Quentale os alma ten Noldor

      Он привык.       Он уже почти смирился со своей незавидной участью.       Он не хотел умирать- тому свидетельством служило уже то, что он до сих пор оставался жив. Но это была не жизнь. Едва тянуло на "существование".       Видения приходили к нему нечасто, но были похожи одно на другое. Отличались лишь главные действующие лица.       Он мог стерпеть всё.       Братьев, отца, даже мать, что осталась за морем, в Тирионе. Но последнее видение... Было больнее всех.       Воспалённое непроходящей болью от ран сознание показывало чарующую картину- ему чудился голос друга, поющий песню. Финьо всегда пел прекрасно, и он сам не сдержался- ответил из последних сил. Пусть это было глупо, пусть пением это было сложно назвать, но...       Когда звук преобразился в картинку, он понял, что это, возможно, шанс. Его последний шанс- попросить милости судьбы. И он просил- прервать свои страдания милосердной стрелой в сердце. Так метко выстрелить мог только Финьо. Может, ещё Курво,- но в этом видении его не было.       Он не видел, как новый морок глядит на него, но чудилось во взгляде этом что-то отчаянное.       Морок запел ветру, прося направить стрелу, и он закрыл глаза- видеть собственную смерть было... Страшно? Мог ли он ещё испытывать страх?       Он не верил до последнего. До того самого момента, как воздух взметнулся и тень огромных крыльев скрыла слепящий глаза рассвет.       Но знакомые руки поддержали. Финьо спрашивал что-то, что-то говорил сбивчиво, но он не был способен выдавить из себя ни звука.       Новая пытка... Он мог лишь стонать сквозь зубы, когда друг пытался расшатать браслет. И прохрипел сухое "режь", когда в руках Финьо, после безуспешных попыток разорвать цепь и разбить камень, показался острый кинжал, и тот замер в нерешительности.       Кровь обожгла запястье и полилась по плечу, пачкая грудь...       И спасительная темнота накрыла- до новых видений. ***       Рассветную мглу пронзили звуки горнов, и на улицу высыпали встревоженные этими звуками эльдар. На балконе крепости показались Лорд с младшим принцем, приглядываясь к далёкому силуэту в небе.       - Птица!       - Птица летит!       - Огромная! Похожа на орла!       - Глядите, там, на спине!       - Что это? Фигура?!       - Эльда!       - Смотрите, смотрите, снижаются!       - Принц Финдекано?!       - Принц Финдекано!       Приветственные выкрики раздавались отовсюду, но я едва ли могла разделить их восторженную радость. Теперь, зная, что приключилось...       Видение оказалось полезным, бесспорно. Но неожиданным и ужасно болезненным. Воспоминания о моменте, прочитанном в книге смешались с настоящей картинкой происходящего, и вызывали нервную дрожь. Будет ли это повторяться? Если да, то при каких обстоятельствах? Хотела бы я знать...       Впрочем, бессонная ночь прошла лишь на пользу. Едва отгремели последние звуки видений-воспоминаний, я принялась собираться и готовить всё, как мне казалось, необходимое, как раз закончив к рассвету.       А потому, когда гигантский орёл пошел на снижение, я рванула на улицу, на свободную площадку у крепости, чтобы встретить моего принца и ношу, которую тот принес...       От взмахов массивных крыльев сорвало листву с молодых деревьев, под когтями смялись травы и цветы, и величественный Король Великих Орлов Торондор приземлился на землю у самой крепости, расправляя крыло, по которому съехал, прижимая к груди ценную ношу, завернутую в свой синий плащ, Финдекано.       Он встал на твердую землю, и поднял на меня больной, испуганный взгляд покрасневших глаз.       - Мирэ...       - За мной.- Мой звонкий голос был громче стихающих возгласов за воротами, и, не дожидаясь, пока до Финдекано дойдут мои слова, я шагнула ближе, и мягко потянула его за собой. Принц поддался, и через несколько секунд уже летел впереди меня, успев лишь жёстким приказом призвать в крепость лучших лекарей.       Я успела увести его до того, как к орлу стянулись зеваки, и когда за нашими спинами захлопнулись главные двери, огромная птица взмыла в небо, скрываясь за облаками.       Я была готова к работе, примерно представляла её объём, но все же... Справиться с множеством ран и их последствий в одиночку я бы вряд ли смогла. Перед принцем распахнулись двери лазарета, и я указала ему на отдельную, уже готовую "палату". Дальнюю.       Когда свёрток оказался на постели, Фингон бережно раскрыл края плаща... И меня слегка затошнило от увиденного.       