***
14 июня 2023 г., 00:02
Примечания:
меня заставили :) шутка!😁
В баре пятничным вечером многолюдно, но Чонгуку, болтающему с Луиджи, который уже в третий раз подливал ему пиво, это нравилось — оваций будет немало. А он их ох, как любил. Народ в «Punk Fiction» уже под градусом: кто-то вышел потанцевать под разрывающих колонки The Rasmus, компания парней подошла к бару заказать ещё пива, некоторые сидели и разговаривали за столиками, пытаясь перекричать музыку, но посетителей и правда было много. А это сулило хорошие чаевые, что окажутся в кармане кожаных шорт Чонгука уже очень скоро.
Хотя сюда он приходил отнюдь не за деньгами. Так уж сложилось, что Чонгук с детства любил музыку. Увлекался ей, мечтал стать певцом, гитаристом, барабанщиком — да кем угодно, лишь бы кайфовать на сцене, приковывая к себе внимание, получать отдачу публики и восторженные возгласы фанаток. Только, к сожалению, все эти грёзы так ими и остались: родители не разделяли его увлечений, настаивали на нормальной профессии, твердили, что «артистишкой» он в люди не выбьется, будет петь в подпольных барах, никому не известных клубах, каких-то захудалых заведениях и собирать гроши, потому что для успеха надо или под кого-то лечь, или отдать всё своё время и молодость на достижение хоть каких-то высот. И Чонгук был готов к таким испытаниям, правда, но жизнь распорядилась иначе: под гнётом родительских нотаций он окончил колледж, а теперь работал в банке, выдавая людям кредиты и обрекая их на долгие десятилетия обязательств перед государством. Когда от него, уже двадцатичетырехлетнего сотрудника банка, наконец-то, отстали, возрадовавшись не такой уж и плохой профессии, Чонгук нашел себе отдушину. Музыку, тяга к которой с годами не пропала, даже наоборот — стала лишь сильнее. И теперь ночами Чонгук приходил сюда — в уютный бар на окраине, где он мог позволить себе быть тем, кем всегда мечтал.
В груди приятно щекотало предвкушение, тяжелая музыка отдавалась по телу басами, из-за которых ускорялся пульс. Воодушевленный предстоящим выступлением, Чонгук подмигнул симпатяге-бармену, залпом допил остатки пива и, поставив пустой стакан на барную стойку, двинулся в сторону небольшой сцены.
Диджей, заметивший его издалека, широко улыбнулся и, поставив пьяным телам что-то танцевальное, вышел навстречу.
— Ты чёт пропал с радаров, — приветственно кивнул Чимин. — Совсем о нас забыл, — добавил так протяжно-плаксиво, что Чонгуку аж стыдно стало.
Чимин в этом баре работал диджеем уже года три. Здесь Чонгук с ним и познакомился, когда пьяный вдрабадан, делал неприличные намеки и просился на сцену. Тот тогда поморщился, отшил, прямым текстом сообщив, что его парню приставучие малолетки не понравятся, и наверное Чонгуку придется ходить с огромным фингалом на пол-лица. Он хоть и пьяный был, да и нарываться любил, от хорошей драки никогда не отказываясь, на этот раз тормознул — не козёл же он какой, чтобы к чужим парням приставать. Уже на следующий день они встретились снова, поговорили, посмеялись, нормально познакомились, и дружат вот душа в душу до сих пор.
— Работа заебала, — пожал плечами Чонгук, подтаскивая с угла сцены стойку для микрофона. — Аудит был на этой неделе, я думал, уволюсь нахрен, — перекрикивая громкую музыку.
— Так уволился бы. Я не понимаю, почему ты ещё этого не сделал.
Чонгук тоже не понимал. Ему хотелось уйти, он свою работу ненавидел всеми фибрами души и предпочел бы перебиваться на небольшую зарплату музыканта, да хотя бы здесь, исполняя свои и чужие песни, но родителей расстраивать было жалко.
— Забей, — махнул ему рукой, устраивая в ложе микрофон. — Нормально всё. Справился, выжил, поэтому пора бы и оторваться, наконец-таки, за всю неделю.
— Опять будешь своего фаворита исполнять? — Чимин вновь устроился у диджейского пульта, чуть сбавив громкость, чтобы немного поумерить беснующуюся под Аврил Лавин толпу, и глянул исподлобья на Чонгука, закатывающего глаза. — Ну чё ты так корчишься? Я просто спросил.
— Да, его, — нехотя кивнул Чонгук.
Чимин демонстративно хихикнул, выискивая в ноутбуке заготовленные минусовки. Чонгук и хотел бы дать ему смачный поджопник, но сдержался — Чимин хоть и подъебал, но в целом был прав. Уже несколько лет Чонгук перманентно фанател от одного рок-исполнителя. Увидел как-то нарезку под его трек в тиктоке, послушал ещё парочку, потом всю ночь штудировал альбомы, пока читал о нём информацию на фанатских сайтах, и по итогу, некий Bad Dragon, в жизни именуемый Ким Тэхёном, стал главным кумиром одного Чон Чонгука, который теперь с кайфом исполнял его песни по ночам в баре.
Чонгук ненароком вспомнил, насколько сексуально звучал голос «Плохого Дракона», низкий, бархатный, иногда с потрясающими рычащими нотками, и сам не понял, как поплыл. Ну потому что за все годы своего фанатства, так и не научился спокойно реагировать на песни Ким Тэхёна — его завораживало, утягивало за собой, превращая в текущее от удовольствия нечто.
— У-у-у, — раздалось над ухом насмешливое, и Чонгук встрепенулся, тут же наткнувшись на понимающий, с хитрым прищуром, взгляд Чимина.
— Завали, — проворчал Чонгук, в ответ получив порцию заливистого смеха.
Мысленно послав друга в задницу, Чонгук показал ему фак и двинулся на середину сцены, кивком разрешая включить первый трек. Пора бы раскачаться и немного отвлечься от не самых подходящих сейчас мыслей.
Музыка сразу начала подогревать интерес толпы, люди стягивались к сцене, как мухи на мёд, а Чонгук только этого и ждал. Кто-то, правда, остался сидеть за столиками и у барной стойки, но и это его устраивало, потому что народ даже там пританцовывал и хлопал в ладоши, поглаживая по шёрстке эго Чонгука.
Первая песня оказалась лёгкой, про пьянки, весёлое лето, безудержный секс, кутёж и прочие радости жизни; вторая, занимающая особое место в сердце Чонгука — про неразделённую любовь, душевные страдания. Такая драматичная, что никого не оставляла равнодушным, и к сцене подтягивались уже и те, кто поначалу остался сидеть на местах. Толпа была взбудоражена, люди хлопали, кричали, реагируя на энергетику Чонгука — он не умел выступать "на отъебись", и всегда делал это со всей отдачей. Пританцовывал, тряс головой, махал руками, расхаживая по сцене, насколько позволяло её небольшое пространство. Он по-настоящему кайфовал, когда к нему тянули руки девушки, трогая за открытые голени, когда кто-то кидал ему купюры разного номинала, и чувствовал себя так, словно он где-то на сцене огромного стадиона, а не в баре на окраине Парижа. Следующие пять песен, запланированные на сегодняшний вечер, зашли на ура, а во взглядах зрителей он видел восторг, который буквально впитывал в себя. Вот что ему нужно, вот чего он всегда хотел.
Закончив выступление, Чонгук поклонился несколько раз, срывая желанные аплодисменты, и, вернув на стойку микрофон, отодвинул ту на край сцены.
— Я говорил тебе, что ты чёртов бог, чувак? — выдал Чимин, стоило Чонгуку подойти к нему.
— После каждого выступления, — ответил серьезно, но губы все равно растянулись в довольной улыбке. Чонгук обожал это ощущение безудержного счастья, гуляющего по телу адреналина, и чувство хорошо выполненной работы. Он точно знал, что показал, на что способен, и заслужил каждый восхищенный взгляд, направленный на него.
— Ну, мне нетрудно повторить, — тот смотрел понимающе, прекрасно знал, насколько Чонгуку это все по душе. — А ты бы выступал почаще, глядишь, заимел бы свою армию постоянных фанатов.
