Арифметика

Чуя не знал, когда все пошло не так. Он помнил, что будучи еще маленьким мальчиком был счастлив. У него была любящая мама, которая пекла самые вкусные торты на дни рождения и старшая заботливая сестра. Отец, многому научивший его. Помимо дисциплины и самообороны он научил Чую еще нескольким вещам, которым он предпочел бы не учиться. В твоем собственном доме не всегда может быть безопасно. Мама не всегда будет на твоей стороне. Скрываться, прятаться и подавлять свой внутренний голос, чтобы выжить – нормально. Кашимура Накахара был строгим отцом. Когда мальчик пошел в школу, мужчина никогда не мог нормально делать с ним домашнее задание – все заканчиловась криками и слезами. Он не гнушался ставить сына в угол, заставлять его стоять там часами. Не жалел Чую, когда он в средней школе начал заниматься спортом – отец возлагал на него большие ожидания и заставлял тренироваться на износ. Бывало, что напившись, Кашимура ссорился с их матерью – Фуку, миловидной женщиной средних лет, – поливал грязью Коё, кричал, что она не его дочь, и крушил кухню в гневе. Один раз Чуя попытался остановить его, но получил пощечину. После такого следовало бы перестать высовываться и держать язык за зубами, но у Накахары начался переходный возраст. То время, когда ты не можешь и не хочешь промолчать, даже если понимаешь, что нужно. Средняя школа из-за этого была самым сложным временем для него. Чуя поругался с отцом так, что тот бросил в него вазу, но промахнулся. В тот день Кашимура заставил сына спать на матрасе на заднем дворе. Он никогда не извинялся. Никогда не признавал свою вину. Никогда. Хотя стоило бы. Особенно перед матерью Чуи и Коё, которые столького наслушались. Накахара простил отцу, если бы он не извинился перед ним, но за маму и Коё он ни за что не собирается спускать ему все эти годы на тормозах. Коё уехала так быстро, как смогла – поступила в хороший университет в Токио сразу после школы. Они с Чуей так долго обнимались и плакали, что он был готов бросить все и уехать с ней. Лишь бы не оставлять ее одну. Лишь бы она не оставляла его одного. –Будь осторожен, Нии-чан. Прошу. После ее отъезда Накахара старался смириться. Перестал высовываться, перестал говорить с отцом о чем-либо, кроме учебы. Перестал перечить, стал лучше учиться. Занимал первые места на всех региональных соревнованиях по дзюдо. Очень хорошо закончил школу. Чую чуть не стошнило, когда Кашимура потрепал его по волосам и сказал «я горжусь тобой». –Мы съездим с папой в магазин и купим что-нибудь. Не скучай, милый, – Фуку поцеловала сына в лоб, и вскоре скрылась за входной дверью. Ком стоял в горле, когда Чуя смотрел ей вслед. Он так сильно ее любил, так сильно хотел спасти, забрать отсюда. Но сначала ему нужно спасти себя. У него нет времени на меланхолию. У Чуи было от силы пятнадцать минут, чтобы собрать самые нужные вещи, взять накопленные деньги и успеть на поезд до Йокогамы. Сообщение для «нээ-сан <3»: 13:24: «я еду» Сообщение от «нээ-сан <3»: 13:25: «они ничего не заподозрили?» 13:25: «можешь ехать в квартиру, которую я скидывала, она свободна. оплачена на несколько месяцев вперед, так что можешь не волноваться» 13:27: «я горжусь тобой» Снова этот дурацкий ком в горле. Чуя так долго спорил с Коё о том, что это не нужно, но в итоге сдался, потому что понимал, как будет сложно одному в чужом городе. Он пообещал себе, что сделает все, если ей когда-нибудь будет нужна помощь. Беспорядочные мысли прервала вибрация телефона. Чуя почувствовал, как сердце забилось быстрее, когда он увидел имя контакта без фотографии – отец. Накахара мгновение поколебался, прежде чем достал сим-карту из телефона и вставил новую, купленную в спешке по дороге к станции метро. Вбил в список контактов единственный выученный номер, подписал его как и до этого – «нээ-сан <3».

