Искупление

Ян запрыгивает на велосипед, сразу начиная крутить педали. Он ловко маневрирует между прохожих, выезжая на велодорожку. Сегодня он опаздывает на работу — трижды проклятый будильник опять сломался. В лицо дует теплый весенний ветерок, солнце слепит, ладошки потеют от волнения. Он не любил опаздывать. Найти другую работу нереально, для омег в их городе вообще сложно с работой. А ему повезло устроиться флористом в небольшом цветочном магазинчике в центре города. Хозяин там хоть и добрый, но излишне строг во всем, что касается работы. Поэтому Ян и беспокоится. Приезжает он за одну минуту до начала рабочего дня. Старый бета, он же и хозяин, хмуро смотрит на него из-под густых бровей. Ян поправляет свои пушистые волосы, которые снова лезут в глаза, и улыбается бете, приветственно кивнув. Он принимается за работу. Ян всегда любил природу, она вдохновляла его, поражала и радовала, все красивое, что он видел, омега хорошо запоминал и потом переносил на бумагу. Вся его квартирка завешана рисунками маслом, акварелью, карандашом. В основном пейзажи и цветы. Он с детства был творческой, тонкой натурой. Поэтому работа флористом ему в радость. Пока клиентов не так много, он ухаживает за растениями, собирает цветочные композиции, меняет воду в вазах с цветами. Касается руками их холодных лепестков. В носу щекочет от сотни ароматов, хоть, казалось, он уже привык. Хозяин магазинчика уходит, бурча что-то под нос о том, что нынче мало клиентов. Он напоминает ему собственного дедушку, которого, увы, уже как два года нет в живых. Дедуля воспитывал Яна сам, так как его омега-папа давно уехал на заработки в другую страну и до сих пор не вернулся, перестал даже звонить. А отца Ян никогда и не знал. Да, возможно, ему не хватало любви, дедуля редко одаривал его добрым словом. Но Ян не жаловался. Он нашел отдушину в рисовании. Это его спасение от дурных мыслей об одиночестве, несправедливости, о тоске. Так он выражает себя, изливает душу красками на холст. Правда, пока его хобби не принесло ему ничего кроме внутреннего удовлетворения. Его картины не покупают. Ян быстро завершает рабочую смену, под вечер закрывает магазинчик. Он берет велосипед, но на миг задерживается, смотрит в небо, на то, как солнце заходит за высотные дома, отражаясь в окнах. Ян улыбается, заправив волосы за ухо. В воздухе пахнет предстоящим летом. Он садится и крутит педали, по привычке выезжает на дорожку, едет по всем правилам, на светофоре красный — останавливается. Зеленый — продолжает ехать, но вдруг… Он ничего не успевает понять, как оказывается на земле. Удар — в глазах темнеет. Голова тяжелая, ее не поднять. Визг машинных тормозов застревает сплошным звуком. Его сбила машина. Он пытается пошевелиться, но вскоре и вовсе проваливается в кромешную тьму, теряя сознание на асфальте в луже собственной крови.

