Обещание

      Начало июля выдалось безумно жарким, душным до невозможности. Ни малейшего намёка на тучи или дождь, да даже легкого ветерка не было, воздух словно не двигался, опаляя глотку при каждом тяжёлом вдохе. Рита не любила лето. Вечная духота, сопровождающаяся палящими лучами солнца, острая нехватка кислорода лично для неё — всё это просто выводило девушку из себя. Сейчас бы кутаться в плед, попивая любимый чай, наблюдая за осенним дождём или снежной зимой, а не пытаться стянуть с себя даже слой кожи, в попытках охладиться. И на все мольбы о пощаде великодушная погода дарит девушке вечером любимую прохладу.       Рите не спалось. Лениво переворачиваясь с бока на бок в очередной раз, отгоняя сон окончательно, девушка неспешно встаёт с удобного раскладного диванчика. Поправляет спортивные штаны и футболку, взъерошивает надоедливые рыжие волосы, неспешно покидая частный дом.       Улица встречает девушку прохладой и лёгким ветерком. Воздух тут необыкновенно свободный, дышится легко и Рита делает жадный вдох. Медленно выдыхает, пытаясь осмотреться в бесконечной ночной мгле. Высокий забор прячет частную собственность от посторонних глаз, а небольшие клумбы с цветами придают уют.       Легко ступая по каменным ступенькам, Маргарита проходит по дорожке, мимо клумб, невольно поеживаясь. Среди непроглядной зелени можно рассмотреть очертания садовых качель, ловко спрятанных от гостей. Девушка останавливается в раздумьях, но все же качели с парочкой мягких подушек выглядят вполне себе заманчиво.       Удобно расположившись полулежа, медленно раскачивая одной ногой качели, девушка рассматривает абсолютно безоблачное небо. Звезды яркими и приветливыми огоньками мигают во тьме, погружая девушку в раздумья. Нечасто удаётся вот так легко и просто отдохнуть, забыв хотя бы на денёк о всех своих обязанностях.       Бесконечная череда проблем и работы в условиях постоянного риска для жизни — явно не то, чем можно похвастаться. Человеческая глупость и безответственность не имеет границ, а, значит, и работа всегда найдётся. Рита, без сомнения, любила свою профессию. Спасать людей, особенно с того света, девушка считала как минимум своим призванием. Врач всегда остаётся врачом. Даже если работает в МЧС.       Поток невесёлых мыслей прерывает еле заметный силуэт во тьме. Кошкина поворачивает голову, в попытках сфокусировать взгляд на незванном госте. Узнает по безумно знакомой походке командира и внутри невольно все теплеет. Макс подходит к качелям неспеша, рассматривает удобно расположивщуюся на них девушку.       — Не разбудил? — Тихий мужской голос раздается совсем близко, а у девушки теперь есть возможность рассмотреть мужчину получше. Свободная темно-синяя футболка, чёрные штаны — все это довольно неплохо скрывает спортивную фигуру и пару недавних ушибов. Макс выглядит вполне бодро, особенно для человека, который спал часа три за последние сутки. Только синяки под глазами выдают его с головой. Последние смены выдались тяжёлыми.       — Нет, конечно. Я и не спала, —Рита садится, кивает на освободившееся место. — Садись, нечего стоять.       Мужчина, поблагодарив, усаживается на предоставленное место. Не успевает и слова возразить, как девушка откидывается обратно, удобно облокотившись на его плечо. Максим не видит её лица, но готов поклясться, что она улыбается.       — Хороший у тебя план, но... — Макс издаёт смешок, заставляя девушку невольно задуматься о том, что уж слишком благозвучно он для неё звучит. И она застает только окончание его предложения. —... удобно.       А затем ощущает, как из-под спины он убирает руку и девушка упирается уже ему в бок, готовясь произнести тираду о том, что и до этого комфортно было, но сразу осекается. Его рука, тяжёлая и мускулистая, опускается на её живот, по-собственечески прижимая девушку к себе. Рита ловит себя на мысли, что Макса стоит слушать. Всегда. Без исключений. Во избежания неловкости и красных ушей, так не вовремя норовящих появится.       «Четвёртый десяток уже давно разменян, а смущаюсь как школьница, которую понравившийся парень за руку взял. Что ж ты блять творишь, Шароль.»       — Ладно, так определённо удобнее. — Маргарита обречённо соглашается, чуть елозя по боку, слыша довольный хмык со стороны мужчины.       Они сидят так долго, даже не разговаривая, да это им и не нужно. За то все время, проведённое вместе на работе и иногда за её пределами, они научились отдыхать в компании друг друга без вежливых разговоров. Потому что в них не было необходимости.       