Забытое можно вспомнить

      Голова болела ужасно. Словно по ней били молотком. На пары желания идти не было никакого. Особенно когда ты поспал от силы минут сорок. Антон же бодро собирался, но, увидев до сих пор лежащего на кровати Рому, подошёл к нему.       — Ты чего разлёгся?       — Я никуда не пойду. Пробормотал тот и продолжил лежать. Но, почувствовав на себе взгляд Антона, вздохнул и приподнялся с кровати. На тело, как будто приковали гири, что не давали встать.       — Заболел что-ли?       — Не выспался.       — Раньше ложиться нужно, жду тебя в коридоре. Петров скрылся за дверью, а Рома лениво потянулся. Наконец-то встав с кровати, перед глазами потемнело, но, к счастью или сожалению, этот эффект рассеялся. Рассеялась бы так усталость и сонливость. Всё же собираться пришлось, и в быстром темпе. Непричёсанный, помятый и явно недовольный Ромка, предстал перед Антоном и они вместе пошли по своим секциям. По дороге Тоша расспрашивал Рому о его самочувствии, на что тот лишь улыбался и говорил, что всё в порядке. Пары прошли быстро. И не потому, что Пятифану интересно было, а потому что он все пары сладко дремал. Парта не самое удобное место для сна, поэтому голова всё ещё болела, но усталость стала меньше, а глаза больше не слипались. Уже возвращаясь назад, его окликнул женский голос. Развернувшись, он увидел Алису, как обычно с натянутой улыбкой, от которой уже тошнило.       — « Только тебя мне не хватало ». Раздалось в голове шатена перед тем, как впасть в недоумение от слов Алисы       — Ромочка, не мог бы ты через десять минут прийти в театральный кружок? Мне нужна помощь.       — Хорошо. Через себя выдавил тот и, вновь развернувшись, ушёл в сторону комнаты. Внутренний голос подсказывал отказаться от этой затеи. Почему именно Рома? Почему не тот же самый Антон? Но ничего не поделать. Положив портфель, он отправился в театральный кружок. Кружком этим заправляла Алиса, но сама не выступала. Зал большой, как актовый, но тут только ставились и отрабатывались сценки. Там же стояла сама сцена, а перед ней лишь один ряд кресел. За ними были коробки, шкафы и всякое для костюмов и декораций. Самым красивым в этом зале были что-то вроде мини прожекторов, которые красиво освещали сцену с её алым занавесом. Пройдя во-внутрь, дверь за Ромой захлопнулась и его поглотила тьма. Вдруг на сцене включился свет и перед ним предстала Алиса, сидящая на краю сцены с какой-то маской в руках. Взгляд её как и всегда был лукавый, бездонный. Синие глаза, словно две впадины, а сейчас они особенно блестели, будто выжидая чего-то.       — Проходи, не бойся, не съем же тебя. Она засмеялась. Парень с опаской покосился на неё, но подошёл ближе. Алиса встала и начала ходить по сцене из стороны в сторону. Она смотрела куда-то в потолок, при этом жестикулируя. Как рассказчица книг.       — Вот ты знал, что каждый человек олицетворяет животное. Например, Антоша у нас зайчик, а я лиса. Лицо её скрылось за маской лисы из папье-маше, в прорезях сверкали глаза. Роме всегда не нравились подобные маски, уж слишком они были для него нелепы, даже жутковаты. А маска лисы и вовсе была явно не новая, облезлая в некоторых местах и заклееная.       — Как думаешь, кто ты? Каждое сказанное ею слово отражалось эхом, а голос был таким сладким. Каждое слово менялось в интонации, создавая волну, словно гипнотизируя. Она замерла и посмотрела на него, ожидая ответа. Но, явно недовольный этим цирком, Пятифан только нахмурился, сложив брови домиком. Ему хотелось послать её на три весёлых буквы и уйти с чистой душой.       — Алиса, хватит. Говори, зачем я здесь и я пойду. Та наигранно загрустила и приблизилась к нему, словно кошка к мышке.       — Волк ты. Любишь сказки читать? Девушка явно не планировала заканчивать этот бессмысленный диалог, от которого голова разболелась сильнее.       — Нет, не люблю. Я пошёл. Агрессивно прорычал тот и направился к выходу, но дверь была закрыта. Спина чувствовала леденящий взгляд, что пробирал до самых костей. Взгляд этот был пристальный велел вернуться.       — А я вот люблю. И любимым персонажем всегда была лиса. Не было бы клише, что всегда побеждает добро, во всех сказках хитрая лисица получала бы своё. Какая несправедливость. Рома развернулся. Девушка слезла со сцены и начала подходить к нему тихими, неспешными шагами.       — Только вот мы не в сказке, и лиса не упустит своего зайку. Уж тем более какому-то волку. Тон её стал жёстким и напористым. Она стояла совсем близко и смотрела прямиком в карие глаза. Зрачки её глаз сузились совсем, как у животного, что готово было наброситься.       — Не тебе выбирать, с кем ему быть. Прошипел парень. Вспомнился утренний разговор. Алиса сняла с себя маску и наклонилась к его уху, опаляя жарким дыханием:       — Ты никто для него. Если он тебя простил, думаешь, теперь всё забылось, Ромочка? Парень встал в ступор. Его будто заморозили или связали. Желание ответить, но отвечать нечем. Алиса расплылась в улыбке и сново вернулась к сладостному тону.       — Все эти три года ему жилось хорошо и тебя он даже не вспоминал. Ты лишь пятно прошлого. Рома оттолкнул её от себя резким рывком. Оружием Алисы были слова и она явно знала куда наносить удары.       — Прекрати! Выкрикнул он и услышал сзади себя звук открывающейся двери.       — Слава Богу. Прошептал он и вылетел из этого грёбанного театрального кружка. Кровь вскипела, образ Алисы не выходил из головы. Но больше разум прожигали её слова. Но ведь Рома не был никем для Антона. Когда-то он был всем для него. Пусть сейчас он и не его парень, но вновь его друг. Он не позволит какой-то Алисе вышвырнуть его, как щенка за шкирку. Как говорила Оля: « фальшивка! ». Одно слово, но такое подходящее для описание Алисы.

