Нежно

      Хрясь!       Очередной раз хлопнула дверь в дом Аль-Хайтама, да так, что всë задрожало.       Звень! Звень!       Это приземлились на кафель ключи с брелоком в виде милого льва от двери и кольцо.       Опять поругались.       Причина спора? Самая тупая на свете.       Но если напрячь мозги, то всë начал Хайтам. Но Кавех-то тоже виноват....       Хайтам поднимает ключи и раздражëнно кидает их на обувницу, после чего идëт на кухню заваривать чай.       Хотя лучше выпить чего-нибудь покрепче...       Нет.       Это только с ним.       Хайтам сел на диван, поставил чай на журнальный столик и откинулся на спинку с глубоким выдохом. Он прикрыл глаза, облокотился локтями об колени и лицо положил в ладони.

***

      — От такого количества кофе ты сдохнешь — Хайтам просто сидел в кресле, недалеко от стола с компьютером, читая книгу.       Кавех его проигнорировал. Он весь на нервах. Это огромный проект, который стоит кучу денег, его нужно делать, делать и делать. Дэдлайн скоро. От кофе, много проведëнных часов в одной позе за компьютером и давления со стороны заказчика, он злобный, словно кот, что расцарапает тебя в мясо, как только ты к нему приблизишься. И вот Аль-Хайтам ходил по краю.       Кавех отхлебнул кофе. Он пьëт чистый, чëрный, крепкий кофе, но при этом ненавидит его. Единственное исключение — бамбл. Но в основном он любил какое-нибудь латте со взбитыми сливками, сиропом и прочей сладкой фигнëй.       Чëрный кофе — хрень.       Но это единственный способ не сойти с ума.       Ему нужно все сто процентов энергии.       — Я же говорю: прекращай так много пить кофе.       Кавех знает, что так много нельзя, знает, что Хайтам говорит так, потому что заботится о его здоровье. Но сейчас ему плевать на своë здоровье.       Единственное, на что ему сейчас не плевать — это проект.       — Кавех, я кому говорю — он подошёл и взял чашку со стола.       — Верни!       — Нет, не верну. Ты слишком много выпил.       — Да знаю я, что это вредно, но мне нужно, понимаешь? Отдай!       Хайтам развернулся и пошëл на кухню выливать кофе. Кавех побежал за ним и смотрел, как его отвратительный, но являющийся единственным способом пережить проект, напиток утекает в слив. Он стоял и смотрел, как последние капли его надежды утекают в канализацию. Мир словно рухнул.       Аль-Хайтам открыл верхний отсек стеллажа, достал пачку кофе и выкинул, Кавех лишь мог смотреть, как пачка летит в мусорку под раковиной. А кофейник, что они купили в Риме, во время их медового месяца, поставил на высокую полку поглубже, чтобы Кавех не дотянулся.       — Что ты натворил?! — на глазах блондина проступили слëзы. Он устал, его всë бесило, хотелось убивать, кричать, ломать под песни Машин Хэда, и теперь ещë его чудо-лекарство для выполнения проекта пропало — Как я... Как я теперь... — ему словно стало плохо. Он облокотился на столешницу, ему будто бы перекрыли кислород.       — Нормально ты теперь. Ты-       Кавех перешëл на крик.       — Да ничего я не смогу, понимаешь?! Кофе был для меня спасением. Он помогал работать, потому что бодрил не по-детски! А ты его выбросил! Да как ты мог!? — он окончательно расплакался.       — Ты слишком эмоционален. Успокойся.       — Эмоционален!? Я эмоционален!? Ты дуб в плане эмоций!       — Не соглашусь.       — Почему это?! Всë так и есть! Когда ты последний раз мне улыбался? Да ты! — не сумев закончить мысль, он упал на пол, уронил лицо в ладони и рыдал. Ему было тяжело, у него уже периодически дëргался глаз, а выходка Хайтама стала последней каплей, и весь накопленный стресс вышел через слëзы. А Кавех ненавидит плакать.       — Прекращай.       Рыдания лишь усилились.       — Кавех, прекращай. Сейчас же. — Хайтама раздражал плачущий Кавех. Вернее факт, что он вообще плачет. Он тоже ненавидит слëзы.       Сквозь рыдания послышались слова. Кавех говорил их, задыхаясь.       — Может мне вообще уйти?       — О чëм ты?       — Ты вечно чем-то недоволен, вечно что-то не нравится, вечно придираешься. До того как мы начали встречаться, ты иногда выселял меня, отбирал ключи. Когда ты в последний раз вообще даже обнимал? Месяц назад? Два? Ты в последнее время только ругаешься и придираешься! Это длится уже больше месяца! Где мой Хайтам, за которого я вышел?! Который, хоть и редко, но одаривал меня улыбкой! Сейчас, да и вообще в последние месяцы ты ни разу мне не улыбнулся! Может ты меня уже не любишь?! Тогда зачем я вообще с тобой живу?! — вздох— давай разведëмся.              — Кавех, это просто проект. Ну, вылил я кофе и что? Это повод развестись?       — Вот опять! — Он тыкнул в него пальцем — Ты никогда не понимаешь масштаба проблемы!       — Это ты преувеличиваешь всë время.       Кавех утирает рукой слëзы и бежит ко входной двери.       — А ну, стой!

