Арифметика

Сказать, что Чуя нервничал – ничего не сказать. Он сидел в своем излюбленном месте в парке под широкой кроной массивного дерева и курил уже вторую сигарету, пока ждал Осаму. Накахара даже сам толком не мог объяснить, почему так нервничает из-за нового преподавателя, с которым он успел познакомиться еще вчера. С одной стороны, Чуя не сделал ничего криминального, с другой – что, если Федор кому-то об этом растреплет? Эта мысль показалась Чуе глупой и он фыркнул себе под нос, небрежно стряхивая пепел под ноги. Во-первых – ему незачем об этом трепаться. Во-вторых – Федор не был похож на человека с длинным языком или на человека, которому плевать на собственную репутацию преподавателя. Но Чую это мало успокоило, он не мог перестать думать, думать и думать, прокручивая в голове разные ситуации. Как ему себя вести на парах английского? Как будет вести себя Федор? «Главное не выглядеть слишком взволнованным на завтрашней паре. Вообще сделать вид, что ничего не было», – Накахара кивнул сам себе, решив поставить на этом точку в своих размышлениях. Он потушил окурок об урну и туда же выбросил его, откинувшись на спинку скамейки с таким видом, как будто Чуя последние пару часов решал тригонометрические сложнейшие уравнения, а не думал о новом русском преподавателе, с которым по случайности пил – напился вусмерть, – вчера в баре. –Эй, Чиби, ты чего такой нервный? – над головой раздался знакомый голос, и Чуе бы уже пора перестать вздрагивать, когда Дазай вот так тихо подкрадывается сзади, как будто ничего не весит или ступает по воздуху. –Ну конечно, у меня же нет причин, – Накахара закатил глаза и подвинулся, когда Осаму плюхнулся рядом на скамейку. Чуя вздохнул, решив сменить тему, –У тебя же должна быть еще одна пара, почему ты не пошел на последнюю? –Физкультура – абсолютно бесполезная трата моего времени, – Дазай поморщился с таким видом, как будто съел три лимона вместе с кожурой. Чуя понимающе хмыкнул, хотя сам предпочитал не прогуливать занятия. Осаму вдруг оживился, как будто что-то вспомнил, и полностью повернулся к первогодке, складывая на скамье ноги по-турецки, –Видел парные кольца у Акутагавы и Ацуши? Чуя пару секунд смотрел на Дазая озадаченно, но затем однобоко улыбнулся. –Видел. Похоже, ты побеждаешь в нашем споре. Если уже не победил. –Об этом еще рано говорить, но спасибо, я старался, – старшекурсник улыбнулся, и театрально приложив руку к груди, поклонился, как будто продвигающиеся отношения этих двоих – его заслуга. Накахара беззлобно закатил глаза – снова. Это случалось как минимум два раза за десять минут, когда он был рядом с Дазаем. Осаму вдруг многозначительно поиграл бровями и хитро, заговорчески хихикнул, наклоняясь ближе к Чуе, словно собирался поведать ему какой-то секрет. Первогодка вперил в Осаму вопросительный взгляд, но по инерции тоже наклонился вперед, чувствуя, как в груди нарастает любопытство. Накахара мельком почувствовал, как его уши покраснели, когда их лица вот так близко – всего в нескольких сантиметрах друг от друга, – и быстро кинул взгляд на улыбающиеся губы Дазая. Чуя тут же себя одернул. Он что, пятнадцатилетний влюбленный подросток? Накахаре уже четыре года как не пятнадцать. Осаму сделал вид, что не заметил этого беглого взгляда и чуть нахмуренных бровей, свидетельствующих о мыслительном процессе в чужой голове, и заговорил тихим голосом: –Ацуши-кун никогда не прогуливает пары без уважительной на то причины. В этом вы с ним очень похожи – даже если подстрелят, все равно сюда припретесь, – Дазай продолжал улыбаться, и Чуя посмотрел на него взглядом «придурок, ближе к делу», и Осаму продолжил,–Рюноскэ, видимо, позвал его прогуляться, на