Чонгук поморщился, а настроение поползло вниз. Хотел бы он чаще, да только времени катастрофически не хватало. Пообещав, что придет завтра, он махнул рукой Чимину и отправился в зал — пить хотелось неимоверно. Да и эмоциональный подъем начал спадать, Чонгук испытывал усталость — дурацкая работа за неделю выжала из него все соки, время уже перевалило за полночь, и все, чего он хотел — это поскорее добраться до кровати и как следует отоспаться.
Снова подмигнув Луиджи, он взял поданный ему бокал с темным нефильтрованным и начал было отходить в сторону, как от сильного толчка впечатался боком в край барной стойки. Проявляя чудеса ловкости, сумел удержать в руках бокал, но пиво все равно расплескалось, испачкав руки, футболку и, блять, что самое обидное, новые кроссовки, которые он купил только вчера. Ну что за пиздец, а? Чонгук обернулся, подмечая, что толкнувший его парень просто пошел дальше, кажется, даже не собираясь извиниться за устроенный беспорядок. Вот же гад! Чонгук терпеть не мог таких вот индивидуумов!
Чувствуя прилив злости, он со звоном поставил бокал и, в два шага догнав нарушителя своего спокойствия, вцепился в плечо, дёргая на себя.
— Слышь, ты! — гневно зарычал он, силясь разглядеть лицо придурка под маской и низко натянутой на голову панамой. — Извиниться не хочешь?
— Что? — спросил тот на английском, и до Чонгука дошло, что парень не местный.
— Я говорю, — легко перейдя на английский, — что смотреть надо, куда прёшь. Или думаешь, раз натянул на глаза эту хуйню, то можно кивалом по сторонам не ворочать?
— Да ты просто милаха, я смотрю, — хмыкнул собеседник, еще больше выводя из себя.
— Чё сказал?! — взбеленился он окончательно, твердо намереваясь втащить этому парню, если тот не сменит тон.
— Прости, говорю, — и легкомысленно пожал плечами, чему хватка Чонгука на одном из них ничуть не помешала. — Не знал, что местные такие истерички.
Не, ну напрашивается же. Сам провоцирует!
— Истерички?! — в ярости выдохнул Чонгук. — Хуепутала, ты мне должен как минимум пиво, как максимум новые кроссовки! — Чонгук был готов его ударить. Серьезно, аж кулаки зудели. И без того настроение в минус улетело от мыслей о работе, так этот придурок решил окончательно испортить ему вечер. Один из немногих, блять, что он мог провести здесь.
— Послушай-ка, чувак, — незнакомец дернул плечом, сбрасывая его руку, и усмехнулся так издевательски, что Чонгук это даже сквозь маску уловил. — Я на тебе так залип, что в пространстве потерялся, и мысленно был занят тем, что трахал тебя на барной стойке. Поэтому и занесло слегка, — не ожидавший подобных откровений, да еще и прямо в лоб, Чонгук откровенно выпал, от удивления приоткрыв рот. — Но кто ж знал, что ты такое хамло? — порывшись в кармане, тот выудил оттуда несколько купюр и сунул их за пояс шорт Чонгука… как стриптизерше, блять! Он настолько опешил от такой наглости, что не нашелся, что ответить. — Надеюсь, претензий больше нет? Ну тогда я пойду. А ты челюсть подбери, а то наступишь, а мне и за нее платить придется.
И незнакомец, воспользовавшись его полным замешательством, ускользнул из-под носа слишком быстро, оставив Чонгука со злостью, растерянностью и ощущением того, что этот голос он, походу, где-то уже слышал.
***
Субботним вечером настроение Чонгука было еще хуже, чем накануне. На сайте знакомств он договорился встретиться с одним парнем и, судя по их переписке, можно было ожидать приятного продолжения в горизонтальной плоскости. Чего Чонгуку и требовалось — он со своей вечной занятостью в последнее время вообще забыл, что такое секс. И сегодня планировал это досадное упущение исправить, поэтому долго приводил себя в порядок, убив на это целый час, а выйдя из душа… прочитал сообщение о том, что встреча отменяется, и его предполагаемая пассия прийти не сможет. Да, блять! Раздосадованный сверх меры, он вылетел из дома и, заведя байк, пулей долетел до бара, по пути несколько раз нарушив правила дорожного движения. А войдя внутрь, и практически сразу заметив за барной стойкой вчерашнего незнакомца, замер… взволнованно. Ладони покалывало от мурашек, а внутри зашевелилось любопытство. И желания разбить чужое лицо отчего-то не возникало. Сейчас он смотрел на него и не понимал, чего так вчера взъярился? Ну, не извинился чувак, ну, можно же было замечание сделать, зачем орать-то сразу начал? Хотя в этом весь Чонгук — вечно нахуивертит под влиянием эмоций, а потом разгребает, холерик по жизни, что ж поделать? В любом случае, вчерашняя вспышка злости сегодня выглядела нелепой, так что он решил подойти и побеседовать, благо времени до выступления еще было дохрена — он приехал сильно раньше запланированного. Ну и интересовал его отчего-то этот странный парень, чего уж греха-то таить? — Привет, — по-английски поздоровался Чонгук, усаживаясь рядом на высокий барный стул, и махнул Луиджи, чтобы тот принес пива. — А, истеричка, — ответил на приветствие тот, впрочем, без издевки, а скорее благодушно. Хотя хрен его под маской разберешь, какое у него выражение лица. Но голос звучал вполне себе спокойно. — Денег на кроссовки не хватило? — Хватило, — надулся Чонгук, но тут же исправился: — Вообще, я не покупал. Эти постирал, вроде пивом не воняют. Так что, — он чуть привстал и залез в задний карман, чтобы выудить оттуда купюры, — забери свои деньги. — Ты странный, — хмыкнул тот и махнул бармену, а когда тот подошел, пододвинул по столешнице выложенные Чонгуком деньги. — Можно пива мне и?.. — метнув быстрый взгляд на него. — Чонгук, — догадавшись, представился он. — Мне и Чонгуку. Пива на эту сумму выходило дохренища, но раз этому странному типу так хочется, то он спорить не будет. — Мое имя ты теперь знаешь, — он сделал щедрый глоток, внимательно глядя на собеседника. Его дико интересовало, что же там скрывается под этой маской и черной панамой с широкими полями, из-за которых он мог разглядеть только глаза. Довольно красивые, кстати, темные, чуть раскосые и… с двойным веком на одном глазе. — Ты кореец?! — выпалил он, раньше чем понял, что вопрос не слишком вежливый. — Да, — со смешком согласился тот. — Ты тоже? — Ага, — ответил уже на корейском. — Но большую часть жизни живу здесь. Так ты скажешь, как тебя зовут? — Скажу, но у меня есть одно условие, — промурлыкал тот. И что-то подсказывало Чонгуку, что сейчас с ним откровенно флиртуют. Это… будоражило? Он даже не знал, как выглядит его собеседник, но отчего-то к нему тянуло. Как к тайне, которую хочется разгадать. — И какое же? — охотно подхватывая игру, поинтересовался он. — Спой мне, те же песни, что были вчера, — попросил, лукаво щурясь и глядя на него с явным интересом. — Прямо те же самые? — удивился Чонгук. — Неужели, понравилось? — Очень, — положив руку на сердце. И не разберешь, то ли издевка, то ли правда так впечатлен. Как же непросто разговаривать с тем, чьего лица ты не видишь. — Тогда ты скажешь мне свое имя и… — ныряя в омут с головой: — покажешь лицо. Согласен? — Договорились, — ответил без раздумий и, отодвинув самый краешек маски, чуть отвернулся в сторону, чтобы отпить пива. А Чонгук уловил что-то знакомое в чертах лица, ну в тех, что успел разглядеть. Может, и правда какая-то известная личность, чем черт не шутит? Только вот какая? — Но только наедине с тобой, — добавил, отставив стакан в сторону. — Хотя наедине я бы не только маску снял. Кажется, к нему подкатывают. И кажется, Чонгуку это нравится. — Ты сейчас клеишься ко мне? — Ну, я не врал, когда вчера сказал, что мысленно разложил тебя прямо здесь, — с четко слышимой усмешкой в голосе. — Но что-то я сильно сомневаюсь, что ты позволишь себя трахнуть при всех, поэтому, предлагаю