II
7 июня 2023 г., 17:34
— Доктор Дрейк, объект ноль-сорок-девять покинул зону содержания! — брюнет подорвался с места и, пригладив рукой растрепавшиеся волосы, поспешил за сотрудником
Мужчина чуть ли не прогулочным шагом шёл по коридору фонда. Трупы, ещё труп, и ещё один. Под маской не сходила улыбка, а руки были без перчаток; они утопли в чужой крови ещё парой поворотов назад. Белая форма вместо привычного балахона эпохи Возрождения вся была в крови, на что сорок девятый не обращал внимания. Он шёл прямо, мыча под нос что-то незамысловатое, уворачиваясь от нападающих охранников и касаясь их голыми руками. Весело ему было, в какой-то степени очень приятно от проделанной работы.
Занесло, но за стену зацепиться успел, чтоб не грохнуться. Сейчас же мужчина несколько секунд смотрел на тела сотрудников и побежал в сторону операторской комнаты, чтобы подать усыплящий газ. Что оставшиеся люди тоже уснут, его не особо волновали, главное остановить
— Разве я плохой?.. — тихо проурчал мужчина, отряхнув руки от чужой крови. Шагал он довольно долго, пытаясь найти выход из фонда. Ему было всё равно на то, что он снова сможет попасть в неприятности и снова оказаться в этой чёртовой одиночной камере. — Разве мои методы настолько ужасны?
Пока Чумной шёл по одному из отрезков коридоров, перед и за ним закрылись две толстые железные двери, а из динамика из-под потолка послышался голос Дрейка
— Объект ноль-сорок-девять, вернись в камеру содержания, — он звучал глухо из-за маски-"противогаза» и трескуче из-за того, что так работал динамик
— Зачем? — мужчина непонимающе вскинул голову к одной камер видеонаблюдения и бесстыже показал фак. Не хотелось возвращаться в эту тенсоту, темноту, одиночество, сжирающее до мозга костей. — Зачем туда возвращаться, если я не хочу. Не буду. Не подчинюсь.
— Чего ты хочешь? — после последнего наказания Доктора было велено договариваться, чем сейчас и занимался Тобиас
— Свободу. Свободное перемещение в часы отбоя, — Чумной улыбнулся под маской и сел на пол, вовсе не обращая внимание на несчастный труп охранника позади себя. В этом коридоре только он и куча трупов, которые не вызовут подмогу из других корпусов на помощь. Только он и Тобиас, сидящий в операторской комнате.
— Первое тебе никто предоставлять не будет, второе нужно согласовывать. Это займет время
— Ладно, — коротко отозвался Доктор и замолчал. Повисла гнетущая тишина, среди которой можно было услышать, если хорошо прислушаться, равномерное дыхание под маской. Руки, заморанные по локоть в крови, тонкими пальцами перебирали край рубашки от нечего делать. Русые кудри падали на тёмные стёкла, скрывая их, а они, в свою очередь, взгляд тёмно-серых глаз. Те были полны печали вселенноского масштаба в купе с холодностью, присущей истинному маньяку. Истинному психу.
Послышалось тихое шипение, и замкнутое помещение заполнилось белесой дымкой со слабым сладковатым ароматом. Тобиас опустился на компьютерное кресло и упёрся локтями в стол, закрывая ладонями лицо. Выключать подачу транквилизаторов он пока не собирался, а от переизбытка лекарства объект окочуриться не должен был
— Поганец вы, Тобиас, — беззлобно вздохнул Доктор, откинувшись на пол, и размеренно задышал, вдыхая аромат газа. Прикрыв глаза, мужчина фыркнул что-то себе под нос матерное, но также, как и заговорил, замолчал. Просто лежал на кровавом полу, окружённый кучей трупов.