свидание или что-то в таком духе после третьей пары, и Ацуши тут же согласился. И не пошел на физкультуру, – Осаму с победным видом щелкнул пальцамм в воздухе и выпрямился, сложив руки на груди. Накахара отзеркалил этот жест , только пальцами щелкать не стал, и с легкой усмешкой приподнял бровь. –Это еще ничего не значит. У меня еще есть шанс победить в споре. –Знаешь, если тебе так нужно поцеловать меня, то ты можешь сделать это и без выигрыша в споре, – Осаму сказал это прежде, чем успел подумать, и через секунду пожалел об этом, но улыбка не сходила с его лица. В конце концов, хоть Чуя и представлял Дазая как своего парня, а Дазай в таком же ключе говорил о Чуе, они это не афишировали и не обсуждали. Было ясно, как день, что они оба друг другу нравятся, но одно дело – знать, и совсем другое – сказать это вслух. Вслух предложить встречаться, вслух обсудить. Это было не за гранью возможного и все больше чувствовалось, что им нужно это обсудить. Поговорить, как это делают нормальные люди. Но кто сказал, что они – нормальные? Чуя на пару долгих мгновений застыл, отупевшим взглядом глядя на Осаму. В голове Накахары опустело. Затем он тихо фыркнул и смущенно отвел взгляд. –Ты... тупая скумбрия, Осаму, – наконец выдавил из себя Чуя, больше не сумев ничего сообразить. Его уши снова покраснели, это пиздец как раздражало. Накахара мог бы поцеловать его прямо сейчас, но это опасно. Они совсем недалеко от университета. Дазаю было немного забавно, и вместе с тем тоже неловко. Он усмехнулся и сел ровно, откинулся скамейку и закинул руки за голову. Его взгляд устремился в небо сквозь густую крону дерева над ними. –Как оригинально, Чиби, – Осаму приподнял уголки губ. –Иди к черту, – Чуя хмыкнул и слегка пихнул Дазая своей ногой. Между ними повисла тишина, но не напряженная или неловкая. Эта тишина была с привкусом недосказанности, но они оба это игнорировали, молча наслаждаясь тишиной и спокойствием вокруг. –Как прошла пара у Дос... – Дазай устремил на Чую свой взгляд, глядя на то, как первогодка сосредоточенно пытается сформулировать буквы в слово, но у него не выходит, –Федора? Я ебал русские фамилии. Осаму коротко рассмеялся, за что получил локтем в бок. Дазай ойкнул и смеяться больше не стал. –Достоевский-сенсей хороший преподаватель. Но что-то в нем не дает мне покоя, – рассудительно сказал Осаму, покачивая ногой и прикусив губу, –Я не знаю. Он просто раздражает меня. Напрягает. –Я понимаю, – хмыкнул Чуя, –Может быть то, что я сглупил, напился с ним водки ночью и проиграл пять тысяч йен? Осаму фыркнул, сначала не придав словам Чуи значения, но затем в его голове что-то оглушительно щелкнуло. Он что, заревновал? Дазай нахмурился и быстро потряс головой под недоуменный взгляд Накахары, отгоняя эту мысль. Определенно, дело было не только в этом. Ревновать было бы глупо и безосновательно. Да. Именно так. –Ничего ты ему не проиграл, – старшекурсник небрежно взмахнул рукой и подался вперед, оперевшись локтями на колени. Он не сдержался и улыбнулся, уже предвкушая реакцию Чуи, –Я отдал Федору деньги и сказал, что мой парень проиграл их вчера. Так что, фактически, ты ничего ему не должен. Чуя поборол в себе желание взвыть и закопать Дазая прямо в этом чертовом парке. –Блять, Осаму, ты сказал ему что?! – голос Накахары сорвался на тон громче, он схватил Дазая за водолазку и требовательно потряс его, словно желал выбить информацию. Старшекурсник непринужденно улыбался. –Если будешь бить, давай не по моему прекрасному лицу? Чуя фыркнул и небрежно отпустил Осаму. Снова устало откинулся спиной на скамейку и закрыл глаза, мысленно считая от одного до десяти, затем от десяти до одного. Сделал глубокий вдох и