Разговорить. Задеть. Понять...

      — Ах-ха-ха! Ха-ха-ха! — мужчина захлёбывался собственным смехом под маской, что будто бы приросла к лицу. Леденящий душу смех пробирал до дрожи всех сотрудников, находящихся за зазеркаленным стеклом и охрану, стоящую за железными дверями камеры содержания. Он смеялся в голос, от души, дёргал цепи, прикованные к полу и обвивающие запястья, и откинул голову на спинку стула. Смешно ему было с того, как его боятся. Как на него глядят день ото дня. Ненавидят. Боятся. Он прекрасно это понимал, знал, куда и как давить при разговорах с очередными учёными. Выжидал подходящую жертву, мягким голосом вещал про свою благую цель — излечение от поветрия.       — Да вы все просто, ха-ха, жалкие! — сорок девятый резко выпрямился и, склонив голову на бок, замолчал. Звенящая тишина, что установилась после него — но эхо всё равно присутствовало, — давила на сотрудников стеклянного короба сильнее, чем безумный, истеричный смех. — Жалкие больные без смысла жизни, — добавил он тихо, почти не слышно. Из-за маски слова слишком сильно размылись, стали очень-очень глухими; динамики колонок в стеклянной комнате жутко трещали.       Мужчина скривился в улыбке, сдерживая новый приступ смеха, отчего можно было отчётливо услышать сдавленные хрипы. Хрипы, которые оседали в горле, но не рвались наружу. Поправив шляпу, при этом с трудом подняв руки с кандалами, сорок девятый положил ладони, одетые в перчатки, на поверхность железного стола. Молчание. Тишина. И размеренное дыхание объекта — шелестящее, сиплое от долгого смеха, хрипящее от слишком длинных (как казалось самому мужчине) речей.       Пусть как смех, так и звонкая оглушающая тишина ввинчивались в мозг раскаленными гвоздями, в камеру для допросов всё равно вошёл молодой мужчина лет двадцати девяти. На затылке едва виднелся хлипкий бублик из волос, на довольно тонких плечах болтался халат, а в руках он держал папку. На груди серой водолазке с высоким горлом виднелся бейдж с именем и фотографией ученого. «Тобиас Дрейк»       — Объект ноль-сорок-девять, встать       Медленно повернув голову на голос, объект сипло вздохнул. Опять этот зелёный червь. Опять будет вопросы задавать не по делу. Стоп, а какому делу? Неважно. Встав, как приказали — чего он не любил, — мужчина тихо фыркнул в маску. Металл громко брякнул о пол камеры, сам объект сделал пару шагов навстречу и остановился. Цепи, имеющие относительно небольшую длину, натянулись, заставив остановиться; руки легли по швам под тяжестью кандалов.       — Здравствуйте, сэр, — вежливо поздоровался объект, чуть наклонив голову в жесте приветствия. Он намного возвышался над учёным, почти на две головы, что давало некое преимущество для подглядывания во время допроса. Показав рукой, мол садись обратно, Тобиас перевернул папку так, чтобы документ скрылся под ней, и уперся руками в стол, глядя в глаза птичьей маски       — Тобой снова была предпринята попытка бегства, — голос звучал твердо и немного хрипло, а от одежды и волос слабо несло ягодами и табаком — кто-то явно курил незадолго до того, как прийти на допрос. За свою же безопасность учёный не слишком беспокоился, знал, что если что в комнату подадут большую дозу транквилизаторов. — Убито несколько людей, в том числе охранник и два подростка       — Они были бо-ольны-ы, — нараспев проговорил мужчина, садясь на стул. Сложив ладони поверх друг друга, сорок девятый выпрямился и вперил взгляд в человека. За тёмными стёклами маски не было видно его глаз, которые ярко блестели азартом. — Я хотел их вылечить, но что-то немного пошло не по плану, — голос прозвучал плаксиво, несколько виновато. Не смотря на то, что маска слегка глушила сказанное, сотрудники в стеклянном коробе всё прекрасно слышали. И объект это понимал, продолжив. — Они сопротивлялись, хотя, моя терапия вовсе безобидна. Не правда ли, сэр Дрейк?       — Нет, — в голосе прозвучало некоторое отвращение, а молодому человеку вспомнился отчёт с фотографиями. Они были… не для слабонервных, учитывая, что одного из пацанов распяли аки кровавого орла. Надо было отметить, что он, Тобиас, единственный, кто поборол рвотный рефлекс при виде снимков, но к объекту он сейчас испытывал только омерзение, не боле. — Почему ты решил, что они больны?       