Искупление

Фиола выводят, приводят его в отдельный кабинет, где сидят несколько людей в форме и Ян. Последний что-то подписывает. Увидев омегу, альфа улыбается, но ему не дают подойти ближе. Сам Ян же смотрит словно сквозь него. — Значит вы утверждаете, что сами бросились под машину? — переспрашивает полицейский. — Да, это так. Понимаете, я одинок, у меня не так давно умер дедушка, который меня воспитывал, у меня была паршивая работа, не было друзей, совсем никого, даже собаки. Я не хотел жить. Подумаешь, на одного омегу станет меньше? — врет Ян, смотря своему бывшему альфе в глаза. — Так вышло, что я увидел, как из-за поворота выезжает авто. Я подумал, что это хороший шанс все закончить, взял и бросился под машину. А потом получил травму и из-за временной амнезии забыл об этом. Вспомнил только сейчас. Этот альфа, Фиол Рочестер, невиновен. Я сам хотел оказаться под колесами его машины. Сам это сделал. Отпустите его, я забираю заявление. — В таком случае вам придется заплатить штраф и написать объяснительную… — кивает полицейский. — Хорошо, я все сделаю. А его вы можете отпустить, — говорит Ян ледяным тоном, переводя взгляд на бумаги на столе. — Простите, у меня плохое зрение, могли бы вы написать объяснительную вместо меня? Я подпишу в нужном месте… Фиол слушает все это и словно врастает ногами в пол, он поражен до глубины души. Омега таки заступился за него, забрал свое же заявление. Но почему Ян выглядит так, будто резко его разлюбил? Альфа сглатывает и смотрит на него, но Ян больше к нему не поворачивается, игнорируя его присутствие. Фиол ждет, пока все процедуры завершатся, и только после этого догоняет омегу в коридоре. Хватает его за руку, берет и целует ее. — Спасибо… Спасибо, Янни. Ты же простил меня? — Не прикасайся, — омега холодно выдергивает руку и смотрит на него пустыми глазами. Продолжает идти вперед. Но Фиол не отстает, шагает рядом, открывая ему дверь. — Но я хочу продолжить с тобой жить, чтобы у нас было все, как прежде… — А ты хоть раз интересовался тем, чего хочу я? — поднимает брови Ян, на миг повернувшись на него и наградив оскалом. — Ты эгоист, и пора это признать. Все кончено. Твои вещи я уже выставил за дверь, придешь заберешь, но в квартиру не пущу. Ищи себе другое пристанище. Благо с твоим лицом тебя возьмет к себе на попечение любой омега. Да кто угодно. — Янн, — сглатывает Фиол. В горле ком. Они выходят на улицу. Дует сильный, но теплый ветер, он развевает пышные волосы омеги, те лезут в глаза. Ян щурится, слез больше не осталось. Но больно безумно сильно. Болит по живому. — Янни, да, я ошибся, я выбрал неверный метод, я не хотел сесть в тюрьму. Да, я кретин, эгоист и подонок, но прошу, не обрывай все вот так вот сразу, дай мне еще один шанс все исправить… — А что, неприятно, когда тебя бросает какой-то там вшивый омега? Это же ты у нас привык всех бросать, верно? — омега полон яда, и он выплескивает его, не сдерживаясь. — Так ты еще не понял? Все, я забрал заявление, случилось так, как ты того и хотел. Ты свободен. Иди на все четыре стороны, ты ничего мне не должен. Надеюсь, тебе хватит совести больше никогда ко мне не подходить. — Нет, давай ты меня выслушаешь, а потом решим, что делать дальше, — не соглашается альфа. — Скажи мне только одно, — Ян подходит к нему вплотную и смотрит вверх, едва ли различая очертания лица. — В ту ночь, в самую первую нашу с тобой ночь, ты был другим со мной. Словно это был не ты, — говорит омега страшнейшую свою догадку сквозь душащий ком. — Только не лги мне хотя бы сейчас. — Ты… прав, — сглатывает альфа. — Так вышло, что я тогда не хотел… — Под кого ты меня подложил? — перебивает его омега, жестким, не свойственным ему тоном. — Кто стал