Одним вечером...

Дождь барабанит 3 неделю. Серость и холод проникают в молодое тело до костей, до боли в душе. Сегодня он решил вернуться домой пораньше. Промокнув и продрогнув насквозь, он бесстрашно шлёпает по ледяным лужам, которые не сойдут с асфальта ещё, кажется, месяц. И черт бы побрал его за наплевательское отношение к себе и погоде! Он знал, что сегодня обещали дождь, и специально не взял зонт, который лежит прямо у входа. "Добегу. Всё равно работа близко... " — так думал он утром, наблюдая за унылой картиной за окном. А в итоге ни черта не добежал, чуть не навернулся, проскользив пару метров по грязи, и смачно выругался, проклиная и свою самоуверенность, и мерзкую погоду. До нужного здания остались несчастные 50 метров. Уже отсюда он видит приглушённый свет в окне и думает, что его ждут. Ускорив шаг, он через 2 минуты оказывается у подъезда и по привычке открывает массивную железную дверь таблеткой, а не звонит в домофон. Поднимается на нужный этаж, параллельно думая о том, что же она так рано делает дома, как сильно она удивится, увидев его. Тихо засовывает ключ, поворот, щелчок. Он максимально бесшумно открывает дверь, так противно скрипящую из-за старости, и замирает. В квартире раздаются ее и ещё чьи-то громкие стоны, шлепки, шипение и возгласы. Сердце пропустило удар. Постояв ещё у порога в трансе, он незаметно проникает на кухню, по пути скидывая с себя плащ и оставляя шляпу, и усаживается на стул. В груди неприятно щемит, чувство опустошения поглощает изнутри. Он достаёт пачку сигарет из переднего кармана брюк, закидывает ногу на ногу, подносит гадость к губам, зажигает и затягивается до неприятного жжения в горле. Густой тёмно-серый дым клубами струится изо рта, тонкие губы кривятся в истеричной ухмылке, голова запрокидывается назад. Ещё несколько затяжек и в комнате уже не видно ничего дальше вытянутой руки, с которой он не удосужился снять перчатку. Хотя... Он их и не снимает, кроме тех случаев, когда это действительно необходимо, например, сон или душ. Шум прекратился. Теперь за стеной слышен смех, вскоре перекрываемый нотками беспокойства по поводу запаха в квартире. Они полуголые вбегают на кухню и видят его с безжизненными глазами, уставленными в потолок, и тлеющей сигаретой во рту. Он спокойно окидывает любовников взглядом и выдыхает ядовитый дым. — Пошла вон из моего дома, — раздражённо произносит он, снова затягиваясь. — Я... — пытается она что-то сказать, спиной чувствуя, что её партнёр уходит за вещами в спальню. — Пошла вон, — уже жёстче сказал мафиози, хмуря брови. Девушка молча разворачивается и уходит. Почти за 20 минут они собрали все вещи, и её в том числе, и ушли. Навсегда. В шкафчике возле раковины всегда есть запас крепких напитков, вино в частности. Свою коллекцию, находящуюся в отдельном шкафу, он трогает очень и очень редко. Сейчас хочется напиться, и неважно, что это будет: благородное вино или дешёвое поило, после которого не откинуться помогает только чудо, но эффект сразу на лицо, особенно утром. В сожалению, из крепкого у него только пара бутылок 40-градусных виски. Он жадно пьёт с горла, пропуская пару капель, стекающих по шее к ключицам. Чокер сейчас сильно давит на горло, но ему плевать. Он его не снимет. Пока алкоголь окончательно не ударил в голову, он будто бы неосознанно, хотя это и не так, набирает старый, почти забытый номер. Долгие гудки слегка бесят. "Ну конечно, он, наверное, не хочет меня слышать... " — думает он, пока вызов не был принят. На том конце тихо выругались, но так наигранно зло, что в его раздражительность