Искупление

После произошедшего Ян весь день в приподнятом настроении. Теперь альфа его не только целует, но и, бывает, трогает за разные части тела. Омеге очень нравятся его руки на себе. И все же интересно, как Фиол выглядит? Ян пытался его нарисовать, делал это медленно, пальцами высчитывая каждый сантиметр на бумаге, чтобы не промахнуться. Но получилось ли у него передать точные черты лица? И на следующий вечер между ними снова происходит близость, только в этот раз Ян не так стесняется, ему удается расслабиться и получить еще больше приятных ощущений. Фиолу же действительно понравился секс с этим омегой. Альфа обнаруживает, что невинные скромники тоже бывают сексуальными для него. Почему бы не воспользоваться телом Яна, пока есть такая возможность? Почему бы не удовлетворить свои потребности? Это же просто секс. Проходят дни, за днями недели. Так незаметно позади остается месяц, а Фиол все так же ищет удобный момент, чтобы сказать правду. Он не хочет этого делать, он уже привык так жить. Привык к быту, к работе, к Яну, к регулярному сексу с ним. Но когда-то ведь придется рассказать… И сказать об этом — значит, все испортить. Омега не раз повторял, как он ненавидит «того ублюдка», который сбил его и скрылся с места преступления. Есть большая вероятность, что Ян отвернется от него навсегда. А может и не нужно это чистосердечное признание? За все это время полиция так и не вышла на его след. Видеозаписи с камер наблюдения уничтожены. Свидетелей нет. Вдруг ему повезет, и он попадет в те самые несколько процентов не раскрытых преступлений? — Фиол! — альфа слышит вскрик своего омеги и идет на звук. Ян ощупывает свое лицо, глаза, веки, моргает. — Что-то странное… Со мной что-то странное! Я вижу силуэты… то есть, тональность света, это… там светлее, чем там, — указывает в сторону открытого окна. — Неужели?.. Фиол усмехается, обнимает омегу, чувствуя его сильную радость. Кажется, к омеге возвращается зрение! Как и говорили врачи, оно вернется само. Но оно явно не будет таким же хорошим, как до аварии. Ян же неимоверно счастлив. Омега привык жить в темноте, но теперь в его темноту начали закрадываться крупицы света. Он будет видеть? Он уже и не мечтал… И с каждым новым днем зрение проясняется все больше. Он начинает различать очертания предметов. Все очень мутно, размыто, но это гораздо лучше, чем кромешное «ничего». И рисование теперь идет в разы лучше. Ян с интересом изучает все те картины, которые рисовал, когда ничего не видел. Но с еще большем интересом он изучает Фиола. И из тех цветовых пятен, которые он пока что может различить, у него складывается… очень красивое лицо. Да Фиол настоящий красавец! Как так вышло, что такой альфа — с ним? Что они живут вместе как пара? Чем четче становится зрение, тем больше грызет этот червячок: а что-то ведь не так. При таком огромном выборе омег, красивый альфа из богатой семьи не мог выбрать побитого серого омегу, который к тому же ничего не видел. Это странно… Но Ян не говорит об этом вслух, тем более, его сомнения быстро тают, когда альфа его обнимает или целует. Омега чувствует его любовь. И верит. Этот человек был рядом в самое трудное время, был его глазами, руками, ногами, был всем его миром. Ян так сильно его любит, что ему кажется, что сильнее уже некуда. Ян благодарен ему, и хочет сделать взамен и его счастливым. …Омега прогуливается по улице, вдыхая свежий воздух после дождя. Он иногда выходит без Фиола, пока тот занят работой. Да, он видит очень плохо, носит очки, которые хоть немного улучшают его зрение. Но этого достаточно, чтобы различить преграду перед собой. А количество ступенек в доме омега изучил уже наизусть. Он размышляет о своей жизни. Она стала совсем другой. У