Одиннадцать сорок два

      Первое, о чём грезил Драко Малфой накануне долгожданного отпуска — растянуться где-нибудь на берегу Атлантики, скрыться от палящего июльского солнца и наслаждаться вяло текущей жизнью вокруг. Он уже наяву видел слепящие отблески океана, изящную Асторию, умоляющую натереть спинку кремом… А может, и вовсе не Асторию, он совершенно не определился.       Последнее, о чём грезил Драко Малфой в последний рабочий день — шагать в кабинет главы отдела магического правопорядка. Гермиона Грейнджер не была бы Гермионой Грейнджер, если бы не держала всех и каждого под своим массивным каблуком. По правде сказать, Драко не очень-то нравились её каблуки — квадратные, приземистые, они наталкивали на сравнение со зрелой женщиной, а пастельные мантии едва поднимались выше щиколоток. Грейнджер могла быть… милой, возможно… если бы не консервативно затянутый узел на голове, вездесущая чёрная сумка-седло и плотно сжатые тонкие губы, смазанные разве что бальзамом.       Драко очутился на месте откровенно рано. В летающей записке, отправленной Грейнджер, говорилось, что она ждёт его после полудня. Его начальник, мистер Райан, недвусмысленно намекнул, что раньше двенадцати Грейнджер никого не принимает, а позже отправляется в кафетерий. Но Малфой не был бы Малфоем, если бы не строил из себя невесть что и не торопился завершить последнее поручение Министра как можно скорее. Если уж глава его отдела и сам Кингсли не против, чтобы он пораньше сбежал с работы, то кто такая нудятина Грейнджер, чтобы отказать ему в предварительной встрече? Известить её об изменении времени, разумеется, никто не удосужился.       Драко небрежно, почти неслышно, постучал костяшками пальцев чуть ниже золочённой таблички «Г. Дж. Грейнджер», а затем до упора опустил ручку. Удивительно, но никакой элементарной алохоморы не потребовалось: дверь поддалась, не блокируемая ни одним заклинанием. Непредусмотрительно, наверняка спешила. Хрена с два он, Драко, будет ждать в коридоре! Как неопытный сопляк будет топтаться тут, чтобы на него пялились?       Но в кабинет Грейнджер было запрещено входить без стука и тем более в её отсутствие. О том, как Грейнджер рвёт и мечет за иное, было известно каждому. В конце концов, это соответствовало и нормам этикета.       Драко, конечно же, вошёл и огляделся. Никого.       По небольшому кабинету блуждали блики от искусственно зачарованного окна. Конечно, Министерство находилось по меньшей мере в полумиле под землёй, и как минимум один его сотрудник, Драко Малфой, скучал по солнечному свету. Не то чтобы Уилтшир и Хогвартс радовали в этом плане — как раз наоборот, — но в отделе магического транспорта, где он работал, было совсем тяжко. А потому Драко, оказавшись в кабинете Грейнджер впервые за четыре месяца её назначения, окончательно воспрянул духом.       Высоченные стеллажи во всю ширину левой стены, ряд неприметных стульев, антрацитовый стол с идеально сложенной корреспонденцией… Драко сильнее всего поразило зеркало. Примерно в треть правой стены, от пола до потолка, оно, совершенно обыкновенное, в густо-синей деревянной раме, находилось там, где Драко не мог его вообразить. Только не в офисе Г. Дж. Грейнджер. С трудом представлялось, что Грейнджер подходила к нему, как Пэнси или Астория, поправляя сдержанный — отсутствующий? — макияж. Перед зеркалом лежал невзрачный, но безупречно чистый коричневый коврик.       Дверь щёлкнула. Драко вздрогнул и неожиданно наложил на себя дезиллюминационное заклятие и вжался в угол между стеллажом и стеной. Пространство вокруг зарябило, и он исчез.       Грейнджер прошла мимо, явно спешила и была немного бледна. Она неожиданно села на край стола, рассматривая себя в зеркало и вскинула тонкую руку с минималистичными часами. Драко нервно перевёл взгляд на тикающий настенный маятник: одиннадцать сорок два. В следующее мгновение Грейнджер отправила поочерёдно в дверь и каждую из стен — даже с магическим окном — заглушающее и запирающее заклинания. Это было слишком отрепетированное действие. Отправив часть документов на книжный шкаф, она отложила палочку и расслабленно принялась расстёгивать мантию от шеи до колен. Грейнджер ловко выскользнула из широких рукавов, оставляя её в кресле для посетителей. Туфли с низкими каблуками стукнули об пол. Она стянула с волос тугую заколку. Янтарно-медовые кудри рассыпались до лопаток. Всё время Грейнджер не отрывалась от себя в зеркале.       Включилось волшебное радио: прямоугольник приёмника виднелся над входом.       Драко почудилось, что мир вокруг поплыл, а пульс пропал полностью, чтобы затем загрохотать с умопомрачительной скоростью в ушах.       Блять.       