Звезда по имени солнце

Вскоре ребята уже оказались дома у Тео. Намокшая верхняя одежда была разложена на батарее, а обувь оставлена на коврике в прихожей, чтобы вода с подошвы не стекала на пол. Тео сразу же налил подруге горячего чая, и вскоре Айрис согрелась, сидя на удобном диване и глядя в окно, за которым безмятежно падали снежинки. Ранние зимние сумерки уже опустились на город. Пока юноша носился туда-сюда по квартире, раскладывая вещи и готовя напиток, ему приходили мысли о том, что он чувствует себя гораздо лучше дома, если в нём находятся конкретные люди: отец или Айрис. Будучи в этих стенах один, Тео нередко чувствовал себя одиноким. С детства знакомые комнаты и вещи казались ему ненужными, лишними, и юноша относится к ним с лёгким пренебрежением, предпочитая уделять больше внимания чтению книг или написанию стихов. Нарисованные его же рукой картины больше не радовали глаз, и юноша даже подумывал о том, чтобы снять их. Но в определённые моменты — как сейчас, когда на его диване уютно расположилась Айрис — Тео нравилось находиться в своём доме. Он испытывал то приятное и спокойное чувство, которое говорит человеку о том, что в его жизни всё происходит именно так, как и должно. — Ну, где у тебя хранится ёлка? — наконец поинтересовалась Айрис. — Как обычно, на антресоли? — Да, — ответил из соседней комнаты Тео. — Нам больше некуда её класть, балкона же в квартире нет. Ребята быстро достали коробку с ёлкой, подняв столб пыли. Айрис несколько раз чихнула и принялась раскладывать ветки перед собой. Сверяясь с обозначениями на стволе, Тео поочерёдно прикреплял каждую из них, в то время как девочка аккуратно расправляла лопасти, выгибая их полукругом, чтобы сделать ёлку более пушистой. — Мне казалось, что она больше, — сказала Айрис, оглядывая свою работу. — Хотя, может, это просто я была меньше, — хихикнула девочка. Вскоре Тео приволок большую коробку с надписью «Игрушки! НЕ выбрасывать», сделанной перманентным маркером. — Эй, я помню этот шар! — воскликнула Айрис, доставая одно из ёлочных украшений с изображённым на нём солнцем, которое освещало огромное заснеженное поле. Девочка покрутила его в руке, любуясь бликами, пробегавшими по сверкавшей поверхности шара. — Да, и вправду красивый, — улыбнулся Тео, вешая большую фигурку северного оленя на одну из нижних веток. — Гляди, что я нашёл! Юноша достал украшение в виде гитары, подвешенной на золочёную ниточку. — Папа подарил её в прошлом году, — пояснил юноша. — Искусная работа, правда? — Да, — согласилась Айрис. — Очень красиво. Некоторое время они сидели в тишине, перебирая ёлочные украшения. — Тео, — сказала наконец девочка. — Может, как-нибудь вечером сходим послушать группу Герберта на площади ещё раз? Юноша выразил удивление, смешанное с недовольством. — Тебе так понравилось? — стараясь заставить свой голос звучать равнодушно, спросил он. — Мне кажется, это не стоит того, чтобы мёрзнуть на холоде поздно вечером. — Тебе просто не нравится Герберт, — сказала Айрис, вешая на ёлку блестящего снеговика. — А почему? — Почему он должен мне нравиться? — переспросил Тео. — Я только сегодня узнал, как его зовут, — он отрешённо вертел в руках шар. — У него чудесный голос, — пожала плечами Айрис. Тео ничего не ответил. Какое-то время они украшали ёлку, изредка переговариваясь о каких-то будничных вещах или советуясь, куда лучше повесить ту или иную игрушку. Ребята внимательно рассматривали каждое ёлочное украшение, останавливаясь на самых необычных, и старались найти для них подходящее место. Когда две третьих ёлки было уже наряжено, Айрис между делом сказала: — Я накопила достаточно денег для гитары. На днях собираюсь купить её. Надеюсь, она всё ещё там. — Здорово, — улыбнулся Тео. — Но я всё ещё думаю, что я мог бы дать тебе хотя бы часть денег. — Не нужно, — скривилась Айрис. — Я могу заработать сама. Некоторое время между ними была тишина. — Что в этом плохого, не пойму? — спросил Тео и, столкнувшись с вопросительным взглядом подруги, пояснил. — Почему бы тебе просто не принять помощь? — Ты и так слишком много делаешь для меня, — объяснила Айрис. — Но это моя инициатива, — пожал плечами Тео. — Разве я в этом виноват? — Конечно, нет, — поспешно ответила Айрис. — Я ни в чём тебя и не виню. Тео опустился на пол, доставая из коробки шар с изображёнными на нём снегирями, которые сидели на ветке, уютно прижавшись друг другу. — Отчего ты не хочешь, чтобы всё было по-настоящему? — тихо спросил юноша. Рука Айрис, державшая фигурку белого