Тело,- живым существом это было воспринимать ещё труднее,- было истощенным до невозможного, перепачканным, покрытым ссадинами. Сквозь иссушенную, тонкую кожу синели дорожки вен и проглядывались обтянутые ею кости. Сама кожа была исчерчена грубыми, уродливыми шрамами, а волосы походили на единую небрежную паклю. Лицо наискось, от брови по скуле, задевая край губ, рассекал длинный тонкий шрам, перекрытый ожогом. Следы от ожога так же покрывали почти всю правую половину тела.       Опустив взгляд ниже, я увидела то, что осталось от руки. Рана была закрыта временной повязкой...       Фингон пребывал в моральном упадке, что немудрено. Но, видно, он все же надеялся застать друга в лучшем состоянии. Я же... А что я могла сделать? Засучила рукава, садясь у кровати, и очень осторожно взялась за оставшуюся руку. Хрупкую, тонкую, казалось сожми сильнее- сломаешь.       Вот и предоставился шанс всерьёз испытать свои новые способности. Сколь велики они были на практике? Сколько выдержу я сама?..       Я глубоко вздохнула, и "потянула" на себя боль этого несчастного создания. Очень осторожно, едва-едва... И почти захлебнулась, когда на меня лавиной обрушилось- это.       Если к боли физической можно было приспособиться и "отстраниться", чему я училась всё это время, то душевная боль... Она была невыносима. Поглотила безжалостно, и сжала в прочные тиски.       Майтимо не хотел жить. Он мечтал лишь об одном- о смерти, даже не рассчитывая на спасение. И пребывал он сейчас в состоянии... Изменённого сознания, пожалуй? Он совершенно не понимал, где находится и кто рядом с ним. Тело то и дело вздрагивало крупной дрожью, и снова замирало,- будто припадок с очень большим разрывом между конвульсиями.       От душевной боли я старалась отстраниться ещё сильнее, чем от телесной, держась на самой-самой грани... Но и так- не смогла долго, через несколько минут отпуская чужую ладонь и переводя сбившееся дахание.       На то, чтобы открыть глаза понадобилось несколько мгновений, и, конечно, взглядом я встретилась сначала со встревоженным принцем а после- перевела его на пациента. Нельяфинвэ выглядел все так же ужасно, и я порядочно растерялась от этого.       Вымотавшись так, будто оббежала Эред Митирим на предельной скорости, я едва ли добилась видимого результата.       - Что с ним?- Обеспокоенно вздохнул Финдекано.       Я стёрла тыльной стороной ладони испарину со лба, возвращая взгляд к Фингону.       - Я не буду врать, принц Финдекано. Он... Очень плох. Но жив. И это главное. Я приложу все силы, чтобы он поправился как можно скорее, клянусь. Сейчас ему нужен покой и помощь целителей. А вам- отдых.       Целители подоспели очень вовремя. Лучшие из лучших. Самые доверенные. Трое. Лаирендил, и двое его учеников. Главный целитель вошёл в палату весьма уверенно, но едва увидел пациента- побелел весь, и захлопнул дверь перед учениками, не позволяя им пройти.       - Они слишком юны и неопытны для такого.- С едва сдерживаемой дрожью в голосе проговорил он, и кивнул Фингону.- Мой принц, возвращайтесь в свои покои и отдохните после долгого пути. Как только что-то изменится- вам доложат.       Фингон замялся, явно желая остаться, но у него не было ни единого аргумента "за", а против выступающих единым фронтом меня и Лаирендила никто не осмеливался идти.       Даже принцы с самыми красивыми золотыми лентами в волосах- которые сейчас, между прочим, были весьма потрепанными!       Мы с горем пополам сдали Финдекано на поруки учеников главного целителя и слуг. Ему ещё только предстояло объясниться с отцом, сестрой и братом... Едва дверь захлопнулась, Лаирендил помрачнел, а я чуть поджала губы.       - Альмирель, нам нужно в первую очередь позаботиться о чистоте, помнишь?- Монотонный, нарочито-спокойный, менторский голос быстро привел меня в чувства. Да. Я сама множество раз повторяла эту фразу. Чистота- залог успешного лечения. Всё же, мне не хватало собранности и какого-то стержня- так быстро ориентироваться в сложных ситуациях. Это вам не одну рану залечить. Это... Ужас.       Бадью с нагретой водой в палату Лаирендил занёс сам, и мы в четыре руки принялись бережно стирать с измождённого тела грязь и запёкшуюся кровь. Распутать волосы было глупо даже пытаться- Лайрэ безжалостно обрезал их почти под корень, пока я растирала сушеные травы в порошок- чтобы добавить их в воду.       Нельяфинвэ, что примечательно, затих и не шевелился. Только дышал слабо.       Травм было много. Но в первую очередь, конечно, нас беспокоила правая рука. Финдекано недурно обработал рану, наложив плотную повязку, но дальше... Я сглотнула.       