невозможно поверить. — Не думал, что вешалка для шляп имеет достаточно мозгов, чтобы позвонить мне. Что же такое могло случиться, Чу~я? Приятный бархатный голос обласкал слух парня. — Приходи, — коротко выдохнул он и сбросил вызов. Накахара Чуя — мафиози с красивой внешностью и колким характером, скрывающий в себе силу бога Арахабаки, носитель способности "Смутная печаль" — сейчас курит на кухне. В спальную комнату ему противно заходить, а в зале холодно, ведь там он открыл окно, дабы не задохнуться в дыму, который он сам же испускает. В пачке остались 2 сигареты. На столе стоит открытая бутылка виски, из которой выпил примерно четверть. А ведь завтра идти на работу... В дверь постучали. Видимо, подъездная открыта. Чуя, шатаясь, пошёл в коридор и, выдохнув, распахнул преграду между ним и гостем. Гость, кстати, ещё не успев зайти в квартиру, поморщился от резкого запаха. В руках он держал до ужаса дорогую бутылку вина, которая скоро пополнит коллекцию рыжего. — Ну и кошмар, — скидывая обувь, протянул он. — Не жалуйся, — бросил мафиози, снова затягиваясь. — Мог бы подготовиться к приходу дорогого гостя. А у тебя здесь бардак, — обиженно сказал парень. — Извиняй, не те обстоятельства, — поднял руки Накахара, устремя взгляд потускневших голубых глаз на него. Дазай Осаму — бывший напарник Чуи, нынешний работник Вооружённого детективного агентства, обладатель бесячей и одновременно пугающей способности "Неполноценный человек" — прошёл на кухню и поставил бутылку на стол. — Так что случилось, что ты решил мне позвонить и пригласить к себе? — ухмылка расползлась по симпатичному лицу. Рыжеволосый устало вздохнул и налил гостю виски в небольшой гранёный стакан. — Мне просто нужен собутыльник на этот вечер. От сигареты осталась только малая часть. Пепел медленно оседал на гладком покрытии лакированного круглого стола мраморно черного цвета. — Именно поэтому нахожусь здесь именно я, а не кто-либо другой из твоего окружения, —Дазай самодовольно усмехнулся, как только заметил нервное подергивание века у бывшего напарника. Он плавно провёл пальцем по столу, игриво щурясь и смотря прямо в глаза. — Ну так в чем же причина моего пребывания в твоей чудной обители? — Аргх! Тебе действительно это важно?! Рыжеволосый гневно уставился на парня. — Мне искренне интересно, я за тебя переживаю, Чуя, — лёгкая волна возбуждения отозвалась в обоих мужчинах. Голубоглазый недовольно цыкнул, скинул с себя жилет, оставаясь только в портупее и белой рубашке, которая открывала вид на изящные тонкие ключицы. — Во-первых, я ни за что не поверю в то, что ты за меня переживаешь. Во-вторых, произошёл неприятный инцидент, который тебе необязательно знать. — Но ты же понимаешь, что нам тогда не о чем разговаривать, а тебе необходимо выплеснуть эмоции. Ты на взводе, крошка Чу~, — вновь улыбнулся тот, подпирая подбородок забинтованной рукой. — Если тебе тяжело об этом говорить, то давай постепенно. Как прошёл день? Накахара не узнавал бывшего напарника. Что бы он так спокойно интересовался им, которого легко предал 4 года назад, что бы просто сидел рядом и улыбался... Да ни за что! Но рыжеволосый поддаётся. Опять. Эта расслабляющая и умиротворяющая атмосфера, принесённая шатеном, который, к слову, тоже промок и скинул с себя бежевый плащ, заставляет открыться. — Если не заметил, то отвратительно, — хриплый полусмех вырвался из побледневших губ. Неловкая пауза. Накахара обречённо вздыхает. — А твой? — На меня опять наорали за попытку самоубийства, — беззаботно улыбнулся Дазай. Его глаза аж просияли от встречного вопроса. Значит, мафиози