***

      Хайтам жалел.       Очень.       Он ненавидит, когда он уходит. Да, даже когда на работу. Он хочет прижать его к себе и никогда не отпускать.       А теперь Кавех решил с ним развестись.       Он точно слишком эмоционален. На эмоциях выкрикнул такое.       Ведь просто на эмоциях, да?       А что если он ушëл на совсем?       Что если правда подаст на развод?       По коже пробежал холодок.       Он не спешил идти за Кавехом. Он знал, что ему нужно время, чтобы успокоиться. Наверняка он сидит где-нибудь на лестничной площадке или рядом с подъездом.       Спустя час Хайтам дëргается.       Чëрт.       Уснул.       К чаю он даже не притрагивался за всë это время. И он стоит теперь холодный и невкусный. Хайтам подходит к раковине, чтобы его вылить, но рука замирает.       Если бы он не вылил кофе, то не вывел бы Кавеха из себя.       Не надо было.       Ох...       Он открывает входную дверь, в надежде увидеть около неë Кавеха.       Но его там не было.       Он насторожился и зашёл обратно в квартиру, оделся потеплее и взял ключи. Хайтам спустился с восьмого этажа пешком по лестнице, но Кавеха нигде не было.       Он вышел во двор, обошëл его дважды, но Кавеха не было.       Он глянул в телефон       23:58       Звонить Сайно и Тигнари уже поздно.       Хотя кого он обманывает. Он позвонит, наплевав на все приличия.       Его звонок начался матом Сайно, а закончился шуршанием простыней и ругательствами обеспокоенного Тигнари в сторону и Хайтама, и Сайно.       Его у них нет.       Здорово.       Просто прекрасно.       Он резко вспомнил про небольшой сквер. Сквер, в самой дальней части которого, среди кустов и деревьев, спряталась беседка. Беседка, в которой они делали домашку, устраивали мини-пикнички, прятались от дождя, где впервые прозвучало "ты мне нравишься", где они впервые поцеловались.       Ему стало всë равно, что туда идти пешком минут сорок, что сейчас уже двенадцать часов ночи. Он пойдëт в этот сквер. Даже если окажется, что Кавеха там нет.       Запыхавшись, он руками разгребает путь в кустах.       Луна светила прямо на беседку, она красиво искрилась в еë свету. В менее освещëнной части беседки можно было различить силуэт.       Хайтам облегчëнно выдохнул.       Он подошëл ближе.       Кавех сидел, обняв колени руками и уткнувшись в них.       Хайтам подошëл к нему.       Златовласый тихонько шмыгал.       Кавех слышал сбитое дыхание своего мужа, чувствовал размытый запах его одеколона и тепло, исходящее от его тела. Он знал, что Хайтам здесь, но не поднимал голову и сидел всë так же, уткнувшись лицом в колени.       Хайтам сел перед ним на корточки.       Они оба молчали.       Хайтам коснулся руки Кавеха.       — У тебя тело холодное — сказал он шëпотом. Если бы он сказал в полный голос, это было бы слишком оглушительно в этой ночной тишине.       Он снял с себя толстовку и накинул на Кавеха.       Кавех стянул еë с себя и всучил обратно в руки Хайтаму.       — Ты запыхался, твоë тело горячее. Надень обратно. Простудишься.       Даже в ссоре они заботятся друг о друге.       — Кавех — Хайтам замолк, подбирая слова — я был не прав. Я не должен был так делать. Да, я не понимал масштаб проблемы, это моя ошибка. — он заправил прядь золотистых волос за ухо и поцеловал тыльную сторону кисти, свернувшегося в комочек, как кот, Кавеха — я знал, что ты на нервах и очень переживаешь за проект, и всë равно такое сказал. Прости меня, милый.       