Золото и пурпур

Вода хлынула мощными потоками, не выдержав мощных взрывов от магических бомб. Стены храма раскрошились на камни, они разлетелись по всей территории замка. Частицы тела Дафна улетучились вверх, распавшись до атомов. Она смотрела на себя и видела оболочку, прозрачно-пурпурную, что замещала физическое тело. Дафна теперь ничто иное как сгусток магии. Ее сознание уместилось в собственном волшебстве, что было в неприличных количествах, посему оно позволило ей остаться призраком. Жила ли Дафна вообще? Или лишь существовала? Под завалами покоилось посиневшее тело Политеи, разорванное пополам — стенки разреза окрасились в черный и глубокий голубой, расплываясь по кромкам и доходя до самых грудей и коленей на разных частях тела. От Политеи исходила, как сначала подумала Дафна, светлая пыль, что кружилась в пласте воды, но она пригляделась — кусочки кожи. То же заклинание, что убило Дафну, убило и Политею. Как кстати она вспомнила фразу «Кто придёт с мечом, от него и погибнет» и удивилась от настолько прямого смысла. Будь у неё тело, она бы заплакала: её нос бы засопливился, горло свело бы словно от порезов ножей и слезы покатились бы по лицу, замыливая глаза. Но ничего из этого не было. Она — лишь магическая оболочка без тела. Сестра находилась одна уже Дракон знает сколько времени. Дафна сначала попробовала выплыть из озера, но словно наткнулась на стену, что не видела — так оно, по сути, и было. Что-то её удерживало в пределах обители нимф. Заклинание телепортации — тоже ничего. Паника овладела Дафной почти сразу после осознания того, что она заперта — чувство непоколебимого страха заполнило её разум. Будь у неё тело, её дыхание непременно бы участилось, выступил бы пот и сердце застучало в бешеном ритме. Она провела перед собой, читая заклинание слежки. Перед ней загорелось изображение, окруженное пурпурной дымкой, где маленькая Блум плакала в объятиях мужчины с копотью на лице, одетом в костюм пожарного. Сама девочка не выглядела пострадавшей, даже её свёрток с вышитым именем казался нетронутым огнём. — Слава Дракону, ты не останешься в этом доме, — надрывисто прошептала Дафна, прикасаясь призрачными пальцами изображения, тут же проходя сквозь него. На теле сестры уже не проступало линий от силы Великого Дракона. Дафна повторяла молитвы Дракона, все которые знала, но снова натыкалась на безмолвие со стороны Создателя. Впрочем, она никогда не была его любимицей, так? Дракон не вёл себя на толику снисходительно, закрыв себя наглухо от неё. Для него она всего лишь самозванка, занявшая место настоящей принцессы Домино. Дафне сильно хотелось оспорить его решение: она не была виновата в том, что после смерти попала в тело феи. Она даже никого не замещала, в самом деле! Но Дракона это не волновало и он бессердечно её отверг. Все слова о благосклонности Создателя в тот же миг обернулись ложью для неё. Все дафновы усилия пошли фениксу под хвост, когда в тот самый день её назвали недостойной силы Огня Дракона. Марион тогда ещё с месяц причитала о неудаче дочери и после изредка, когда первоначальная эмоциональная реакция исчезла, упоминала это в присутствии Дафны. Не будет больше ругани матери и холодного взгляда отца. Заклинание слежки показало пестрые заголовки статей о мощном магическом взрыве в сердце столицы Домино, задевшим всю планетарную систему с колониальными участками: ни единого шанса выживания тех, кто там остался. Все территории покрылись толстой коркой льда, с бесконечными снежным бурями и метелями. Королевская семья Домино объявлена мертвой до единого; Команда Света провела им масштабные похороны на планете Магикс, на которые пришли тысячи человек, хотевшие проститься с теми, кто сложил головы за победу над Тремя Ведьмами — Марион и Орителом — и теми, кто по их мнению ещё не