить вполголоса, но усталость быстро победила. Минхо уложил Лилс ближе к себе, накрыл её, дождался, пока её пальцы разожмутся на медведе и сон наконец притянет её в свою сторону. Сам он не лёг. Минхо присел у дерева чуть в стороне, откуда можно было видеть и людей, и тёмный просвет между стволами. Лом положил рядом, чтобы чуть что можно было сразу схватить его рукой. Он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, прикрывая огонёк рукой, и затянулся. Дым обжёг горло, но вместе с ним пришло короткое ощущение тепла. Сью появилась рядом, села на землю, прислонилась спиной к соседнему дереву и тоже достала сигарету. Закурила так же осторожно, закрывая пламя рукой, и на секунду их лица осветились маленьким тёплым светом, после чего снова растворились в ночи. Некоторое время они молчали и курили, слушая лес. Вдалеке слышались странные звуки, но никто не мог их разобрать. — Как думаешь, что будет дальше? — вдруг спросила Сью. Минхо пожал плечами, не глядя на неё. Он выдохнул дым в сторону и посмотрел туда, где спала Лилс. — Будем жить на военной базе. Сью хмыкнула. — Так себе жизнь. Скорее всего часть людей переведут в медперсонал, часть непригодных оставят, а часть станет военными. Минхо напрягся. Он затянулся, стряхнул пепел и всё-таки повернул голову. Её лицо в темноте было почти не видно, только белая полоска сигареты и короткие вспышки, когда она затягивалась. Голос у неё оставался спокойным и деловым, и Минхо не мог понять, как она все ещё держится. — Откуда ты знаешь? Сью тихо рассмеялась, будто вопрос был наивным. Дым вырвался из её губ тонкой струёй и растворился в темноте. — Ну, это было понятно с самого начала. Думаешь, зачем им простые люди на базе? Часть людей будет полезной, а часть нет. И вот что они сделают со второй частью, мне пока не понятно. Минхо нахмурился. Он смотрел в сторону, туда, где под одеялом спала Лилс, и от слов Сью внутри поднималось неприятное, холодное чувство. — Думаешь, Лилс там не место? — О, нет, не переживай. Детей они трогать не станут. Минхо молча докурил сигарету и аккуратно потушил её о землю, растирая остаток пальцами. — Уж лучше бы это было так. Пойду спать. Он поднялся, стараясь не шуметь, и направился к месту, где лежала его сестра. Минхо уже почти дошёл, когда услышал за спиной спокойный голос Сью: — В любом случае, там тебя явно ждут. Минхо остановился и обернулся. — Почему? Сью пожала плечами, словно это было очевидно. — Из тебя бы получился хороший военный.