Иллюзия Счастья

— Значит так… — цветной кот небрежно бросил тетрадь на стол. — я хочу всего лишь знать. Каким образом в мой дом… — кот пригрозил когтем, делая на этом акцент. — В мой храм… Вломился незваный гость, он ещё и убийца наших традиций и почитаний?! Слуги пристыжено смотрели в пол, не желая ничего отвечать своему господину, ведь они знали, что никакой ответ не утихомирит пыл хозяина. А рядом с господином стоял Перси, который возможно был доволен тем, что он был доверенным слугой. — Я вас спрашиваю! — Элпис грозно стукнул по столу. — Кто разрешал?! Но слуги молча попятились назад, виновато склонив головы. — Ладно… — кот стал недовольно тереть переносицу. — Тогда я требую немедленное усиление охраны! Тишина в кабинете была густой, как смола, и такой же тягучей. После приказа об усилении охраны Элпис откинулся в своём кожаном кресле, барабаня алыми когтями по резной ручке. Разноцветные глаза — жёлтый и голубой — медленно скользили по лицам пристыженных слуг, выискивая малейший признак лжи или страха. — Перси, — произнёс он наконец, не повышая голоса. Его бархатный басок, обычно полный сарказма, теперь был холодным и острым, как лезвие. — Останься. Остальные… исчезните. И чтобы к утру у ворот дежурила двойная смена. Не тех болванов, что пропустили… этого гостя. Возьми кого-нибудь из Сан-Па. Они хоть помнят, что такое уважение. Слуги, не поднимая глаз, почтительно склонились и поспешно ретировались, мягко притворив за собой массивную дубовую дверь. В кабинете остались только хозяин и его доверенный манчкин. Перси, чья рыжая шерсть казалась ярким пятном в полумраке комнаты, освещённой лишь настольной лампой, ждал. Он знал, что тишина — лишь передышка перед бурей. Элпис вздохнул, и его жёлто-красный хвост нервно дёрнулся. — Они думают, я слепой? Или слишком юн?! — спросил он, глядя куда-то в пространство над головой Перси. — Вломиться в мой дом… ладно. Но чтобы домогаться?! Это… — он запнулся, подбирая слово. — Ансоберт не просто мерзок… Он чудовище! И он не остановится, пока не заполучит меня или же… Чего он там хочет помимо документов моего отца. Он резко встал, и его бело-жёлтый силуэт отбросил на стену причудливую тень. Подойдя к окну, он отодвинул тяжёлую портьеру. За стеклом простирался ночной город, его кварталы, его всё. Где каждый закоулок, каждый чердак и каждая крыша были под контролем. Храм, как он это называл. — Кто-то хочет не просто власти, — прошептал Элпис, прижав синюю подушечку лапы к холодному стеклу. — Кто-то хочет хаоса. Разрушить устои, чтобы на обломках построить что-то своё. И начал с самого сердца… Он обернулся к Перси. В его глазах бушевала буря из гнева и холодной аналитической ярости. — Мой отец хранил мои документы. Те самые, когда он меня с сестрой забрал из лаборатории… Его убили не просто так. Его убили, чтобы украсть их. Значит… Ансоберт пришёл явно не за этим… — Элпис сузил глаза. — Я хочу знать, зачем ему понадобились наши старые тайны. Зачем ему я… Как тут связан Акирман?.. Или… — он сделал паузу, и в его голосе прозвучала тень сомнения, — кто из старых союзников вдруг решил переписать историю? Перси наконец заговорил, его низкий голос был спокоен, как всегда: — Босс, полиция уже опечатала лавку. Говорят, расследуют как обычное ограбление. Ни слова о документах в отчёте. — Конечно, — фыркнул Элпис. — Им это не нужно. А нам — жизненно. — Он вернулся к столу и потянулся к внутреннему ящику, доставая из него маленький серебряный медальон в форме кошачьего глаза. — Значит, будем расследовать сами. Ты отправишься в Старый Город. Найди Таира. Спроси его. Он видит и слышит то, что не видят другие. И передай ему это, — он бросил медальон Перси. — В качестве задатка. Перси ловко поймал медальон и кивнул. — Сейчас же. — И, Перси, — остановил его Элпис, когда тот уже направился к двери. — Будь осторожен. Если наш незваный гость осмелился на такое… он не остановится перед тем, чтобы убрать того, кто начнёт рыть землю у него под носом. Дверь за рыжим манчкином закрылась. Элпис снова остался один в тишине своего «храма». Он подошёл к камину, над которым висел портрет его приёмного отца — изображение Мистера Реда — Кто посмел… — прошептал он портрету, и его синий язык на мгновение мелькнул в полутьме. — Тот не возвратится больше никогда… Никогда. Где-то вдали, за окном, прокричала ночная птица. Но Элпису почудилось, что это был предсмертный вопль. Или предупреждение. Тишина в ответе была абсолютной. И вдруг — не звук, а ощущение. Давление изменилось, воздух в комнате стал густым, звёздным, словно в нём растворилась горсть космической пыли. Элпис не обернулся. Он знал. Из тени за его креслом поднялась и вытянулась другая, огромная. Она обрела форму — массивное тело, длинный, усыпанный мерцающими точками хвост, три сияющих глаза в темноте. Сатурн. Его шерсть была ночью, прошитой галактиками, а дыхание пахло озоном и холодом далёкого космоса. Его голос звучал не в ушах, а прямо в сознании, как тихий гул колокола — Гнев горит в тебе ярче всех звёзд в моей шерсти. Но он слепит. Ты ищешь врага снаружи, а страх сидит внутри этой комнаты. Элпис наконец оторвался от портрета и повернулся. В свете огонька камина его разноцветные глаза встретились с тремя очами духа. — я в себе. — прошипел Элпис, и его хвост замер. — Я спокоен и рационален. Сатурн медленно кивнул огромной головой. Его центральный глаз, сузился, выискивая невидимые нити. — вдумайся лучше. — Акирман, — тихо выдохнул Элпис, и имя это повисло в воздухе ядовитым облаком. Он подошёл к столу, — Значит, так. Два охотника. Один хочет мою кровь, чтобы пить. Другой… хочет мою душу познать из глубины. Сатурн приблизился, и холодное сияние его тела осветило стол. — Ищи того, кто верит в порядок, построенный на твоих костях. Элпис усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Таир в Старом Городе знает все сплетни. Если в городе завелась крыса, проповедующую новый «порядок», он об этом слышал. Он замолчал, глядя на свои когти — те самые, что оставили шрам на Ансоберте. — А что, если… — начал он, и голос его стал задумчивым. — Что, если использовать одного против другого? Пока мы найдём документы отца. Пока мы поймём, зачем они нужны Ансоберту. Сатурн издал мягкий, похожий на ветер звук — одобрение. «Неплохой план… А то я не очень то терплю энергетику того серого ушастого… За окном снова прокричала ночная птица. Теперь её крик не казался предсмертным. Он звучал как вызов. Элпис поймал взгляд своего духа. — Значит, план такой. Перси ищет следы через старые связи. А мы… мы начнём охоту на проповедника. Узнаем, что за «лучший мир» он строит на моём пепелище. И тогда решим, какого из этих двух зверей принести в жертву первым. Сатурн медленно растворился в тени, оставив после себя лишь мерцающий отблеск в воздухе и последние слова в сознании хозяина: «Сделай правильный выбор» Элпис остался стоять один, но одиночество уже не было таким всепоглощающим. В нём зрел не просто гнев, а стратегия. Хаос начинал обретать контуры. И где-то в ночном городе зажглась первая звёздочка его ответа.