Семь историй любви

Поцелуй Смерти

— Что ты так странно смотришь на меня, Суо~? Неужто влюбился? — звонкий голос Цукинаги выводит Цукасу из транса, что тот пару раз удивлённо моргает и переводит свой взгляд с чужих рук на пианино, на лицо композитора. Эта светлая улыбка, яркие глаза, странная аура, что всегда была около Лео, по своему привлекала к себе. Цукаса даже сам не понял, в какой момент он стал так часто смотреть на него, задерживая взгляд на глазах. Этот яркий зелёный. Он был похож на леса, на весну, на зелень. Он не знает в какой момент эти глаза пленили его. — Не говорите глупостей, Лео-сан, просто заслушался, — качает головой подросток, поправляя школьный пиджак и тяжело вздыхая. — Тебе так нравится то, что я создаю, Суо~? — вопросительно смотрит рыжеволосый, закрывая крышку пианино и ставя на неё локти, чтобы внимательно проследить за старшеклассником. За каждым движением груди при дыхании, движение рук, взгляда, даже просто приоткрывающиеся губы, где Цукаса что-то скажет. — Нет… То есть, да. Вы создаёте удивительную Music, которая трогает людские сердца, но… В ней ведь есть что-то ещё? Я не совсем понимаю, но такое ощущение, словно вы пытаетесь кому-то что-то послать? — вопросительный взгляд фиолетовых глаз и Лео начинает смеяться, будто бы его злобный план раскусили. — Вахаха ☆. Всё может быть, Суо~! Музыка безгранична и каждый может услышать в ней что-то своё, что-то такое, что им в данный момент необходимо. Музыка — универсальная вещь для разговора с другими. Когда-то она приведёт скитальца к тому, что он ищет, — прикрывая глаза, Лео тарабанит пальцами по крышке, отбивая ритм, известный только ему и Цукаса вновь невольно засматривается. Слушает. Каждый стук напоминал ему о чём-то давно забытом, что-то такое, до чего Цукинага пытается достучаться, но делает это не прямым способом, а таким, который поймёт только человек перед ним. — Вы ведь знаете, что язык музыки куда сложнее, чем японский? — Суо тяжело вздыхает, отводя взгляд и подходя ближе к Цукинаге, чуть опустив голову. Тот вначале вопросительно смотрит на него, наклоняясь вперёд, чтобы рассмотреть лицо подростка, но после он просто улыбается и отодвигается, чтобы дать парню сесть рядом. — Мм. Смотря с какой стороны посмотреть? Не многие поймут язык музыки, но она всё равно достучится до потаённых уголков сердца и души человека. Ведь она оказывает такое же действие на тебя, так? — хитрая кошачья улыбка и странный блеск в глазах Цукинаги заставляют айдола остановиться. — Откуда вы- — У композиторов свои секреты, — Лео щурит глаза, прикладывая палец к губам и улыбаясь. Это его маленький секрет, который он никому не расскажет. — Вахаха, я бы дал тебе подсказку, но тогда наша игра слишком быстро окончится! — Game? Вы о чём, Лео-сан? — слишком много вопросов всплывало в алой голове, но музыкант перед ним оставляет их без ответа, словно пленяет в свои сети этой самой игры. Личность Цукинаги Лео для него была абсолютной загадкой, но что-то в сердце отдавалось с теплотой, когда он смотрел на него. Словно им предназначено было встретиться в этой школе. 「 — Вахаха, Мать Природа, ты сегодня не на шутку разыгралась! — смеётся рыжеволосый юноша, танцуя на крыше здания, совершенно игнорируя ливень, который никак не касался его тела. Он чувствовал лишь фантомные ощущения того, как капли воды попадают на лицо и отбивают новый ритм музыки, который только он слышал. Коса падает из рук парня и тот смеётся, раскидывая руки, словно он хочет обняться с явлением природы. Жнец был счастлив каждый раз, когда Природа давала людям новое бедствие. Потому что каждое новое бедствие создавало свою песню, совершенно новую и отличающуюся от других. Даже, если эта песня будет сопровождаться криками и отчаянием людей. Личный Реквием, который Жнец каждый день поёт в одиночестве. — Аах, ладно, пора за работу. Сегодня ты опять подкинула мне работы, Мать Природа. Я, конечно, благодарен тебе за новую песню, но знаешь ли, люди и так умирают ежедневно тысячами! — дует он свои щёки, словно Природа может ему ответить словами, кроме того, что дунет ему в лицо куда большим порывом ветра, показывая своё недовольство. Но Жнец на это только смеётся, прикрывая глаза и с лёгкостью отталкиваясь ногами от здания, чтобы, будто бы в невесомости, пролететь до места аварии. Жуткая какофония звуков. Начиная от плача и крика людей, заканчивая горящими машинами и звуками разрушений. Да, Природа сегодня не на шутку разозлилась, отпуская в мир иной столько людей. И подбрасывая Лео слишком много работы. Тёмно-фиолетовые сапоги касаются асфальта и он одним движением руки обрывает нити жизней тех, кто сегодня должен умереть. Его они совершенно не заботят, ведь это обычные смертные, которые должны покинуть эту планету именно сегодня. — Вахаха ☆, ты перестаралась, Мать Природа. Их слишком много… Аа, эта катастрофа превращается в ещё одну песню в моей душе… Воаха?! Эй, не дуй мне в лицо! И что, что у меня нет души?! Знаешь ли, у людей это популярное выражение! Мне оно нравится, так что ты не заставишь меня перестать его использовать! — Жнец снова дуется, скрещивая руки на груди, и