Сорок девятый не ответил, только головой мотнул. Резона и интереса говорить не было. Скучен человек, не более. Объект сложил руки на груди и вытянул ногу под столом; хруст в тазавой области был громким, сухим, будто ветка сломалась. На это мужчина не обратил внимание, отвечая:       — Часто, когда я видел таких, как они, я уже заранее знал о поветрии. От них веет ароматом смерти, который могут уловить только доктора. Например, как я, — сорок девятый пожал плечами и прикрыл глаза, тяжело вздыхая.       — Ясно всё с тобой, — это было как-то ядовито выплюнуто, после чего Дрейк сел напротив объекта, перевернул папку листами к себе и стал быстро записывать его показания. Данная процедура его бесила, но надо было после каждого побега Чумного доктора надо было допрашивать его и вносить слова в отчет       Мужчина склонил голову на бок, слегка подрёмывая. Вот так просто, не докапываясь до учёного, не возражая на его токсичные комментарии. Равномерное, едва слышное дыхание — вот всё, что можно было услышать от сорок девятого. Шляпа съехала на маску, скрывая тёмные стёкла.       Брюнет тихо цыкнул, дописал и, повесив ручку на нагрудный карман, встал, собравшись уходить. Он его раздражал неимоверно — мало того, что сбегал, доставляя фонду немало проблем (ибо выследить каждого, кто видел Доктора или его псевдо-лечение, было практически невозможно), так ещё и будто насмехался       — Сэр, — мужчина приподнял голову, вперив взгляд тёмных стёкол на учёного. Шляпа легла на стол, приоткрыв вид на светлые, спутанные русые кудри; объект тоже их поправил, уложив назад одним движением широкой ладони. Он чуть вскинул голову, чтобы рассмотреть своего мучителя получше, и прищурился, расплывшись в трогательной улыбке. — Тобиас, верно? Можно обращаться к вам по имени? — сорок девятый приподнялся со стула и, оперевшись ладонями на стол, глянул прямо на человека. Задеть. Понять. Разговорить. Он только этого и желал за последние три месяца, проведённые в одиночной камере изолятора.       — И что это тебе даст, если будешь меня по имени звать? — молодой человек облокотился локтями о спинку стула и смерил объект холодным непроницаемым взглядом. Хотя, признаться, стало любопытно, что он на этот раз выкинет, не просто же так он разрешения спрашивает       — Ничего, просто, приятно звать по имени, чем постоянно обращаться к вам на «сэр», — сорок девятый чуть склонил голову на бок, наблюдая за действиями Дрейка. От его взгляда стало только ещё любопытнее, так что мужчина немного склонился вперёд, всё ещё опираясь руками о стол. Кудри скользнули на маску, прикрыв одну тёмную линзу.       Одна бровь медленно поползла вверх, а учёный уже потом себе признает, что растерялся от подобного заявления. Что-то было странное в словах Чумного, что-то настораживало. Ну не может тот, кого держат взаперти и над кем ставят эксперименты чуть ли не через день, говорить такие вещи — или, по крайней мере, так думал Тобиас       — Так можно или нет? — голос у мужчины звучал спокойно, несколько грустно. Холодило сотрудников, сидящих за зазеркаленым стеклом, только то, что объект неприлично близко находился рядом с учёным. Доктор снова виновато улыбнулся, зная, что его улыбку не увидят, приподнял руку и снова пригладил волосы назад.       — Ну допустим, называй, — Дрейк сделал шаг назад, а то клюв маски был как-то очень уж близко. Кто-то из присутствующих за стеклом решил бы (или уже решил), что объект хочет кому-то доверять, но вот в самом брюнете была изрядная доля скептицизма, так что держался он как и всегда       — Замечательно, — объект выпрямился и сел обратно, закинув ногу на ногу. Не смотря на тяжесть кандалов, сидел он вполне прямо и чувствовал себя комфортно. В общем, сорок девятый сегодня, как минимум, добился планки до отметки «разговорить». Но «понять» и «задеть» пока оставил на потом. Не интересовало его этого на данный момент.       — Это всё?       — Да, — коротко и сдержанно отозвался мужчина, качнув концом сапога. Добился таки своего, теперь сидит довольный, как кот с салом.       Пожав плечами, Тобиас выпрямился, прижал одной рукой папку к груди и, развернувшись, зашагал к выходу. Если всё, значит и ему находится тут незачем       Пару дней прошло с того разговора, но для сорок девятого это время тянулось крайне медленно. Охрану у двери его камеры усилили, почти никого не подпускали, даже простых ребят из класса D отталкивали от дверей камеры Доктора. Ску-учно. Мерзко. Стуча пальцами по столу, мужчина едва слышно что-то напевал себе под нос. Одетый в белую форму, как в психиатрической больнице, и неизменную птичью маску, он снова был прикован цепями к полу. Снова допрос, который ничего особо не даст сотрудникам. Зато, будет возможность поговорить хоть с кем-то.       