уединиться. — А ты самоуверенный, — Чонгук ухмыльнулся. — Думаешь, я соглашусь? — Согласишься, — и ни капли сомнений в голосе. — Ты так и напрашиваешься на то, чтобы я послал тебя нахуй, — Чонгук уступать не собирался, хотя кажется, им обоим было очевидно, чем закончится сегодняшний вечер. — А я тебя туда вполне вежливо зову, не посылаю, заметь, — тот развернулся на стуле и боком оперся о стойку, прямо глядя на Чонгука. — К тому же, я вижу, что ты и сам не против. Было бы это не так, я бы не позволил себе грязных намеков. Но от тебя аж фонит, Чонгук. Голос… Блять, что не так с этим голосом? Почему Чонгук чувствует себя так, словно тонет в нем? Хотелось слушать этот низкий голос вечность и, действительно, было интересно узнать, как он звучит во время секса. — И чем же фонит, интересно? — Недотрахом, — без раздумий ответил тот. А Чонгук невольно залип на то, как незнакомец крутил между пальцев картонную подставку под пиво, с логотипом бара. Чёрт, наверное, он сошел с ума или правда нехватка секса сказывалась, но Чонгук отчего-то был готов согласиться. Вот так — не видя лица, даже имени не зная. Его вело: от жарких интонаций низкого голоса, от бросаемых на него взглядов — откровенно раздевающих, от длинных, тонких пальцев, которые, наверняка, просто охуенно будут ощущаться внутри. Чонгук уже мысленно согласился на все, что может предложить ему этот странный парень, от которого тоже фонило. Но не недотрахом. От него несло уверенностью, и Чонгук отчего-то точно знал, что сегодня ночью его хорошенько отымеют. — Есть такое, — признался он и снова цапнул со стойки свое пиво, желая скрыть то, какие похабные мыслишки бродили в его голове. — Я рад, что оказался прав, — прозвучало настолько удовлетворенно, что Чонгук вновь испытал желание разбить кое-кому хлебальник. — Ну так что, Чонгук, ты согласен провести со мной время? Обещаю, ты будешь скулить на моем члене. Сучонок! Как человек может одновременно бесить и заводить, а? — Что ж, давай посмотрим, каким старательным ты можешь быть, — он встал со стула и, приблизившись к собеседнику, произнес в самое ухо: — но если я не буду скулить, то сам тебя трахну. Договорились? — он кожей чувствовал чужую заинтересованность и возбуждение, ощущал терпкий запах дорогого парфюма и немного — алкоголя. И, дождавшись согласного кивка, продолжил: — Теперь я пойду выполнять свою часть сделки, а ты подожди здесь. И, радуясь, что не успел выпить так уж много, твердой походкой направился в сторону сцены.***
Кажется, Чонгук проигрывал сам себе. Нет, это было понятно ещё тогда, когда он каждым миллиметром своего существа ощутил, что его хотят трахнуть, желательно с оттяжкой, толком, расстановкой, головкой на простате и сногсшибательным оргазмом по итогу, но он и не предполагал, что сможет кончить от одного лишь взгляда странного незнакомца. Не в прямом смысле этого слова, конечно, потому что кончать в штаны перед посетителями бара, когда ты, вроде как, вышел спеть для них, ни разу не комильфо, но то, как смотрел на него этот парень, заставляло Чонгука верхние ноты чуть ли не выстанывать. Чонгук ещё ни разу в жизни не испытывал таких ощущений, хотя за столько лет жизни на него смотрели по-разному: косо, криво, со злостью, раздражением, радостью, безграничным счастьем, желанием, похотью… Да со всеми спектрами эмоций сразу, только не так… особенно! Будто он единственный тут самый сексуальный и желанный объект во всей Вселенной! Звучало, думалось Чонгуку, немного картинно и меланхолично, да и слащаво, а он всю это романтику вертел там, куда его вежливо пригласили, но только под цепким взором незнакомца, не отводившего глаза ни на секунду, он растекался лужей и был готов скулить заранее. Сексуальное давление повышено до критической отметки! Сбавьте обороты, иначе сперма польётся ещё и впридачу из ушей. А может, изо рта, если ему в него кончат, но… Чонгук нарочно наступил себе на ногу, да побольнее, прогоняя все бурные фантазии. Даже не жалко было уже постиранные кроссовки. Надо будет — простирнёт ещё раз. На руках. Ногтями отскребая грязь. Лишь бы на него так смотрели до конца вечера. Глаза парня было видно совсем чуть-чуть, но Чонгук улавливал в них отчётливый блеск, смешанный с адским огнём, и своей задницей чуял, что ему сегодня не отвертеться. Руки тряслись, волнение клокотало так, что забывались слова, благо, они вылетали изо рта на автомате, сердце в груди грохотало как ненормальное, словно он пробежал стометровку перед выступлением, волосы вставали дыбом от того, насколько его хотели, и даже смешки Чимина, уже с откровенной издёвкой, не имели значения. Чонгук хотел в ответ, и был готов отрубить себе язык за противное: «Думаешь, я соглашусь?». Дебил. Беспросветный. Как закончил своё выступление, сам не понял. Только услышал за спиной смех Чимина, коротко показав ему по традиции средний палец, потому что тот точно заметил такие идиотские изменения в его поведении, и спустился обратно к бару под гудение привычно пьяной толпы. Им понравилось — слишком очевидно. Понравилось и ему — отчего приятно стало, аж до щекотки под рёбрами. Чонгук остановился у стойки, залпом допил своё пиво, и, подняв глаза на всё ещё таинственного незнакомца, уловил то, как чуть сузились чужие глаза. Улыбался, засранец. — Если бы можно было довести человека до оргазма пением, то я бы уже точно кончил, — усмехнулся тот, потянув руку к бедру близко стоящего Чонгука. — Ты хорошо постарался. А этот гад, кажется, старается довести Чонгука до невменяемого состояния. Когда он вообще чувствовал себя как ублюдское желе просто из-за взгляда?! — Неужто так понравилось? — попытался скопировать усмешку он. Ему бы стоило взять себя в руки, а то и правда на кретина с клиническим диагнозом был похож в эту секунду. Может, не так уж всё и критично, но… ощущалось-то именно так! Незнакомец легко щёлкнул его пальцами по бедру, обтянутому узкими чёрными джинсами, и повёл по ляжке выше, к ширинке. И это было опасно. Очень опасно. Чонгук невольно отшатнулся с мыслью:"Лишь бы не встал так быстро». — Даже лучше оригинала. — Ой, не смеши, — Чонгук и правда засмеялся, откидывая голову назад. — Ты оригинал слышал вообще?! — и всё настроение «отъебите меня, и можно поскорее» испарилось. — Господи, чувак, его никто не переплюнет! Это… Это же шедевр в человеческом обличии! — Да, Bad Dragon не так уж и плох, — парень в ответ тоже бархатно просмеялся, постукивая пальцами по своему давно пустому бокалу пиву. Чонгук невольно снова обратил на них внимание, вновь представляя, как хорошо бы эти пальцы растягивали его для члена, и чуть подался вперёд, вернув себе настрой и желание быть оттраханным. — Если мы будем трахаться под его песни, я позволю тебе или кончить мне на лицо, или сделаю самый первоклассный минет в твоей жизни. Можно даже и то, и другое, — и заговорщически подмигнул, улавливая слишком приятный аромат чужого парфюма. — Отсосу, а потом ты кончишь мне на лицо. Идёт? — даже ладонь протянул, словно договор с одним из своих клиентов в банке заключает. — Но только под Дракона! — Договорились, — Чонгук был готов поспорить, что где-то он эти соблазнительно-сексуальные рычащие нотки в голосе уже слышал, но когда его резко схватили за ладонь и потянули на себя, вынуждая носом уткнуться в плечо, он забыл как дышать, услышав: — Если ты позволишь мне кончить тебе на лицо, я обещаю, что он споёт для тебя лично на грани оргазма. Чонгук бы продал за это душу Дьяволу. Самому Сатане, чертям в Аду, какому-нибудь тёмному Серафиму или Князю Преисподней. Он чувствовал, что уже безбожно возбужден, что у него запах парфюма забился в лёгкие, мешая нормально дышать, что внутри всё так отвратительно сводит в истоме и ожидании, и еле нашёл в себе силы отстраниться, чтобы кивнуть, облизывая пересохшие губы. — Согласен, да? — и как же чертовски ему нравилась эта усмешка, донёсшаяся до слуха. Он снова кивнул болванчиком, не в силах уже что-то отвечать. — Отлично. Я остановился в отеле. Недалеко от Эйфелевой башни. Хочешь, чтобы я тебя трахал с видом на неё? — игриво прозвучало низким тембром. Блять! У Чонгука уже встал. В джинсах стало резко тесно. — Значит, поехали. В его мыслях — доехать бы…***