моим первым альфой? — Стивенсон, — вздыхает Фиол, но сразу ловит омегу, пытаясь обнять. Ян отталкивает его, после этого залепляет звонкую пощечину. Попадает прямо по лицу. Со всей силы. — Ублюдок. Никогда тебя не прощу. Омега разворачивается и идет прочь, преисполненный отвращения и разочарования. Останавливается у дороги, ловит такси, взмахнув рукой, делает это наугад. И машина таки останавливается. Он залезает в нее и называет адрес. Фиол в растерянности стоит на тротуаре и не может сказать ни слова. Все потеряно. Его переполняют разные эмоции, и злость, и грусть, и вина. Но он старается взять себя в руки. Придется жить дальше. В конце-концов, это всего-лишь омега, верно? Не будет же Фиол за ним бегать… Ян приезжает к себе, поднимаясь в квартиру. Он смертельно устал. Падает на кровать, которая все еще пахнет Фиолом. Он впивается в простынь ногтями и дырявит ее, так сильно сжимает в руке. Хочется все крушить, но вместо этого крушение происходит у него внутри, а не снаружи. Все, во что он так наивно поверил, оказалось ложью. Альфа просто пользовался им, как хотел. И собирался выбросить после того, как добился бы своих целей. Он даже не собирался с ним заниматься сексом, подсунув ему чужого альфу, который был противен Яну до невозможности. От этих мыслей тошно. Он буквально чувствует, что сейчас его вырвет. Приходится встать и пойти в туалет. Там он опорожняет свой желудок и долго смотрит в унитаз, сидя на полу. Не плачет, не произносит ни звука. Он попросту разбит. Знал же — дедушка поучал, да и среди омег примеров много — что альфам нельзя верить. Они разбалованы вниманием, творят, что хотят, а общество возносит их в статус королей. Альфам позволено многое, вокруг них вертится мир. Стал бы один из их представителей избирать себе такого омегу, как Ян? Неухоженного, не особо красивого, да еще и покалеченного? Конечно, нет. Ян не приучен к порядку, он не умеет вкусно готовить, в постели предпочитает позу бревна. В нем нет ничего такого, во что можно влюбиться. Ян разочаровывается во всем еще сильнее, чем до этого. Он прячет мольберт обратно в шкаф, складывает краски в ящик, моет кисточки. Еще недавно он был полон жизни и мечтаний о свадьбе, о детях. А теперь все обернулось крахом. Это в очередной раз доказывает, что сказки возможны лишь на страницах книг. Нет никакой верности, нет беззаветной и вечной любви. Все это придумали люди — а зачем, неясно. Разве это романтично, верить в нереалистичные вещи? Кто до этого додумался? Мир несправедливый и грязный, порочный и жестокий. И понимаешь ты это только на собственном опыте. Омега стоит посреди квартиры, когда слышит звонок в дверь. Конечно же, он не открывает. Идет сменять постельное белье на свежее. То, которое воняет Фиолом и их последним сексом, он выбрасывает в мусорное ведро, да даже не в стирку. Все равно феромон альфы не так просто отстирать… Есть не хочется, чем еще занять себя, он не знает, поэтому просто ложится на кровать. Но к вечеру стуки в дверь не прекращаются. Он вяло бредет туда, заглядывая в глазок. Что? Стивенсон? Где-то в глубине души омега думал, что это Фиол… Но нет. Ян открывает дверь, выходя из квартиры. Уставляется на Стива, который выглядит неважно. Его шатает, трясет, глаза покрасневшие. Он трет свои руки, будто бы от холода, заметно ежится. А ведь стоит духота — лето… — Помоги мне, — просит альфа умоляющим тоном голоса. — Помоги, я… Мне очень трудно. — Что случилось? — сглатывает омега, видя, как у Стива подкашиваются ноги. Тот падает перед ним на колени, сгибается вдвое. Трясется, как в припадке. Ян пугается и жалеет, что оставил телефон в квартире. — Я уже третий день не принимаю… Мне очень плохо, — хрипит альфа, ловит его за ноги, но