***

— Да задрали вы меня со своими нравоучениями, отстаньте! Все я понял! — раздраженно бросает Фиол, накидывая кожанку. Альфа кидает краткий взгляд в зеркало, убеждаясь, что выглядит безупречно. Он поправляет зачесанные наверх волосы. Но вот папа от него не отвязывается. — Если тебя в третий раз поймают с наркотиками, мы с отцом не сможем тебя оправдать! Ты знаешь наши строгие законы в стране. Связи не спасут тебя от тюрьмы, никого не спасают, мы еле как выкрутились. Прекращай это, умоляю, — просит его родитель-омега, разодетый по последнему писку моды. Он смахивает слезу со щеки, чуть не задев длинными ногтями глаз. — Раньше надо было интересоваться моим воспитанием. Не заметили, папенька? Я вырос, — огрызается Фиол, не дослушав папу, выходит. Он крутит на пальцах ключи от новенькой спортивной машины. Их загородный особняк в последние годы стал их «летним» местом жительства. Зимой они перебираются обратно в город на одну из своих квартир. Фиол вырос в довольно богатой семье, он один из троих детей своих родителей, все они — альфы. И ему, как младшему, многое позволялось. Старшие братья уже создали семьи, живут отдельно и ведут свой бизнес. А вот Фиол еще не нагулялся. И плевать, что ему уже двадцать четыре, он живет на родительские деньги, тратясь на все, что делает его образ в глазах окружающих престижным. Его не грызет совесть. Зачем израсходовать годы на то, чтобы работать, если деньги и так есть? Ему жаль бедолаг, которые как зомби утром ползут на работу, забивая общественный транспорт, а вечером все так же расползаются по своим домам, уставшие, не имеющие особо времени на самих себя, на свои увлечения. Ему такой жизни не надо. Он ни за что не пошел бы работать на кого-то, даже если этот «кто-то» — его отец или братья. Фиол уверенно ведет машину. Сегодня он планирует повеселиться с друзьями в клубе, потом снять яхту и кататься до утра, напиваясь и нюхая травку. Да, он нечасто интересовался наркотиками, только «за компанию». Делал он это чисто ради того, чтобы не отличаться от «золотой молодежи». Зависимости как таковой у него не было — по крайней мере, так считал сам альфа. На деле же он частенько любил так «расслабиться». Да, ситуация с полицией его ничему не научила. Его уже дважды поймали с наркотиками в сумке, и оба раза родители кое-как смогли обставить все так, будто бы Фиолу их подкинули. У них строгие запреты на наркотики и даже на большинство видов алкоголя, на табак. Законы соблюдаются почти идеально, за долгие годы борьбы с коррупцией правительство добилось того, что коррупционеров почти не осталось, а любое такое проявление вовремя карается и пресекается. Что уж говорить об убийствах, насилии, драках? У них в стране одни из самых больших сроков за подобные преступления, наивысшая мера наказания — смертная казнь. А в самих тюрьмах условия просто ужасные. И даже несмотря на это все, Фиол чувствует безнаказанность. Ему дважды сошло все с рук, сойдет и в третий. Родители его не бросят, сколько бы не угрожали, что выставят за дверь с голой задницей. Он разгоняет авто, превышая дозволенную скорость. Ловко обгоняет автомобили. Он решает срезать путь менее людной дорогой, там почти нет автомобилей. Он едет, разгоняясь все больше и больше, кайфует от скорости, вбрасывающей адреналин в кровь. Умело сворачивает за поворот. И совсем не замечает, в какой момент прямо ему под колеса выскакивает человек с велосипедом. Фиол резко тормозит. Худенького бету или омегу отбрасывает на несколько метров в сторону, тот ударяется о бордюр головой. Велосипед тоже валяется неподалеку. Фиол лихорадочно соображает, что делать. Он хочет кинуться, проверить, живой ли человек, но тут же осознает, что это Он его сбил. Да его же посадят! Сто процентов! Фиол оглядывается, вокруг нет никого из людей, нет машин. Это шанс. Он переводит взгляд на сбитого, тот вроде шевелится и даже поднимает голову. Живой! Фиол жмет по газам и быстро скрывается с места преступления. Однако проснувшаяся вдруг совесть заставляет его позвонить в скорую и сообщить, что он якобы видел сбитого человека там-то и там-то. Все-таки, он не хотел никого сбивать, не хотел, чтобы по его вине кто-то умер… Но еще сильнее он не хочет в тюрьму. И прекрасно понимает, что его рано или поздно поймают. На каждой улице есть видеонаблюдение. Все фиксируется. Поэтому он, не теряя времени, направляется к хорошему знакомому, имеющему связи с людьми, устанавливающими камеры и управляющими ими, и те по его просьбе стирают запись именно сегодняшнего дня. Но даже так он понимает, что могли быть свидетели, его машину могли заснять и другие камеры, с магазинов или частных домов. Ему приходится сделать самое страшное — рассказать родителям. — Да о чем ты вообще думал?! — папа приходит в ужас, чуть ли не падая в обморок от такой информации. Он заботился не так о сыне, как о репутации их семьи. — Боже! Что теперь будет?.. — Доигрался, — зло произносит отец, строгий, поседевший раньше времени альфа хмуро смотрит на сына. — Мы слишком многое тебе прощали и позволяли. Но это выходит за все рамки. Из-за твоей выходки пострадал невинный человек! И не думай, что в этот раз тебе все простят! Прочитав ему лекцию, родители таки уехали, и Фиол решил, что они как обычно все уладят. Кадров самого момента столкновения нет, свидетелей вроде бы тоже не наблюдается. Но как говорит статистика в подобных случаях, даже при таких условиях преступника рано или поздно находят. Полиция очень ответственно относится к каждому преступлению. Недавно вот сын министра попал в тюрьму за вождение в нетрезвом виде, и никакие связи ему не помогли… Фиол больше думает о себе, о том, что же с ним будет, если он тоже попадет за решетку. Он практически не вспоминает свою невольную жертву. Даже не задумывается, что кому-то сейчас намного хуже, чем ему самому…