***

–Чуя, это ты? Казалось, что все его внутренности разом притянуло гравитацией к земле. Все тело стало невыносимо тяжелым, кровь пульсировала в висках почти болезненно. –Чуя? –Вы ошиблись номером, – Накахара не хотел звучать так хрипло и помято, когда говорил, но теперь уже поздно. Захотелось спрятаться под кроватью вместе с Коё, как в детстве, чтобы их долго не могли найти. Там не существовало времени и забот – Чуе жаль, что он это не ценил в силу возраста и непонимания. –Я слышу, что это ты, – голос отца практически не изменился – твердый, тише, чем Чуя привык, –Нам нужно поговорить. Ты не можешь вечно убегать, как трус. Теперь гнев начинал закипать в нем. Давай, Чуя, считай до десяти: один, два, три... Он делает глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь собраться с мыслями. Шум воды в ванной немного заземляет. –Мне не о чем с тобой говорить. –Тебе не о чем поговорить с родным отцом? Четыре, пять, шесть... К черту, все равно это никогда не помогало. –Ты мне не отец, – отрезает Накахара раньше, чем успевает подумать. Волна страха тут же сковывает его, но теперь некуда отступать, –И я больше не твой сын. Мне действительно не о чем с тобой говорить. –Ты, неблагодарная сволочь... Чуя кладет трубку раньше, чем Кишимура успевает разразиться своей привычной тирадой. Накахара мог бы процитировать ее дословно, если бы его попросили. Он откидывает телефон на ковер и опирается на стену, медленно сползает по ней. Чуя давно не чувствовал себя таким опустошенным и уставшим. Ему физически невыносимо слышать отца. Он не понимает, как прожил в его доме почти гребаных восемнадцать лет. –Чиби? Что случилось? – Накахара не услышал шагов Дазая, но когда встрепенулся и повернулся к нему, то увидел, что он обеспокоен. Рука, вытирающая полотенцем влажные волосы, застыла. В карих глазах Накахары стояли слезы. Чуя тут же отвернулся и открыл рот, в попытке что-нибудь сказать, но не мог. Губы дрожали. –Эй, – мягко позвал Осаму и осторожно сел на колени перед Накахарой. Дазай мягко прикоснулся своей ладонью к чужой руке, –Я рядом. Если захочешь, то можешь рассказать, но если нет, то не обязательно. Я в любом случае останусь здесь. Легче Чуе не стало. В последний раз такие теплые на ощупь слова говорила ему Коё и, боже, это было так чертовски давно. Накахара уже забыл, как от этого приятно щемит в груди. Чуя зажмурился и покачал головой, даже не зная, зачем. Дазай молча подался вперед и мягко обнял Накахару за плечи, прижав его голову к своему плечу. Осаму было волнительно. Любопытно, что выбило Чую из колеи, но он не станет спрашивать. Не сейчас. Дазай краем глаза замечает отброшенный в сторону телефон, он стоит на беззвучном. Звонит неизвестный номер – экран загорается, но спустя минуту гаснет. Звонят снова. Осаму складывает два плюс два, но деталей все равно не хватает. Стараясь лишний раз не шевелиться и не отпускать Накахару, Дазай отодвигает ногой телефон в сторону. Проходит долгое время в тишине, прежде чем Чуя начинает говорить –Мне звонил отец. Я так давно его не слышал, – его голос хриплый, едва различимый. Дазай никогда Накахару не видел таким уязвленным и никогда не хотел бы видеть – это невыносимо. В груди болезненно потянуло – дурацкое плохое предчувствие и волнение сковало легкие. Осаму догадывался, что дело тут далеко не в том, как Чуя соскучился по родителям. Дазай не знает, что говорить. Обычно в его голове не бывает такой пустоты, но сейчас сердце бьется слишком быстро, чтобы он мог выдавить из себя что-нибудь утешающее или ободряющее. –Пошел он к черту, – тихо, небрежно и искренне бросает Осаму. Чуя усмехается, не отрываясь от его плеча. Накахара жмурится, пытаясь сморгнуть жгучие слезы. Такое простое «пошел он к черту» отрезвляет, и на удивление, помогает. –Да. Да, ты прав, – все так же тихо говорит Чуя, осторожно отстраняясь от Дазая и находя в себе силы, чтобы посмотреть в его глаза. Он выглядит таким взволнованным – Накахара чувствует липкий укол вины, –Прости, что тебе пришлось... увидеть это. Не в таких обстоятельствах я хотел делиться с тобой тем, почему сбежал из дома, – он неловко