***

Дни перетекали в недели, недели в месяца. Так и прошёл серый для Ромы ноябрь, как в тумане. За этот месяц Алиса больше не объявлялась на его пути, но охотно владела временем Антона. Её назойливый силуэт вечно привлекал к себе внимание. В свободное время всё же получалось с ним погулять. Каждая прогулка была наполнена смехом, шутливыми драками и фирменными историями Ромки. Это было что-то тёплое и хрупкое, как огонёк зажигалки. Парни стали ещё ближе, а чувства в груди Пятифана были похожи на те, что он испытывал при первой влюблённости в того же самого Антона. Как будто кто-то отмотал время, но всё осталось таким же. Теперь хладнокровный, как при первой встрече, Петров, снова светится. Но в голове все так же сидела фраза: « не больше чем друг ». Этой фразе Рома придерживался и старался не думать о лишнем.

***

Вот и наступил морозный декабрь. Теперь на деревьях не красовалась пёстрая листва, а внизу лежал небольшой слой снега. Больше всех снегу была рада конечно же Оля. Она целыми днями могла стоять у окна и наблюдать за хлопьями снега, что кружились в ритме вальса, падая на холодную землю. По новостям передавали, что эта зима достаточно аномальная и снег выпал даже в жарких регионах. Антон как обычно рисовал, Рома сидел в телефоне.       — А ведь скоро новый год Подала голос Оля и развернулась, оглядывая парней. На дворе уже четырнадцатое декабря. И вправду, до нового года совсем недалеко.       — А что новый год? Поставим ёлку, гирлянду повесим, Тоха вон снежинки повырезает. Ольке понравилась такая затея и она широко улыбнулась. Глаза её сверкнули, она перевела свой взгляд на брата.       — Тоша, ну чего ты молчишь? Антон поднял голову и посмотрел на сестру, явно обдумывая что-то.       — А я что? Я за. Будут вам снежинки.       — Вот и решили! Воскликнула младшая и пристроилась рядом с Ромой, смотря видео.