выдох, собираясь с силами и терпением. –Если ты переживаешь, что об этом узнают преподаватели, то я очень сомневаюсь. Не похоже, что Федору вообще что-то от тебя нужно или что он собирается нас шантажировать. И не похоже, что он в целом любит контактировать и тем более светски беседовать об ориентации своих студентов с другими учителями, – Дазай усмехнулся, выглядя расслабленным. Да, Чуя волновался по этому поводу. В его голове закрутились шестеренки, он не переставал думать. Допустим, узнают другие преподаватели, и что с того? Накахара был хорошо знаком с таким понятием, как гомофобия, и не хотел знать, каким ударом для него – для них – это может обернуться. Он напряженно вздохнул, не открывая глаз. Мимолетно Чуя подумал, что было бы, если бы узнал его отец, но тут же отогнал эту мысль, поняв, что это невозможно. Он не оставлял данные своих родителей при поступлении в университет, и в случае чего, они не могли им позвонить. Накахара очень на это надеялся. –Ладно, ты прав, – Чуя махнул рукой, словно отсекал все раздражающие сомнения, –Идем? Ты хотя бы предупредил Мори, что был со мной все это время? – Чуя усмехнулся, вставая со своего места. Он бы не удивился, если бы Осаму со своей безалаберностью и это не удосужился сделать. –А что я должен был ему написать? «Пап, прости, Чуя перебрал с водкой, я дотащил его до квартиры, уложил спать и остался на ночь»? – Дазай улыбнулся, вставая вслед за Чуей и поправляя лямку рюкзака на своем плече, –Да, так что именно это я ему и написал. Он ответил «хорошо». –Ты ужасен, – отрезал Чуя, мысленно отмечая тот факт, что он совсем не помнит промежуток, когда Осаму «тащил» его до квартиры. Накахара демонстративно ускорился, но не тут-то было. Если бы Дазай не знал Чую хоть немного, то подумал бы, что он обиделся, но это, очевидно, было не так. Осаму улыбнулся и тоже ускорил шаг. На улице нещадно светило солнце. –Эй, Чиби, подожди!

***

Когда Чуя вернулся домой, Йосано в квартире уже не оказалось, зато его встретила Коё. На ней была излюбленная рубашка с персонажами из Steven Universe, и Чуя приулыбнулся, вспомнив, как вещь сидела на Дазае – по-дурацки свободно, почти сползала с плеча. –Как прошел день? – буднично спросила Озаки, подходя к плите, чтобы поставить чайник. Чуя сбросил сумку в комнате и зашел на кухню, сев на стул и наблюдая за сестрой. Она по-хозяйски достала две чашки и два пакетика чая, себе положила две ложки сахара, в любимую кружку Чуи – одну. –Неплохо, – с заметной натяжкой проговорил Накахара, уткнувшись взглядом в стол и ковыряя пальцем немного отошедшее на сгибе покрытие, –А где Йосано-сан? Уже ушла? – Чуя поднимает голову, пытаясь сменить тему. Коё повернулась к младшему брату и усмехнулась, скрещивая руки на груди. –Да, Акико ушла на работу. Я попросила у нее несколько выходных для тебя, пока я здесь. Она позже скинет тебе расписание, – Коё мягко улыбнулась, и Накахара благодарно кивнул. Но улыбка быстро сползла с лица Озаки и Чуя понял, что разговора не избежать, –Что случилось? Чуя поймал ее любопытный взгляд и приподнятую в ожидании бровь. Вздохнул и решил сдаться. –Тот мужчина, с которым мы вчера пили в баре – наш новый преподаватель по английскому, – то, как Накахара говорил это, было скорее похоже на недовольный бубнеж, чем на внятную речь. Коё пару раз недоуменно моргнула, хлопая длинными ресницами, затем прыснула, пытаясь сдержать смех, но безуспешно – девушка зашлась в заливистом хохоте, откинув голову назад и чуть не ударившись о настенную полку позади. –Что смешного?! – возмущенно воскликнул Чуя, но сам улыбался, и в конце концов не выдержал и подхватил заразительный смех. Паника и тревога медленно, но верно отпускали его, еще