зайца, замерла около зелёной ветки. — Как это, по-настоящему? — уточнила она. — Как когда-то было у твоих родителей, — сказал Тео, всё ещё сидя на полу. — И никогда не было у моих. Я-то свою маму вообще не помню. — А я так не хочу, — пожала плечами Айрис, стараясь заставить голос звучать безразлично. — Что в этом плохого? — искренне не понимал Тео. — Поддерживать друг друга, быть вместе и ни от кого этого не скрывать? Разве тебе не хочется так жить? — Не желаю быть зависимой от кого-то так же сильно, как моя мама, — резко ответила девочка. — Это претит мне. — Чем же? — не успокаивался Тео. — Да тем, что я не хочу закончить, как она! — по-настоящему разозлилась Айрис. — Не собираюсь проводить свои дни в тоске и бездействии, мечтая вернуть прошлое. — Ты думаешь обо мне так плохо? — удивился юноша, отпуская из рук ёлочное украшение. — Я не про тебя! — воскликнула Айрис. — А про кого? — Тео не унимался. Девочка сжала зубы и горько фыркнула. — Про жизнь, Тео, — нервничая, объяснила она. — Если бы лейкемия не сгубила папу, всё было бы по-другому. Но моя мать не захотела начинать новую жизнь. Она похоронила её под слоями безнадёжности и тяжёлых воспоминаний, тем самым лишив возможного счастья и меня. А всё потому, что она не смогла пережить смерть любимого человека. Ужасный конец. — Конец? — недоумевал Тео, комкая в руках свою широкую футболку. — Никакой ещё не конец! — Отстань! — не выдержала Айрис, отвернувшись от друга и уставившись на аквариум с рыбкой, в котором посблёскивали синие камушки. — Да что я сказал такого? — спросил Тео, поднимаясь на ноги и откидывая с глаз свою светлую чëлку. — Я же только.ю — Достаточно, — оборвала его Айрис. — Я больше не хочу. — Я хотел сказать, что ты мне очень нравишься, — выпрямившись, договорил юноша. — Не как друг, а как… обычно нравятся. — А мне нет, — нахмурилась Айрис. — Мне — как друг. Тео не нашёл, что ответить. Он неожиданно опустил глаза в пол и сделал шаг назад, словно Айрис собиралась его ударить. Все слова будто остановились на языке и не могли вырваться наружу. В душе юноша не чувствовал ни смущения, ни злости, только горечь. Его сердце яростно ударялось о грудь, будто было намереваясь выскочить. Айрис угрюмо развешивала оставшиеся игрушки, по привычке не желая бороться с испорченным настроением. Вдруг послышался звонок в дверь; Тео встрепенулся: видимо, это отец вернулся после короткой смены. — Я дома! — громко объявил он. — Ого, вы уже готовитесь к праздникам. — Да, — коротко ответил Тео. — Сегодня есть время, и мы решили нарядить ёлку. Я и забыл, что ты сегодня возвращаешься раньше. Айрис метнула на друга ускоряющий взгляд. Ёлка действительно красовалась в углу комнаты, украшенная новогодними шарами и другими красивыми фигурками. На макушку Айрис надела наконечник, так что он отлично смотрелся там, будто находясь во главе остальных игрушек. Ногой девочка отодвинула пустую коробку, чтобы не загораживать вид на ёлку. — Добрый вечер, — поздоровалась Айрис. — А я уже ухожу. — Может быть, чай попьём? — дружелюбно предложил отец Тео. — А после Тео проводит тебя. — Нет-нет, не стоит, — запротестовала Айрис, поспешно надевая уже сухую куртку. — Мне нужно зайти в круглосуточный супермаркет, я только задержу Тео. Всё в порядке, я мигом доберусь до дома! — Ты так уверена?.. — попытался остановить её Тео. Айрис полностью оделась и, убедившись, что она ничего не оставила у друга, достаточно холодно попрощалась с ним. — Встретимся завтра в школе, — сказала она, уже стоя на пороге. — Извините, что так задержалась! — крикнула она отцу Тео, находившемуся в дальней комнате. Вскоре по лестнице уже раздавались звучные шаги Айрис, которая быстро пробегала между ненавистными ей железными дверьми. Она старалась не обращать на них внимание и поскорее выйти на улицу. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался отец Тео, заметив поспешный уход Айрис. — Нет, — как можно более непринуждённо ответил юноша, поспешно убирая пустую коробку из-под игрушек обратно в антресоль. — Возможно, просто устала немного. — А, это верно, — кивнул мужчина, осторожно поправив очки на переносице. — У меня в последнее время тоже много работы. Дело Дорати взволновало всех, — он тяжело вздохнул, но, заметив любопытный взгляд сына, тут же перевёл тему. — Усталость — это дело временное. Скоро праздники, как-никак, беззаботное время. Предложи Айрис куда-нибудь сходить. Тео неопределённо кивнул, закрывая деревянные дверцы. И правда, усталость — дело временное. А что насчёт его чувств?..