Гермиона Грейнджер сидела на столе в полупрозрачном кружевном белье и чулках и разглядывала себя в зеркале. В каких-то пяти-шести футах от него. Её большой палец оттянул нижнюю губу, обнажая ровные зубы, спустился к подбородку и вместе со всей ладонью сжал горло. Драко вдавил в рот кулак, естеством ощущая невероятно обжигающий жар в паху. У него и в мыслях не было, что Гермиона-чертова-Грейнджер сможет когда-либо... вот так... да ещё возбудить его. Что она может творить такое. Но здесь и ангел бы не устоял.       Грейнджер тем временем закинула ногу на ногу, ухмыльнулась себе в зеркале и скользнула пальцами под бюстгальтер. Драко при взгляде в отражение едва не задохнулся. Гермиона приманила сумочку и вытащила из неё несколько предметов. Драко смутно догадывался, что представляли собой некоторые из них, но длинная штука телесного цвета точно была фаллосом. Большим фаллосом. Однако Грейнджер взяла чёрный кожаный футляр и выудила оттуда ярко-алую помаду. На «помаде» щёлкнула кнопка, и она завибрировала.       Малфой подавил вздох, когда глава отдела магического правопорядка широко раздвинула колени на столе. Её спина с россыпью родинок изогнулась назад, медовые волосы почти коснулись чьей-то оставшейся корреспонденции, и, о, Мерлин, прямо сейчас Драко был готов стать этими бумагами. Грейнджер принялась водить вибратором по промежности, явно готовой, промокшей и напряженной от ожидания. Гермиона облокотилась одной рукой о стол, второй методично теребя влажные трусики. Она задрала лифчик и принялась по очереди яростно оттягивать соски.       — Да, вот так… мне это нравится... — стоны Грейнджер заставили Драко запустить руку в трусы и сжать отвердевший член. Чёрт, он никогда не видел, чтобы какая-то женщина мастурбировала на его глазах... Может, она даже представляла, как её вылизывает какой-нибудь Уизел… Или... О, Драко, пожалуй, сделал бы это, если бы она попросила... Если бы умоляла... Драко обхватил головку и размазал смазку по всей длине, двигая кольцо пальцев вниз и вверх.       Малфой был уверен, что она сейчас кончит — так активно двигались её бедра, так похотлив был её взгляд в зеркале. Но Гермиона прервалась.       — Не сегодня, малышка, — обратилась она, кажется, к «помаде» и отложила её. Грейнджер спустилась со стола на коричневый коврик и приклеила реалистичный член на зеркало, достаточно низко от пола. Теперь Драко ярко видел, что это фаллоимитатор на присоске, изумительным образом повторяющий изгибы настоящего мужского органа — головка, уздечка, вены, даже мошонка, которую Грейнджер теперь так смело сжимала…       Фаллоимитатор показался податливо мягким, похожим на желе, и одновременно крепким, когда Грейнджер цепляла его к зеркалу. Гермиона встала на колени перед ним и смачно облизнула головку, глядя самой себе в глаза. Малфой задрожал от переполняющих его чувств. Грейнджер с задранным лифчиком, сосущая искусственный член и двигающая в такт попкой с узкой полоской трусиков между ягодиц, теперь была самой эротичной женщиной в его жизни. Гермиона поглаживала интимную игрушку, перебирая одной рукой все неровности, всё глубже заглатывая фаллоимитатор, а Малфой исступленно водил ладонью по эрегированному члену, балансируя на грани. Неужели она набралась такого опыта на этих…       Тем временем глава отдела магического правопорядка скользнула другой рукой между своих разведённых ног и прошлась пальцами по мокрой ткани промежности. Спустя мгновение она отодвинула трусы и стала методично массировать клитор в такт движениям на фаллосе.       — Ох, Грейнджер, пошлая сучка, я хочу отыметь тебя полностью… — полустон сорвался, вовремя потонув в незатейливых мотивах попсовой песенки. Черт, даже если бы он и представлял себе мастурбирующую под музыку Грейнджер, то подумал бы, что она занимается этим под инструментальную классику. Сложно представить, что сделала бы Гермиона, обнаружив его, дрочащего на неё здесь под прикрытием. Она также находилась в невыгодном положении, чтобы указывать. Или, может, она захотела бы стать оттраханной прямо здесь и сейчас, раз уж её вагина так течёт и трясётся от сексуальных фантазий?       — М-м-м...             Грейнджер прекратила, и у Драко потемнело в глазах от сдерживаемого оргазма. О, как сильно он мечтал звонко отшлёпать и залить горячей спермой её аппетитную задницу! Что, если она услышала его? Но Грейнджер переместила присоску фаллоса ниже по зеркалу, развернулась на четвереньках и отставила упругую попу к отражению. Нащупав рукой член, она убрала мокрую ткань трусиков и привычным движением направила его в своё влагалище. Она вскрикнула и медленно двинулась до основания на фаллоиммитаторе, хотя тот был немаленького размера. Мерлин, как хорошо она растягивается... какая глубокая...       Драко наблюдал, как влажные следы отпечатываются на зеркале.       