успели пожить и стали жертвами обстоятельств — Дафной и Блум. Она бы заплакала, если могла, когда смотрела на традиционное шествие с большими портретами себя и семьи, с венками из огненных цветов и зажженными факелами. Позже холсты с фотографиями пустили в океан Магикса, где лодки с ритуальными вещами сгорели дотла — особое доминийское заклинание — и огненные маги почтили память четырьмя залпами пламени. Могильные плиты без гробов семьи оказались на общем кладбище героев на Магиксе, куда хоронили всех, кто не мог позволить этого на собственной планете. Это яркое напоминание о том, что ведьмы сделали с их домом — разрушили миллионы жизней ради удовлетворения комплекса бога. Отвратительно. Но было до чёртиков приятно, когда похороны провели в точных традициях народа, не совершив ни единой помарки. Как же Дафне хотелось выбраться из оков храма, сказать, я жива! я здесь!, но она оказалась в клетке, куда вряд ли кто-то придёт — сильный магический фон, сравнимый с радиацией, окружил дом нимф, не позволяя кому-то живому приблизиться. Она словно принцесса, заточенная в башне с драконом, только тот совсем её не любил настолько, что не присутствовал рядом. Все перепробованные заклинания не работали; Дафна точно осталась одна в храме практически навечно. Пока не кончится магия. Ее сознание, ее душа заключена в магическом сгустке, из которого теперь состояло тело. Дафна держалась на собственном волшебстве, что не восполняется — от неё остались магические осколки, без восстановления, лишь то, что уцелело при смерти физического тела. В какой-то момент она просто исчезнет. Дафна исчезнет из существования после смерти и будет такой же, как за тысячи лет до рождения. Её не будет. То, что она вообще переродилась — исключение, случай один на миллиард или даже больше. Единственное, о чем Дафна жалела — это то, что она не сможет побыть хоть ещё секунду рядом с младшей сестрой, если та сама не узнает о месте, где заключена старшая. У Блум появилась новая семья: тот самый пожарный, Майкл, неуклюжий отец и строгая, но справедливая женщина по имени Ванесса, работающая флористкой. Они удочерили девочку, приняв словно родную. Хотя бы у одной из сестёр счастливая жизнь. Блум по правде заложница ситуации, ещё бы пару лет, её бы тоже отправили на тренировки и занятия от рассвета до заката, все для того, чтобы вырастить идеальную преемницу престола. И, на самом-то деле, жизнь, будучи обычной девочкой в мире без магии с родителями из средне-рабочего класса, Блум подходила больше. Тут — она вольна заниматься тем, что ей интересно, стать той, кем она хочет, получить любимую профессию и выбрать самой партнёра для отношений. Там — она бы до кровавых ран на руках создавала заклинания под присмотром учителей, имела бы лишь одно предназначение — быть кронпринцессой, а после королевой, обязательно с помолвкой с каким-то из принцев с другой планеты, с которой Домино в хороших отношениях. То была жизнь Дафны, ей совершенно не хотелось сестре того, через что прошла она сама — изнуряющие уроки, присутствие в жизни планеты и неизвестные лица, претендующие на её руку. Мысль о том, что Дафна не сможет лично смотреть на взросление сестры, на её первых друзей, первую влюблённость, успехи и неудачи в школе, сокрушали её. Теперь она узница пустого дворца, где компания была лишь из редких рыб и нелепого самодельного надгробия для Политеи. Несмотря на жестокое предательство Дафна оплакивала свою подругу, с нежностью скорбя о тех временах, когда они смеялись, делились секретами и дружили. Были не совсем удачные попытки совершить похороны в традиции Домино, но получилось лишь сжечь тело и поставить могильную плиту из куска мрамора, отвалившегося от колонн храма, с выцарапанным именем подруги и годами жизни. Она скучала по той доброй Политее, что