с разговора об этом с Осаму. Чуя не ожидал, что станет по-настоящему легче, если он поделиться этой ситуацией и своими чувствами с окружающими. –Знаешь, видимо, жизнь любит не смешные шутки, – Коё, отсмеявшись, выпрямилась и взглянула на Чую. Он усмехнулся и поправил волосы, кивая. –Пожалуй. Они пару секунд молча смотрели друг на друга. Затем Озаки хитро однобоко улыбнулась. –Не хочешь рассказать мне, что у вас с Осаму? Если бы Чуе давали сто йен каждый раз, когда он слышит этот вопрос, у него бы было всего несколько сотен, что в целом не так много, но все равно странно, что у него, блять, спрашивают это не в первый раз. Чуя думает, как ответить так, чтобы объяснить происходящее между ними. –Нээ-сан, все пока слишком... странно, чтобы мне было, что рассказывать, – Чуя не особо весело хмыкнул, неловко закинув свой низкий хвост с плеча за спину, –Я серьезно, не смотри так. –Нужна помощь? Или совет? – Озаки с любопытством склонила голову вбок, явно желая показать, что ей правда важна жизнь Чуи. –Нет, спасибо тебе, – он приулыбнулся, –Мы как-нибудь сами разберемся. Если будет, что рассказать, я обязательно это сделаю. Коё, видимо, осталась довольна таким ответом, и отразив выражение лица младшего брата, улыбнулась. Засвистел чайник, и девушка отвернулась, чтобы налить кипяток по кружкам. Они вместе пообедали, разговаривая ни о чем. Чуя немного отдохнул и сделал всю домашку, нужную на завтра, освободившись только к вечеру. Озаки сидела на диване на другом конце комнаты и смотрела телевизор, и Накахара, недолго думая, завалился к ней. В перерывах между сериями Чуя успевал писать Дазаю. Сообщение для: «скумбрия» 22:06: «эй, мумия» 22:07: «завтра праздник ханами, ты идешь?» Ответ не заставил себя долго ждать: 22:09: «скорее всего да, мы с Мори обычно ходим (⁠ꏿ⁠﹏⁠ꏿ⁠;⁠)» 22:10 «ты пойдешь с Коё-сан?» 22:10: «если что, встретимся ♡⁠(⁠˃͈⁠ ⁠દ⁠ ⁠˂͈⁠ ⁠༶⁠ ⁠)» Сообщение для: «скумбрия» 22:24: «придурок, мы и так встретимся, завтра пары (⁠ʃ⁠ƪ⁠＾⁠3⁠＾)» 22:25: «я вырубаюсь, спокойной ночи» Сообщение от: «скумбрия»: 22:29: «спокойной ночи, Чиби» Осаму зачем-то отправил отдельным сообщением сердечко, попялился на него секунды три, затем увидел, что Чуя больше не заходил в сеть, и заблокировал телефон. Отчего-то нервничая, поставил его на зарядку и завалился на кровать. Дазай улыбнулся, гадая, как отреагирует Чуя, и не заметил как заснул. Утром Накахара не сразу взял телефон в руки. Он заставил себя встать с кровати, лениво прошлепал в ванную и на задорное «доброе утро» со стороны кухни не особо довольно пробубнил в ответ «доброе». Чуя умылся, затем позавтракал вместе с сестрой, и только за чашкой кофе начал просыпаться. Когда он стоял у зеркала, расчесывая волосы одной рукой, а второй листая уведомления в телефоне, Чуя увидел отправленное еще вчера эмодзи в форме сердца, и пару секунд недоуменно пялился в экран. Накахара отмер и усмехнулся, зашел в чат с Осаму и отправил ему такое же сердечко в ответ. Написал «доброе утро». Так глупо. Чуя думает об этом, но все равно улыбается, завязывая волосы в высокий хвост. Он надевает обтягивающую белую рубашку и черные джинсы – ничего выделяющегося, кроме чокера на шее. Накахара договаривается с сестрой, что она заберет его на машине после пар, прощается с ней и уходит на занятия. Чуя выходит со станции метро и сверяется с часами – осталось пятнадцать минут. Решив, что время покурить еще есть, он достает немного помятую пачку и вытаскивает сигарету. Закуривает, когда останавливается на светофоре. Накахара выпускает дым в ясное, немного облачное небо, и смотрит на университет по ту сторону дороги. Осаму подходит ко входу с другой сторону улицы и озирается по сторонам – обычно они с Чуей встречаются у ворот. Первогодка усмехается и машет ему свободной рукой, чтобы привлечь внимание. Дазай быстро замечает Чую, снимает один беспроводной наушник и улыбается. Машет в ответ. Красный цвет светофора сменяется на зеленый, раздается звуковой сигнал. Накахара быстро выходит на дорогу, глядя на Дазая и успевая докуривать сигарету. Чуя останавливается прямо на сплошной линии ровно по середине дороги, когда прямо перед ним проносится черно-белый мотоцикл на большой скорости. Накахара не успевает рассмотреть номер – Чуя зажмурился от громкого звука, а когда открыл глаза, мотоцикл уже завернул за угол. Сигарета выпадает из его рук. –Уёбок! – громко кричит Чуя, слыша, как сердце набатом стучит в груди. Его не в первый раз чуть не сбивает машина – сомнительных водителей с сомнительными правами на дорогах хватает, – но вот так близко это было впервые. Ужасно страшно. Накахара перебегает дорогу, когда отмирает от гудка машины. Зеленый цвет для пешеходов уже секунд пять как перестал гореть. Чуя сглатывает и останавливается рядом с Дазаем, который больше не улыбается. Он выглядит обеспокоенно и мягко придерживает первогодку за плечо, когда тот переводит дыхание и выглядит очень злым и испуганным. –Эй, Чуя, ты как? – осторожно спрашивает Осаму, заглядывая в карие глаза. –Если я найду его, я, блять, за себя не отвечаю, – только и ответил Накахара, нервно прикрыв глаза. Дазай слушал его трехэтажный мат в адрес «тупого мотоциклиста» до второго этажа, на котором у них обоих сегодня были пары. –Осаму, ты не думаешь, что это слишком? – спрашивает Танидзаки, глядя на друга, который с каким-то очень сомнительным набором инструментов в руках смотрел на мотоцикл, стоящий на парковке неподалеку от колледжа, –Здесь, вообще-то, камера, – Джуничиро косится на нее, но Дазай только закатывает глаза. –А не слишком было чуть не сбить моего друга? – Осаму едва не говорит «парня», но вовремя себя одергивает. Он выходит из тени высаженных неподалеку деревьев и спокойно идет в сторону мотоцикла, озираясь по сторонам. Рядом никого не оказалось. Испуганный Джуничиро быстро перебегает к Дазаю и присаживается рядом с ним, прячась между машинами, –Камеры можешь не боятся. Она отключена, но только минут на десять. –Ты что, взломал сеть университета? Издеваешься?! – Танизаки говорил тихо, но в его голосе отчетливо слышалось отчаяние, –Осаму, это незаконно! –Эти придурки не сменили универсальный пароль, так что это было несложно, – Дазай усмехнулся, выкладывая на асфальт два одноразовых стаканчика, два куска ластика и два гвоздя, –Ты уже пошел со мной, так что если не хочешь стать соучастником, то давай быстрее закончим и уйдем отсюда. Джуничиро не хотел спрашивать, где Осаму взял гвозди, но если бы спросил, то Дазай бы ответил просто – нашел. Не «спиздил из кладовки», а нашел. –А не проще просто проткнуть колеса? – загнанный в угол Танизаки смирился с тем, что зачем-то заговорил с Дазаем на первом курсе, решив подружиться, и задал резонный вопрос. –Слишком много шума и вряд ли получится. Так будет шанс, что он проткнет себе их сам, а если заметит, то догадается, за что ему такой подарок. Танизаки помогает сосредоточенному, но отчего-то веселому Осаму проткнуть гвоздями два куска ластика. Они ставят их острым концом вверх под оба колеса и накрывают пластиковыми стаканчиками. Если честно, Дазай не представляет, как это можно не увидеть, но он очень надеется, что трюк прокатит. Они возвращаются на пару по химии через восемь минут, но преподаватель почти не обращает на их опоздание внимания. –Коё заберет меня, тебя подбросить? – зевая, спрашивает Чуя, когда они с Дазаем идут по коридору первого этажа в сторону