— Поганец не я, сам виноват. Чёрт…
***
Ещё через три дня, когда Доктора отмыли и откачали от лишней дозы газа, объект чувствовал себя крайне паршиво. Стал агрессивен, тосклив, никого к себе близко не подпускал. И терпеливо ждал, когда же придёт Тобиас. К нему у мужчины было много вопросов, но больше всего их перекрывала тоска по человеку, как по хорошему, пусть и грубому, собеседнику. Сидя на полу — от стула Доктор напрочь отказался, ссылаясь на не удобную сидушку, — сорок девятый чуть склонил голову на бок. Растрёпанные волосы скользнули на лицо, непрекрытое привычной маской, и закрыли глаза так, чтобы сотрудникам на камерах их не было видно. Он снова чувствовал себя паршиво, скованный по рукам и ногам, которые поджал ближе к себе. Руки всё также были в перчатках, их снимать не разрешалось ни при каких обстоятельствах. — Чумной доктор, как ты себя чувствуешь? — раздалось из динамиков, на что мужчина медленно поднял голову к потолку. — За-амеча-ательно-о, — на распев протянул он, снова опустив глаза в пол. Глумился над людьми, скалился при первой же возможности. Защищался. Боялся. Дрейка же сейчас пока что не было на базе — кровавое побоище, что устроил Чумной, наложилось на и без того взвинченные бессонницей нервы, так что учёный сорвался, и его отправили на несколько дней домой отдохнуть. Скоро пришлось бы возвращаться на работу, но сейчас Тобиас дремал, сидя на подоконнике и не реагируя на гудки рабочего телефона. Слава Богу, что он был холостяком, ибо жена начала бы ревновать, завидев на экране женское имя. От громогласного стука в дверь мужчина упал с места и, потерев задницу, а затем и сонные глаза, отправился открывать Объект прикрыл глаза и тихо вздохнул: — Я ничего не буду говорить, пока Тобиас не вернётся. Упрямый как осёл, мужчина едва слышно прорычал что-то себе под нос. Он не мог не злится на сотрудников за их частые вопросы за последние пару дней, объект сипло зарычал и резко выпрямился, смотря прямо в камеру. Доктор был не просто зол, он был в ярости. Той, которая заставляла в жилах стыть кровь и дрожать от страха, а также по ночам оборачиваться в пустых, тёмных коридорах. Ведь сорок девятому всё же разрешили прогулки во время ночных отбоев, так что он спокойно гулял в ночи. — Что случилось?.. — голос был вялым, а брюнет прислонился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди. В горле растянутого свитера виднелось бледное плечо, а сам исследователь был немного пьян; по-другому он сейчас успокоиться не мог — Доктор Дрейк, в фонде нужна ваша помощь — Что-то серьёзное? — Объект ноль-сорок-девять в последнее время стал агрессивным, отказывается разговаривать с кем-либо, кроме вас, — мужчина тяжело вздохнул и потёр переносицу, хмурясь. После выпитого виски ощущения были смешанными Доктор молчал, будто в рот воды набравши, и медленно выводил на холодном, каменном полу какие-то узоры по-латыни из пыли. Ему было скучно до жути и плохо, потому что тошнило. В еде объект не нуждался, так что не мог распознать, чем вызвана тошнота. Да и думать не хотелось, поскольку на него смотрели пару камер в помещении. «Ненавижу… Ненавижу…» — Ненавижу! — раздалось громкое и агрессивное от мужчины, а сам он снова вскинул голову. Настроение было на дне; сотрудники за зазеркаленым стеклом вздохнули и отвёли взгляд от мужчины и его изуродованного лица. — Ненавижу вас всех! — Доктор намеренно снял перчатки и кинул их в одну из камер, отчего та накренилась. — Объект ноль-сорок-девять, немедленно верни перчатки на место. — Пошли вы все! Моя жизнь и так пошла ко дну, а вы пытаетесь её ещё больше испортить? Поздравляю, выходит о-о-очень убедительно! — раздалось несколько щелчков, скрип