Кавех снова расплакался.       Хайтам никогда не извиняется первым. Мириться всегда приходит Кавех. Это он переступает через себя и идëт просить прощения. Случаи, когда первым приходит Аль-Хайтам, можно пересчитать по пальцам одной руки.       Если он извиняется, то это максимально искренне. И ещë он не любит милые прозвища. Их, опять же, использует только Кавех.       Аль-Хайтам аккуратно, словно Кавех настолько хрупкий, что, нажми он чуть посильнее, он сломается, разобьëтся на миллион мелких кусочков, начал поглаживать его по руке.       — Милый, пожалуйста, возьми свои слова о разводе назад. Прошу.       Кавех наконец поднял лицо.       — Хайтам, Аль-Хайтам, милый... Прости, прости, я... Не должен был... Я... — он не мог нормально говорить. Хайтам целовал его запястья, успокаивая.       — Я не должен был на тебя кричать. Ты прав, абсолютно прав, я слишком эмоционален. Мне нужно перест—       — Нет, не становись таким — Хайтам поднялся и сел рядом с Кавехом на скамейку. Он аккуратно приобнял его и начал покачиваться из стороны в сторону, поглаживая его по спине — не убивай часть себя, лишь потому, что я так сказал. Это часть тебя, твоей личности. Я не хочу тебя ограничивать.       Кавех облокотился на Аль-Хайтама, положив голову на его грудь.       — Прости, я не должен был говорить про развод — он отрывает голову от груди Хайтама и повернулся, заглядывая ему прямо в глаза — ты... будешь моим мужем снова? — янтарные глаза покраснели и опухли, его чëрные густые ресницы слиплись от большого количества слëз. — Ты же будешь, правда? — прошептал он.       Он получил поцелуй в лоб и, такое же, шëпотом.       — Конечно.       Кавех улыбнулся и обратно опустил голову на грудь Аль-Хайтама.       — Пойдëм домой. Пойдëм наш дом.       Кавех кивнул и отцепился от Хайтама. Стало холодно.       Хайтам встал и протянул ему руку. Кавех всхлипнул и ухватился за неë, младший потянул руку на себя, помогая златовласому встать.       Они шли домой молча и держась за руки и, зайдя домой Хайтам оставил нежный поцелуй на розовых, пухлых губках Кавеха и так же, за руку, повëл его в спальню.       Он достал из шкафа полотенце и одежду для Кавеха и вложил ему прямо в руки.       — Иди искупайся — поцелуй в щëку. Старший был заворожëн такой нежностью и покорно развернулся к двери, направляясь в ванную.       Спустя минут двадцать он вернулся. В голубой пижамке, в тапочках в виде кроликов. Полотенцем, что лежало у него на плечах, он сушил свои волосы.       Хайтам подошёл к нему и обнял за поясницу, слегка придвинув к себе.       — Ложись спать, а я пока искупаюсь — они до сих пор общаются шëпотом, ибо слишком громко.       — Проект.... — Кавех отвëл глаза       — Тебе нужно поспать.       — Хорошо.       Кавех ложится в постель. Она холодная, а с Хайтамом так тепло, хорошо.       Спокойно.       Уютно.       Засыпательно.       Под боком он нашëл свою акулу и, обняв еë, свернулся калачиком. Веки стали невыносимо тяжëлыми. Поддавшись соблазну, закрыл глаза. Краем уха он услышал, как зашуршали простыни и почувствовал, как рядом прогнулся матрас, как сильные руки обнимают его со спины.       Тепло.       Пахнет ментолом.       А дальше ничего.       Тепло и темно.