всё же идёт на контакт. — И как тебя ещё с работы не выкинули... — тонкая темно-рыжая бровь изгибается, показывая пренебрежительно-скептическое отношение к собеседнику. — Хех, как в мафии все поживают? — Лучше, чем когда ты был одним из руководителей. — Ну блин, Чуя~, разве ты по мне не скучал? — обиженно проныл кареглазый, разваливаясь на столе. — Вообще ни капли! — уверенно заявляет собеседник. Жаль, что это ложь. — А как дела на личном фронте? — увлечённо спрашивает он, ожидая услышать хоть что-то хорошее. — Э... Это причина моей сегодняшней внеплановой пьянки, — опустил глаза в пол Чуя. — Совсем всё плохо? — с ноткой сочувствия нежным тенором спросил он. — Да. Накахара потянулся за виски. Алкоголь что-то совсем его не берёт, хотя он не умеет пить и очень чувствителен к такого рода напиткам. Глоток обжигает горло. Дазай недовольно смотрит на него и отбирает бутылку. Чуя хмыкнул и взял одну сигарету из пачки. Снова затягивается и выпускает едкий дым. — Чуя, — шатен взял оставшуюся палочку и тоже закурил. Рыжеволосый немного удивился. — Расскажи. — Там особо нечего рассказывать. Пришёл домой, а мне изменяют. Детектив в ступоре. — Дождался, пока они закончат, и выгнал из дома. Весело, не так ли? — нервно хохотнул он. — Совсем нет, — шатен нахмурился. — И что, интересно, её подтолкнуло к измене? — Был бы я на её месте, тоже изменил... — голубоглазый уставился в потолок, чтобы слезы предательски не стекли по розовым щекам. — Ты что?! Чуя, тебе изменит только полный мудак! — возмущению Дазая не было предела. Он не понимал, почему напарник так к себе относится. — Мм, ясно. Значит, ты тоже полный мудак? — тусклый голубой цвет глаз болью отозвался в чёрством сердце экс-мафиози. — А... — всё, что смог выдавить из себя он. — Поясню. Твой уход из мафии — тоже своего рода измена... Мне... — Чуя, прости... — Чт..? — не успел договорить он, как его заключили в тёплые объятия. — Прости. Я теперь понимаю, что ты чувствуешь. Тебя поочерёдно предавали: сначала Овцы, затем я, потом тебе девушка изменила, — Накахара задрожал. Крупные слезы быстрым потоком стекали по щекам и лужицами растворялись в чужой рубашке. Он плачет впервые за последние 4 года. Дазай на мгновение отстраняется, чтобы посмотреть на бывшего напарника. В голубых глазах читалась боль и отвращение к самому себе, мокрые дорожки слез поблескивали хрусталем. — Извини ещё раз, — он вновь обнял его, успокаивающе гладя по спине. Рыжие локоны немного растрепались, так что Дазай решил "под шумок" слегка коснулся и их. Мягкие, гладкие волосы приятно щекотали ладонь и вызывали неописуемый восторг. Накахара отстранился, утирая перчатками слезы. Шмыгая носом и рвано дыша, он грустно посмотрел на Дазая. — Спасибо... — Вау, я определённо поднялся на ступень выше в твоих глазах, — в своей привычной шутливой манере, дабы хоть как-то разбавить обстановку, воскликнул детектив. — Быть может. Сигареты, оставленные парнями медленно превращались в бело-серый пепел на столе. К бутылке с этого момента никто не прикоснулся. — Дазай, — позвал рыжеволосый бывшего напарника, — почему... Почему ты ушёл из мафии? — набравшись смелости задать такой щепетильный вопрос, выпалил он. Шатен немного помолчал, постукивая пальцами по столу. В итоге, он тяжело вздохнул. — Когда Одасаку умирал на моих руках, он сказал, что лучше жить, творя добро, даже если жизнь бессмысленна. Мафия — не самый лучший вариант для подобного, да и тем более Мори вынудил меня уйти, — отвел карие глаза в сторону. — Вынудил? — Он специально подстроил так, чтобы Одасаку умер, зная, что он