***

Время неумолимо бежало. На календаре двадцатое число. Все студенты делают последние рывки и сдают зимнюю сессию. Комнату парней с утра до вечера освещала включённая лампа. Если Ромка просто делает всё в последний момент и не спит по ночам, то бедного Антона нагрузили работой. Мало того, что своя сессия, так ещё и Оле помочь надо, и Алисе с приготовлением сценария на новогодний спектакль. Рома запрокинул голову и кинул взгляд на склонившегося за столом Антона.       — Тох, пошли на перекур.       — Ну давай. Видно, что парень устал и сам бы уже хотел раз и навсегда позабыть об этих делах. Перекур стал отдыхом для обоих. Взяв сигареты из тумбочки и накинув куртки, они вышли. Снег перестал идти, пахло морозной свежестью. А ведь совсем скоро тут будет пахнуть хвоей и сладкими мандаринами, а деревья будут мерцать и переливаться огоньками. Но пока здесь только тлела сигарета Ромы. Табак перемешивался с морозом, давая другой вкус, даже более приятный. Карие глаза украдкой рассматривали рядом стоящий силуэт, на лице появилась улыбка.       — Как думаешь, если ты любишь человека,то следует его добиваться? Антон в изумлении поднял брови. Вопрос был странным, но заставил призадуматься.       — Если этот человек не будет счастлив с тобой, то лучше не стоит. В твоих интересах, чтобы он был счастлив, пусть даже с другим. Рома хмыкнул и посмотрел на сигарету, затем на Антона, а потом и на небо.       — Ты влюбился что-ли? С усмешкой и улыбкой на лице поинтересовался тот       — Да так, в девушку одну. Тихим, холодным тоном ответил шатен, выбросив окурок.       — Пойдём уже. Он сунул руки в карманы, направился ко входу, а за ним и любопытный Петров. В комнате тоже посыпались вопросы, но на все допрашиваемый либо молчал, либо ловко увиливал. Антон угомонился, Ромка выдохнул с облегчением.

***

Тридцатое декабря. Новый год на носу. Оля и Рома готовили комнату к этому празднику. Ставили ёлку, вырезали фигурки, вешали гирлянды. Антон, к сожалению, пропадал целыми днями в театральном кружке. Новогоднего настроения у Ромы не было совсем. В последние дни он был сам не свой. Стресс, что копился в нём тучей, желал выплеснуться. По ночам вспоминался лисий образ Алисы, их диалог. Этот диалог словно китайская пытка водой. Радовало лишь счастливое лицо Оли. Она сидела и выбирала, куда какой шарик повесить. Вспомнилось, как в доме Петровых стояла ёлка, почти под потолок и, тогда ещё маленькая Олька, хотела поставить на макушку звезду. Рома же сажал её на плечи, дабы та смогла дотянуться до макушки ёлки. Сейчас же пушистая красавица небольшая и роста белокурой хватало. На самом деле она была очень похожа на Снегурочку, только без косы. Казалось, сейчас встанет и, как в детском саду, позовёт Деда Мороза. Но встала она лишь для того, чтобы взять мандарин со стола. После украшений вся комната пропиталась новым годом. Всё сверкало, повсюду виднелись снежинки, в комнате стоял запах цитрусов. Жаль, не пахло хвоей, но живую ёлочку было просто невыгодно покупать. Мама Ромы, дабы искупить вину за то, что не приехала к сыну, передала ему разных салатов. Тот конечно отнекивался, но всё равно был рад. Куда же праздник и без маминых салатов. Всё это помогло разгрузиться и на время позабыть обо всех тошных мыслях. Антон вернулся к вечеру и был явно удивлён таким стараниям, но по лицу было понятно, что ему очень нравится. Осталось выспаться и уже в следующем дне шагнуть всем вместе в новый год.