омега отходит, вжимаясь спиной в дверь. — Ты последняя моя надежда, я никому не нужен, всем плевать на меня… черт… я хотел отказаться от наркоты, но почему так больно? — Стивенсон кашляет и через миг его выворачивает прямо на пол перед дверью. Все его тело ломит от ужасной боли. Его бьет крупный озноб. Он словно в бреду, не понимает, реальность это или галлюцинация. — Прости… Кха-кха. Я вытру, только принеси тряп… кха… ку. — Я вызову скорую, — омега вмиг забегает в квартиру. Он берет телефон и пробует попасть на нужные цифры. Набирает и вызывает на свой адрес бригаду. За употребление наркотических веществ не сажают, максимум выпишут штраф, а вот за распространение светит большой срок. Но Стив же только употреблял? Омега берет тазик с водой, тряпку, и идет к альфе. Умывает его, помогая ему сесть у стены. Потом отмывает то, что тот оставил на полу. Заходит с тазиком в квартиру и выходит снова, садясь рядом. Стив держится за голову руками, раскачиваясь со стороны в сторону. — Скоро приедут, сказали через пять-десять минут, сейчас пробки, час пик, — омега не знает, что ему делать с этим альфой. Перед ним самый настоящий наркоман, у которого ломка, и, похоже, его ломает не первый день. Омега слышал, что это состояние может то накатывать сильнее, то ослабляться, волнообразно. И, видимо, сейчас Стивенсону хуже. — Зачем ты вообще начал употреблять? — цокает языком Ян, пробуя рассмотреть образ альфы, с которым, как оказалось, у него был половой контакт. — Наркота помогала забыться… — хрипит Стив, закрывая лицо дрожащими руками. — Я не помнил… То, что хотел забыть. С алкоголем так же, но там действие проходило быстрее… Я не знал других способов. Черт, — скручивается от приступа боли в костях, в животе. — Это пиздец… — ругается, запрокидывая голову назад и упираясь головой в стену. — Блять. Прости. Я хочу от этого избавиться… — Тебя скорее всего определят в центр для наркозависимых, лечение там вроде бесплатное, — вздыхает омега. — Ты будешь ко мне приходить? — Ты мне никто, — поднимает брови Ян. — Тогда давай встречаться. — Нет, — омега вздыхает, через миг услышав шаги на лестничной клетке. Бригада скорой приехала раньше заявленного времени. Оперативно. Они забирают альфу с собой, Ян же, проводив их до улицы, заходит обратно. Он думает о Стиве и о том, что именно тот хотел забыть, принимая наркотические вещества. Они так и не договорили. Но стоит ли вообще с ним связываться? Это сулит проблемы. Стив еще хуже Фиола, он ненадежный человек. Это будет ошибкой. Нельзя вестись на красивые слова и предложения быть вместе. Омега не настолько глуп, чтобы во второй раз полезть на те же грабли. Но если так вспомнить… секс с этим альфой отличался от секса с Фиолом. Да и целовал Стив по другому, очень жадно и долго. Ян сглатывает, уставившись в потертый узор на линолеуме в коридоре. Сколько он может так киснуть? Пора брать себя в руки, но у него нет сил. На следующее утро его снова тошнит. К обеду тошнота немного проходит, но к вечеру снова начинается по новой. И только день спустя Ян догадывается купить тесты на беременность. Он думал, что это от нервов, но перестраховаться стоит. Он в прошлом провел с Фиолом течку, а прошел приблизительно месяц с тех пор. Есть риски, что он мог понести… Омега делает тесты ранним утром, обнаруживая, что на каждом красуются по две полоски. Все они положительные. Беременный. Он опускает руку на живот, так и замерев, не знает, что чувствует. Омега хотел ребенка, но он думал, что сделает ЭКО к годам так тридцати. А тут… не пришлось. — Что же… нам с тобой делать? — сжимает руку на животе, обращаясь к крохотному эмбриону внутри себя, которого и ребенком-то не назовешь, слишком мал. Он решает