была её лучшей подругой и ненавидела ту подлую Политею, предавшую её саму и весь народ Домино из-за гнилой зависти. Было что-то даже забавное, по мнению Дафны, что она больше оплакивала предательницу родины, чем собственных родителей. На самом-то деле, Марион и Орител любили обеих дочерей, в этом Дафна не сомневалась, но их карьера — если королевские должности можно так назвать — просачивалась в семейные отношения, стирая грань между родителем и ребёнком и королём и подданным. В одно и то же время они могли говорить о любви и подарке на дне рождения, и упомянать, что на следующем приёме гостей Дафна должна держать голову и не опозорить всю семью неосторожным движением. Большую часть этой жизни она чувствовала себя принцессой, а не Дафной. И к чему были эти многочисленные правила этикета, правильно подобранные слова и огромные ожидания, если от их семьи остались осколки, от их народа едва ли тысячи людей, от их дома лишь суровая ледяная пустошь? Дафна уже не знала сколько сидела в заточении, но её тело начало бледнеть — заканчивалась магия. От насыщенного фиолетового цвета оставались лишь пурпурные проблески. Блум задувала свечу «5» — тело Дафны мерцало чаще, чем обычно. Блум впервые пошла в школу — кончики волос Дафны растворились. Блум впервые использовала магию — тело Дафны видимо до колен и локтей. Блум попала в Алфею — Дафну еле можно увидеть. Волшебство утекало из неё, как песок сквозь пальцы. Медленно, но верно. Последние крохи магии она тратила на то, чтобы смотреть за сестрой (Дафна сомневалась, что доживёт до совершеннолетия Блум). Блум уже выросла в красивую девушку, у неё высокий рост и длинные рыжие волосы — так похожа на старшую сестру и их мать. Дафна бы зарыдала смотря на первое свидание Блум, ссору с родителями из-за внезапно окрашенных в синий волос, энергичные танцы на концерте с парнями в красных галстуках. Она встретила девушку, принцессу Солярии — ха, видимо, Луна и Радиус все-таки смогли родить ребёнка несмотря на слухи об их бездетности — подружилась и та отправила подругу в Алфею. В какой-то момент Дафне захотелось ударить эту Стеллу: Блум не должна попасть в магический мир! Но по новостям, полученным несколько лет назад, враги повержены, так что, может быть, все будет хорошо?.. И девушки-ведьмы разбили вдребезги надежды Дафны на стабильную жизнь сестры. И маг в красном плаще. И скелет, звавший себя Даркаром, что уничтожил Домино. Будь воля Дафны, она бы сожгла его дотла, не торопясь убивать. Но Блум справилась. Магии Дафны не хватало для других вещей кроме как слежки за сестрой. Ее оболочка продолжила исчезать и тускнеть: ей остались лишь считанные недели. Хоть бы раз она увидела Блум перед тем как испариться полностью! Когда Дафна была бледна, чуть отсвечивая пурпурным, лежала на полу без рук и ног, она почувствовала два шара магии. Стойкий и огненный. Не было сил даже для того чтобы поднять себя и встретить знакомых. В арке появилась женщина в годах, с седыми волосами и морщинками под глазами; её окружала полупрозрачная аура, защищающая от ядовитого окружения и воды. — Принцесса Дафна? Это вы? — осторожно приблизилась она к лежащему призраку. — Да… Фарагонда, верно? — поприветствовала Дафна через силу, с улыбкой: первый разговор за шестнадцать лет. Ей уже тридцать два, подумать только. Фея перед ней не изменилась ни на йоту, разве что теперь на ней строгая блузка с юбкой-карандаш. На самом деле, Дафна не была знакома лично за исключением пары встреч, когда Фарагонда навещала родителей и они заводили короткий светский разговор; чаще именитую фею ей ставили в пример. — Вы… что тут делаете? — Ох, если бы я раньше узнала, что вы здесь, то прибыла бы на помощь, — присела она на корточки, чтобы быть на одной высоте с Дафной. — Директриса? — послышался женский голос из-за