него появился альфа, его картины имеют спрос среди покупателей, у него много подписчиков в соцсети. Казалось бы, чего ему еще желать? Хобби приносит прибыль, рядом с ним любимый, который его поддерживает и помогает ему во всем. Но все равно что-то не дает ему покоя. Слишком уж идеально… Не похоже на реальность. А что, если он тогда умер и теперь это просто предсмертное видение? Да нет, бред же… Омега натыкается на одного из собак, которого подкармливает. Он по шерсти определяет, кто это. Ласково треплет собачку по ушам, но тут же слышит, как тот рычит. — Что такое, Чарли? — Привет, — слышится знакомый голос. Омега поднимает голову и в цветовых пятнах различает Стивенсона. За этот месяц альфа несколько раз подходил к нему и предлагал погулять вместе, но Ян ему отказывал. В этот раз от друга Фиола воняет алкоголем и дешевыми сигаретами. Омега воротит нос. Ему неприятен этот человек. Кажется, Фиол рассказывал, что Стив наркоман. — Ян, как у тебя дела? Ты теперь носишь очки, твое зрение улучшилось? — Не дыши на меня перегаром, — отходит от него омега, а Чарли продолжает рычать, настороженно смотря на «опасного типа». — А тебе идут очки, ну правда, — не отстает Стивенсон. Снова пытается взять его за руку, но омега бьет его по ладони. — Если ты не отвяжешься от меня, я натравлю на тебя Чарли, — раздраженно говорит Ян. — Чего тебе надо от меня? — Фиол не искренен с тобой, он тебя обманывает. Он не тот человек, что тебе нужен. Он может разбить тебе сердце, — предупреждает альфа, но омега отмахивается. — Тебе-то что до моего разбитого сердца? Это мой выбор и мое личное дело. Не ходи за мной. Стив смотрит на омегу и тяжело вздыхает. Альфа знает, что он сам не лучше Фиола и не имеет права так за ним следить. Но отказаться от него не может — его тянет к Яну, и очень сильно. Тот понравился ему с первого взгляда. А после проведенной вместе ночи альфа и вовсе не может смотреть на других омег, хочет только одного-единственного. Но Ян верен Фиолу. И верит каждому его слову. Стивенсон не знает, почему его старый друг находится рядом со слишком простеньким для себя омегой — какова причина этих недо-отношений? Но альфа явно видит, что Фиол притворяется. Он хорошо его знает. — Просто хочу предупредить, не доверяй ему так всецело, — продолжает Стив. — Потом тебе будет больно… Ян хмыкает в ответ и идет прочь, собака следует за ним, как охранник. Ему нет особых причин верить Стивенсону. С Фиолом у него прекрасные отношения, полные заботы и взаимопонимания. Лучше и не придумаешь. Они так же, как и раньше, живут под одной крышей, гуляют вместе в свободное от работы время, кормят котов и собак. И, казалось бы, этой идиллии нет конца. Но когда омега заходит в квартиру, на его телефон приходит звонок из полиции. — Да? — он, не задумываясь, берет трубку. — Здравствуйте. По вашему делу есть большой сдвиг. Найдены улики, — сообщают ему. Омега с облегчением улыбается, он хочет посмотреть в глаза тому, кто превратил когда-то его жизнь в кошмар. — И этого человека найдут? — переспрашивает с надеждой. — Хозяин одного из домов на той улице предоставил нам видео со своей камеры видеонаблюдения. И на видеозаписи видно, что это была за машина. Видно марку, номера. Осталось прочесать, чья она. Ян немного разговаривает с полицейским, после чего бежит делиться радостной новостью с Фиолом. Но вот по выражению лица альфы не скажешь, что новость ему понравилась… Фиол тяжело вздыхает — неужели его таки разыщут? Деваться некуда. Придется рассказывать. Ян, вроде как, сильно к нему привязан, простит. Так ведь? Но сказать это на деле труднее, чем предполагалось. Фиол собирается с силами несколько часов. Он беспокоен, и это невозможно не заметить. Под вечер Ян тянет его