оставить его. Деньги пока есть, он будет и дальше развивать соцсети, рисовать на заказ. Омега сможет обеспечить ребенка один, даст ему все необходимое. Фиолу он не собирается говорить, незачем. Тот свою роль выполнил — дал свою сперму. Альфа красив, значит, дитя может родиться с хорошей внешностью. Ян тяжело вздыхает, вспоминая о своей разбитой любви. И тут на телефон звонят. Он вздрагивает, увидев незнакомый номер. Где-то в глубине проскальзывает мысль, что это нерадивый отец его ребенка. Но… увы и ах. Это снова не Фиол. — Привет… Я Стив. Помнишь? Хотел сказать спасибо, что ты вызвал мне скорую. И прости, что испортил тебе пол и так и не убрал за собой… — А… да? — теряется омега, крепче сжав телефон пальцами. — Все нормально. Ты в реабилитационном центре? — Да… я еле разыскал твой номер. Приезжай в гости, развеешься, — предлагает Стивенсон. — Тритти Авеню сорок восемь, корпус первый, палата сто тринадцать. Буду ждать. — Говоришь так, будто не оставляешь мне выбора, — хмыкает Ян и таки кивает со вздохом. — Я буду. Но не думай, что это что-то значит. Мне просто по человечески жаль тебя, вот и все. — Ну хотя бы так, — тихо смеется альфа в трубку. Ян выключает звонок и начинает собираться. Эти несколько дней он как в трансе, состояние депрессивное. Ему действительно нужно развеяться. Он даже моет волосы в честь «выхода в свет», укладывает их, делает все заученными движениями. После знакомства с Фиолом он стал выглядеть лучше. Но после его исчезновения снова забросил себя. Пропал стимул стараться. Для себя ему не нужно быть красивым, он себе нравится любым, даже немытым и небритым. Омега добирается до нужного адреса. При входе называет имя и номер палаты, спрашивает, можно ли навестить, представляется родственником. Ему позволяют туда пройти. Ян различает образ Стива, поправляет очки в красной оправе. Похоже, альфа тут один, другие койки пусты. — Ты пришел, — сияет Стивенсон, вставая и садясь на кровати. Ян проходит и садится рядом. Омега подает ему пакет с фруктами. — Ну зачем? — Ты говорил, что у тебя никого нет. Я подумал, что тебе наверняка не приносят вкусностей, — вздыхает омега, вдыхая запах альфы. Этот феромон ему не особо нравится. В принципе, неплох, но не цепляет. — У меня есть дедушки, но я с ними в не очень хороших отношениях. Они отказались от меня, им не нужен лишний груз, у них и так полно проблем, — пожимает плечами Стив. — Так это из-за семейных проблем ты начал употреблять? — поднимает брови омега, скептично хмыкая. Он вновь ледяной, от былого нежного и ласкового Яна ничего не осталось. — Не совсем… — сглатывает альфа. — В принципе, это не секрет. Помнишь теракт в аэропорту Берти? Два года назад… — Да, конечно, помню, тогда столько людей погибло, — хмурится Ян. — А ты… тоже там был? — Был, — кивает альфа и закрывает лицо руками, начиная дышать тяжелее. — Черт… Извини. — Ты можешь не говорить, если тебе сложно. — Я стараюсь об этом не думать, но после того дня меня преследуют кошмары, они постоянные. Ничего не помогало, ни психологи, ни таблетки, все пошло под откос после того дня. У меня там погибли родители и младший брат. Я единственный из моей семьи, кто выжил… Их убили на моих глазах, а я ничего не смог сделать. — Мне очень жаль, это тяжело пережить, — вздыхает Ян. Стив таки погружается в воспоминания о страшнейшем дне своей жизни. Они всей семьей собирались лететь на отдых. Зашли в самолет, расположились на своих местах, близилось время взлета. Но внезапно вовнутрь ворвались люди в черном с оружием, они объявили, что самолет заминирован, а каждого, кто посмеет встать с места, тут же расстреляют. Они выстрелили в нескольких человек, чтобы подтвердить серьезность своих намерений. Террористы