***

Вот и 31 декабря. По телевизору крутили те же самые ежегодные фильмы. И, как бы они не надоедали, все всё равно их смотрели, как впервой. Спектакль Алисы решили перенести на другой день, всё таки многие хотят провести день с друзьями. Антон, Рома и Оля не исключение. С самого утра младшая потащила двоих на каток. Пятифан кататься не умел, сколько бы не пытался. Дай Бог хотя бы простоит, не упав, минуты две. Встав на лёд, он не мог и пошевелиться, уже хотел уйти назад, но его руку схватили и оттащили от перил. Нетрудно было понять, что это Антон. Он и Оля хорошо умели кататься, потому и любили каток.       — Не бойся, я держу тебя. Рома посмотрел на него с недоверием. Рука сама сильнее сжала его руку.       — Рисуй на льду ёлочку. Совет показался странным, но действенным, парень смог поехать, хоть и нелепо. Петров тихонько посмеялся и начал постепенно катать своего неуклюжего друга. Лишь спустя минут тридцать страданий Ромы, он всё же смог сделать первые шаги самостоятельно.       — Прогресс. Оба парня улыбнулись, а потом к ним подъехала запыхавшаяся Оля. Щёки её были розоватого оттенка, но она была очень довольна.       — Вы как две улитки! Она посмеялась и тоже взяла Рому за руку. Они покатались так ещё минут десять. Ромка успел упасть пару раз и всю дорогу назад ворчал, что больше никогда не пойдёт на каток.

***

Вот и время подползло к 23:45. Все трое уютно устроились на полу. На покрывале лежала еда и соки. По телевизору шёл фильм « любовь и голуби ». Рома проваливался в сон, но Антон его разбудил.       — Представляешь, Полина написала. Она осталась такой же очаровательной, а сейчас ещё и музыкант.       — Ага.       — Ром, ты на перекур случайно не хочешь? Открыв глаза он вопросительно посмотрел на того, но кивнул. Видимо Антон, что-то хотел сказать ему, но при Оле не хотелось.       — Вы только возвращайтесь поскорей! Напоследок выкрикнула она. На улице всё было так же, только теперь шёл снег. Он был мелким, но заметным. Щёки парней порозовели от мороза, всё таки холодный ветер дал о себе знать. Они стояли напротив друг друга, Антон решался что-то сказать, это было понятно по его глазам.       — Слушай, я вспоминал наш разговор. Ты в Полину влюблён? Если хочешь, я помогу тебе снова начать с ней отношения, ты только скажи. Рома аж поперхнулся от такого высказывания. Полина его уже давно не интересовала. Его интересовали белые от снега ресницы, леденящие глаза и белокурые волосы, что сливались со снегом. Сердце замёрзло, губы немели. Казалось, сейчас он станет ледяной статуей. Минуты тянулись, а они всё смотрели друг на друга ища какие-то слова.       — Не нужна мне Полина. Выдавил Пятифан и сделал шаг к Антону.       — Никогда не нужна была. Слова сами пошли, сердце бешено стучало, дыхание сбилось. Карие глаза сверкнули, а в голове было одно: « сейчас или никогда ».       — Ты мне нужен, дурак. Взяв за запястье Антона, он притянул его к себе. Губы соприкоснулись с чужими, холодными, но такими родными, такими желанными. Отстранившись друг от друга, они замерли. Рома отражался в расширенных зрачках Антона. Щёки красные, но уже явно не от холода. Он всё так же мягко держал его запястье и смотрел в глаза. В глазах он искал ответ.       — Я.. Губы его подрагивали, как и само тело. Казалось, если Рома отпустит, он просто упадет.       — Я тоже скучал. Его ладонь опустилась на щёку Ромки и снова притянула для поцелуя. Теперь уже он был теплее. Одно действие заменяло тысячу слов. В животе порхали бабочки, на душе взрывались яркие фейерверки. Отлипнув от губ, взгляд Антона стал другим, влюблённый и томный, в нём запросто можно было утонуть. Взяв его за руку они пошли назад, не говоря друг другу ни слова, но этого и не требовалось. Они обязательно обговорят это, но потом, только не сейчас. До боя курантов оставались считанные минуты и Оля широко улыбнулась, как только увидела, что они наконец-то пришли. Все сели рядом друг с другом, президент начал свою речь, ту же, что произносит каждый год. Куранты пробили двенадцать, за окном послышались хлопки салютов, а наша троица подняла бокалы за новый и светлый год.