мой друг. Да и тем более я представлял и представляю для него угрозу. Могу занять его место босса. — Значит... — Всё верно. Но моя вина в этом тоже есть. Мне не следовало так жестоко поступать с тобой, но другого выхода я не нашел. Голубоглазый помолчал, вслушиваясь в размеренное дыхание гостя и тикание настенных часов. Голова заболела, дым в помещении терпеть больше было нереально. Накахара открыл окно и увел Дазая в зал, где было посвежее. — Садись, — плюхаясь на тёмно-коричневый диван, похлопал по месту рядом с собой. Тот послушно сел. — Дазай, что у тебя под бинтами? — поинтересовался мафиози, ожидая какую-нибудь отмазку, вроде "Это мой стиль" или "Меньше знаешь — крепче спишь". Но кареглазый только принялся разбинтовывать руку, чем очень удивил воодушевленного уже бывшего партнёра. Бинт грязной тряпочкой лежал на коленях у шатена. Рыжеволосый раскрыл глаза, обрабатывая гору информации в голове. На руке была... Татуировка. Пять карт пиковой масти от десятки до туза, горящие в ярко-оранжевом выделающемся огне, ровным слоем легли на руку, где были видны следы от порезов глубоких и не очень, свежих и старых. Чуя завороженно провёл пальцами по запястью с позволения шатена, который сейчас сидел как на иголках. — Красиво. — Что? — Дазай не мог поверить своим ушам. — Красиво, говорю, — громче повторил мафиози, явно не желая его одаривать комплиментами повторно. — А на других частях тела тоже тату? — Нет, только на руке. Остальные бинты скрывают шрамы, полученные на заданиях и от попыток суицида, — обречённо вздохнул шатен, пока Накахара разбинтовывал вторую руку. Там действительно были видны следы пулевого ранения, глубоких порезов ножа и неглубоких от лезвий. — Почему ты в перчатках? — Я не вижу необходимости их снимать, — забинтовал обратно чужую конечность. — Снимаешь их только при Порче? — улыбнулся шатен. Но улыбка вышла какая-то грустная. — Да, — неловко потер плечо он. Дазай неожиданно взял его руки в свои и аккуратно снял тонкие перчатки, разглядывая нити голубых вен и практически белую кожу. Овальной формы ногти немного отсвечивали. Чую подобные действия смутили. Алкоголь все-таки ударил в голову, так как парни ни за что бы не стали разговаривать по душам и раскрывать свои секреты, которые не то, что никто не знал, бывшие напарники сами старались лишний раз не думать об этом. Больно уязвимые, как они считали, места и темы. — Дазай, — зевая, растянул фамилию мафиози, — у тебя есть девушка? — в глазах всё плыло, а мысли застелил густой туман, так что думать было труднее. — Нет, а что? — Просто странно, что у тебя её нет, — усмехнулся Чуя. — Неужели Чиби-кун чувствует своё превосходство надо мной? — как-то сдавленно посмеялся он. — Ну да, ни одна девушка не соглашается на совместный суицид. — Ты придурок, Дазай, — Чуя расстроенно отпустил чужую руку. Шатен только посмеялся. — Как тебе удаётся так долго держать лицо? Вопрос заставил вздрогнуть и со страхом посмотреть в голубые глаза, которые, казалось, с самого первого дня их знакомства видели притворную натуру, фальш и наигранность. Накахара смотрел серьёзно. — Хах, ну да... Это заметно, — Дазай откинулся на спинку дивана, сложив руки за головой. — Мне нельзя по-другому. — С чего ты решил? — закатав рукава рубашки повыше, спросил Чуя. — Так вот какой был твой план, — осенило детектива, который резко подорвался к Накахаре. — Напоить меня и узнать всю правду? Хах! Я не поведусь! — расхохотался экс-мафиози. Чуя смог разглядеть искру счастья в карих глазах. — Ты так рад от того, что кто-то интересуется тобой? — Кто-то? Скорее