смотрит куда-то в сторону. Мать Природа опять его игнорирует, на что он недовольно хмыкает и тяжело вздыхает, закидывая косу к себе на плечо и начиная идти дальше. — К-то… — слышится хрипящий звук и Лео останавливается, кидая вопросительный взгляд на умирающего парня, который, кажется, его заметил. Ой? Цукинага знал, что умирающие видят его, но никогда с ними не разговаривал. — Эй, полежи тут, я за тобой вернусь. Ты умрёшь через 5 минут, — Жнец вопросительно смотрит на него. Аловласый мальчишка с безжизненными фиолетовыми глазами лежит в лужи крови и с трудом делает вдохи, в основном хрипя и кашляя. Лео не эксперт в человеческой анатомии, но, кажется, у него сломаны рёбра, позвоночник и проткнуты лёгкие. Да уж, 5 минут в таком состоянии должно быть и правда мучением. — Знаешь, 5 минут для человека это жестоко. Ты что, держишься на одной силе воле? — вопросительный взгляд зелёных глаз, что были такими яркими несмотря на тёмную погоду и вуаль, которая скрывал часть лица Жнеца. — Кра…с… — очередной приступ кашля и Суо с трудом поднимает руку, вытягивая её навстречу существу, что предстало перед ним. — М? Что такое? — вопросительно смотрит, ставя свои ноги напротив чужого тела так, чтобы оно было прямо под ним и он мог рассмотреть умирающего человека. Губы трогает ухмылка и Лео не может сдержаться от распирающего его любопытства. С ним редко кто пытался поговорить, поэтому он хватался за каждую возможность, которую ему предоставляла Судьба. — Вы… Красивый… — рука на полпути слабеет и плюхается на асфальт, в лужу собственной крови и дыхание Цукасы сбивается ещё больше, что он почти не дышит. — А? — удивлённо моргает Смерть, смотря в фиолетовые глаза, что смотрели прямо на него. Он что сказал? Что Жнец красивый? Ещё раз? Лео ведь не послышалось? Этот мальчишка, который на грани смерти, думает не о своей уходящей жизни, за которую он так пытается цепляться… Он думает о собственной Смерти, которая пришла по его душу? Цукинага ухмыляется, присаживаясь вниз и касаясь своим лбом парня, так, чтобы тот смотрел только ему в глаза. Это обещает быть увлекательным и любопытным. — Скажи, малец, ты хочешь жить? — касания Жнеца к щеке совсем холодные и совершенно не согревали, но отчего-то Цукасе становилось проще дышать, когда дыхание Смерти коснулось его лица. Неужели это его конец? Неужели он… Так просто умрёт? Ничего не сделав в этой жизни? Как же это… Унизительно. Он никогда не думал, что выходец семьи воинов умрёт такой бесславной смертью, не успев толком пожить. — Знаешь, я хочу сыграть с тобой в игру, — прикладывая палец к губам, Цукинага чуть отстраняется от него, словно хочет объяснить правила их игры, но этого не следует. Всё, что Цукаса чувствует в следующую же секунду — чужие губы на своих. Такие же холодные, как и касания. Но он прикрывает глаза, давая себе насладиться странным поцелуем. Поцелуй Смерти отсрочил чужую смерть ещё на какое-то время. Во власти Жнеца чужие души, с которыми он может играться так, как ему вздумается, словно Боги дали этот мир ребёнку для игры. Но Лео не может удержать свой тихий смех, когда отстраняется от губ подростка. — Игра начинается. Я дарую тебе Жизнь, а ты, взамен… Хм… Следуй за музыкой. В нужный момент ты всё поймёшь и вспомнишь, — перед тем, как закрыть свои глаза и провалиться в сон, Цукаса видит чужую ухмылку. Жнец поднимается на ноги и уходит от него, считая до трёх, чтобы запустить таймер их небольшой игры. Суо просыпается в больнице, в своей палате и не понимает, почему около него носятся врачи и медсёстры. Он не верит своим ушам, когда ему говорят, что это чудо, раз он выжил в той катастрофе. Он единственный выжил. И это было так странно, потому что на протяжении всей больницы ему не давал покоя тот сон с рыжеволосым юношей. Ему ведь приснилось? Или это просто был бред его сознания, чтобы не травмировать психику? И к кому обратиться, чтобы ему сказали, что он просто сошёл с ума? Цукаса считал себя сумасшедшим идиотом, который верил в какой-то странный сон до тех пор, пока не встретил у ворот школы странного человека с рыжими волосами, который кидался на его семпая с фразами «Я люблю тебя!». Его имя ему было неизвестно, но эти зелёные глаза пленили его также, как глаза того юноши из сна, из которого он помнит только чей-то размытый облик. 」 — Знаете, Лео-сан, — тихо начинает подросток, пытаясь успеть за темпом Цукинаги, играющий с ним на пианино в четыре руки. — Мне кажется, что музыка всегда вела меня к вам. — М? С чего ты резко об этом заговорил? — вопросительный взгляд и Лео сбивается с ритма, недовольно хмыкая и проводя по клавишам в хаотичном порядке так, что сам кривит губой от ужасного звука. — А… Просто вспомнил… Что вы мне однажды приснились. Точнее, не вы. Кто-то похожий на вас. Я всё ещё не могу вспомнить тот сон, но… Но ваши глаза. Они так похожи. И фраза «Следуй за музыкой» будто бы говорит мне, чтобы я пришёл к вам, — Суо тяжело вздыхает, и тоже кривит губой, когда по клавишам проводят в беспорядке. Фиолетовые глаза встречаются с хитрым взглядом зелёных. — Вахаха ☆. Как интересно! Неужели наша игра идёт к своему завершению, смертный?