Запонки

Огромные двери распахиваются, создавая не только звук удара, но и шёпот, что проходится по залу, словно волна. Александр Петрович держит себя в руках, а Саша, тем временем, ищет в зале знакомое лицо. Медленно спускаясь вниз по лестнице, Романов прикладывает огромные усилия, чтобы удержать лицо, не позволять взгляду судорожно метаться, да и вовсе не крикнуть на весь зал. Все взгляды сегодня и впрямь "его". Все? Нет. Самого главного взгляда Александр на себе не поймал. Почему? Он же самолично читал письмо, в котором Михаил Юрьевич обещал приехать на бал. Что случилось? Это Петербург настолько ничтожен, или что-то страшное вдруг решило измерить ход событий? Если решило, то что, когда? И где? И что делать? Александр неспешно идёт к столу Недавно письмо приходило, значит, дня три назад все точно было хорошо. Да и города практически бессмертны, что могло случиться? Александр останавливается около подноса с вином А если карета перевернулась на середине пути, и Михаил... Михаил Юрьевич пострадал? А может, он вообще и не смог выехать. В таком случае, где же письмо от него? Московский, конечно, мог недолюбливать кого угодно, но к визитам и этикету всегда относился очень ответственно. Да нет, не могло с ним ничего случиться. Все в порядке, просто Саша что-то сделал не так, вот на него и обиделись. Вот только что? Судорожно перебирая в голове тысячи вариантов, всë постоянно возвращалось к одному-единственному: он просто недостоин. И что, что он столица? Михаил Юрьевич гордый, перед столицей не обязан отчитываться о своём местонахождении, да и о намерениях тоже. Сдавать бумаги - да, обязан. Любить... Уважать... Насильно мил не будешь, так что ничего такого в этом нет. Только почему же тогда в душе так гадко и неприятно? Александр Романов берёт бокал.. И залпом его выпивает. Что, черт возьми, не так? Почему он не приехал? И вправду настолько никчемен? -Здравствуйте, Александр Петрович-голос каких-то взбалмошних дамочек. Только этого не хватало. Их хихиканье и попытки кокетничать просто жалкие. Однако, выбор не особо имеется. Натянув максимально нейтрально-вежливое выражение лица, нужно вступить в диалог. После вина. Как ужасно. - Здравствуйте. Чем могу быть полезен? - Погода сегодня хорошая, не так ли? - одна из девушек краснеет, хихикает и прикрывает часть лица веером. - Не был на улице, так что не могу с точностью сказать Вам этого. - господи, какая скука. Михаил Юрьевич, помогите, я готов слушать Ваши уроки вечность - А не хотите ли прогуляться? - ооо дааа, этого тоже не хватало. - Не в настроении, милые дамы. Важные гости сегодня. - Если вдруг появится возможность, мы будем Вас ждать. Перешептываясь, девушки отходят от Александра, и тот вздыхает чуть свободнее. Однако вопрос с Михаилом Юрьевичем все не оставляет душу в покое. Что же такое... Почему же так... Занятий почти не было, в последнее время, так что Саша уже вполне успел соскучиться по Московскому. Ну и что, что только односторонне. Ну и что, что сам предмет воздыханий не знал. Тихо грустить можно и так, вообще-то. Грустить.. Интересно, а Михаил Юрьевич грустит? Или он всегда занимает себя чем-то, чтобы мыслей не оставалось? Несмотря на то, что сам Московский никогда не говорил об этом, Петербург видел, как тот нагружает себя работой. О причинах такого поведения он мог лишь догадываться. Волнение душит. Обхватывает шею своими длинными холодными пальцами, сковывая движения. Вино, судя по всему, начало действовать: мысли постепенно начинали плыть, а контроль над собой слабеть. Да уж, один бокал. Как-то даже обидно. Вот Михаил Юрьевич может пить долго и много. Саша сам видел. Кадык так красиво двигался, когда Московский сглатывал, что Романов просто не смог оторвать глаз. Что-то душно и плохо здесь. На улице должно быть прохладнее. Надо выйти. Вот бы не встретить тех дам. Александр Петрович направился к выходу. Чтобы немного сосредоточиться, он прикрыл глаза, и...наткнулся на что-то. Блеск. Сейчас ещё и упаду. Просто прекрасно.