Рита трется макушкой о его грудь, устраиваясь поудобнее. Ощущение полной защищённости в его недообъятиях накрывает с головой. Абсолютное спокойствие и желание, чтобы это продолжалось вечность. Девушка не знает, когда в последний раз было настолько хорошо. Просто сидеть в тёплых и крепких объятиях, вглядываясь в бездонное небо, изредка кидая взгляд на мужчину. Рассматривая его чуть больше положенного, замечая мелкие детали, недоступные для неё в их обычной, повседневной жизни. И тихо, про себя, надеяться, что когда-нибудь им удастся снова вот так просто побыть в компании друг друга.       Кошкина никогда не думала, что её сможет отвлечь что-то или кто-то от её столь горячо любимой медицины. И работы в МЧС, конечно же. Никогда не думала, что после прихода со смены, её мысли будет занимать не очередной томик по хирургии, а непосредственный командир. Она упустила момент, когда медленно и верно он начал занимать в её жизни настолько большую часть, что не признавать свои чувства было верхом глупости.       Они легко нашли общий язык, на «отлично» сработались на заданиях и, к неожиданности девушки, даже после них общение им давалось свободно. Словно они знали друг друга не меньше года, а как минимум десятки лет.       Макс умудрялся готовить превосходный чай. Заваривать его так, как не заваривает его никто другой, как бы смешно это не звучало. Ни у кого больше не получалось повторить тот вкус, который выходил у их командира. Рита иногда думала, что он определённо что-то добавляет, но после того, как сама лично проследилв за процессом «от» и «до», убедилась, что ничего незаконного нет. Макс смеялся тогда долго, пообещав научить. Но сколько бы Рита не пыталась повторить, шаг за шагом ровно следуя по инструкции, получалось все равно не то. Максим когда-то невзначай бросил фразу о том, что важны не ингредиенты и способ готовки, а то, для кого именно ты готовишь. Кошкина была согласна примерно на половину с его утверждением. Зато благодаря превосходным способностям командира у Риты образовался маленький ритуал: начало каждой смены начинается с кружки именно его чая, такого особенного. Ровно как и его создатель.       Если в чьей-то компании Максу и спокойнее, то только в компании Кошкиной. Она этакий непробиваемый эталон спокойствия и рассудительности в их команде. Может, сказывается её опыт работы хирурга или же их общая работа в МЧС. Как бы там ни было, только Рита одним своим присутствием могла успокоить ураган под названием «Шароль». Правда, ураган накрывал всегда по делу, а если косяк ребят был особо жёстким, то у девушки всегда был туз в рукаве. Лёгким движением она касалась его плеча, говоря просто и уверенно: «Макс».       И Макс таял. Даже если ребята виноваты, они уже сто раз осознали свою ошибку. Даже если он будет зол, как тысяча чертей, мужчина уверен в том, что одно лишь его имя, произнесенное ею, успокоит любую бурю в его душе.       Колоссальное влияние.       Нельзя было подпускать её к себе настолько близко, что одна лишь мысль о том, что Рита вполне себе может и замуж выйти и в другой отряд перевестись, бьёт больно, под самые ребра, выбивая напрочь воздух. Только осознание этого приходит слишком поздно и Макс ругает. Всех, всё и вся. Включая себя, их чёртову опасную работу и вечно весёлую Кошкину. Пиздецки красивую Кошкину.       У Макса в голове водоворот мыслей и одна из них, самая яркая, явно против сложившегося времяпрепровождения. Голос разума буквально оглушает, не даёт сконцентрироваться на чем-то другом.       Так нельзя. Она твоя коллега. Твой друг.       И послать бы всех и всё к черту, да только работать вместе станет невозможно. А рушить слаженные отношения в команде своей минутной слабостью не хотелось. И неважно, что слабость уже давно исчилсляется в месяцах.       Звёзд на небе не счесть, но с каждым мгновением они становятся все тускнее, уступая место наступающему рассвету. Макс легко раскачивает качель ногой, создавая убаюкивающий эффект. Лицо его абсолютно нечитаемо: сколько раз Рита не пыталась заглянуть, прочесть хоть какую-то эмоцию, всё было тщетно. Мужчина был слишком задумчив и даже напряжен. Шальная мысль у Кошкиной возникла сама собой.       Девушка легко касается его руки, мирно лежавшей на её животе. Проводит подушечками пальцев по кисти, обводит костяшки и возвращается обратно, повторяя свои движения. Рита чувствует, как напряглись мышцы мужчины и шумный выдох после. Крепкая рука сжимается на талии в ответ на её нехитрые действия.       