Махом допив оставшуюся треть банки энергетика, Дрейк облизнул губы, немного постоял, прислонившись спиной к стене и дожидаясь ассистента, после чего направился к камере допросов. Напиток помогал уже слабо, сонливость давила на мозг — ночь прошла в обнимку с отчётами и всякими другими бумагами по объектам, над которыми Тоби «шефствовал». Он подремал пару-тройку часов, вот только заснул за столом головой на руках и недавно только отмыл чернила с щеки. Чем дальше в коридор углублялись молодые люди, тем больше исследователь приводил свой внешний вид в относительный порядок. Волосы сейчас были собраны в небольшой хвостик, мятый халат потихоньку расправлялся на плечах молодого человека, но что оставалось неизменным, так это тёмные круги под глазами       Доктор ждал очень терпеливо, даже на стуле не ёрзал туда сюда, что было удивительно для сотрудников. Мужчина перчаток с рук не снимал, но акктивно мял ткань там, где были кончики пальцев. Не мог он их снять, не разрешали в виду его особенности. Кого касался объект, тот умирал буквально за пару секунд — он это знал и пользовался бессовестным образом. Кудри упали на маску, прикрыв одну тёмную линзу, но мужчина даже не поправил их, как сидел, так и сидит себе, никого не трогает. Да и трогать некого, в камере только он один, камеры видеонаблюдения и микрофоны, спрятанные по всему помещению.       — Объект ноль-сорок-девять, встать, — в комнату вошли двое, после чего Тобиас забрал у ассистента бумаги и прошёл немного вглубь камеры. Пришедший с ним молоденький парень остался у двери, как и было велено ранее       — Здравствуйте, Тобиас, — объект выпрямился согласно приказу, звякнув цепями, и приветственно кивнул головой. На парнишку мужчина глянул пристально, даже позволил себе усмехнуться под нос. — А это кто? — сходу задал вопрос, кивнув в сторону ассистента учёного. Стало в разы интереснее, чем до прихода человека.       — Неважно, тебе всё равно не с ним разговаривать, — тон как и всегда был жёстким и холодным, а от взгляда Чумного по спине помощника табуном проскакали мурашки. Но внешне страха он не показывал, как и учили, только чуть щёку изнутри прикусил       — Грубый вы, — мужчина тихо фыркнул, сев на место. — Не понимаю, как вас взяли сюда работать? Это же сколько сил и усилий надо, чтобы загонять себя до отвратительного состояния овоща? — объект ухмыльнулся под маской, не сводя взгляда с парня, но обращаясь к учёному. Задеть. Сегодня это было главной целью.       — Я не грубый, просто с тобой по-другому никак, — раздражения в голосе почти не прозвучало, но Дрейк едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Рассказывай, настроение, самочувствие? — откровенно говоря, ему было плевать на состояние Доктора, но работа обязывала интересоваться       — Грустно мне в последнее время, — начал жаловаться объект, — не с кем поговорить. Это лишь малая часть моей рутины. Самочувствие… М-м-м, нормально, не хвораю, что уже хорошо, — мужчина сложил руки на груди, покачивая носком сапога. Пальцы мягко теребили ткань перчатки, отчего та тихо шуршала, заполняя тишину после сказанного.       Быстро и немного неразборчиво записав ответ, брюнет поманил ассистента пальцем и, когда он подошёл, отдал ему один лист, после чего кивнул на дверь мол уходи. Парень тут же ускользнул, а учёный потёр переносицу и глянул на Чумного, увидев собственное лицо в стекле на глазах. «Грустно ему… а ты с «пациентами» своими разговаривать пытался?»       Мужчина едва слышно что-то проурчал себе под нос, что удивило сотрудников в стеклянной комнате. Он никогда так не делал при людях, если только не был дико заинтересован кем-то. Хотя, такое больше относилось к мужчинам, нежели к женщинам, отношения с которыми у Доктора не складывались из-за его капризности и некой отстранённости от них. Сорок девятый приподнял руки к маске, положив на «клюв», и несильно сжали до сухого хруста дерева.       — Объект ноль-сорок-девять, убери руки с маски, — раздалось из динамиков в помещении. Не послушал, двинул руками к застёжкам на затылке. — Чумной доктор, — щелчок, ремешки на маске расстегнулись. Сотрудники напряглись, но в тоже время стало очень интересно. Задеть. Кажется, потихоньку получается, даже не смотря на кандалы на руках.       — Объект ноль-сорок-девять, убери руки от маски, — почему он решил, что его послушают? А хрен его знает, но в интонации легко читалась строгость — исследователь на секунду почувствовал себя мамашей, которая отчитывает ребёнка. — И положи руки на стол, — голос, пусть и был жёстким, всё же зазвенел       — Зачем? — прозвучало чётко, не глухо, как с маской. Сам предмет легко лёг в руки мужчины, открыв лицо: бледное с впалыми щеками, острыми скулами и потрескавшимися губами. Бурно-красные пятна покрывали левую часть лица, подбородок и нос, выделяя на фоне глаза. Тёмно-серые, почти чёрные от освещения, они горели огоньком азарта. Задел. Понравилось приятное чувство фантомного тепла, разливающегося по телу.       — Верни маску на лицо, — Тобиас чуть поджал губы и нахмурился; ситуация ему не нравилась, но он, когда в наушнике гарнитуры услышал как кто-то собирается вывести его из камеры и заполнить её сильнодействующим «веселящим газом», резко отрицательно качнул головой и сказал в микрофон. — Всё нормально       — Нет, — мужчина слабо улыбнулся и пожал плечами, глядя прямо на учёного. Без маски голос был низким, спокойным и очень чётким, что приводило сотрудников не то в ступор, не то в бешенство. Непонятно да и сам Доктор не хотел знать. Не интересовало. Только глаза цепко наблюдали за учёным. — Тобиас.       На своё же имя мужчина не отреагировал, только кинул быстрый взгляд на камеру в углу за спиной объекта и облокотился о спинку стула, не желая подходить ближе       — Зачем ты это делаешь?       — Мне скучно, — объект не двигался с места, сложив руки на груди. Ему и вправду было скучно со всеми охранниками и другими учёными, со всеми экспериментами над его телом и разумом, что с каждым днем всё больше и больше разрушался от воздействия людей. Мерзко до дрожи в руках и сухости во рту. — Тобиас, скажите, какого это, когда в вас вгоняют гвозди? Горячие гвозди, — вспомнив про последний из экспериментов-наказаний, сорок девятый грустно сложил брови домиком. Но на губах играла улыбка, не хищная, но очень напрягающая.       — Больно, но ты сам виноват. Не сбежал бы — этого бы не было. Мне казалось, о причинно-следственных связях ты осведомлён прекрасно, но не могу понять, почему из раза в раз ты наступаешь на одни и те же грабли       — Потому что хочу увидеть, что за стенами фонда, — маска с края стола упала на пол, отозвавшись деревянным стуком. Её поднимать объект не стал, чуть поёрзав на стуле. Облизнувшись, он принял серьёзный вид, глядя на Дрейка исподлобья и полуприкрытых ресниц. — Свободы хочу, понимаете, Тобиас?       Пусть сердце клокотало где-то в горле, а губами можно было полировать дерево аки наждачной бумагой, выглядел Дрейк сдержанно       — Ты опасен и должен понимать, что тебя отсюда никогда не выпустят. А своими побегами ты себя только глубже закапываешь, — внезапно послышался громкий дребезжащий звук, от которого брюнет дёрнулся, дверь открылась и в помещение вошёл один из охранников       — Доктор Дрейк, пройдёмте       — Закапываю ли? А может, это вы все не понимаете, что свобода это часть жизни каждого. Так почему же я должен здесь сидеть? — сорок девятый чуть склонил голову на бок, наблюдая за действиями охранника и учёного. Печально, что тот уходит, но цель на сегодня достигнута. Задеть. Хорошо.       Хмыкнув на слова подопечного, Тобиас вышел в прохладный коридор и, направляясь к комнате отдыха сотрудников, потёр горло; было ощущение, что глотка сжалась в игольное ушко. Уже только потом он заметил, что забыл в допросной ручку и несколько листов бумаги, что съехали с планшетки из-за плохой защёлки       Доктор уловил оставленные предметы и потянулся к ним, но почти сразу в комнату пустили газ. Без маски объект потерял сознание значительно быстрее, а потому не смог рассмотреть, чего там написал Дрейк. Сквозь искусственный сон он чувствовал, как его тело потряхивало от чужих прикосновений и, кажется, его тащили куда в привычную камеру содержания. Неплохо, но раздражающе.       Едва только голова коснулась относительно мягкого подлокотника дивана, Тоби моментально задремал, хотя только что навернул чашку кофе. Всё же, сон был нужен…       Проснулся мужчина от того, что его грубо трясли за плечо        — Доктор Дрейк, объект ноль-сорок-девять покинул зону содержания!..