Когда они подъезжали к центру Парижа под косые взгляды местного таксиста, потому что у парня сильно чесались руки, и он ими облапал Чонгуку все бёдра и зудящую от желания промежность, ему уже хотелось лишь побыстрее добраться до номера и сдаться в плен. Секса хотелось ужасно. Незнакомец почему-то по-прежнему держал свою личность в секрете, словно это тайна вселенского масштаба, но то, что Чонгук в эту ночь оказался именно с ним, а не с кем-то другим, было божьей милостью, не иначе. За поездку заплатил именно таинственный парень — джентльмен хренов, — но Чонгук и не возражал. Он не возражал уже ничему, что его могло бы ждать: может, какие-то практики БДСМ; грубый секс, нежный, странный, да любой в принципе; извращения и ласки — ему хотелось одновременно всего и сразу. Уже в такси его, такого разгорячённого и жаждущего, почти довели до грани всего лишь прикосновениями, и он не испытывал ни стыда, ни мук совести. Совесть вообще не его конёк, раз уж на то пошло, именно поэтому, стоило им попрощаться с водителем и выйти, Чонгук хотел впиться поцелуем в чужие губы, но когда ощутил ладонь на своей груди и тихий смешок, удручённо простонал, вспоминая, что доступ к лицу ему пока запрещён. И это, кстати, ужасно бесило! — Ты маску снять не хочешь? — произнёс он почти плаксиво, ощущая, насколько ночью в Париже, оказывается, жарко. Слишком. Так вообще не было никогда. — А ты заслужил? — игривая усмешка от незнакомца не заставила себя ждать. Радовало то, что в такой поздний час на улице никого и не было. Только редкие прохожие, не обращавшие на них никакого внимания. Да и в темноте разглядеть было что-то трудно. Света, что падал от Эйфелевой башни, до которой идти пешком минуты три-четыре от силы (и правда, отель был слишком близко к ней!), не хватало для лучшего обзора. — Чего? — встрепенулся Чонгук, вскидывая бровь. — Ты издеваешься, да? — терпения оставалось всё меньше и меньше. — Да вот думаю, а вдруг ты увидишь меня, испугаешься и сбежишь? — хмыкнул парень, резко притянув Чонгука к себе за руку так, что тот снова почти впечатался носом в плечо. — Виды на ночной Париж куда привлекательнее, чем я. — И развернул Чонгуку голову в сторону одного из семи чудес Света. Да, он согласен — Эйфелева башня красива. Он вообще любитель иногда приходить сюда и долго стоять и думать о жизни, о неудачных отношениях, о бренности бытия и прочей философии, но сейчас было совершенно не то время и не те эмоции, чтобы стоять часами и рассуждать о мастерах, создавших произведения искусства. Он развернулся обратно, уже злобно цедя сквозь зубы: — Я тебе сейчас правда начищу еба… И так и замер, даже не закрыв рот. Потому что, блять, он, кажется умер раз триста за жалкие пару секунд, иначе как объяснить то, что перед ним стоял, сука, Ким Тэхён, он же самый любимый и самый ненавистный в эту минуту Bad Dragon, было просто невозможно. Он попал в параллельную вселенную? Нажрался и спал на барной стойке? Может, ему кто-то всучил вместо сигареты косяк, и он просто под кайфом? Ёбнулся, в конце концов? Эту усмешку, что сейчас была так отчётливо видна, он узнает из тысячи. Лицо этого человека Чонгук знал лучше, чем своё собственное. И голос… точно, голос, блять, Чонгук же слышал сотню тысяч раз! Паника накрыла его слишком быстро. Он резко отпрянул назад и закрыл лицо руками, сгибаясь пополам. — Блять, нет… — простонал он удушливо. О встрече со своим кумиром Чонгук, конечно, мечтал слишком долго. Даже представлял пару раз в голове. Но не так! Не в таком ключе! И уж точно не думал, что когда-нибудь он реально переспит с парнем, чьи песни у него на повторе каждый день, и по которому он сохнет как роза без воды в жаркое время года! — Блять! Нет, нет, нет! Нахуй, это… Ни одного культурного слова так и не находилось. Снисходительный смех Тэхёна раздался слишком близко: — На меня реагировали по-разному, но так… впервые. Ты удивлён, Чонгук-и? Чонгук-и, признаться, в ахуе. Он стоит у Эйфелевой башни, с Ким, мать его, Тэхёном, который весь вечер пожирал его глазами и вежливо приглашал поскакать на своем члене. А он еще и ломался, блять! Да, чёрт, Чонгук прямо сейчас готов был брякнуться на колени, чтобы его удобнее было поиметь в глотку, и плевать, что назавтра голос наверняка бы охрип. Голос. Ох, еба-ать. Он же еще пел. Песни Дракона пел! Самому же Дракону. Боги, какой позор. Хотелось схватиться за голову или хотя бы провалиться сквозь землю, на крайняк, но все, что Чонгук мог, это стоять и краснеть щеками, ловя на себе насмешливый взгляд. — Кажется, все-таки удивлен, — с улыбкой констатировал Тэхён. — И что? Разочарован? Передумал? Он, да передумал? Ни за что на свете! — Господи, — дрожаще выдохнул, — просто выеби меня, а? — и, подумав, зачем-то, добавил: — Пожалуйста. Тэхён хмыкнул, давя смешок, и, ухватив Чонгука за запястье, дернул на себя, так, что он от неожиданности буквально впечатался в чужое тело. — Обязательно выебу, — низко ответил, обдавая дыханием губы. Чёрт, можно он не будет кончать только от голоса, а? — Но чуть позже, Чонгук-и. И прижался своими губами к его, сразу толкаясь языком внутрь, нагло, напористо, стискивая его бедро одной рукой и зарываясь пальцами другой в волосы на затылке. Сжал крепко, удерживая голову на месте, а Чонгук в этот момент все еще был слегка под впечатлением, так и продолжал стоять дебилом, позволяя себя целовать. Потом дошло, что язык Ким Тэхёна в эту самую секунду находится у него во рту. Да что там находится? Вылизывает жадно, буквально имеет. Ну и кто он собственно такой, чтобы сопротивляться? Наконец, хоть немного придя в себя, Чонгук ответил на поцелуй, комкая пальцами ткань кожаной куртки на чужих плечах. Ощутив, как между бёдер втиснулось колено, Чонгук чуть раздвинул ноги, чтобы было удобнее. И сам потерся, сдавленно постанывая в губы от слишком приятных и в то же время болезненных ощущений. — Кому-то так сильно хочется, — мокро, с показавшимся чертовски громким в ночной тишине хлюпаньем, Тэхён разорвал поцелуй. — Я даже так чувствую твое возбуждение. — У самого-то, — парировал он, жадно глотая воздух, которого не хватало — сердце отбивало бешеный ритм, гоняя кровь по венам, вместе с желанием. — Я внукам буду рассказывать, что у Ким Тэхёна на меня встал. Тэхён усмехнулся чуть криво, довольно щуря глаза. Этот человек в жизни еще красивее, чем на многочисленных фотографиях, которые видел Чонгук. Это вообще законно — быть настольно охуенным? — Я думаю, нам нужно создать побольше интересных историй для твоих внуков, и… Невдалеке раздались голоса, Тэхён осёкся, а Чонгук недовольно цокнул — чёртовы туристы! И чего им не спится? Заметив, что тот собрался натянуть маску, он не позволил, ухватив его за руку, переплел их пальцы, негромко шепнув: — Идём, — и потянул за собой в сторону статуи… хуй знает кого, льва какого-то. Широкий прямоугольный постамент позволял спокойно спрятаться за ним, чем Чонгук не преминул воспользоваться, прижав Тэхёна спиной к холодному бетону. — Если ты будешь шуметь, нас услышат, — произнес негромко, запустив прохладные ладони под крутку и жадно оглаживая бока. — Ты же понимаешь, что если кто-то увидит меня с