усмехается, подбирая под себя ноги. –Ты сбежал из дома? – брови Осаму взлетают вверх. Чуя морщится, чувствуя, как ему неприятно об этом вспоминать. Он и так пытается ускользнуть от этого разговора достаточно долго, ему больше не хочется скрывать это от кого-то, вроде Дазая. Накахара вздыхает, устало прикрывая глаза. –Мне было около семнадцати? Я уже плохо помню. Я тогда закончил старшую школу и сбежал, потому что больше не мог жить с ним под одной крышей. В конце концов, Дазай заслуживает знать об этом. Осаму приятно знать, что Чуя тоже ему доверился. Их разговор затягивается: Накахара рассказывает немного о своей семье, Дазай – о своей. Они идут на балкон, Чуя курит неторопливо, но немного нервно, и смотрит куда-то вдаль – любуется ночным городом. Молчание спокойно оседает между ними. Осаму наблюдает за тем, как едкий дым рассеивается в темноте, как Чуя делает затяжку и его лицо на короткое мгновение слабо освещается теплым от тлеющей сигареты. –Дашь попробовать? – вдруг тихо говорит Дазай, усмехнувшись и оперевшись бедрами на ограждение балкона. Прячет ладони в карманы небрежно. Чуя смотрит на него удивленными карими глазами. –Я думал, ты не переносишь запаха табака. И все равно передает сигарету Дазаю. Он зажимает ее между пальцами и неуверенно затягивается, тут же кашляет и передает обратно. Чуя хрипло над ним смеется. –Ты так красиво куришь, что я не удержался, – говорит Осаму с улыбкой, все еще откашливаясь. –Это явно не для тебя. –Сколько тебе было лет, когда ты начал курить? – Дазай упирается локтями и свешивает руки с балкона, смотрит туда же, куда и Чуя. Накахара молчит некоторое время, обдумывая вопрос. –Не помню точно, лет в пятнадцать? Одноклассники предложили попробовать, ну и я как-то втянулся. –Я ни разу не пробовал до сегодняшнего дня, – усмехается Дазай, переводя взгляд на Чую. Накахара докуривает, тушит окурок и выкидывает его вниз. –Поздравляю, все-когда бывает в первый раз, – Чуя улыбается и тоже смотрит на Дазая. Машины гудят вдалеке, над ними – звездное небо. Уже перевалило за полночь, но где-то на улице слышатся голоса людей. Праздник уже закончился, видимо, они только расходятся. Тихо. Спокойно. –Эй, 'Саму, – почти шепотом начинает Чуя, не отрывая взгляда. Теперь его лицо более серьезное, и Дазай вопросительно мычит, –Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? Осаму ненадолго зависает, не совсем понимая, о чем речь. До него быстро доходит, и вот оно – то, от чего Дазай по привычке пытался убежать. Теперь за его спиной тупик. Бежать больше некуда. Дазай ужасно не любит разговаривать, – это морально изматывает, но он понимает, что у них двоих есть темы для обсуждения. –Да. Да, я не против, – Осаму первым прерывает зрительный контакт и снова смотрит на многоэтажные дома вдалеке. Колесо обозрения Cosmo Clock 21 виднеется даже отсюда – переливается яркими цветами. Чуя тихо вздыхает, собираясь с мыслями, и разглядывает темное небо. –У нас с тобой как-то быстро все закрутилось, я даже ничего понять не успел, – Накахара приподнял уголки губ, словно ностальгировал по чему-то. Сложно осознать, что столько всего случилось за этот месяц, –Ты такой невыносимый придурок. Ты своровал для меня чокер, прыгнул в воду, чтобы пригласить на свидание. Следил за мной, доставал и пытался глупо флиртовать. Осаму молчал, чувствуя себя немного пристыженным. Сердце быстро стучало в груди и он не находил в себе сил, чтобы взглянуть на Чую. –Мы переспали и молчаливо пришли к тому, что мы теперь встречаемся. Я долго думал, значило ли это что-нибудь на самом деле и не находил слов, чтобы поговорить с тобой по-человечески, – он повернул голову, чтобы снова посмотреть на Дазая, – 'Саму, ты мне очень нравишься. И я спрошу нормально – хочешь ли ты встречаться со мной? Официально и все дела, – теперь Накахара улыбался. И волновался не меньше, чем Дазай. Осаму поднял на Чую свои круглые, почти черные глаза, пытаясь обработать услышанную информацию. Улыбка полезла на лицо сама по себе. –Ты тоже придурок, Чиби, – Осаму улыбался так широко, словно пытался не засмеяться, –Зачем ты спрашиваешь у меня