***

      Прозвенел будильник. Аль-Хайтам как можно быстрее отключил его, чтобы Кавех не проснулся. Он тихонечко переоделся и пошëл в ближайшую кофейню.       Он помнил какой у Кавеха был любимый кофе. Настолько хорошо, что разбуди его ночью — он скажет.       У Кавеха какие-то извращëнные вкусы в еде. Не всегда, конечно, но Хайтам один из его любимых кофе называл отравой.       Как раз таки эту "отраву" он и взял. Извините конечно, но Кавех пьëт эспрессо с апельсиновым соком и льдом, добавляя: "мне без сиропа". Пить эту херню без сахара или сладкого сиропа — это верх извращенства.       Фу.       Он взял Кавеху и себе по эклеру с кракелюром.       На секунду он задумался, когда он в последний так делал? В смысле, когда он последний раз настолько ухаживал. Он заботился о нëм. Иногда закрывал окно, чтобы не замëрз, заносил его в спальню, чтобы тот отдохнул. Но даже это было очень давно. Кавех правильно на него накричал.       К слову о спальне и постели.       Когда они в последний раз занимались сексом?       Месяца три назад? Четыре? Больше?       Аль-Хайтам помотал головой и вышел из кофейни.

***

      Аль-Хайтам максимально тихо закрыл дверь и прислушался. В квартире гробовая тишина       Он зашëл на кухню, поставил всë, что купил, в холодильник, и направился в спальню       Кавех, обняв акулу, спал. Золотистые волосы были раскиданы по подушке. Он подметил, что Кавех спал в таком же положении, что и уснул. Это же на сколько сильно он устал...       Хайтам присел рядом с ним и начал гладить, перебирать в руках мягкие жëлтые волосы.       — Просыпайся — прошептал он. Начиная с момента их встречи в беседке и до этого момента они говорили шëпотом. Никто не знает почему.       Кавех, зарывшийся в мягкую игрушку (Хайтам удивляется, как тот дышит), что-то невнятно промычал.       — Кавех, я купил тебе бамбл — поцелуй в лоб.       Снова что-то непонятное, но судя по интонации, Кавех заинтересовался перспективой выпить кофе.       — И эклер. Ванильный — старший пошевелился. И через пару секунд показал своë сонное личико, за что получил поцелуй в нос.       — Иди умывайся и приходи на кухню.       Кавех промычал в знак согласия и начал вставать с кровати.       Хайтам глазами проследил за ним и пошëл на кухню кипятить чайник.       Прошло пятнадцать минут. Хайтам уже выключил чайник и чай заварил, а Кавеха всë ещё нет.       Будет смешно, если тот заснул с зубной щëткой во рту.       Он зашëл в ванную, а Кавех реально еле-еле шевелил щëткой во рту, даже после того, как он принял душ. Он подошëл сзади и обнял Кавеха за талию, положив подбородок ему на плечо. Волосы были влажными и вкусно пахли чем-то сладким.       — Не спи — поцелуй в щëку.       Кавех слегка вздрогнул. Кавех быстро прополоскал рот от зубной пасты и поцеловал Хайтама в ответ.       Хайтам ещё раз поцеловал в щëку. Дальше в висок, скула, челюсть, шея, которую он расцеловывал зигзагами. Он, отодвинув ворот пижамной рубашки, прикусил сгиб шеи и плеча.       Кавех повернул голову, тянувшись за поцелуем в губы, который он сразу же получил.       Хайтам оставлял быстрые чмоки, а Кавех всë пытался поймать его губами, но никак не получалось, поэтому он притянул его рукой за затылок и наконец-то захватил губы младшего в долгий поцелуй.       Руки Хайтама, большие, тëплые, с красивыми тонкими пальцами, залезли под рубашку, где мягко водили по животу.       