тобой, то уже завтра это будет во всех новостных лентах? — так же тихо ответил тот, впрочем, не слишком сильно переживая по этому поводу, судя по ноткам веселья, сквозившим в голосе. — Именно поэтому, мы будем вести себя тихо, — Чонгук взялся за чужой ремень, намереваясь расстегнуть. Тэхён не сопротивлялся, с интересом и каким-то азартом глядя на него, и Чонгук продолжил, ловко щелкнув пряжкой, расправился с ширинкой и, слегка приспустив джинсы, обхватил ладонью налитый кровью член. Нехуёвых таких размеров, кстати. И это все сегодня будет в нем… Еще бы Тэхён не пообещал ему, что он будет скулить на нем. Точно будет. — Я бы тебе отсосал прямо здесь, — продолжая медленно водить ладонью и откровенно наслаждаясь тем, как Тэхёна вело от его действий, — но боюсь, что буду давиться. И это нихрена не выйдет тихо. — Значит, — голос стал еще ниже и, блять-блять, Чонгук чуть не утёк на месте, — потом отсосешь. — Согласен, — получить этот член в глотку хотелось до одурения, но голоса гуляющих звучали совсем рядом, поэтому приходилось глотать слюну и мужественно терпеть. — Тогда развернись, — приказал он. Тэхён несколько секунд сканировал его практически черным взглядом, кусая и без того пухлые губы, а затем все же подчинился и повернулся к нему спиной, упираясь ладонями в шершавый постамент. — Если ты задумал меня трахнуть, то спешу разочаровать — я не готов. — Я готов, — Чонгук не удержался и смял ладонями ягодицы, жалея лишь о том, что не может вылизать Тэхёна. — Я не буду входить, не ссы, — водя членом между ягодиц. — Смазка есть? — Да, — неловко порывшись в кармане куртки, тот вытянул пакетик со смазкой. — Запасливый, — прокомментировал Чонгук, зубами отрывая уголок от упаковки. — Иди к чёрту, я вчера пол-ночи дрочил на тебя, — прошептал тот в ответ. Уровень и без того высокой самооценки подскочил до небес. — Значит, снова пришел в бар сегодня… — согрев в ладонях смазку, Чонгук прошелся влажной ладонью между чуть разведенных бёдер Тэхёна. — Чтобы найти тебя, да, — выдохнул, кажется, прекрасно понимая, что он затеял. Потому-что чуть прогнулся в пояснице и сильнее свел ноги, оставляя между ними совсем небольшое пространство. Расценив это, как приглашение, Чонгук размазал остатки смазки по своему, уже текущему предэякулятом члену, и толкнулся между бедер Тэхёна. Застонали оба. И тут же заткнулись, видимо, одновременно сообразив, что шуметь нельзя. — Ты не представляешь, как мне хочется послушать твои стоны, — сквозь рваные выдохи, плотно притираясь сзади, прошептал Чонгук. Дурацкая куртка мешала, и он потянул за воротник, стаскивая ее чуть ниже, чтобы, наконец, впиться зубами в загривок. Тэхён всхлипнул, громко, сука, чуть ли не доводя этим звуком до оргазма, и Чонгук не придумал ничего лучше, чем зажать ладонью его рот. — Как охуенно мы сейчас, должно быть, выглядим, а? Оба возбужденные, со спущенной как попало одеждой, разгоряченные и несдержанные. Чонгук продолжал толкаться между бёдер Тэхёна, и крепко давил ладонью, гася вскрики. А потом этот гад высунул язык и прошелся им по пальцам Чонгука… Блядство! Он замер, утыкаясь лбом между лопаток Тэхёна, чтобы хоть немного успокоиться. — Не делай так, — взмолился. И ощутил, как Тэхён улыбается. Тот взялся за его запястье и чуть отодвинув руку, повернул голову. — А что такое? — протянул издевательски. — Неужели не нравится? — В том и проблема, что нравится. Даже слишком. — И продолжил, до ужаса жалобно: — Кончу же. — Ну так кончай, — промурлыкал тот, сам качнувшись назад, — у нас целая ночь впереди. И я планирую хорошенько тебя оттрахать, Чонгук-и. — Хотелось заскулить. Потому что ебанный Ким Тэхён, на один голос которого он вполне мог бы подрочить, сейчас сдавливал его член своими охренительно крепкими бёдрами и говорил вслух настолько похабные вещи, что выбивал из него дух. — Давай же, ну, — звуча восхитительно тебовательно, — или мы сейчас поменяемся местами. А Чонгук не сказать, что против. Серьёзно, ему до одури хотелось ощутить, как его будет распирать от этого члена, но не разочаровывать же Тэхёна. Да и потребность кончить уже зашкаливала, короткого пути до чужого номера он не выдержит. — Раскомандовался тут, — пробурчал лишь для вида, но все же взялся послушно раскачиваться, трахая эти крепкие бёдра. Член туго скользил по влажной от смазки коже, и каждое движение подводило к оргазму. Когда Тэхён сам придвинул его руку и погрузил в свой рот два пальца, Чонгука сорвало окончательно. Он опустил свободную ладонь и, обхватив чужой твердый член, взялся надрачивать в такт движениям. Тэхён сосал, со сдавленными стонами погружая его пальцы по самые костяшки, и делал это так мокро, что у Чонгука в голове осталось ровно ноль мыслей, одно лишь желание кончить. Он сам только и мог, что кусать собственные губы, чтобы не шуметь, и неровно ёрзать, наслаждаясь тем, как его сдавливало. — Мне уже жаль, — Тэхён выпустил пальцы изо рта и запрокинул голову, откинув ее на плечо Чонгука, — что я не готовился. А его больше не волновало, что они находятся на улице, что где-то неподалеку ходят люди, и их могут услышать. И, когда Тэхён сам качнулся, раз, другой, Чонгук замер, позволяя ему делать так, как хочется. Продолжая сдавливать его член, тот толкался в кулак Чонгука, быстрыми и короткими движениями доводя себя до оргазма. В ушах бурлила кровь, голова давно шла кругом, мыслить уже не получалось — получалось на самом пике тяжело сопеть Тэхёну на ухо, проходясь по нему языком; ноги подкашивались только от того, что он трахал его бёдра, а уж насколько они будут дрожать, когда его самого всё-таки оттрахают… Чонгук представил себе это слишком ярко, едва сумел сдержать громкий стон, находясь на грани удовольствия, и, уткнувшись носом в загривок, замер, содрогаясь в оргазме. Тэхён кончил ему в кулак следом, лбом приложившись к холодному постаменту, и ещё пару минут оба приходили в себя, тяжело дыша. — Блять, мне кажется, это был лучший оргазм в моей жизни, — со вздохом произнёс Чонгук, не спеша отстраняться. Его ещё чуть твёрдый член прижимался к чужим ягодицам, а Тэхён продолжал слабо об него потираться. — И хватит своей задницей мне дрочить, иначе мы тут ещё надолго задержимся! — шикнул он, легонько ударяя того в плечо. Тэхён тихо засмеялся, пальцами собирая стекающую по своим бёдрам сперму. Развернулся к Чонгуку лицом, встречаясь с его чуть поплывшим взглядом, и провёл подушечками по его губам, растирая на них белёсую жидкость. Чонгук в недоумении только приоткрыл рот, но и слова сказать не успел: его затянули в глубокий поцелуй с собственным вкусом. И это ощущалось настолько грязно, сексуально и горячо, что он всё же тихо простонал, сжимая в измазанных спермой Тэхёна пальцах, его же куртку. — Я сейчас трахну тебя прямо здесь, — горячо прошептал Тэхён, отстранившись. Чонгук замотал головой: — Тут я уже сдержаться не смогу, — натягивая на себя джинсы. — А сидеть в обезьяннике за эксгибиционизм как-то не горю желанием. — До номера доберемся минуты за три, — Тэхён застегнул свои джинсы, пошло ухмыльнувшись. — Потерпишь? — Ты сейчас договоришься, и трахну тебя уже я, — фыркнул Чонгук, хотя на самом деле был с ним согласен. Ему казалось, что он и секунды больше не вытерпит, набросившись прямо здесь. Обезьянник — не такая уж страшная кара за секс с кумиром. — Я не против, — хитро подмигнув. — Может, всё-таки поменяем планы? — Закрой рот и веди нас. Я реально еле терплю. Тэхён снова низко засмеялся, снова глубоко поцеловал Чонгука и, схватив его чистой рукой, повёл за собой. В лобби только пришлось чуть разминуться — Чонгук предложил эту идею сам, когда увидел, как Тэхён снова натянул на себя маску, — но стоило только войти