такие очевидные вещи? Чуя закатил глаза, но беззлобно. Он тоже улыбался. –Это значит «да»? –Это значит, что ты придурок, но да. Конечно да. Осаму наклоняется, чтобы поцеловать Чую и это ощущается совсем не так, как в предыдущие разы. Это мягко и нежно, неторопливо и тепло, словно Осаму проглотил солнце и по кусочку отдавал его. Гладил Чую по огненным волосам, по сильной шее, чувствуя табун мурашек на позвоночнике, когда холодные ладони зарылись в каштановые пряди на затылке. Они заходят в квартиру, лениво целуются и падают на кровать. Чуя устроился на груди у Дазая, глядя в потолок и чувствуя, как его переполняет усталость и странное щекочущее чувство в области ребер. Прежде, чем заснуть, Накахара достает свой телефон. Сообщение для: «нээ-сан <3» 00:56: «мы с Осаму теперь встречаемся»

***

Ацуши каждое утро ждет здесь Акутагаву, и за последние две недели он ни разу не опоздал. Но сегодня что-то не так. Он задерживается уже на 7 минут, это совсем не в стиле Рюноскэ. Накаджима начинает нервничать, но когда прошло уже почти 10 минут, он видит первокурсника вдалеке. Акутагава прощается с какой-то девушкой, быстро треплет ее по волосам и спешит к Ацуши. Оу. Если это его девушка, то это будет... чертовски грустно. Наверное. Ацуши не понимает и не хочет об этом думать. Ему не хочется думать, что он меньше, чем за месяц, влюбился в Акутагаву Рюноскэ, поэтому прячется от этих мыслей так усердно, как только может. Они дают о себе знать. Скребут под кожей и лезут наружу. Особенно сейчас, когда спутанный комок ревности растет внутри, разрастается в легких. –Прости, я опоздал. Они здороваются, как обычно, и идут до университета привычной дорогой. Обычно Ацуши много болтает и Рюноскэ его внимательно слушает, но сегодня все по-другому. Акутагаву начинает это напрягать. –Ацуши-кун, все нормально? Накаджима чертыхнулся и поднял взгляд. Неловко отмахнулся и выдавил из себя улыбку, но взгляд быстро отвел. –Да, просто не выспался. Неделя нагруженная, скоро ведь промежуточные экзамены. Рюноскэ ему, конечно, не поверил, и понятнее от этого не стало. На следующий день все повторилось. Ацуши бегло заметил ту же самую девушку, Акутагава опять немного опоздал. В конце концов, когда так продолжалось уже почти неделю, Накаджима оставил в стороне то, что его вопрос может прозвучать странно. Оставил в стороне свои навязчивые мысли и наконец нашел в себе силы после сложного дня в университете по дороге домой. –Рюноскэ, скажи, почему ты уже несколько дней подряд опаздываешь? Я видел тебя пару раз рядом с кем–то, это твоя девушка? Просто ты ничего о ней не рассказывал, вот я и... Ох. Так вот в чем дело. Осознание накатывает на Акутагаву ушатом с холодной водой, и он спешит перебить старшекурсника. –Это моя сестра, Гин. Я провожал ее последние дни до перекрестка, потому что она попросила. Какой-то сомнительный парень пытается за ней ухаживать и она не хочет с ним пересекаться,– Рюноскэ едва сдержал улыбку, потому что облегчение на лице Ацуши читалось слишком явно. Он тут же отвернулся, чтобы это скрыть, –У меня нет девушки, Ацуши-кун. –Вот как. Ну, хорошо, надеюсь, я с ней как-нибудь познакомлюсь, – Накаджима улыбнулся и затем стал болтать обо всем и всех, что накопилось за эти несколько дней. Акутагава слушал его с все тем же удовольствием. Когда до университета оставалось только перейти дорогу, Ацуши вдруг перестал болтать и уставился на университет – на людей, подходящих к нему. По лестнице шли Дазай и Чуя – они держались за руки и о чем-то разговаривали. Похоже, о чем-то спорили, – Накахара в какой-то момент свободной рукой показал Осаму средний палец, – но оба улыбались. Рюноскэ с Накаджимой переглянулись. Акутагава беззаботно пожал плечами. Чуя, разговаривая с Дазаем, не заметил, как они оказались на втором этаже. Никто из них не спешил расходиться по кабинетам. –Сходим прогуляться? –Подождешь меня после пар? Они говорят одновременно, затем смотрят друг на друга и коротко смеются. –Да. Подожду, – Чуя отвечает на вопрос и улыбается, –Коё с Йосано звали нас на ужин сегодня. Накахара хотел бы, чтобы спокойные дни длились вечно.