***

Мэрион оставляет мужа одного, он идет в больницу, выведывает информацию о недавно поступившем пациенте. Оказывается, что это молодой омега, такого же возраста, как и его сын. Мэрион узнает его имя, фамилию, узнает, что омежка живет один, у него нет родственников, по крайней мере, в этом городе. У Яна многочисленные ссадины, забои, но, благо, без переломов. Только голова травмирована, сотрясение мозга.. — Что же ты наделал, Фиол… — шепчет Мэрион себе под нос. Он говорит с врачами. Омега, как представитель своего личного благотворительного фонда, от имени этого самого фонда решает оплатить все расходы по лечению «бедной сиротки». Притворяется, что он узнал об аварии случайно и решил помочь пострадавшему. Обычное дело. На самом деле Мэрион хотел хоть так снять со своего сына и с себя часть вины. Омега винит себя, что недоглядел за младшим ребенком и вовремя не приструнил его. Фиол вырос не только безответственным и разбалованным… Но, оказывается, еще и черствым к чужой беде. Эгоист во всей красе. Кроме себя никого не видит. Мэрион разочаровывается в сыне. Старшие двое альф выросли порядочными людьми. А младшего потянула за собой «дурная компания» из отбитых наглухо богатеньких малолеток. Омега покидает больницу, решив серьезно поговорить с мужем. В этот раз они решают наказать Фиола. Пусть попробует пожить своим умом — больше они не будут ему помогать. Все равно их сын этого не ценит. — Он не выживет без наших денег, — хмыкает Джон, а Мэрион кивает своему мужу. — Пусть попробует. Не пропадет же он… — Сопьется, сколется, — приподнимает брови Джон, в отличие от чувствительного омеги он совсем не жалеет собственного сына. Тот получит то, что заслужил. Пусть Фиол усвоит, что у поступков тоже есть последствия. Тем более, в свои двадцать четыре тот уже не ребенок. — И все же… — Нет. Приедем — выставим его без гроша, я уже заблокировал его банковские карты. Все, что у него есть — машины, одежда, квартира — наша собственность, а не его. Без нас он никто. Помнишь? Мы с тобой начинали наш бизнес с нуля, мы не имели лишних денег даже на то, чтобы снять нормальное жилье. И мы добились того, что у нас есть, своим трудом, — говорит Джон. — Я не раз его предупреждал. Он не послушал меня. Теперь пусть тоже пытается строить свою жизнь сам. Получится — зауважаю его. Нет — сгинет, даже не заплачу на его могиле. Я все сказал. Мэрион решает не спорить с мужем. Он согласно кивает.