и после шагов звук закрывшейся двери — Хватит орать, тебя в коридоре слышно, — тон был немного сиплым, но по-другому Дрейк сейчас не мог. Благо, ему разрешили покурить в служебной машине, так что к моменту прибытия было уже легче. — Тебя калёными гвоздями не пытают, тогда чего ты такой громкий? Рванув с пола в сторону раздавшего голоса, Доктор раздосадовано рыкнул, когда цепи на руках натянулись и кандалы стали жать на запястья. Ноги чуть не запутывались в друг друге, но объект твёрдо стоял на месте. Тёмные глаза сверкали ненавистью, сам сорок девятый чуть склонил голову на бок. Растрёпанные волосы легли на лицо, отчего взгляд стал тяжёлым и ещё более давящим. — Что ты устроил? Я тут, зачем меня требовал? — Поговорить хочу, — раздалось низко, рычаще. Пару сотрудников за стеклом переглянулись между собой и пожали плечами. В отсутствие Дрейка, сорок девятый вытворял такие неприятности во время своих прогулок, что на некоторое время его пришлось снова наказывать и допрашивать. И ведь молчал, упорно молчал, говорить не хотел. А сейчас же, пытался защищаться. Боялся. Ненавидел. — Я буду разговаривать с тобой только тогда, когда ты успокоишься, — брови немного съехались к переносице, а руки учёный скрестил на груди, глядя чуть исподлобья. — Если говорить, то только на трезвую голову, не хочу на тебя транквилизаторы переводить, — сказано это было нарочито небрежно, но не совсем серьёзно, ибо как раз-таки успокоительных было навалом Объект замер, нервно прикусил губу и сел на пол, поджимая ноги ближе к себе. Цепи в натяжении ослабли, сам мужчина отодвинулся так, чтобы натяжение отпустило и в запястьях, тряхнув головой. Сжался весь, рыча сквозь зубы что-то, и опустил глаза на кандалы. Ненавидел. Убить хотелось этих сотрудников. Уничтожить. — Я приду через два часа, надеюсь, ты за это время достаточно успокоишься, — накинув на плечо съехавший халат, мужчина ещё немного постоял и развернулся на пятках, дабы выйти. Объект не ответил, но руку в сторону учёного протянул. Схватив край халата голыми пальцами, слегка на себя потянул, мол, не уходи. За стеклом сотрудники засуетились, ведь без перчаток Доктор был опасен, а потому из динамиков раздалось: — Доктор Дрейк, снимите халат и уходите. — Док, отдай халат, — тон уже особо строгим не был, просто уставшим, а молодой человек слегка дернул ткань, мол верни. — Казённое имущество Пришлось отпустить. Сорок девятый ещё немного опустил голову, скрыв лицо за волосами полностью. После же мужчина ещё больше сжался, обняв колени руками. Халат учёному всё равно придётся сжечь, так как прикосновение без перчаток всё равно оставляло после себя заразу. Немного подумав, Тобиас скинул с себя белую ткань и придвинул её к сорок девятому, после чего быстро вышел — Чтоб когда я приду ты был в перчатках Рука быстро схватила халат и скомкала ткань, спрятав между ногами и грудью. Объект тихо вздохнул и уткнулся лицом в колени, прикрыв глаза и едва слышно что-то урча. Сотрудники за стеклом быстро-быстро зашептались, записывая данные в личное дело объекта. Всё же, умел Доктор удивлять. Как и обещал, Дрейк вернулся через два часа в новом халате и с закрытым стаканчиком в одной руке. Выглядел он уже получше, чем когда пришёл в первый раз; по крайней мере, волосы были аккуратно уложены и снова скручены в бублик почти на макушке, взгляд был пободрее, а на чуть влажных щеках играл едва заметный румянец — Итак, ноль-сорок-девять, почему мне на тебя жалуются? Что за детский сад ты устроил в моё отсутствие? Доктор все два часа просидел в одной позе, так что, когда выпрямился, всё тело хрустнуло. Он приоткрыл глаза и уставился на стаканчик в руках учёного; сонный, почти