Культя смотрелась ничуть не лучше всего остального тела, и даже кровь немного остановилась - повязка была затянута практически, как жгут.       Дальше нам, а вернее- мне, потому что Лайре ничего подобного не знал, предстояла первая в жизни операция. Пугало до коликов. Но весь набор хирургических игл и скальпелей кузнец-ювелир мне обеспечил, шелковые нити имели место, а позволить умереть кому-то у себя на руках я не собиралась от слова совсем.       Да, определённо, нарабатывать хирургический опыт я планировала вовсе не таким способом, но судьба, как известно, любит корректировать наши планы.       Доставая припрятанную до поры шкатулку, я сосредоточенно глянула на целителя.       - Лаирендил, мне нужно, чтобы он какое-то время... Не чувствовал руку. Нужно зашить- такая рана не стянется сама по себе, слишком она велика, и слишком слаб он.       Лайрэ бросил на меня недоумённый взгляд, но, чуть подумав, кивнул, и принялся нараспев читать наговор. Я достала к шкатулке кувшин, быстро ополаскивая руки в почти-чистом спирте. Им же протёрла иглы, и, вдев особую нить в крошечное ушко, опустилась справа от пациента, начиная разматывать повязку...       Кровь не хлынула, конечно. Просто потекла, пачкая руки, и я почти на ощупь - спасибо Эру за эльфийский зоркий взгляд и отличное восприятие- перетянула сосуды, добавляя силы чар. Для такой "мелкой" работы они подходили идеально. Затем сшить мышцы, и, последней- кожу, без натяжения по возможности...       Я не знала, насколько хорошо у меня вышло. Но кровь идти перестала.       Обеззараживающий состав- и под чистую, не тугую повязку, чтобы кровоток мог восстановиться...       Стоило только отпустить чужую руку- мои собственные начали подозрительно подрагивать. Ещё через несколько секунд на плечи опустилась тяжесть горячих ладоней, и я невольно дёрнулась, вздрагивая.       Лаирендил наклонился ко мне, крепче сжимая пальцы.       - Не знаю, как ты это сотворила, но ты сделала... Что-то невероятное, Альмирель. Позже мы поговорим об этом... Сейчас,- отдохни. Я закончу перевязку сам. Ты сделала достаточно.       Я чуть заторможено кивнула, растирая окоченевшие ладони, и поднялась.       - Под... Руку, нужно подложить что-нибудь, чтобы... Не отекала.       Голос чуть подрагивал от пережитого стресса. Эльф кивнул, и я вышла из палаты. Время давно перевалило за полдень. Хотелось горячую ванну, чистое платье, и не думать о том, что я видела только что. Довести до такого живое существо... Намеренно довести...       К вечеру уже, немного передохнув и заставив себя успокоиться, я собиралась в лазарет, как на эшафот. Было... Страшно. Действительно страшно- вдруг что-то пошло не так? Лаирендил ещё был там, или уже ушел? Как сам пациент? Пришел ли в себя, или ещё пребывает в беспамятстве...       За весь день меня никто не беспокоил. Я подозревала- потому, что возвращение принца живым было большим событием, и заняты все сейчас были именно им.       Тихо сократив путь через заднюю лестницу до лазарета, я прошла внутрь, и отправилась к дальней палате. Лаирендил уже вышел, судя по его отсутствию, и я осторожно приблизилась к постели.       Я полюбила быть неприметной. Занималась своим делом, никого не трогала, и сидела себе тихо в целительских палатах, лечила, училась... Теперь же возникало ощущение, что всё непременно должно измениться. И центром этих изменений должен будет стать эльф, лежащий на большой кровати, и на белом смотрящийся... Совсем не-живым.       Коротко обрезанные волосы неровными прядями небрежно торчали в разные стороны. Белая рубаха поверх перевязи бинтов была слишком велика для исхудавшего тела, и потому застёгнута под воротник, чтобы не спадать.       Он смотрелся таким... Уязвимым. Известно, кто с ним так обошёлся, но почему? У него хотели что-то вызнать, или пытали... Просто, ради пыток? Или чтобы устрашить других?..       Но никто не устрашился, кажется. Финдекано наоборот, проявил недюжинную отвагу, сумев преодолеть тьму и холод, чтобы спасти друга...       Меня пугал вид этого эльфа. Но отчего-то я всё не могла отвести взгляд от его лица, всматриваясь так внимательно, будто там могли найтись ответы на все мои вопросы.       Из потока непростых мыслей вырвал натужный хрип и стон. Я встрепенулась, быстро возвращаясь к реальности, и оказалась у постели в считанные мгновения, обхватывая живую ладонь... Второй раз за день.       Ещё раз выложусь на пределе сил- и отключусь наверняка, а сейчас этого совсем нельзя допустить- вдруг осложнения? Эльф выглядел так, будто и без ухудшения состояния готов вот-вот отойти в мир иной...       