выхода. Накахара устал, но не слишком – пары были не сложные, и большее количество времени он листал ленту в социальнях сетях. –Давай, – Осаму буднично пожимает плечами и усмехается. Накахара кивает и слегка улыбается, достает телефон, чтобы написать сестре и идет вперед, но замечает, что Дазая нет рядом. Накахара останаливается посреди коридора и оборачивается – старшекурсник пялился в окно, и было непонятно, что он там разглядел, –Эй, ты чего? –Скажи Коё-сан, чтобы подъехала к парку, – вдруг отзывается Дазай, разворачиваясь и хватая Чую за руку. Они быстро идут к заднему выходу из университета, и Накахара думает, что он где-то между «очень удивлен» и «что, блять, происходит». Но вместо вопросов он молча следует за Осаму. Они обходят парковку и оказываются в парке. Дазай зачем-то пригибается и устраивается за кустами, как будто шпионит за кем-то. «Блять?» – Накахара смеряет его недоуменным взглядом, но тихо садится рядом. Смотрит туда же, куда и Дазай. Замирает. На парковке стоял ужасно знакомый черно-белый мотоцикл, и вот сейчас Чуя точно разглядел номер – на всякий случай. К нему подходят два человека – уже знакомый преподаватель-английского-случайно-споивший-студента и какой-то улыбающийся парень с гетерохромией и длинной светлой косой. Они спокойно о чем-то говорят, парень – скорее всего, студент по обмену, – подходит к мотоциклу и достает из своей сумки шлем, надевает его и садится за руль, вставляя ключ и заводя мотор. Федор коротко машет ему на прощание, незнакомец кивает и уже хочет выехать с места, но Достоевский вдруг останавливает его и наклоняется, что-то подбирая у колес. –Вот же сука, – тихо шипит Осаму, и Чуя тут же поворачивается к нему. –Что за хер... Чуя не успевает договорить, потому что Дазай внезапно пригибается вниз и тянет Накахару за собой. Федор поднимает два гвоздя, воткнутых в ластики и стаканчики, которыми их прикрыли. Ему слышится какой-то шум и он быстро поворачивается в сторону парка, но никого подозрительного там не видит. –Видимо, кто-то решил подшутить, – Достоевский усмехается и протягивает найденное Гоголю, –Коля, будь осторожен. –Я даже не заметил. Слишком увлекся беседой с сенсеем, – он коротко смеется, убирая гвозди в сумку. Федор на это только улыбается и качает головой. Дазай осмеливается выглянуть из-за кустов только когда слышит, как машина и мотоцикл уезжают с парковки. Осаму выдыхает и на несколько мгновений прикрывает глаза. –Либо ты объяснишь мне, что происходит, либо я тебя убью прямо здесь, – Чуя устало плюхнулся на траву и многозначительно пнул Дазая в голень. Он театрально-страдальчески вздохнул и нехотя сел перед Накахарой. –Ну, я хотел немного проучить «тупого водителя», но видимо, план вышел из-под контроля, – Осаму усмехнулся, –Не удивлюсь, если они с Федором хорошие друзья или что-то в таком духе, и он объявит нам войну. Похоже, они говорили на русском. –Охуительно, – первогодка всплеснул руками, не зная, как ему еще реагировать. С одной стороны, ему не хотелось думать, что они влипли, но с другой – Дазай сделал это, потому что его, Чую, утром чуть не сбили на этом сраном мотоцикле. Это стало приятным осознанием и заставило немного успокоиться. –Ладно, – в конце концов Накахара вздыхает и встает, протягивая Осаму руку, –В следующий раз, когда решишь сделать что-нибудь очень тупое, спроси сначала у меня. Дазай сначала чувствует себя озадаченным, но затем улыбается и кивает. Берет Чую за руку и тоже встает с травы, отряхиваясь. Озаки подъезжает через несколько минут, подбрасывает Осаму до дома и просит Чую пройтись по магазинам. Чуя старается наслаждаться этим днем, потому что это последняя неделя перед промежуточными экзаменами.

