Обещание

      На контрасте со вчерашним днем, после адского летнего пекла, обещали грозу. Сильный дождь, подгоняемый ветром, весело долбит по стеклам частного дома, создавая неимоверное количество шума. Но Рита нагло солжет, если скажет, что ей такая погода не нравится. Абсолютно все в этой жизни было лучше адского пекла.       — Чай будешь? — вопрос эхом разлетается от стен, заставляя мирно дремавшего мужчину подняться с дивана. Макс опирается на мягкую спинку, подпирая рукой щеку, смотрит в сторону девушки, достающей пару кружек с верхней полки. Она почти невесомо скользит по кухне, готовясь к своеобразному ужину. Свободная футболка скрывает прекрасную фигуру, а вот шорты на контрасте с ней наоборот — её подчёркивают. Мужчина радуется восхитительному виду, что аж жизнь резко становится лучше.       — Да, определённо буду, — Макс с неохотой встаёт с дивана, направляясь в сторону кухни, — только если что-то сладкое есть.       Любовь Макса к сладкому искрене веселила Риту. Она неустанно напоминала о том, как пагубно влияет на организм большое количество сахара, но каждый раз её замечания успешно пропускались мимо ушей. С их-то работой за фигуру можно не переживать, а вот диабет вполне себе может представлять угрозу.       — Не, ну пара конфет точно где-то завалялись, — девушка обыскивает шкаф в поисках съестного. Встаёт на носочки, так и не дотягиваясь до верхней полки. Макс незаметно подкрадывается сзади, скользя взглядом по её фигуре, мысленно одергивая себя. Обещали ведь не делать глупостей.       Только сердце предательски ноет при каждом взгляде на неё, а в такие моменты мужчина и вовсе балансирует на грани. Где-то между «прижать её к ближайшей стенке» и «уволиться к чертям собачьим, чтобы больше её не видеть». Не видеть и не делать себе больно каждый чёртов день. Но Макс долбанный мазохист и довольствуется хорошими дружескими отношениями. Ну не дурак ли.       Кошкина дотягивается до желанной вазы с мармеладками, резко разворачивается, почти упираясь в мужчину. Пугается его внезапному появлению, тихо ругаясь.       Рита никогда не привыкнет к его тихим, бесшумным шагам, прекрасному глубокому голосу и чертовски хорошему телосложению. На душе каждый раз теплеет, стоит лишь Шаролю показаться на горизонте. Как врач, Кошкина ассоциировала это с зависимостью. Самой, черт возьми, прекрасной зависимостью из всех возможных. И симптом только один: абсолютно все в нем вызывало лишь одно желание — утащить его куда подальше, желательно на пару дней. И запереться в доме, как сейчас, например.       Макс допускает первую ошибку, подходя непозволительно близко в такой ситуации.       Рита допускает вторую, нагло смотря ему в глаза, запуская в рот кусочек мармелада.       Тут уже про себя ругается Макс, стискивая зубы, не отводя взгляда от девушки. Третья ошибка.       Фатальная.       — Ты вчера сделала одну маленькую глупость, а позволишь ли мне сделать другую глупость, намного больше? — мужчина подходит вплотную к девушке, практически вжимая ту в кухонную столешницу. Всё киллометровые каменные стены, так старательно выстраемые ими обоими, рушатся буквально в один миг.       — Только если твоя глупость будет не менее приятной, чем моя. — Рита говорит это совсем тихо, выдыхая почти в самые губы. Макс до невозможности близко, а воздух вокруг них густеет с каждой минутой. По телу девушки проходится толпа мурашек. Словно они сидят на пороховой бочке и даже одна маленькая искра способна взорвать это место к чертям.       Слишком долго ждали.       Слишком много отказывали себе в банальном счастье.       Всё всегда в их жизни было «слишком».       Макс улыбается уголками губ на ответ девушки. Специально тягучими и меделнными движениями он касается пальцами её подбородка, очерчивая невесомо нижнюю губу. Рита прикрывает глаза, слишком шумно выдыхая. Смотреть на него уже просто нет сил.       Абсолютно поебать на последствия.       Пускай все горит синим пламенем.       Ваза с мармеладками остаётся на столе, в сторонке. Маргарита тянется к его губам, замирая буквально в миллиметре. Ведёт руками по груди мужчины, двигаясь вверх, затрагивая шею, большим пальцем выводя узоры. Остается последний шаг, чтобы окончательно в щепки разломать те дурацкие обещания. И Макс его делает. В этот раз целует её первый, нежно и аккуратно, стараясь вложить в этот поцелуй все свои чувства. Проводит рукой по щеке, спускаясь по шее все ниже, невесомо касается груди и основательно проходится по ребрам. Табун мурашек по спине Риты даёт несколько кругов, а ведь Макс почти ничего не сделал. Только целует так, что ноги подкашиваются и вжимает в столешницу так, как ей хочется. Она тихо ойкает, когда мужчина не сдерживается, чуть прикусывая её распухшие от таких поцелуев губы. Отрывается от неё, смотрит с явным удовольствием на результат своей работы. Кошкина ртом хватает воздух, в голове ветер гуляет как никогда, хочется только одного — коснуться его, каждого гребанного миллиметра, не через ткань. Их взгляды встречаются и Рита, почти хищно улыбаясь, все так же не разрывная зрительного контакта аккуратно подцепляет край футболки. Проводит пальцами по вмиг напрягшемуся, крепкому торсу, вверх, не доходят до груди, возвращается обратно, словно специально пытаясь раздраконить мужчину. Макс лишь дышать стал тяжелее, да губы сомкнулись в тонкую полосу. Он опирается руками на столешницу, по обеим сторонам от девушки, заключая ту в своеобразный плен.       