погулять. И уже у двери альфа таки останавливает его. — У меня есть что тебе сказать… это серьезный разговор. Выслушаешь? — Фиол заметно волнуется, он не выглядит так уверенно, как раньше. — Да? Конечно, — Ян боится услышать что-то плохое, но тем не менее ласково поправляет воротник рубашки на альфе и рассматривает его с любовью, хоть и не видит четко его лицо. — Конечно… в чем дело? — Начну сначала. Как ты уже знаешь, я был тем еще… хм, сорвиголовой. Мне хотелось попробовать все, что у нас запрещено законом. Алкоголь, наркотики и так далее… Я любил свободу, тусовки и скорость. Последнее и моя беспечность в итоге довели до беды… — Фиол прокашливается. Он всматривается в личико Яна, а в горле почему-то образовывается ком. — Однажды гоняя по городу я сбил человека. — Ты хочешь сказать, что сидел в тюрьме? — Ян не понимает, к чему тот ведет. — Нет, меня не поймали… Я скрылся с места преступления. Именно за это родители лишили меня всего, и машин, и квартиры, и денег… Я шлялся по улице, просаживая последние карманные копейки, продал вещи, телефон. А потом понял, что нужно что-то делать. Я не хотел в тюрьму. И я собирался сделать так, чтобы меня не посадили. Уничтожил доказательства. А потом пошел к своей жертве и задумал… соблазнить его, влюбить в себя, чтобы он потом забрал заявление… чтобы не попасть за решетку, я… Ян переменяется в лице, внезапно осознав, о ком говорит альфа. Осознает раньше, чем слышит слова: — Это я тебя сбил, Ян. «Тем ублюдком» был я. Омега ощущает резкий холод внутри, словно что-то обрывается. Он закрывает рот руками и отступает шаг назад. Его глаза широко распахнуты. Но в голове звучит не последняя фраза, нет. Его убивает другое: — И ты притворялся, что любишь меня? — Да, я притворялся, так было, но… Боже, Ян, дай мне рассказать все по порядку, не делай так быстро выводы, — качает головой альфа, увидев в его глазах слезы. Так омега может плакать не только от счастья? Ха… — Я думал, что если влюблю тебя в себя, ты не станешь свидетельствовать против меня, заберешь все бумаги из полиции и я стану свободен, дело закроют, и я вернусь к своей прежней жизни. Но теперь я… Его перебивает настойчивый звонок в дверь. Фиол переводит на нее взгляд. — Не открывай, дай я догово… — Так ты все это делал, чтобы не сесть, — омега, кажется, не слышит его. Поджимает дрожащие губы, в глазах слезы. — Теперь сходится… такой альфа, как ты, не мог… на меня… я не мог понравиться тебе, — прислоняет руку ко рту, и отскакивает, когда альфа пытается его обнять. — Дослушай, умоляю, Янни, да, я не отрицаю, что был мудаком, но я хочу все исправить, послушай, давай ты заберешь заявление и мы продолжим жить, как прежде… — но его снова перебивает звонок в дверь. А следом и стук. — Откройте, полиция! — слышится незнакомый голос. И Ян открывает дрожащими руками, наощупь находя защелку — из-за слез ничего не видит. — Добрый вечер, — к ним заходят двое рослых альф в форме. — Тут находится Фиол Рочестер? — Тут, — Фиол делает шаг вперед, но все это время смотрит на омегу. — Вы арестованы, — выдает ему полицейский. — Вот ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в учинении ДТП и нанесении пешеходу увечий средней степени тяжести. Возьмите ваши документы и пройдемте с нами. Его задерживают. Фиол не сопротивляется, не оправдывается, он только смотрит на плачущего Яна и от чего-то у него разрывается сердце. И только когда его выводят за дверь, он не выдерживает: — Нет, дайте мне пять минут! Я должен поговорить с ним, — он вырывается, но его быстро хватают обратно. — Ян! Послушай, Янни! Да, я натворил беды, но я все осознал, послушай! Янни, я притворялся только сначала, а потом… — Хватит, ведем его, — полицейские не позволяют ему и дальше