Фальшивые солнечные лучи ласкали её лицо и спину, скользили по её позвоночнику, и теперь Малфою ни хрена не надо было никакой Астории у берегов Атлантики.       Упираясь ладонями в паркет, Грейнджер стремительно наращивала темп. В её вагине было так много собственной смазки, что Драко слышал развратные хлюпающие звуки всё сильнее и сильнее. Как она была красива в этом своём самотрахе! Её раскрасневшиеся губы были открыты в идеальной букве «О». Грейнджер громко кричала — настолько, что если бы не заглушающие чары, то её наверняка слышал бы весь этаж.       Как бы ты стонала на моём члене, а, Грейнджер? Я бы трахал тебя во все дырочки, пока ты бы не стала просить меня прекратить. Или бы ты умоляла меня продолжать трахать тебя всё время, без перерыва, ведь ты такая грязная сексуальная сучка? Ты бы сосала мой член, глядя в мои глаза, а не в своё отражение, а потом я бы вставлял его в твою глубокую, трясущуюся от желания вагину, а затем насаживал твой узкий анус, а ты бы кричала и скакала на мне ещё быстрее… Да, я бы хотел воткнуть в тебя свой член прямо на этом коврике, чтобы ты узнала, что такое реально хороший секс.       Грейнджер, упираясь правой ладошкой в пол и двигаясь на ненастоящем — не его — члене, начала трогать грудь. Она оттягивала розовато-коричневые твёрдые соски почти грубо, неистово, заходясь в стонах, и Драко решил, что это её выраженная эрогенная зона. Он бы с удовольствие полизал её округлые аккуратные груди, колыхающиеся не так уж далеко от него. Вобрал бы их в свой рот и погонял внутри языком, покусывая, посасывая, заставляя её требовать о большем. Тем временем рука Грейнджер потянулась к небрежно — или намеренно? — брошенной сумке, чтобы достать из неё новый фиолетовый агрегат. Гермиона включила его, прижала к клитору и протяжно вскрикнула. Агрегат завибрировал, тихо и монотонно втягивая чувствительную область внутрь. Грейнджер громко застонала, буквально вдавливая его в себя, а затем почти задохнулась от накрывшего оргазма, машинально продолжая двигаться на фаллосе. Она дрожала как от бурного продолжительного секса; ноги её тряслись, волосы прилипли к вспотевшему лбу, а пальцы поглаживали раскрасневшуюся кожу груди.       Драко кончил в свою ладонь и трусы; липкая рука и проясняющийся мозг встряхнули его из тумана возбуждения очень быстро. Почему-то невероятно захотелось впиться ртом в рот Грейнджер и исследовать её горячий язык своим. Её губы теперь не были плотно сжаты, как в коридорах Министерства, а жадно ловили воздух.       Не иначе, как у него случился выброс окситоцина в кровь.       Впрочем, пока Грейнджер поправляла бельё, натягивая мантию и наглухо застёгивая пуговицы, Драко успел поправить брюки, бесшумно очистив руку и глубже забиться в угол между книжным шкафом и соседней стеной. Он соображал, как будет выбираться из кабинета. Скользнул взглядом по часам: ровно двенадцать. Восемнадцать минут. Они показались ему вечностью и скоростью света одновременно.       Грейнджер между тем намотала локон за локоном в тугой узел и неожиданно улыбнулась себе в зеркале. Её щёки разрумянились неровными пятнами, но глаза блестели от удовольствия. Монотонно сложив необычные предметы в чёрную сумку-седло — наверняка сдобренную изнутри расширяющим заклинанием, она вернула стопку корреспонденции на антрацитовый стол и села за него с удивительно прямой спиной. Грейнджер перебирала бумагу пальцами, теми самыми, которыми она пару минут назад дразнила свои соски. Драко готов был поклясться, что смазки в её вагине оставалось так много, что она наверняка тягучими струйками стекала в её трусики, пропитывала тонкий материал и оставляла влажные пятна на мантии изнутри. Грейнджер не могла этого не ощущать, возможно, это даже повторно её возбуждало — тут Драко задумался, сколько раз в сутки она могла мастурбировать? В кабинете? В кафетерии Министерства? Дома? — но снаружи никаких дефектов одежды он никогда не замечал. Впрочем, много ли он смотрел на неприступную Грейнджер, не считая её бесячести в Хогвартсе? Драко решил, что многое упустил. Возможно, она и в школе проворачивала подобное.       Драко двинулся вдоль стены к входной двери. Волшебное радио мурлыкало какую-то передачу.       — Чёрт, — буркнула Грейнджер и вскинула в его направлении раздраженный взгляд, вскрывая канцелярским ножом очередной конверт. У Драко провалился желудок. — Чёрт. Скоро Малфой придёт. Будет снова корчить из себя невесть что, — со вздохом прошептала она, попутно снимая блокирующие чары. Как только Грейнджер опустила голову к тексту, Драко максимально тихо открыл дверь и выскочил наружу.       Как минимум, ему нужно собрать себя в кучу перед официальной встречей с Грейнджер. О том, как скоро закончится его рабочий день, Драко теперь думал в последнюю очередь.