***

Ян просыпается от ужасной боли в голове. Он открывает глаза, но почему-то вокруг слишком темно, словно он в комнате без окон и без света. Он моргает, пытается встать. Не понимает где он, что случилось. А велосипед? Где велосипед? Дедушкин подарок… дорогой… — Вы очнулись, не вставайте, — говорит ему какой-то голос. Он словно приводит Яна в себя окончательно. — Свет… включите свет, пожалуйста. Тут темно… — говорит он будто бы не своим хриплым голосом. — Сейчас день, — сообщает некто. Этот звук становится громче, ближе. — Тут светло. Ян леденеет изнутри. — Простите, но… — он теряется и начинает паниковать. Ян трет глаза, закрывает их и открывает, щурится, ощупывает свое лицо. Его сердце начинает бешено стучать. — Но тут ведь темно! — Вы не видите? И он с ужасом осознает, что действительно не видит. Совершенно ничего. Даже своих рук. Ян задыхается, хватаясь за лицо, он снова и снова моргает, в надежде, что вот-вот перед глазами начнет светлеть и проясняться. Но этого не происходит, что пугает его до истерики. — Тише, не трогайте лицо, скажите, что вы видите? Очертания? Предметы? — голос становится совсем близким, Ян чувствует, как кто-то берет его руки и держит их. — Сколько пальцев я вам показываю? — Пальцев?.. Я ничего не вижу, ничего! — он начинает плакать, в голове судорожно вертятся мысли, Ян не может поверить, что это реальность. — Это пройдет? Это же пройдет?! — Успокойтесь, вы перенесли операцию, у вас была открытая черепно-мозговая травма. Видимо, это задело отдел мозга, отвечающий за зрение. Я медбрат, не бойтесь, я сейчас оставлю вас ненадолго, а затем придет врач и обследует вас… — Но это же временно? — повторяет, Ян словно не слушал всего, что ему сказали. — Я смогу видеть? — Я не могу вам этого сказать, нужно тщательное обследование, — слышится в ответ. Ян поворачивает голову на звук, и вскоре он слышит шаги, скрип двери. И тишина. Он кладет тяжелую голову обратно на подушку, в горле удушающий ком. Он нелепо цепляется за надежду, что слепота пройдет. Что вот-вот перед глазами начнут проявляться очертания предметов… Однако чуда не происходит. Он ждет, ждет, ждет, время тянется так, словно одна минута равна вечности. Ян осторожно ощупывает свое лицо. У него перевязана голова. На лице неровности, губа распухла, на подбородке пластырь, как и на щеке, переносице. Руки тоже перевязаны. Болит все тело, особенно когда шок и истерия начинают стихать. Ян не верит, что это навсегда, он точно начнет видеть. Этого не могло произойти с ним. Чем он такое заслужил? Жил спокойно, никого не трогал, работал, рисовал, мечтал, кормил бездомных животных. Судьба попросту не могла провернуть с ним такое. Или могла? Нет. Нужно успокоиться. Он в больнице, тут ему помогут. Но все-таки, где велосипед? На чем он будет ездить на работу? А телефон где? Нужно позвонить начальнику, сказать, что он не сможет выйти на смену… Ян ощупывает себя, свои карманы, но телефона при нем нет. Он еще не осознает, что его жизнь не будет прежней. И в этот момент тишина нарушается скрипом двери, звук этот режет по ушам, снова шаги, но на этот раз тут явно не один человек. Пришел, судя по звучащему голосу, тот самый медбрат, и он привел врача. После этого омегу обследуют, везут его, чтобы просветить мозг, проверяют на разных аппаратах, естественно, за счет благотворительного фонда Мэриона. Врачи ничего такого не находят, и делают вывод, что это временная слепота, которая за пару недель или месяцев пройдет сама собой. Мол, такое редко, но бывает, и нужно подождать. Зрение само восстановится. Ян цепляется за эту надежду, но тут же он слышит слова, что, возможно, зрение не вернется никогда. Он обмирает внутренне. Вспоминает последние кадры, которые видел: дорога, тихая улочка, солнце, отражающееся в окнах домов. И быстро выехавшая из-за угла машина. Черная, как-то, что он теперь видит. Сплошная темнота… Единственное, чего омега сейчас хочет, это чтобы тот, кто сбил его, понес самое жестокое наказание. Потому что отныне жизнь Яна превратится в ад.