усталый взгляд лениво скользнул по человеку, возвращаясь на пол. Из-за пыли на каменной поверхности можно было увидеть множество письмен на латыни, хотя большую часть времени сорок девятый проспал. Немного подумав, брюнет подошёл к подопечному и поставил перед ним стаканчик, хотя изначально собирался пить это сам — Я так понял, ты проспал всё то время, пока я со своими делами разбирался. Могу подождать, пока окончательно проснешься, — с этими словами Тоби сел на пол в паре метрах от сорок девятого и сложил ноги по-турецки, отчего джинсы натянулись на худых, но подкачанных ногах. В перчатках было неудобно, но снимать их запрещено. Взяв стаканчик в руки, мужчина отковырял крышку и положил в сторону на пол; головы он не поднимал, пытаясь размеренно дышать и потихоньку проснуться. — М… Можно было и не открывать, — приподнял брови брюнет, слегка усмехнувшись. Он понимал, что за ними наблюдают как минимум две камеры, но всё равно улыбка лезла на губы от вида того, как страшный Чумной доктор пьёт сладкий черный чай Мужчина промолчал, поднеся стаканчик к потрескавшимся губам и сделал маленький глоток. Сладкая жижа показалась несколько приторной, но сорок девятый пил неспешно и почти не слышно. Плотные перчатки мешали, хотелось их стянуть, нельзя же. Больно будет. Неприятно. Снова прикрыв глаза, объект сипло засопел носом, теребя картонный стаканчик в руках. — Как дела? — Плохо, — нехотя отозвался Доктор, щуря глаза. Краешек прошлого халата можно было заметить всё также между ног и грудью объекта. Сам мужчина был одет во всю ту же белую форму психбольного, хоть и давно не являлся живым человеком. — Тошнит, — дополнил он, вновь вернувшись к питью чая. — С чего бы? — учёный удивился, хотя удивить его было уже сложно. В пище Чумной не нуждался, живым не был, так с какой стати его вдруг тошнить начало? — Не знаю, — честно отозвался объект, снова прикрыв глаза. Ладонь легла на лицо, оставляя видными только губы. Правда, тошнило неимоверно и сильно; Доктор допил чай и поставил стаканчик к ранее снятой крышке. Он уткнулся лбом в колено, просунув руки к халату, и тихо, почти озлобленно прошептал: — Что со мной, Тобиас? Скажите, я снова умираю? — Так, я сейчас позову коллегу, а ты дашь себя осмотреть без закидонов. Ясно? — Ладно, — без эмоций, ровно ответил сорок девятый, не двигаясь. Только халат в руках мял, отчего ткань перчаток скрипела, а сам халат легко шуршал. Процесс незаметно успокаивал, приводя мысли в порядок, и заставил мужчину расслабится, перестав сжиматься. Что говорил специалист по гуманоидным созданиям, Тобиас записывал, но толком не слышал — мысли гудели роем и глушили, отчего на лбу пролегла глубокая морщина. Хотя тот факт, что сорок девятый осмотру не сопротивлялся, уже радовал Доктор только иногда скалился и морщился, когда очередной прибор обжигал холодом спину или торс. Сам по себе худой и долговязый из-за роста, объект казался этаким неземным существом, что вполне оправдывала его бледная кожа, обтягивающая позвоночник и рёбра. Он сидел почти неподвижно, стараясь вести себя как можно более спокойно — удивительное явление для фонда. — Ввести ему успокоительное? — обернувшись на исследователя, поинтересовался док, на что Дрейк чуть нахмурился и качнул головой — Нет, думаю, это не нужно — Ну смотрите, как знаете. Повторюсь, лишний стресс может усугубить самочувствие объекта, так что не допускайте этого, — с этими словами человек выпрямился и снова оглядел Чумного, заметив у него в руках пустой бумажный стаканчик и уже испачкавшийся халат, на что светлые брови вопросительно взлетели вверх — Я вас понял, можете идти, — про себя мужчина подумал, что больше никогда не станет