арки. — Кто это? Она смотрела на прибывшую девушку и будь у неё слезные протоки, то заплакала при виде нее: рыжая, высокая, в переливающейся голубой одежде и с крыльями за спиной. — Блум, — прошептала Дафна и улыбнулась. — Дафна? Это ты? — подошла Блум и тоже присела рядом. — Я бы… знаешь, обняла тебя, — усмехнулась она и подвигала видимыми плечами, — но у меня даже нет рук, Феникс побери. Младшая сестра грустно рассмеялась и потянулась к старшей, положив ту на колени. Они не заметили как Фарагонда отошла в сторону. — Знаешь, моей заветной мечтой было встретить тебя, — улыбалась Дафна. — Я… так рада, что ты нашла меня. Меня заперли и единственное, что я могла делать — это смотреть за другими, за тобой. — Ага, я знаю, — провела руками Блум по призрачным остаткам волос сестры. — Профессорка Гризельда и другие учителя сказали, что у нас сформировалась связь из-за твоих следящих заклинаний. Я видела тебя часто во сне. — Я ведь хотела вернуться, ты не подумай, что я тебя бросила, — вздохнула Дафна чисто из привычки, а не из надобности в воздухе. — Хотела подстроить смерть перед Политеей, вернуться на Землю и зажить с тобой. Но… вот что получилось. Даже жалко как-то. — Хотела бы я, чтобы ты была рядом, — мечтательно протянула Блум. — Когда я была маленькой, то все завидовала тем у кого были братья и сестры. Это же как лучший друг постоянно рядом. — Я хочу надеяться, что где-то в параллельной вселенной у нас все именно так. Мы, на Земле, обычная жизнь… Мечта. Будь мы с тобой на Домино, это бы только снилось как сейчас, — взглянула на потолок Дафна, вспоминая свои бесчисленные тренировки и занятия. — Всё бы отдала лишь бы узнать тебя, — сказала Блум, что вызвало грустную усмешку Дафны. Верно, младшая сестра её даже не знала. — Моей мечтой было увидеть тебя, наверное, поэтому я так цеплялась за жизнь и… была духом, — глядела в её глаза Дафна. — Я должна была умереть шестнадцать лет назад, но сидела здесь, зацепилась за идею увидеть тебя. Моей магии хватит на еще пару недель. Кончина Дафны неизбежна, она это понимала — существовала лишь на голом упорстве духа. И не было никакого другого способа вернуть физическое тело; если и было, то за слишком большую цену, за риск пойти против законов природы, установленных Драконом и Фениксом. В любом случае, она уже прожила целых две жизни, пусть те в сумме даже не складывались в пятьдесят лет. Дафна уже стала исключением, не поддающимся объяснениям. С неё хватит. Она устала. Устала от этой второй жизни, с начала которой она попала во вращающееся колесо ожиданий, ответственности, что в будущем должна была увеличиться; от неудачи с самим создателем, от преследующих её нечеловеческих криков и кровавых расправ во снах и наяву. Домино, статус принцессы, нимфы — все пустое. Ничего из этого уже нет, все это неважно. Единственным лучом света в жизни Дафны, утратившей смысл, была сестра — такая маленькая, недолжная попасть в ужасы, с коими столкнулась королевская чета Домино, шестнадцать лет такая маленькая и невинная. Дафна правда рада, что у Блум все сложилось лучше, чем могло бы быть: любящие родители и обычная жизнь без обязательств принцессы. Слушая болтовню сестры, она улыбалась. И сама говорила о своей жизни, вспоминая былые времена. — Позволь мне умереть, Блум, — попросила Дафна. Не было ничего счастливее для неё сейчас, чем провести последние минуты рядом с самым родным человеком. — Ты уже достаточно натерпелась, Дафна, — погладила по волосам Блум, коснулась щеки и прижал к себе, уткнувшись лицом в изгиб между шеей и плечом. — Люблю тебя, — сказала Дафна и отозвала заклинание, поддерживающее её жизнь. Полупрозрачная оболочка пурпурного цвета принялась исчезать, растворяясь в пространстве. Она закрыла глаза с улыбкой. Она распадалась на частицы. Она умерла. Пустота.