захватили весь самолет и его пассажиров. Они взяли их в заложники и отказались сотрудничать с полицией. Они выдвинули свои требования к властям, Стив уже не помнит, чего они хотели, зато помнит свой ужас. Он прижимал к себе младшего братишку, десятилетнего омегу, и сидел, не шевелясь и еле дыша. Была жуткая паника… Террористы захотели вывести нескольких людей из самолета, чтобы расстрелять их напоказ, потому что власти не хотели идти на компромисс и соглашаться на их условия. И они выбирали именно детей. Взяли и брата Стива. Папа начал плакать и голосить, а отец кинулся на них, пытаясь защитить своего ребенка. Но ему выстрелили прямо в сердце. Омежку забрали и расстреляли на улице вместе с другими детьми. Видеозаписи этой трагедии до сих пор гуляют по сети, но Стивенсон так и ни разу не посмотрел их, боясь увидеть выражение лица брата в последние моменты его жизни… Он очень любил своего братишку, как и любил родителей. Отец альфы вскоре тоже умер от кровопотери. Его супруг до последнего зажимал его рану руками, умоляя помочь ему и принести аптечку. Но никто не посмел встать с места, все были парализованы ужасом. Так Стив остался вместе с папой и телом отца. Тело маленького омежки им так и не вернули… Оно осталось лежать под палящим солнцем до самого окончания теракта. А он длился почти три дня… Им не давали ни пить, ни есть. И если без еды еще можно было выжить, то без воды никак. Приходилось пить собственную мочу, чтобы хоть как-то утолить жажду и не умереть от обезвоживания. В конце-концов, никто ни о чем не договорился и силовые структуры решили брать самолет штурмом. Террористы, поняв это, начали расстреливать всех заложников подряд. Папа Стива в самый последний момент прикрыл своим телом сына, крепко его обняв и прошептав, что любит его. Стивенсон выжил. Но все его родные, увы, нет. После того, как этот кошмар кончился, Стива долго возили по больницам, психологам, психиатрам. Но его посттравматический синдром не проходил. Ночные кошмары мешали спать, он превратился в живой труп. У Стивенсона остались дедушки, которые и взяли на себя расходы по его лечению. У них были не очень хорошие отношения, но из-за резкого поведения травмированного альфы они испортились насовсем. Альфа попал в дурную компанию и нашел свое утешение в запрещенных веществах. Ему казалось, что только это поможет спастись от воспоминаний. Но в итоге он залез в еще большую яму. Ян стал его проблеском света. Стив потянулся к нему, как к надежде на спасение, к чему-то не опороченному, чистому, светлому. И он не прогадал. — Я пришел, чтобы помолчать? — нарушает тишину омега, в очередной раз поправляя очки и заправляя пряди русых волос за ухо. — Мне приятно молчать с тобой. Посиди еще, — альфа рассматривает его, осторожно накрывая его руку своей. — Стив, — решается Ян. — А это правда, что между нами что-то было? — Так Фиол рассказал? — переспрашивает альфа. — Да… Я воспользовался ситуацией. Извини, но если бы у меня был еще один такой шанс, я бы не отказался. Ни капли не раскаиваюсь. — Он отвратительно поступил, — омега опускает голову, осторожно вытягивая руку из-под широкой ладони альфы. — Я думал, что целую в тот момент его, что отдаюсь ему, это ведь был мой самый первый раз… Это жестоко. — Будь я на его месте, я бы никогда так не поступил, — качает головой Стив. — Ну раз уж я был твоим первым, может, давай встречаться? Будь моим омегой. — Мне пора, — прокашливается Ян, резко поднимаясь. Направляется к двери. — Время приема посетителей на исходе. Ты тут это, лечись. Хочешь, звони, я не против. Но на большее не рассчитывай. — Я буду спрашивать тебя до тех пор, пока ты не согласишься, — говорит ему вслед Стивенсон. Альфа обрел надежду.