ты, — задумчиво произнес он. — Другим я могу и соврать, но точно не тебе. Дазай вернулся на место, оставляя Накахару со своими мыслями наедине. — Я как-нибудь потом расскажу, — тихо добавил он, уже без профессионально отыгранной многими годами практики улыбки. — Мне кажется, ты пьян. Рыжеволосый на самом деле был не в трезвом уме. Не совсем понятно, как он не свалился ещё с дивана или не отключился. — Быть может, ты прав, — почесав голову, зевнул мафиози. — Ты спать не хочешь? — Вообще нет. У тебя есть, что пожевать? Я голоден, как бродячая собака, — уже успев телепортнуться на кухню, он бесцеремонно стал копаться в холодильнике. — О, Чу~я, у тебя есть крабы! Я хочу салат! — Скумбрия, ты, часом, не оборзел?! — недавняя опустошенность и чувство безысходности сошли на нет. Теперь остались привычные эмоции: раздражительность и какая-то радость что-ли? Только рядом с Дазаем он испытывал это чувство. — Ну Чуя~, я хочу салат~. Своими карими глазами он, стоя на коленях и держа руки вместе, вымолил у хозяина квартиры вкусный ужин. И вот, Накахара сидит и наблюдает за радостным бывшим партнёром. — Я с обеда ничего не ел, Чу~я! Спасибо, что не бросил умирающего с голоду! — продолжал восклицать он, только успевая прожевывать еду. — Ага, не поперхнись, — закатил глаза парень и слегка задремал. Дазай молча встал, обошёл Накахару и плавно провёл пальцами по его шее. Ещё секунда, и дышать стало как будто легче. — Не душит? — вертя в руках чокер, слукавил шатен. Мафиози только помотал головой, быстро взглянув на детектива. — Нет, — отбирая вещь, глухо сказал он. Кареглазый усмехнулся и подцепил пальцем портупею. — А это? — Дазай, — голубоглазый устало вздохнул и сердито посмотрел в сторону парня. — Мне ничего не мешает, ничего не душит и не стесняет движений. С чего такое беспокойство к моей персоне? — Ну мы же напарники, — искренне улыбнулся шатен, разводя руками. — Бывшие. — Но всё же! — переспорить этого гада нереально, и в этом мафиози убедился ещё 7 лет назад. — Хрен с тобой, — бросил он и скинул с себя портупею. — Доволен? — Ну... Голубые глаза яростно сверкнули. — Для начала да, — детектив быстро смылся в зал. — Эй, ублюдок! Что значит "для начала"?! — Чуя легко вступил в глупую игру, догоняя Дазая, который уже стоял у балкона и нервно вертел головой в поисках выхода. Рыжеволосый схватил его за воротник и притянул к себе. — Хах, Чуя, это просто шутка, — на лбу выступил пот. — Просто я действительно за тебя переживаю. Ты не умеешь расслабляться, а лишняя одежда только подливает масла в огонь. Не думал ты, что завтра тебе идти в ней на работу, а она мятая из-за того, что ты не переоделся? — шатен мастерски заговаривал зубы и манипулировал людьми, заставляя их делать то, что он хочет. Накахара молча отпустил его, взял со шкафа одежду и удалился в ванную. Дазай выдохнул и внимательно начал рассматривать интерьер. Ему нравился вкус бывшего напарника, но из гордости и желания побесить рыжую бестию он этого не признавал. Проходя мимо полки с книгами, он заметил произведения, которые сам не мог найти, но очень жаждал их прочесть. Между ними можно встретить вазочки с искусственными цветами и вьюнки, затесавшиеся где-то неподалёку, аккуратно огибающие края. Шкаф с одеждой величественно стоит в углу комнаты. Любопытстово взяло верх, парень открыл дверцы. Жилеты, костюмы, рубашки, спортивки и минимум домашней одежды. Взгляд упал на стол, где стопками стоят бумаги, а рядом лежат письменные принадлежности. Всю картину дополняют обои приятного бежевого цвета с мелкими и редкими узорами, изображающие листья. Дверь