День, когда я начал всё с начала

Атмосфера парка аттракционов приводила меня в восторг, несмотря на различные мысли, заполнявшие в тот миг мою голову. Предоставив билеты проверяющему, который тут же спешно оторвал кусочек от одноразового пропуска на аттракцион, и поднявшись по железным ступенькам к поезду, катающему всех на американских горках, мы с Чуей уселись на свободные места. Ремней безопасности не было, что меня немного поражало в этом аттракционе. Зато были обыкновенные поручни. Не удержался – твои проблемы, получается. Я посмотрел на своего товарища. Накахара выглядел невозмутимым, как и всегда. Наконец поезд тронулся. Мы медленно поднимались на самую вершину американских горок, чтобы свершилось то, чего все ожидали – внезапный съезд вниз. Я вновь краем глаза взглянул на Чую, который вдруг взял меня за руку, сжав её так, будто ему было страшно находиться на этом аттракционе. Он то и дело оглядывался по сторонам, с недоверием посматривая вниз. После американских горок мы решили посетить колесо обозрения. Здорово посмотреть на город с высоты птичьего полёта. — Да не боялся я! Прекрати молоть чушь. — Конечно, а в руку ты мою вцепился, чтобы проверить на прочность? — я не мог сдержать улыбки. Низкий рыжеволосый Накахара так забавно злился и оправдывался, размахивая руками и топая ногой. — Может и так! — ответил Чуя, прежде на пару секунд задумавшись. Мы молча уселись на лавочки друг напротив друга в одной из многочисленных кабинок, колеса обозрения. Оба принялись с интересом наблюдать на медленный подъём нашей кабины всё выше и выше. Когда наша кабина почти достигла наивысшей точки, у меня зазвонил телефон. Неизвестный номер. Накахара вопросительно глянул на меня. Тогда я поднёс указательный палец к губам, призывая его к молчанию. Он, конечно, недовольно цыкнул, но мне было не до этого. — Ало? — Я звоню Дазаю Осаму. Можете дать ему трубку? — сердце как-то взволнованно ускорило свой ритм. — Это я. Что Вы хотели? — Я — девушка Одасаку. Скажи, это ведь ты был с ним во время аварии? — Да, — ответил я не задумываясь. Тут в девушку словно вселился кто-то. Если прежде она говорила крайне спокойно и общалась адекватно, то теперь она начала кричать в трубку как ненормальная. Думаю, это была истерика... Она всё повторяла, что это я во всём виноват. Спрашивала, почему Ода мёртв, а я выжил, и почему я ничего не сделал. Она говорила что-то ещё, но я больше не смог это слушать. Просто нажал на кнопку завершения вызова и выключил мобильник, небрежно сунув его в карман брюк. — Что там за крики? Меня начало потрясывать. Начали дрожать руки. Я не мог ничего ответить Чуе. — Дазай. Уши заложило. Я слышал только своё сердцебиение. Тук-тук-тук... — Да что с тобой, партизан хренов? — Накахара уже начал трясти меня за плечи. Это помогло прийти в себя. Я натянул вымученную улыбку и посмотрел в эти обеспокоенные голубые глаза. — Всё в порядке, — потом я заметил, что мы уже почти приблизились к земле, и нам скоро нужно будет выходить. — Вот и приехали. Чуя не оценил такой резкой смены в моём поведении, но нам действительно пора было выходить, так что всё, что он успел сделать, так это недовольно зыркнуть на меня. Сейчас всё слишком тяжело. Да, действительно я виноват в смерти Оды. И я не знаю, почему он мёртв, а я нет. Я так старательно пытался отогнать от себя чувство вины. Оно было готово поглотить меня, словно чёрная дыра. Теперь мне точно не сбежать. — Я могу заглянуть к тебе домой? — вырвал меня из мыслей мой дорогой друг. — Конечно. Дома всё равно никого нет. Когда мы дошли до моего жилища, уже начинало смеркаться. Накахара сказал, что это никак не мешает, ведь он живёт буквально в двух шагах отсюда. Просторная, но вечно пустующая квартира вмиг была освещена множеством лампочек в красивой люстре. Мы с Накахарой зашли в мою комнату. Он сразу заметил гитару, брошенную на кровати. — Ты играл? — Пытался. К счастью, руки что-то помнят, но всё равно с натягом. — Сыграешь что-нибудь? Я хотел отказаться, но Чуя настоял. Тогда я сел на кровать, скрестив ноги в позе лотоса и положив на них гитару. Гость уселся на полу, отказавшись найти более престижное место в виде стула или той же кровати. Я сосредоточился на музыкальном инструменте. Одной рукой зажав аккорды, я начал аккуратно перебирать струны, поддевая каждую пальцами. В памяти резко возникла новая картинка. Мы уже сидели так когда-то с Чуей. Он на полу, я на кровати. Только это было промозглой осенью. На улице пасмурно и грязно. Сейчас же приближается лето. Я начал играть на своей гитаре. Та же мелодия, которую я пытался наиграть ранее, зазвучала по-новому. В этот раз я ни разу не подцепил ненужной струны. К сожалению, всей мелодии мне вспомнить не удалось, так что пришлось прервать пение гитары ещё задолго до его логического заключения. — Ну что, сильно плохо? — в шутку кинул я, увидев то, как восхищённо Чуя смотрел на меня. — Идиот! Ты потерял память, сам очень изменился, но играешь так же хорошо, как и раньше. Я серьёзнее посмотрел в ясно-голубые глаза, выцепив для себя один интересный фрагмент из его слов. — Как я изменился? — Это не имеет значения, Дазай. Я не хочу сейчас об этом, — заметно было, что думать об этом Накахара действительно не хотел. — У вас есть какой-нибудь вкусный чай? И сладкое, желательно. Не знаю как ты, а я с обеда ничего не ел. Конечно же, у нас всё было. Я поставил чайник и достал целую коробку различных видов чая. Мама постоянно скупала в магазинах самые разные чаи. Особенно она любила разновидности китайских сборов трав. Чуя ловко запустил руку коробку и достал случайный попавшийся чай. Мы заварили его на двоих. Затем я достал из шкафчика шоколадку, после чего мы поделили её на две части. Пока мы пили чай, я снова вспомнил телефонный разговор, заставший меня врасплох, когда мы были на колесе обозрения. — Чуя, — я подождал, пока собеседник посмотрит на меня. — Мы можем поговорить? — Конечно. Я собрался с мыслями и начал свой рассказ, в то же время медленно водя большим пальцем по узорам на своём стакане: — Знаешь, на колесе обозрения мне позвонила девушка Одасаку. Она вдруг начала кричать в трубку о том, что это я должен был умереть... — Вот она стерва! — перебил меня Накахара, но в миг опомнился, завидев мой гневный взгляд, направленный в его сторону. — Дело в том, что меня мучают кошмары. Каждую ночь снится что-то про Оду. Та картина аварии преследует меня в каждом сне. Не могу из-за этого нормально спать. На самом деле, как бы ты не утверждал, что я не виноват, я не соглашусь. Я правда виноват, это я сказал прибавить скорость, это я... — Дазай, — чужая рука легла поверх моей, даря своё тепло, — если ты продолжишь так угнетать себя чувством вины, то быстро согнёшься. Может ты прав, твоя вина есть, но уже ничего не изменить. Не вернуть Оду назад. Он чертовски прав. — Но девушка его сучка. Где твой телефон? Заблокируем её нахрен. Я принёс на кухню свой телефон, и Накахара парой кликов заблокировал девушку. Что бы я без него делал...