Руку я отпустила. Села ближе, и принялась расстёгивать рубашку, чтобы проверить... Но нет- бинты на груди были затянуты не слишком туго, ничуть не мешая дыханию.       Но отчего тогда...       Замерев на мгновение, я все же осторожно протянула руки к шее эльфа. Обхватила, едва касаясь, и упираясь большими пальцами в подбородок...       И точно. Позвонки выпирали так явно, что и прощупывать не понадобилось, чтобы понять,- мышцы дико перенапряжены. И их гипертонус в близи спинного мозга вызывает затруднения дыхания.       Чарами я могла срастить небольшой перелом (пальца), очистить и зарастить рану, снять боль. Но... Массаж? Мануальная терапия? Про хирургию я хотя бы знала огромный объём теории. А это...       Но, может, выйдет?       Я сосредоточенно пождала губы, боясь закрывать глаза, и постаралась воздействовать чарами точечно, очень осторожно, чтобы не навредить сильнее. Плечи и шею с затылком свело судорожной болью, так, что я сама не удержалась от стона, но... Боль привычно отступила. А под пальцами мышцы расслабились, и пациент вздохнул уже куда чище. Губы невольно растянулись в слабой улыбке - вышло. Не хотелось бы так экспериментировать, но... Вышло!       Я скользнула пальцами по шее вверх, ощупывая на всякий случай затылок, виски, заострённые длинные уши,- раз уж залезла и села за осмотр, лучше проверить сразу всё.       Тут нужно было медицинскую карту писать, чтобы ничего не забыть. Но, слава Эру, или кому угодно, череп был цел, пусть возможных сотрясений это и не отменяло. Рубашку под горло я застёгивать снова не стала, сползла на пол, поправляя одеяло, и вздохнула.       Впереди был долгий, сложный путь...       Я практически поселилась в палате Нельяфинвэ. Несколько дней к ряду нас беспокоил только Лайрэ.       Он заглядывал трижды в день, проверяя состояние больного, помогал с обработкой и перевязкой, после чего удалялся- на нём одном теперь был весь лазарет.       Чистотой я занималась сама. Если у большинства пациентов внутренних сил, которые я окрестила эльфийской магией, хватало пережить какую-то небольшую оплошность, то здесь... Возникало чувство, что от одной лишней бактерии ему может стать хуже.       В палате был свежий воздух и ни единой пылинки. Бинты, прокипяченые несколько минут, лежали аккуратными мотками в тумбе. Лекарства для ран я смешивала под присмотром Лайрэ, но тоже сама...       Первый посетитель заявился внезапно, через двое суток.       Это был Фингон. Бледный, так толком и не отдохнувший, взволнованный, но живой и здоровый.       Я поднялась, шагая к нему навстречу, и, подчиняясь какому-то наитию, прижалась к груди, обнимая и сцепляя руки за спиной.       Финдекано длинно выдохнул, будто сдувающийся шарик, и осторожно обнял меня в ответ, опуская голову.       И я вдруг провалилась.       Как при чарах, но... Иначе. Похоже на осанвэ, но не оно... Что-то... Среднее.       Я чувствовала его боль, но не тела, хроа, а... Фэа..?       Он боялся, что опоздал. Терзался сомнениями- друг был одним из тех, кто обрёк его народ на страдания. Но и сам настрадался уже не на одну жизнь вперёд. Надеялся, что былую теплую дружбу можно ещё вернуть, но с горечью понимал - из плена Майтимо вернулся другим, и станут ли они друзьями...       Это было больно, но... Это были не мои чувства. Чужие, они ощущались, словно читаешь книгу- полноценно, но не всеобъемлюще.       Я выдохнула, и теснее сжала объятия.       - Всё будет хорошо. - Я не могла этого обещать, но... Эру, неужели все они недостаточно пострадали от своей глупости?       Принц отстранился, слабо улыбаясь, и кивнул.       - Конечно будет, Мирэ... Лаирендил жалуется, что ты не выходишь отсюда. И беспокоится.       "Я тоже беспокоюсь" не прозвучало, но так явно повисло в воздухе, что я вздохнула, потерев кончик носа.       - Я пока не уверена, что его можно оставлять в одиночестве, принц...       - Мирэ, ты столько сделала для меня, что уж наедине тебе точно необязательно каждый раз прибавлять к моему имени титул.- В натужной улыбке послышалось что-то... Я удивлённо моргнула, кивая чуть заторможенно. Вот так, просто? К принцу- по имени? Странно...       - Хорошо... Финдекано.- С заминкой проговорила я.       - Финьо.- Шутливо-серьезным тоном поправил принц... И я не сдержалась. Фыркнула, срываясь на хихиканье, и послушно повторила.       - Хорошо, Финьо.       - Спасибо.       - Не за что. И, Финьо... Ты не опоздал. Он сильный. Он справится. Нужно только подождать.       Принц, если и удивился, виду не подал, кивая.