Он старался держать дыхание ровным и пока это удавалось, а Кавех уже растаял, как мороженое в жаркий день.       Руки Хайтама соскользнули с талии Кавеха и начали расстëгивать его пижаму. Кавех прикрыл глаза и наслаждался мелкими поцелуями и укусами, что оставлял Хайтам. Они давно этим не занимались и ощущается сейчас всë очень остро. Места, где Аль-Хайтам оставлял свои поцелуи, засосы и укусы, горели. Они ощущались, словно Хайтам так и не убрал свои обжигающе горячие губы.       Кавех решил хоть что-нибудь сделать, иначе получалось, что как-то слишком много он берëт. Он завëл руку назад и приспустил штаны Хайтама. На свои действия он услышал что-то наподобие рыка и укус в шею.       Златовласый довольно ухмыльнулся.       Он наощупь нашëл член Аль-Хайтама и аккуратно, медленно начал водить по нему пальчиками, еле касаясь. В ответ были слышны одобрительные стоны. Хайтам взял Кавеха за руку, призывая взять чуть плотнее и водить более быстро, но Кавех вообще убрал руку.       Очередной рык.       Младший надавил Кавеху на поясницу, тот послушно наклонился вперëд, облокотился руками на раковину и случайно поднял глаза на зеркало. Вся шея и плечи в красных пятнах, щëки раскраснелись, смешная повязка для волос с кошачьими ушками сползла в сторону и теперь одно ухо торчало посередине лба, как рог у единорога, и из-за этого волосы ещë сильнее растрепались.       Обладатель серебристо-зелëной шевелюры выглядел навозмутимо.       Хайтам медленно спустил с Кавеха штаны, провëл по бедру, к члену и начал водить круги кончиком пальца по головке. Златовласый вскрикнул, после чего расслабился и наклонился вниз ещё больше.       Хайтам руками свëл бëдра Кавеха плотнее и просунул меж них свой член, после вернул одну руку к паху Кавеха. Тот повернулся к нему, задавая глазами вопрос.       — Если мы дойдëм до конца, то сидеть будет неприятно, сам же понимаешь. А учитывая, в каких позах ты сидишь перед компьютером, это будет тяжелее раза в три. — поцелуй за ухом.       Аль-Хайтам сразу начал двигать бëдрами взад-вперёд и, точно так же, рукой по члену Кавеха.       В голове пробежала весьма вкусная мысль.       Он быстро переместил руку с бедра на грудь и приподнял Кавеха, чтобы тот видел себя в зеркале.       Его муж охнул от неожиданности. Глаза расширились от вида в зеркале. Он опустил лицо вниз, но Хайтам взял его за подбородок и поднял вверх, заставляя посмотреть на себя.       — Посмотри какой ты красивый Кавех. Такой милый. Я не люблю смотреть, как ты плачешь, но такие слëзы, слëзы удовольствия, мне очень даже нравятся, а тебе милый? — Кавех не знал куда себя деть.       Хайтам резко ускорил движения, как бëдрами, так и рукой.       Кавех вот-вот кончит, да и Хайтам тоже уже близок. Седовласый делает запрещëнный приëм — начинает быстро-быстро ладонью тереть головку. Пара секунд и Кавех, еле сдержав громкий стон, кончил в руку. Хайтам излился на бëдра Кавеха. Оба тяжело дышали. Кавех сглотнул слюну и окончательно размяк. Его муж придержал его рукой, чтобы тот не упал.       — Придëтся тебе ещё раз искупаться, извини — Кавех что-то промычал и пошëл в душ.

***

      Кавех развалился в кресле и потянулся.       — Я закончил! — устало сообщил он.       — Ага. — Хайтам подошёл к нему и поднял Кавеха на руки. — а вот теперь мы можем дойти до конца — и затянул Кавеха в долгий поцелуй, на который тот радостно ответил.