Рита подцепляет край его футболки, намереваясь стащить её с мужчины, но в последний момент останавливается. Макс склоняет голову набок, внимательно изучая девушку. На отколосках сознания все ещё плещется мысль о неправильности происходящего, особенно сейчас, когда она резко остановилась. Последний шанс, чтобы прекратить это маленькое безумие, снова сделать вид, что между ними абсолютно ничего не происходит.       Снова солгать, что они абсолютно ничего друг к другу не чувствуют.       — Ты точно не будешь об этом жалеть? — Риту иногда пугала эта способность мужчины резко переходить к чему-то серьёзному, зачастую заставая собеседника врасплох.       Они и так зашли уже довольно далеко, к черту послав все свои обещания. Девушка уже давно знала ответ на его вопрос, но банальный страх перед будущим, перед их же отношениями, которые с утра уже кардинально поменяются, окутывает её. Она выдыхает глубоко, отзеркаливая его движение на свой лад.       — Я точно буду чертовски жалеть, если я этого не сделаю. — Рита уже все решила, окончательно и бесповоротно. Держать эту бурю чувств в себе нет ни сил, ни желания. — Позволишь?       Макс уверен, что вопрос даже не о снятии с него футболки, а о ситуации в целом. Позволит ли он? Уже давно позволил. Всё, может быть, даже чуточку больше. Он голову склоняет вбок, улыбаясь, медленно кивая. Смотрит в тёмные, карие глаза и понимает, что пропал. Безвозвратно.       Макс помогает Рите снять с него футболку и, неожиданно для девушки, подхватывает её под бедра, усаживая на столешницу. Возмутиться резкой смене положения девушке не дают, целуя намного более настойчиво, уже не стесняясь в своих движениях. Руки мужчины крепко сжимают бедра, иногда, для разнообразия, легко поглаживает, почти невесомо, ещё больше дразня девушку. Совсем наглея, забирается пальцами под короткие шорты, вызывая тяжёлый выдох. Тело Риты покорно отзывается на умелые ласки, ее руки блуждают по его ключицам, шее, останавливаясь в итоге на щеках. Целовать его так намного приятнее.       Макс подтягивает девушку к себе настолько близко, насколько это в принципе возможно. Чувствует тепло её тела и проклятую футболку, которая почему-то до сих пор была на ней. Пробирается руками по неё, стягивая ненужный предмет гардероба.              Мужчина смещается поцелуями по шее Риты, пару раз прикусывая бледную кожу, вызывая полувздох-полустон. Руками блуждает по ребрам, касаясь груди сквозь тонкую ткань лифчика. В ответ девушка чуть царапает ноготками спину, бессовестно обвивая торс мужчины ногами. Её кожа пылает от поцелуев, каждая клеточка тела словно обнажённый нерв и от получаемых эмоций просто сносит крышу.       В такой позе Рита прекрасно ощущает возбуждение мужчины, и внизу живота начинает нещадно тянуть. Она двигает бёдрами, устраиваясь поудобнее, специально или нет, трется о весьма заметный бугорок. Макс шикает, борясь с застежкой лифчика, и желание взять её на этом чёртовом столе накатывает с новой силой. Он чувствует поцелуй на щеке, затем где-то за ухом и влажная дорожка от языка ниже, по шее. Руки её блуждают по торсу, ногти чуть царапают кожу, чтобы перебраться к завязкам на его спортивных штанах. Макс дышит ей в шею, громко и тяжело, ощущает её касание по члену, через ненавистные уже штаны, и ругается про себя. В долгу долго не остаётся: прокладывает дорожку из поцелуев к груди, рукой касается сосков нарочно легко, вызывая у девушки очередную волну мурашек вперемешку со стонами. Другая его рука хозяйничает на её бедре, задиря и без того короткие шорты, сжимает намного сильнее, чем следовало и Рита уверена — на утро там будут нехилые синяки. Но ей, в общем-то, плевать.       Зато не наплевать на то, как Макс смотрит ей в глаза, на её приоткрытые губы, жадно глотающие воздух. Не наплевать на то, как его умелые пальцы доводят до исступления и хриплого голоса, задевая все её чувствительны точки. Не наплевать на то, как он, откровенно говоря, любуется сложившимся зрелищем: её замутненным взглядом и в край раскрасневшимися щеками. Хочется ответить ему той же монетой и Рита касается его подбородка, поднимая чуть вверх, проводит большим пальцем по его нижней губе, медленно и тягуче, пока вторая её рука борется с непосильными завязками на штанах. Макс подобной пытки не выдерживает, сам смнимая их, заодно пытаясь стащить с Кошкиной её любимые шорты.       Рита не думала, что её маленькая глупость приведёт к такому результату.       Макс не думал, что будет любить летние грозы.