Неправильно и невозможно. Абсолютно обречённые отношения с самого начала, возможные уж точно не с их работой.       Макс застывает, словно статуя и, кажется, даже не дышит. Эта женщина определённо когда-нибудь доведёт его до белого калена. Или инфаркта. Из плюсов второго случая — откачивать тоже будет она.       Слишком близко и слишком хорошо. Хочется сидеть так вечность, забыв обо всем на свете. Не думать о том, что с утра все вернётся на круги своя, что никто из них не будет вспоминать сегодняшнию ночь. Она останется только в их памяти, глубоко погребенная под дружескими и рабочими отношениями.       Рита продолжает свои незамысловатые движения и, в конец обнаглев, проводит своими пальцами вдоль его. Абсолютно не спеша, касаясь каждого миллиметра кожи, наслаждаясь происходящим. Как давно ей хотелось вот так прикоснуться к нему, не на пару мимолетных секунд, а медленно изучая. Реальность оказывается намного ярче и красочнее всего того, что женщина могла себе представить. И уж точно она не могла предположить, что Макс перехватит её пальцы, крепко сплетет их со своими, прижимая к её животу.       Эмоции волной захлестывают, нещадно выбивая девушку из такого привычного состояния равновесия. Рита закрывает глаза, в ответ сжимая его руку. Простая истина проезжает по ней асфальтоукладчиком, донося лишь одну мысль: он чувствует тоже самое, что и она.       Если раньше у Кошкиной были только догадки, то теперь все стало известно наверняка. Маленькая гадость обернулась эмоциональным аттракционом, с которого уже никак не слезть.       — Макс, — её голос разрезает ночную тишину, к котрой они так привыкли. Мужчина наклоняется голову вниз, тут же встречаясь с её тёмными глазами, — позволишь сделать ещё одну маленькую глупость? Первый и последний раз, обещаю.       Непозволительная близость для двух друзей и коллег. Максим смотрит на девушку, пытаясь предсказать её дальнейшие действия. Она свое обещание сдержит, он не сомневается. Но сам мужчина подобных громких заявлений не делал, а устоять тут со своими глупостями будет очень сложно.       Макс видит в её глазах весь спектр эмоций: от безнадёжной боли до всепоглащающего счастья. Невозможный контраст. И он не сможет ей отказать. Никогда.       — Только если одну. — С грустью усмехается, свободной рукой поправляя выбившуюся прядь её волос.       Рита долго не думает, чуть приподнимается, удерживаемая его рукой, и целует. Невесомо касается его сухих губ, не веря в реальность происходящего. Отдаёт привкусом какого-то сладкого напитка. И невозможного счастья. Макс сдаётся сразу же, так же аккуратно отвечая на поцелуй. Шанс всего один и упускать его он точно не будет.       И губы её мягкие, поддатливые, целовать которые до ужаса приятно. И пусть это будет всего один гребанный раз, Макс согласен с этим паршивым условием. Только бы отложить хотя бы в памяти этот вечер, этот момент.       А Кошкина продолжает, возможно, самый целомудренный поцелуй в её жизни. Не углубляется, ухудшая и так подорваные отношения, лишь невесомо раз за разом касаясь его губ. Время не резиновое, прекратить это маленькое безумие рано или поздно придётся, но Рите хочется верить, что «ну вот, ещё пара секунд и мне точно хватит до конца жизни.»       Только секунд никогда не хватит, женщина чувствует, что её спина, все ещё поддерживаем рукой Шароля, все же не выдерживает долгого напряжения. Она отрывается, на сантиметр отодвигаясь от мужчины, с самым большим сожалением в своей жизни. Быстро, пока ещё момент не был окончательно разрушен, касается свободной рукой его подбородка, большим пальцем очерчивая нижнюю губу. Ещё одна маленькая прихоть, от которой Рита не смогла отказаться.       Макс наслаждается каждым моментом, боясь прервать это хрупкое мгновение. Чувствует каждой клеточкой своего тела её прикосновения, мимолетные и лёгкие, и глаза открывать не хочется.       Не хочется видеть в ее глазах хоть каплю боли.       Не хочется отпускать её из своих объятий никогда.       Не хочется, но надо.       И он отпускает.       Рита возвращается обратно, устремляя свой взгляд на медленно наступающий рассвет. Руку его не отпускает, да и Макс не вырывает, все так же крепко держа её.       — Ничего ведь не было? — слеза предательски катится по её щеке, но голос ровный и спокойный. Обещала ведь.       — Абсолютно ничего, — ей в ответ лишь хмурое согласие, возможно, на самую большую ошибку в их жизни.