ванны открылась, и оттуда показалась рыжая голова. — М? Ты всё ещё здесь? Не ожидал, — прошёл к шкафу Накахара, держа в руках одежду. — И что же неожиданного, Чиби-кун? — растянул последний слог Дазай, разглядывая парня. — Думал, тебе надоело меня ждать и ты ушёл домой, — грациозно вешая рубашку на плечики, сказал он. Шатен тихо усмехнулся, делая вывод, что все-таки его драгоценный бывший напарник очень неуверенный в себе. Одежда тоже многое говорит о собеседнике, в данном случае чёрного цвета футболка, которая была велика парню на размера 2, и широкие длинные шорты, доходившие до середины икры. Они скрывали миниатюрную фигуру мафиози дома, а навешенные на него пиджак, жилет, плащ — на работе. Хвостик, зачесанный на левое плечо, отвлекал шатена от разговора, темы которого он даже не помнил. В какой-то момент рука потянулась к тонкой резинке и невесомо её сняла. Чуя замер, ощущая некую свободу. Дазай развернул его к себе и уложил красивые рыжие локоны по плечам, невинно улыбаясь. — Так-то лучше. Накахара даже не знал, что ответить. С одной стороны, непривычны, а самое главное непонятны мотивы этого клоуна, а с другой чертовски приятно от мягких прикосновений ласковой руки. — Кхм... Так, я спать, — заваливаясь на диван, констатировал он. — Мне без разницы, куда ты пойдёшь: на улицу или останешься здесь, но мне не мешай. Голубоглазый отвернулся на другой бок, затылком чувствуя на себе пожирающий взгляд. — Ну, к себе я не пойду, ведь идёт ливень. Останусь у тебя! Подожди, а почему ты спишь не в спальне? — Я... Не хочу. Дазай взял на руки брыкающегося и матерившегося Чую и понёс в другую комнату. — Теперь понятно, почему ты не хотел здесь спать, — с отвращением произнёс шатен, подмечая помятую простынь с белой жидкостью в некоторых местах, разбросанные по кровати подушки, валяющееся на полу одеяло. Мафиози притих, невольно уткнувшись носом в плечо детектива. — Отпусти меня. Кареглазый с сочувствием посмотрел на него и выполнил просьбу. Накахара тут же вышел из спальни. Плюхнувшись на диван, он обнял колени, пряча в них лицо. Прошло около 15 минут, а от Дазая ни слуху ни духу. Чутка настораживало его поведение сегодня. Парень бесшумно подошёл к двери и заглянул в комнату. Шатен, выбиваясь из последних сил, пытался справиться с пододеяльником, тихо кряхтя и ругаясь под нос. Чуя непроизвольно хохотнул, тут же затыкаясь, понимая, что спалился. Детектив моментально обернулся, улыбаясь как ни в чем не бывало. — Поможешь? — с надеждой спросил он. — Пф, давай, — поправляя комки и углы одеяла, рыжеволосый отвлёкся от душетерзания. — А... Спасибо. — М? Да не за что, Чуя, — унося грязное бельё в ванную, протянул Дазай. Довольный собой, он вернулся, радостно хлопая руками и любуясь проделанной работой. — Спать? Голубоглазый помолчал. — А ты? — Я вряд ли усну ближайшие 2 часа, — следя за стрелками на циферблате, произнёс парень. В последнее время его частой головной болью являлась бессонница, что терзала организм, заставляя засыпать либо под утро, либо под прессом таблеток. Чуя вздохнул и лег на кровать, утягивая за собой гостя, явно шокированного такой инициативой. От мафиози чувствовался запах сигарет и алкоголя, который перебивали только мята и мороз. — Эм, Чуя? — Тихо, — выключив настенную лампу, попросил хозяин квартиры, — может, уснёшь быстрее. Рыжеволосый повернулся в сторону окна, наблюдая за гипнотизирующими мимолетными каплями дождя. Он вслушивался в размеренное дыхание за спиной и потихоньку проваливался в глубокий сон. Последнее, что он помнил — это руки, крепко обнимающие его за торс.