в номер, его сорвало. Чонгук больше не собирался ни сдерживаться, ни стесняться своих стонов, ни скрывать желания, которое полилось через край. Разулись, не глядя, а в спальню добирались, прерываясь на жадные поцелуи. Подтащив Тэхёна к кровати, Чонгук толкнул того, вынуждая упасть спиной, и сразу залез к нему на бёдра, врываясь в губы смазанным поцелуем. Тэхён со смешком уложил руки на его ягодицы, сжимая их сквозь тесные джинсы, на что Чонгук отозвался сдавленным стоном ему в рот, и ухватил зубами нижнюю губу, оттягивая на себя. — Раздеваться не будем? — издевательски протянул Тэхён, принимаясь стягивать с Чонгука джинсовку. Тот легко поддался, вынимая руки из рукавов, и закатил глаза, помогая стянуть с себя и футболку. Прохлада окропила кожу до мурашек, но настолько приятных, что он невольно толкнулся бёдрами вперёд, задевая очень заметный стояк Тэхёна. Тот скрипнул зубами и тихо рыкнул, вернув руки на задницу Чонгука. — Ты много разговариваешь, — недовольно цокнув, Чонгук чуть сполз назад и дёрнул Тэхёна за ворот кожанки на себя, стягивая её с широких плеч. — Языком любишь работать? — Ты даже не представляешь как… И, блять, но от того тона, которым были сказаны эти слова, у Чонгука отзывчиво дёрнулся член в штанах. Теперь глаза он закатил не от раздражения, а от новой волны возбуждения, что жаром прошлась от макушки до пят. Волосы встали дыбом заранее, вместе с членом, и Чонгуку от сравнения в голове стало настолько смешно, что он даже не заметил того, как теперь его повалили на кровать и нависли над ним сверху, хищно облизываясь. Он почувствовал себя добычей, но такой желанной, что свело желудок в приятной истоме. Для Ким Тэхёна он в принципе готов быть кем угодно. — Хочу тебе отлизать. Перевернись, — и звучало это словно приказом, которого Чонгук не смог ослушаться. Он оттолкнул Тэхёна, освобождая себе место, и ловко перевернулся на живот, вставая сразу в коленно-локтевую. Обернулся назад и, закусив губу, маняще повертел задницей, улавливая тихую усмешку. Тэхён увесисто шлёпнул его по ягодице и потянулся руками к пряжке ремня, ловко с ней справляясь. Вжикнул молнией и стянул джинсы до щиколоток вместе с бельём, открывая себе вид на аппетитную задницу. А затем жадно прошёлся языком по одной из половинок и прикусил, оставляя на ней след от зубов. — Бля-я-ять, — шумно выдохнул Чонгук, откидывая голову. — Такой я себе её и представлял, — усмехнулся Тэхён, разводя ягодицы в стороны. — Господи, ты в курсе, что ты охуенный? — и жадно лизнул языком раскрытую, гладко выбритую дырку. Чонгук задрожал, тихо всхлипнув. Влажный, горячий, шершавый язык ощущался слишком приятно. Член болезненно дёрнулся, и щедрая капля смазки стекла по стволу до основания. Он тёк только от того, что его с шумными вдохами вылизывали, словно сладкую конфету, в какой-то момент стало настолько душно, что Чонгук начал задыхаться. Либо в нём так отзывался упомянутый недотрах, либо никто и никогда его так сладко не вылизывал, но он стыдливо уткнулся носом в подтянутую ближе подушку, и тихо стонал, ощущая, как приятно язык начинал проталкиваться внутрь, касаясь чувствительных стенок. А когда Тэхён прижался губами ко входу, втягивая в рот нежную кожу, Чонгук натурально заскулил. Сука, и это он еще не на члене… Блядство! — Охуенно звучишь, — с усмешкой прокомментировал тот, обдавая раскрытый, влажный от слюны анус, воздухом. — Завали, — должно было прозвучать грубо, но вышло с придыханием, на грани стона. — Что говоришь-то? — протянул издевательски. А потом толкнулся внутрь влажными от слюны пальцами, осторожно, да, но это ничерта не спасало от ощущений. Чонгук снова уткнулся лицом в подушку, чтобы не стонать на всю спальню, он только и мог, что подаваться назад, насаживаясь. Нет, он и раньше обращал внимание на то, что пальцы у Ким Тэхёна длинные, но они ощущаются длинными по-особенному, когда вбиваются сзади, растягивая. Серьезно, тот играючи доставал до простаты, ударяя по ней подушечками каждым своим движением, и Чонгук разве что восьмерки задом не выписывал, желая урвать как можно больше кайфа. Когда пальцы замерли внутри, давя идеально куда надо, а рядом с ними, по растянутым мышцам, самым кончиком прошелся язык, Чонгук не выдержал: — Ты трахать будешь, нет? Хотелось уже просто пиздец как. Двух пальцев стало мало, он жаждал ощутить, как его заполняет изнутри, так, чтобы распирало. — Буду, — Тэхён отодвинулся, заставляя его изнывать от нетерпения и неприятного чувства пустоты. — Но сначала в рот, кто-то, кажется, собирался отсосать. Чонгук сглотнул и на мгновенье пожалел о спонтанно данном обещании. Правда ровно до тех пор, пока не съехал с кровати на пол, а перед лицом не оказался крупный, увитый венами член, с вкусно поблескивающей от смазки головкой. Тэхён не стал раздеваться, лишь расстегнул ширинку и чуть приспустил джинсы и это, на контрасте с практически голым Чонгуком, нехило заводило. — Ну, по крайней мере, память у тебя хорошая, — не удержался от язвительного замечания Чонгук, перед тем как взять в рот. Он обхватил губами головку, тщательно натирая ее языком и нарочно поднял взгляд вверх, сталкиваясь с совершенно черными от страсти глазами Тэхёна. Осознание, что тот так реагирует на его действия, подстегнуло продолжать, и Чонгук взялся с двойным рвением отсасывать, намереваясь услышать, как звучат сорванные стоны Ким Тэхёна. Он эти звуки до конца жизни помнить будет, однозначно. — Проглотить сможешь? Ему пришлось обхватить собственный член у основания, чтобы не кончить от одного только этого вопроса. Ну потому что нельзя так с фанатами, особенно, когда толкаешься им в рот, почти до самой глотки. Да и вообще, кто такие впоросы в лоб задает, а? Чонгук на секунду прикрыл глаза, беря себя в руки (во всех смыслах), а затем промычал согласно. Сможет. Не сразу, учитывая размер, но у него точно получится. Он, блять, задохнется, но этот член в своей глотке ощутит обязательно. — Я буду осторожен, обещаю, — и, устроив ладони на его затылке, чуть качнулся вперед. На самом деле мог бы и не осторжничать, Чонгук бы справился в любом случае. Однако даже такая неласковая забота о его горле оказалась приятна. Тэхён двигался короткими толчками, пока во рту, но с каждым разом входил все глубже и глубже. Когда головка ударила в горло в первый раз, Чонгук ожидаемо подавился и инстинктивно подался назад, однако, Тэхён удержал его голову на месте. — Расслабь горло для меня, — попросил сдавленно, и то, как дрожал от возбуждения чужой голос, заставило Чонгука свести ноги вместе. Он послушался, чтобы сразу ощутить, как Тэхён медленно продвигается глубже. Подавился раз, второй, но на этот раз сам удержал себя на месте, наверняка, до будущих следов впиваясь ногтями в чужие крепкие бёдра. Сглотнул, пропуская в глотку и, в конце концов уперся носом в гладкий лобок. У него получилось! — Охуенно, — Тэхён ласково провел по его лбу, убирая в сторону пряди волос, погладил по щеке, глядя при этом довольно, удовлетворённо, и Чонгук ощутил, как жаром опаляет щёки. В целом, с данной характеристикой он был согласен, это действительно ощущалось просто охуенно — то, как туго двигался член в горле, как скользил по языку, выталкивая из уголков губ большие порции слюны, что стекала по подбородку. Чонгук был уже мокрым, просто везде. — Ущипни или шлепни меня, если будет слишком, ладно? Он медленно прикрыл глаза, давая понять, что услышал и замер, позволяя Тэхёну ускориться. Тот двигался быстро и коротко, безотчетно дергал его за волосы и тихонько постанывал сквозь сжатые губы. У Чонгука из глаз лились слезы, колени натирал жесткий ворс ковра, по которому он елозил в такт толчкам, а хлюпающие, до