кричать, уводят его силой и отвозят в участок. Ян же остается один. Он закрывает дверь и сползает вниз на пол, сутулясь и утыкаясь лбом в дверную поверхность. Вот оно, как… Реальность жестока. И лучше бы Фиол был бы фантазией его больного разума, чем тем, кем он оказался. Этот человек стал для него всем. Альфа так пластично проник в каждую клеточку его сердца, что теперь, чтобы забыть его, придется вырвать сердце полностью. Как так можно хорошо играть? Как можно так красиво обманывать? Ухаживать, говорить все те красивые слова? Да в конце-концов, они даже сексом занимались каждый день! Если бы альфа пришел тогда в больницу и признался сразу — что да, он сбил, виновен и хочет загладить свою вину — было бы совсем по другому. Ян бы простил его. Он слишком добрый, он бы все понял. Каждый по неосторожности хоть раз совершал большую ошибку. Но Фиол выбрал другой путь — соблазнить, заставить забрать заявление, а потом бросить. Предать. И кажется, для Фиола такое занятие совсем ничего не значит… Привычное дело? Скольким омегам он разбивал сердца? Ян горько плачет, упершись лбом о дверь и обхватив руками свой живот. Слезы капают на затертый линолеум. Он не сдерживается, рыдая громко, задыхаясь всхлипами. Вот и пришел конец его сказке. «Долго и счастливо» не продлилось и двух месяцев… Он будет один, и теперь это точно. Ян больше не сможет никому доверять.

***

Фиол проводит ночь за решеткой на пару с каким-то вонючим бомжом. Но он так погружен в свои переживания, что вонь замечает лишь под утро. Ян не дослушал его до конца, но если бы и дослушал, что бы это изменило? То разочарование и боль в его глазах невозможно забыть. Фиол сидит, опустив голову на руки, закрывает лицо, зарывается пальцами в волосы и сжимает до боли. Плевать уже, отсидит так отсидит. Но Яна ему не вернуть. Он осознает, что ему понравилось с ним жить, проводить время, разговаривать, гулять, спать — что теперь очевидно: случилось то, чего он боялся. Его игра вышла из-под контроля, он так хорошо притворялся, что в итоге его притворство стало искренним. Но почему альфа понимает это, сидя в обезьяннике? Почему нельзя было рассказать Яну об этом раньше, подать эту информацию по другому? Зачем было говорить сразу правду? Очевидно же, что правда омеге бы не понравилась… Он жалеет обо всем об этом. И больше всего о том, что вообще сел тогда за руль и гонял по городу как бешеный. И что уехал с места события, не оказав первую помощь пострадавшему. Да, он вызвал тогда скорую, но много ли чести? Омега мог скончаться, пока медики доехали бы до него… И такого чудесного, чуткого и талантливого омеги бы не было в живых из-за него. Совесть мучает его так, как никогда не мучила. Ян разбудил в нем нечто человечное, заглушенное тусовками и пьянками. Рядом с омегой он и сам начал понимать многие вещи, начал меняться, осознавать ошибки. А что теперь? Фиол сам же и разрушил свое счастье. Тюрьма — далеко не самое страшное. Утром ему позволяют позвонить. Он звонит Яну, но тот ожидаемо не берет трубку, даже от незнакомого номера. Что сейчас с омегой, как он там? Не дозвонившись, он решает пойти другим путем. Звонит не родителям, а Стиву. Ему стыдно обращаться к папе или отцу — ведь он все равно попал за решетку, не сумел выкрутиться сам. Поэтому он выбирает человека, который ему плюс-минус ближе из всех «друзей». Стивенсон на удивление поднимает трубку. — Да, это кто? — Это Фиол, — хриплым голосом произносит альфа. — Слушай, есть дело… Точнее, хочу тебя попросить. Я тут попал в сизо и не могу связаться с Яном. Он меня неправильно понял… Ты можешь сходить к нему домой и поговорить с ним, передать мои слова? — Эм, — Стив медлит с ответом, но все же соглашается. — Ну, хорошо, чувак, я