***

Когда Коё вместе с братом думают, куда лучше сходить, чтобы посмотреть на сакуру, то долго выбирать не приходится – они останаливаются на парке в районе Минато Мирай, куда ездят уже несколько лет подряд. Озаки одевается в традиционный костюм, и Чуя не может сдержать восхищения и комплиментов, когда видит это, потому что сестре так чертовски идет. Коё заставила его надеть похожий наряд – красно-белое кимоно с черными витиеватыми узорами по подолу, и Накахаре хоть и не привычно, но очень нравится смотреть на себя в зеркало. Он оставил волосы в простом низком хвосте и Озаки осталась очень довольна, когда брат крутился перед ней в традиционном костюме. В последний раз Чуя носил нечто подобное еще на семейные праздники в детстве, но он не зацикливается на этой мысли. В парке много людей и безумно красиво: высаженные цветы, цветущие деревья, фонари на тонких подвесках прямо под кронами, приятный запах такояки и рамена из ларьков с уличной едой. Йосано присоединилась к Коё и Чуе, когда они приехали, и Накахара вскоре решил оставить их вдвоем – он направился вдоль парка в сторону пруда, чтобы оттуда посмотреть на фейерверки. Тут людей было не меньше – в основном они стояли на небольшом мосту, глядели в воду или разглядывали появляющиеся звезды. Чуя приулыбнулся, наблюдая за разношерстной толпой, и сел на траву у берега, не боясь запачкать кимоно. –Вы чего такой красивый и один? Не хотите познакомиться? – неподалеку раздались приближающиеся шаги и чей-то голос. –Я не... – Чуя повернулся, чтобы посмотреть наглецу в лицо, но увидев знакомые медово-карие глаза удивленно улыбнулся, –Это ты, скумбрия. –Как грубо, я ведь просто хотел познакомиться! – наигранно-возмущенно восликнул Осаму и сел рядом с первогодкой, тоже улыбаясь ему. –Ты дурак, – мягко и беззлобно усмехнулся Накахара, наблюдая за Дазаем. На нем было легкое хаори с каким-то замысловатым темно-синим узором, рубашка и свободные летние штаны, –Хорошо выглядишь для скумбрии. –Ты для чиби тоже неплох, – Осаму однобоко улыбается, и Чуя мягко толкает его в руку. Они тихо смеются в унисон прежде, чем садятся ровно и смотрят в небо. Накахаре впервые за долгое время так спокойно. В голове такая желанная пустота. –Ты чего один? – спрашивает Чуя негромко, не глядя на старшекурсника. –Хотел оставить Мори с Фукудзавой наедине. А ты? – Дазай усмехается. –Такая же история, но с Йосано-сан и Коё, – Чуя легко улыбается. Они сидят в умиротворенной и расслабляющей тишине еще какое-то время. Затем раздается громкий шум вместе с огнями, окрасившими небо в разные цвета – они яркие и взрываются то тут, то там. Люди шумят и радуются, снимают на камеры. Чуя молчаливо, но радостно наблюдает, пока его на короткое мгновение не отвлекает прохладная ладонь, прикоснувшаяся к пальцам. Накахара удивляется, но руку не убирает – мягко сжимает замерзшую ладонь Осаму в своей. Фейерверки заканчиваются не скоро, но они не двигаются с места – разве что прижимаются плечами, чтобы было не так холодно. Дазай встает только тогда, когда люди начинают расходиться, и не выпускает чужую руку из своей. Чуя встает вслед за Осаму и смотрит на него, немного улыбается. –Что ты делаешь сегодня вечером? – улыбается Дазай в ответ. –Видимо, прошу Коё переночевать у Йосано-сан, – Накахара усмехается, на что старшекурсник согласно кивает и наклоняется, быстро целуя Чую в лоб. Озаки заказывает им такси и уже через двадцать минут они дома. Чуя закрывает двери и разувается, думая о том, что этот день не может быть лучше, но когда Дазай хватает его за руку и разворачивает, чтобы поцеловать, то Чуя думает – может. Осаму немного неуверенно кладет свои руки на пояс Накахары, и тот в ответ слегка приподнимается на носочки, сжимает ворот чужой рубашки в сильных пальцах и прижимается к теплым губам так сильно, как будто не целовал их никогда в жизни. Дазай тяжело выдыхает, притягивает Чую ближе и остервенело отвечает тем же напором. –Может, сначала в душ? – тяжело спрашивает Накахара, отстранившись, но все еще находясь чертовски близко к чужому лицу. Дазай мягко улыбается. –Да, – только и отвечает он, напоследок поцеловав Чую в скулу и скрывшись за дверьми ванной. Накахара проследил за ним взглядом, чувствуя, как его повело – усмехается себе под нос. Находит силы, чтобы дойти до комнаты и переодеться в домашнюю одежду. Устало валится на кровать, вслушиваясь в приглушенные звуки воды. Телефон внезапно вибрирует, брошенный на подушке, и Чуя тянется к нему, быстро принимая вызов и не глядя, кто звонит. –Алло? По ту сторону раздается тишина. Затем до боли знакомый мужской голос. Отец не звонил ему так чертовски давно. И по, правде говоря, лучше бы никогда больше не звонил. –Чуя, это ты?