ужаса смущающие звуки, которые он издавал, разносились, кажется, по всему номеру. Но ему нравилось. Буквально все! Эти ощущения, на грани грубости, немного болезненно, но именно так, как ему и хотелось. Он даже был не против, если бы Тэхён кончил ему в рот или на лицо, это только завело бы еще сильнее, однако, тот решил по своему. — Твою ж мать, — Тэхён выскользнул из него, согнувшись и пережимая член у основания. — Уже? — насквозь хрипло, издевательски, поинтересовался Чонгук. На самом деле он и сам был на грани оргазма, и плевать, что кончил совсем недавно, но Тэхёну об этом можно и не говорить. — Я посмотрю на тебя, когда ты будешь иметь меня в рот, — проворчал тот в ответ, ухватив его за плечо и вынуждая подняться. — А это в планах? — А почему нет? — удивился, вопросительно заламывая бровь. — Как же беречь горло и все такое?.. — У меня концерт здесь только через четыре дня. Так что даже если ты будешь слишком груб, то к тому времени всё уже пройдет. Я хочу попробовать тебя везде, Чонгук-и. От этого чёртового «Чонгук-и» он каждый раз ощущал себя подростком в пубертате, готовым спустить на что угодно. — Заметано, — легко согласился он, — отсосешь. Но сначала трахнешь, — добавил требовательное, подчиняясь руке Тэхёна и укладываясь спиной на кровать. — Что, даже раком не поставишь? — Сейчас я хочу видеть твое лицо, — тот навис сверху и взялся откусывать уголок с еще одного пакетика со смазкой. — Я на него еще при первой встрече залип. — Чонгук не нашелся, что ответить, лишь подхватил себя под колени, когда Тэхён взялся поднимать его ноги. — Отлично смотришься, — промурлыкал тот довольно, и щедро выдавил смазку прямо между его ягодиц, сразу размазав ее пальцами и проталкивая внутрь. Еще бы не отлично. Поза была максимально смущающей, Чонгук ощущал себя до ужаса раскрытым, и это будило в нем приятное, будоражащее чувство стыда. А Тэхён буквально пожирал его жадным, восхищенным взглядом, нависая сверху. — Ты не представляешь, как я завелся, когда увидел тебя на сцене. Тэхён, размазав остатки смазки по собственному члену, приставил головку ко входу и несколько раз дразняще провел вверх и вниз. Надавливая на раскрытую дырку, но не входя, своими действиями вынуждая его крутить задом от нетерпения, подаваясь вперед. И, в тот момент, когда Чонгук уже решил, что сейчас повалит эту заразу на кровать и оседлает сам, Тэхён все-таки сжалился, толкнулся глубже, медленно растягивая тугие стенки. — Бля-а, — Чонгук запрокинул голову, сильнее впиваясь пальцами в собственные бёдра. Вот оно — то, чего он так отчаянно желал весь вечер — чувство, как его растягивает вокруг члена, как неумолимо заполняет изнутри. — Какой же ты узкий, — Тэхён замер, войдя полностью, и надавил сверху своим весом, заставляя его едва не напополам сложиться. Дотянулся до губ, смазано поцеловал, на мгновенье ворвавшись в рот языком, продолжая при этом неспешно покачиваться — слишком медленно, для распаленного сверх меры Чонгука. — Ты меня трахать сегодня будешь? Хватит уже осторожничать, Тэ! Священный трепет слетел, пускай временно, но все же, и сейчас Чонгук видел перед собой не любимого исполнителя, по которому пищал фанаточкой хрен знает сколько лет, а красивого, охуительного мужчину, с которым в данный момент занимался сексом. — Мне так нравится твое нетерпение, — низко, с придыханием, вбиваясь в него все быстрее. — Я тащусь от того, как тебе хочется. — Чувак, я на тебя дрочу уже несколько лет, — признался, жмурясь при особенно удачном попадании по простате. — И, наконец, заполучил в себя твой член. Так что, умоляю, не тупи! — Слишком длинные предложения строишь, Чонгук-и, — проворковал тот в ответ. — Видимо, мне надо стараться лучше. И взялся стараться. Сходу рванул вперед, входя до звонкого шлепка и не давая выдохнуть, повторил, снова и снова резко вбиваясь в него. Тэхён уперся руками в его бедра, сжимая их так сильно, что, Чонгук был уверен, останутся синяки. Чонгук стонал с каждым выдохом, уже не пытаясь сдерживаться, ему хотелось смотреть на Тэхёна, но глаза закатывались от прошибающего удовольствия. А потом тот, приподнявшись, нашел нужный угол, вырывая из груди Чонгука совсем уж отчаянный вскрик. Чувствуя, как пульсирует оставленный без внимания член, он опустил одну руку, намереваясь дрочить себе, но натолкнулся на чужую ладонь. — Убери руки за голову, Чонгук-и, — требовательно произнес и цепко ухватил за запястье, не позволяя прикоснуться к себе. — Тэхён, бля… — проскулил Чонгук, стараясь выглядеть возмущенным, но куда там, когда в нем ходит твердый член, натирая у самого входа и ударяя головкой о простату. — Давай же, — снова давя на него своим весом, приказал Тэхён, — будь послушным мальчиком. Он, кажется, уже говорил, что для этого ёбанного божества готов быть каким угодно, да? Даже послушным. Поэтому, чувствуя, как скулы опаляет жаром, Чонгук поднял руки вверх, как было велено, и вцепился пальцами в одеяло над головой, безжалостно комкая его. — Молодец, — от похвалы, от удовольствия, патокой разливающегося в голосе, член Чонгука, истекающий смазкой так, что пачкал живот, палевно дернулся. Господи, как же ему хотелось уже довести себя до оргазма, да, чёрт, хватило бы нескольких движений по члену. — У тебя получится без рук, я уверен. — А вот я — нет, — хрипло ответил он, — ты столько не продержишься. Провокация, да, но уступать так просто он не собирался. Чонгуку вдруг захотелось сделать это назло. Просто ради принципа преисполниться в умопомрачительном кайфе настолько, чтобы кончить без рук. Он был почти готов, правда; его и без того размазывало, стоны становились всё громче, дыхание срывалось, переходя на сиплые рваные кряхтения, когда член внутри него входил всё глубже и глубже, хотя, казалось, глубже уже просто некуда. Запах Тэхёна, его волосы, что иногда щекотали лоб, когда тот склонялся особенно близко, урывая короткие поцелуи, его рычание почти на ухо — утробное, низкое, будто и сам уже на грани оргазма, вот-вот кончит внутрь, не удосужившись выйти… Господи, да Чонгук находился в ёбанном раю! Он начинал терять связь с реальностью, может, реально спит на барной стойке, а его просто пихает локтём в бок Чимин? Но нет, Чонгук находился здесь, в номере отеля, со своим кумиром, который трахал его глубоко, громко и жарко. И это лучшая ночь в его жизни, чёрт возьми. Не хватало только одного: — Придуши меня. Чонгук это практически прошептал, прерываясь на каждой букве из-за резких толчков, а в конце просто громко и надрывно застонал, срывая голос ещё больше, потому что терпеть то, как идеально головка бьётся о простату, было просто невыносимо. — Что? — Тэхён даже не сразу понял, и замер на секунду. — Нет, нет, нет! — взвыл Чонгук, виляя бёдрами. Лишь бы продолжили. — Не останавливайся! Я почти кончил! Только придуши меня, надави на кадык, мне… мне это надо! И был у него один грешок, да. Чонгук, может, и любил нежный секс… Местами правда, но любил, и крайне редко… почти никогда, на самом деле, но сейчас совсем не до нежности: ему хотелось достичь того пика, от которого он может потерять сознание, — и то, что Тэхён удовлетворённо хмыкнул, слизал с галочки над верхней губой каплю пота, и резко дёрнул Чонгука за бёдра, удобнее устраиваясь на постели, чтобы одной рукой обхватить его шею своими блядски-длиинными пальцами, чтобы на новом глубоком толчке надавить, перекрывая воздух, сорвало ему крышу. Тэхен не стеснялся быть жёстким, потому что, похоже, разошёлся, и не слегка лишал кислорода, а натурально душил, и Чонгук и правда едва не терял сознание. Последние секунды смазались, все, что воспринималось яркими бликами: его отчаянный скулёж, когда он без помощи рук всё же кончил, заливая свои живот и грудь спермой, а Тэхён вцепился ему зубами в плечо, спуская внутрь. А потом, все, что он мог, это лежать обессиленный, да счастливо улыбаться, приходя в себя еще минут десять, пока Тэхён ласково поглаживал его по внутренней стороне бедра и нашептывал что-то успокаивающее. — Кстати, — собрав мысли в кучу, просипел Чонгук, — ты мне так и не спел на грани оргазма. — Чёрт, — Тэхён цокнул языком. — Значит, нам придется повторить.***