пересекаться с этим человеком, а потому вслед ему бросил короткое: — Всё, что вы видели — ложь, — и замолчал, мягко перебирая халат в руках. Перчатки всё также оставались на месте, хоть завязки на запястьях были чуть ослаблены. Давление на хрупкие конечности и так было сильным из-за кандалов, которые сейчас лежали рядом. Просто рядом, ведь без этого было бы невозможно снять рубашку. Тоби тихо цыкнул и закатил глаза, чуть поджав губы и закинув ногу на ногу. Всё же, на стуле было удобней, чем на полу Конвой зашёл, чтобы снова надеть на запястья кандалы, на что мужчина резко отскочил и забился в угол. Благо, цепи на ногах позволили это сделать, особо не натягиваясь. Халат и рубашку Чумной забрал с собой, прячась в полумраке угла. Он не шипел, не рычал, не ругался. Боялся и ненавидел. Хотел остаться один. — Стоп, тихо, — мужчина быстро встал, положил записи на стул и подошёл к вошедшим мужчинам. — Не трогайте его, пусть сидит так. Меня он не тронет, а сбежит только если отключится электричество, — говорил Дрейк твёрдо, но будто хотел сказать, мол у меня всё под контролем, сам разберусь — Уверены, доктор? — пару человек вышло обратно, потому к учёному обратился капитан. Сорок девятый то ли зло, то ревностно глядел из своего угла, натянув свою рубашку; тёмные глаза цепко наблюдали за действиями охранника. — Да, уверен. Выйдите, не нервируйте мне объект, — Доктор удовлетворённо отметил, что другой мужчина всё-таки вышел и они остались вдвоём. Выпрямившись, он устало вздохнул и отвёл взгляд куда-то в сторону пола. Неприятно что-то защемило в груди, раздирающую до неживого сердца. Объект не переставал теребить халат, находя в этом процессе некое успокоение и дзен, а потому вёл себя очень непредсказуемо, но вроде бы — по крайней мере на данный момент — сдержанно. — И так, ты ничего мне рассказать не хочешь? — брюнет пододвинул стул ближе к койке подопечного и, снова сев, закинул ногу на ногу лодыжкой на колено. — Повторю — мне на тебя жаловались — А что рассказывать? — перебравшись с пола на койку, мужчина нахмурился, сжав ткань в руках до треска. Нервничал. Боялся. Взгляд был тяжёлым, почти уничтожающим, но сам объект ничего угрожающего жизни не делал. — Как я бесился от скуки без вас и ваших визитов? Как мне не давали людей из класса D, которые были больны поветрием и я не мог их лечить? Вы же тоже доктор, должны понимать меня, как коллегу, — сорок девятый чуть склонил голову на бок; кудри скользнули в сторону приоткрыв покрытое пятнами лицо. — Скучал без меня, значится? — сделав себе в голове заметочку, что надо будет привести к Доктору пару человек, молодой человек точно так же наклонил голову. — Не слышал, чтоб объекты скучали без исследователей, в частности ты, — разве только объект 999, но он считался безопасным, что Тобиас учёл. — Насколько я помню, трёх или четырёх предыдущих ты убил «из-за поветрия» — Было дело, — Доктор чуть вскинулся и прищурил глаза. Халат смялся в объёмный ком, цепи на ногах тяготили и оставляли неприятный осадок. Он взаперти и никогда не сможет выбраться отсюда, даже если очень захочет. Даже если уговорит кого-то выпустить его и провести по нескончаемым коридорам. — Скучал. Те были слишком заняты и у них не было на меня времени. А ещё, поветрие они подцепили где-то тут, в фонде. Так что, отняв их жизни, я поступил правильно. Излечил их, — перчатки заскрипели, объект же вжался в стену позади себя. Комментировать убийства сотрудников, о которых ему тоже уже сообщили, Тоби не стал, только просопел носом и чуть приподнял брови, щуря глаза. Могло показаться, что на лице мелькнуло презрение, но это было не так — Слышал. А я по твоей логике, получается, здоров?