сделаю это. Что мне ему передать? — Что он мне очень дорог, что я переосмыслил все и хочу с ним увидеться. Передай, что пусть не забирает заявление, я согласен сидеть. Но с условием, что он простит меня и дождется. Это и передай, — просит Фиол. — Так что ты натворил? — Я его сбил, — вздыхает альфа и кратко рассказывает про все, что было, не утаивая правды. Нет смысла лгать. — Офигеть, ну ты даешь, — присвистывает Стив. — Хорошо, я понял, я схожу к нему. Не факт, что он мне откроет, но я схожу. — Только пожалуйста, не пьяным и не обдолбанным! — Само собой, — нервно смеется Стивенсон. Их звонок разрывают, время вышло. Стив собирается, помывшись, воспользовавшись дезодорантом, даже одежду и то утюжит. Словно на свидание, а не налаживать чужие отношения. Он сам много чего совершал, когда был в неадеквате, но поступок Фиола все равно осуждает. Как это, сбить омегу, а потом его соблазнять, чтобы не посадили? Так нагло играть чужими чувствами? Яну наверняка очень больно. Это эгоистичный поступок, которому нет прощения. По пути Стивенсон жует жвачку, чтобы не дышать вчерашним перегаром. Он как обычно хорошо провел время. Сколько не пытался завязать, у него не выходит. Нет стимула двигаться вверх, ему дорога только в преисподнюю. Альфа звонит в дверь, дожидаясь ответа. Он стучит и нажимает на звонок около получаса, и только тогда хозяин квартиры ему открывает. Ян выглядит неважно. Волосы спутаны, под глазами синяки, а глазные яблоки покраснели. Он словно всю ночь плакал. — Ну… постой, не закрывай, — Стив успевает просунуть ногу, как только Ян намеревается захлопнуть дверь. — Я по делу. Честно. — Уходи, — злобным тоном произносит Ян. — Я никого не хочу видеть. — Я скажу и быстро уйду, выслушай, колючка, — Стивенсон протискивается вовнутрь. Он тяжко вздыхает, видя, в каком состоянии Ян. — Твой этот благоверный не дозвонился тебе и просил передать, что он раскаялся. Что можешь не забирать заявление, он будет сидеть, но наивно надеется, что ты будешь его ждать из тюрьмы. — Вот как? — поджимает губы Ян, в полутьме и без очков он видит отвратительно плохо. — Сказал, теперь уходи. — Ян, — вздыхает альфа. — Может, тебе что-то нужно? Хочешь, я тебя выслушаю? Поплачешься мне? Выпьем вместе вина? Или развеемся, прогулявшись в парке? Я знаю, ты любишь ванильное мороженое, я куплю тебе целое ведерко… — Уходи, — в который раз повторяет омега и сам выталкивает его за дверь. Стив сопротивляется, а у Яна недостаточно сил, чтобы выпроводить его таким образом. — Да что тебе от меня нужно?! Что ты пристал ко мне? — Ты мне нравишься, — признается альфа, но неожиданно в ответ получает смех. Ян это уже где-то слышал, словно дежавю, только вместо Фиола Стивенсон. — Ну, это правда. Почему по-твоему я таскаюсь за тобой, как собака? Почему зову гулять? — Я тебе не верю, — рычит Ян. — Ни тебе, ни любому другому альфе, вы все одинаковые. Ищи другого наивного, омег полно. Выбирай, кого хочешь, а сюда дорогу забудь. Я не поведусь на твои слова. — Но… Перед носом Стива захлопывается дверь. Альфа так и остается стоять за ней. Потом спускается во двор дома и садится там на лавочке, надеясь, что омега еще выйдет на улицу и он его хотя бы увидит. Ян же в это время обдумывает, что делать. Он подрывается с места, привычно не вписавшись в дверь. Ударяется боком, но не обращает на это внимание. Он умывается, переодевается, приводит свое лицо и волосы в порядок. Берет документы и вызывает такси. Он спускается вниз, по привычке считая ступеньки. Садится в подъехавшую машину и едет в полицейский участок. Омега знает, что делает. Он свершит это и навсегда забудет о Фиоле, вычеркнув его из своей жизни. Ян заходит вовнутрь и с порога говорит: — Я пришел забрать свое заявление.