Они не обменялись телефонами, не списались в KakaoTalk, ничего такого, просто разошлись каждый по своим делам, едва наступил понедельник. Чонгук не обещал приехать в отель после работы, а Тэхён не приглашал. Они оба с самого начала знали, что это секс без обязательств и продолжения, и ни на что не рассчитывали. Хотя надо сказать, эти выходные, проведенные с Ким Тэхёном Чонгук запомнит надолго, если не навсегда. И дело даже не в том, что это его кумир, фотографиями которого он любовался, песни которого он заслушивал и сам с удовольствием исполнял. Нет, это тоже сыграло свою роль, несомненно. Однако Тэхён и сам по себе оказался охренительным — как человек, как интересный собеседник, с прекрасным чувством юмора, а уж то, какие две ночи они провели вместе — это вообще отвал всего. Чонгук ни на что не рассчитывал, ничего не просил, ну кроме того, чтобы Тэхён трахал его сильнее, и автографа, перед тем, как уйти. Поцеловал еще, напоследок, желая урвать еще немного. А затем вышел из номера, понимая, что никогда сюда не вернется. И вроде все было хорошо, у него едва ли не мечта всей жизни сбылась, только отчего-то настроение в следующие дни упало ниже плинтуса. Он на автомате ходил на работу, подолгу проваливался в свои мысли, вспоминая проведенное вместе время. И никому, ни единой душе не рассказывал, полагая, что это могло бы доставить неприятности Тэхёну или ему просто никто бы не поверил, что вероятнее. После работы он зашел за пивом, собираясь провести унылый вечер перед экраном ноутбука, когда телефон запиликал входящим звонком. — Да? — быстро ответил Чонгук, прекрасно зная, что Чимин не будет названивать просто так. — Приезжай в бар, — требовательно произнес тот, игнорируя приветствие. — Пулей, Чонгук! И сбросил вызов. Озадаченный сверх меры, он не стал перезванивать и требовать объяснить, что вообще произошло. Если Чимин так настойчиво зовет, то это, действительно, важно. Поэтому он шустро уселся на байк и рванул на другой конец города, безбожно нарушая правила дорожного движения. В это время народ только начинал собираться в баре и людей было еще немного. Нервничающий Чонгук едва ли не бегом пролетел через все помещение и остановился подле Чимина, который только настраивал аппаратуру. — Быстро ты, — хихикнул тот. — Отлично, — и, порывшись в карманах, выудил оттуда слегка смятый конверт. — На. — Что это? — недоуменно выдал Чонгук. — Сам посмотри, — и улыбка такая шкодливая-шкодливая. Преисполненный подозрений, Чонгук неловко распаковал конверт, едва не обрезавшись о бумагу, и заглянул внутрь. — Да ладно?! — вытаскивая на свет билет на концерт Bad Dragon. В Вип-зону! — Откуда?! — Приходил тот симпатяга, с которым ты тогда ушел, и попросил тебе передать, — Чимин аж сиял. — Видимо, впечатлил ты парня. — Ой, заткнись, а, — отмахнулся Чонгук. А потом дошло, что концерт-то сегодня. Если точнее, то уже через… он достал телефон и грязно выругался. Времени на то, чтобы успеть к началу у него оставалось хрен да маленько, жалкие сорок минут. О том, чтобы заехать домой и переодеться не могло быть и речи и, да, он понимал, что даже если опоздает, то ничего страшного не случится, но пропустить даже одну песню в живом исполнении — смерти подобно. Чонгук так сильно спешил, что уже через полчаса парковался около stade de france — огромного, на дохренища зрителей стадиона. Народу, несмотря на то, что концерт вот-вот начнется, все еще было много, однако, для зрителей с вип-билетами оказался предусмотрен отдельный вход. Нервничая, оттого без конца потея, Чонгук ждал своей очереди, когда до ушей донеслись первые проигрыши на электрогитаре, от которых Чонгук испытал прилив радости. Он весь внутренне вибрировал от предвкушения и ожидания, хотелось поскорее занять свое место и… увидеть Тэхёна. Как бы о не старался гнать от себя ненужные мысли, как бы не твердил себе, что это был лишь случайный секс — потрахались и разбежались — в глубине души все равно тосковал. Бля, будь Тэхён обычным парнем, Чонгук бы точно пригласил его на свидание, это, в идеале, надо делать до секса, но какая, нахрен, разница? Он вздохнул. Мечты-мечты… — Ваш билет, — вывел его из раздумий громкий голос, и Чонгук, влажными от пота ладонями, достал требуемое и протянул охраннику. Тот, как-то уж слишком внимательно посмотрел на Чонгука, настолько, что он нахмурился и успел разволноваться — а вдруг что-то не то с билетом? — Пойдемте со мной, — позвал и, махнув рукой, шагнул внутрь. Чонгуку ничего не оставалось, как последовать за ним, с каждым шагом недоумевая все больше. Когда они прошли мимо вип-зоны, дальше, к неприметной дверце за сценой, в душе начал закрадываться червячок сомнений — его не на концерт пригласили, его пригласили за сцену. А это значит, что он сможет встретиться с Тэхёном один на один! Хотя вот тут он погорячился. Охранник открыл перед ним и пропустил вперед, в гримёрку, до отвала забитую народом. Быстро скользнув по лицам, он выцепил Тэхёна, который сканировал его взглядом и махал рукой, подзывая к себе. — Ты пришел, — констатировал, стоило Чонгуку подойти. — У меня билет в вип-зону на концерт исполнителя, по которому я ору фанаточкой уже хрен знает сколько лет, — ухмыльнулся Чонгук. — Думаешь, я мог не прийти? Тэхён отзеркалил улыбку и вальяжно раскинулся на стуле. — И от того, что я тебя трахнул, ничего не изменилось? — Ну, — Чонгук сделал вид, что задумался, — теперь я фанатею не только от твоих песен, но и от твоего члена. — Взаимно, — со смешком выдал тот в ответ. Кажется, Тэхён ничуть не переживал, что их разговор мог услышать кто-то из стаффа, а раз тому пофигу, то и Чонгук решил не париться и говорить в открытую. — Ты меня позвал, чтобы обменяться взаимными любезностями? — поинтересовался Чонгук, понимая, что времени на долгие разговоры у них просто нет. — Вообще, не за этим, — Тэхён неожиданно наклонился вперед и опёрся локтями о свои колени. — Тут такое дело, Чонгук-и, — бля, нормально, что он начинает возбуждаться только от этого «Чонгук-и», сказанного неебически низким голосом? — Нам нужен второй бас-гитарист. И я хотел предложить это место тебе. С менеджером и ребятами уже обсудил этот вопрос, сказали, надо потестить и… Тэхён еще что-то говорил, но Чонгук не воспринимал слова, слегка выпав из реальности. Последнее, что он точно понял, что Тэхён позвал его… выступать вместе с ним?! На роль бас-гитариста?! — Я согласен! — ляпнул он слишком громко. — Я почему-то так и думал. Тогда собирайся, тебе выдадут инструмент. — Сегодня? Прямо сейчас?! — Ну да, — тот поднялся со стула и пожал плечами. — Потянешь? Без единой репетиции? Не сыгравшись с другими музыкантами? — Конечно, потяну, — самодовольно улыбнувшись, ответил он и скинул рюкзак на пол. — Отлично, — Тэхён шагнул ближе, внаглую нарушая личное пространство, и произнес негромко: — Надеюсь, ты сегодня докажешь всем, что я не зря взял тебя в группу. — Докажу, — Чонгук ни капли не сомневался в собственном таланте, как и в том, что справится сегодня. И, хохотнув, добавил: — Ну а если нет, то мы всегда можем сказать, что я попал в группу через постель.
Примечания:
мой телеграм-канал: https://t.me/greyshous
телеграм Риджи: https://t.me/RidgyFoxAvtor
