Рассвет Джакураи

      Всё шло своим чередом. Хосок похоже был недоволен излишней щедростью Джакураи, потому как на звонки не отвечал, а сообщения были несколько суховаты в своём содержании. "Работы много", говорил он. Не больше чем раньше, знал Джек, ибо присматривал за ним. Не мог иначе. Ему надо было знать, что его друг в безопасности, что никто не причинит ему вреда. Просто нужно, без причины. Эффект отсутствия общения с ним, сказывался в быстро наростающем раздражении, стоило кому-то оплашать. Уже второй садовник за эту неделю, потерял работу, забыв закрыть дверь в теплицу, где росли и крепли до весны саженцы.       Джей Кей не уставал делать странные намёки, связанные с личной жизнью начальника, которые тот не без труда игнорировал, выдыхая носом воздух, подобно сердитому быку. Этот парень был нужен ему, пока что.       Отец семейства, напротив, становился всё веселее. Порой даже улыбался, глядя на экран своего телефона. Телохранитель Джека поделился информацией, раздобытой от домработницы, услышавшей новость при разговоре Юдзуру, правой руки хозяина, с ним же. У Хирака старшего появилась пассия. Глава клана взволнован, и черезвычайно увлечён.       Младший брат ведёт себя тихо, даже слишком. Подозрительно. Его постоянные кутежи, стали редкими. Одумался ли Ханзо, и взялся за ум? Вряд-ли. Горбатого, как говорится, только могила исправит. К середине января, Джек узнаёт почему братец так притих. Школьницу обрюхатил подонок, вынудил аборт сделать. Девочка умерла во время операции, как и нерождённый ребёнок. Семья её судиться собиралась, не боялись ни громкого имени, ни последствий. Убитым горем родителям, нужно было лишь справедливое возмездие. В последнюю минуту, ситуацию уладила Тиаки, до того как история дошла до суда, и до главы клана. Последнее было бы фатально для младшего. Сестра заступилась, вытащила из передряги. Как всегда. Родители девочки предпочли исчезнуть, или их заставили. Джек разузнает, ибо надоело закрывать глаза на бесчинства этих двоих.       В последнюю неделю месяца, Кадзу устраивает семейный ужин, куда приглашает и зятя, как представителя дружественного клана Тохо. Делает объявление, о своём намерении жениться в третий раз, на иностранке так то. Пресекая дальнейшие обсуждения и разногласия за столом, да и в целом всей темы, отец вталкивает в головы всем присутвующим сразу, что не передумает. Свадьба состоится, и никто не смеет перечить главе клана. Невеста прибудет со дня на день, а подготовка начнётся сразу после этого, ибо событие намечено на день весеннего равноденствия.       Джека стопорит один лишь последний факт. Лишь на минуту, что уже с избытком много. После, старший сын, со всем подобающим уважением к моменту, приносит свои поздравления отцу, и благие пожелания. Первым из присутствующих. Его примеру следует зять, чуть погодя. Следом дочь, и внучка, не смеющая делать этого, раньше родителей. Младший сын присоединяется с плохо скрытым презрением к отцу, лишь лёгким наклоном головы.       Кадзу плевать, что они чувствуют. Он практически счастлив. Это заметно, по искрящимся глазам. Джеку плевать, кто та женщина, что войдёт в их дом вскоре. Он благодарен ей за отца, и примет с почтением. Особенно, если она не будет походить на предыдущую мачеху.

* * *

      За что бы ни взялся, у Хо всё валится из рук, и не только потому, что его руками овладевает тремор. Снотворное кончается, да и действует уже не так хорошо, а выписать некому. Его психолог просекла фишку с рецептами, и отказалась от приёмов.       Сварил себе немного спагетти, сливает воду осторожно, придерживая чуть сдвинутую крышечку. Соскальзывает, все спагетти, вместе с водой выпадают в раковину, и кастрюля туда же. Хосок спешит собрать обратно свою еду, спагеттинки до боли горячие. Зашвырнув две горсти, парень обжигает едва зажившую ладонь и пальцы, кидает кастрюлю на столешницу.       - почему... каждый раз?! Каждый сука раз! Каждый раз! - сжимает кулаки, рычит сердито, промывая холодной водой руки.       Он даже не убирается на кухне, уходит сразу в спальню, и заказывает доставку роллов на дом. Там же на кухне, лежат рассыпанные, овсяные хлопья рядом со своей баночкой, вот уже второй день. Крышка не поддавалась, а открывшись, хлопья разлетелись в стороны. Готовить их, Хо расхотелось сразу. На плите, сковородка с подгоревшим омлетом, стоило отвлечься, чтобы дотянуться до соли. Ей четыре дня. А про суп на подоконнике, и говорить не стоит. Впрочем, бардак царит не только на кухне, но и практически в каждом уголке квартиры. С каждым днём, желания что либо делать, было всё меньше. Парень не без натуги относил свою одежду в прачичную через дорогу, благодаря господа за то, что там ни с кем не нужно контактировать. Просто вставил мелочь куда надо, запихнул одежду, стиральный порошок, и сиди, жди.       Пересматривая сиквел зверополиса, понимает всю повисшую тяжесть на своей груди, не дающую вздохнуть. Ясно представляет темноту, к которой шагает без оглядки. Страшно, тоскливо.       Не с кем разделить одиночество. Хосок рассорился так, или иначе со всеми. А ведь ещё года два, три назад, он делал всё возможное, чтобы не вступать в конфликты.       Второе февраля, девять вечера. В Японии сейчас около десяти утра следующего дня значит. Хо решается, звонит. Отключает свет в комнате, оставляя только две настольные лампы на тумбочках, по бокам от кровати. Не берёт. Звонит снова, выждав пару минут.       "Покажусь отчаявшимся, или жалким?" - думает про себя Хосок.       - здравствуй. - звучит с той стороны усталое.       - привет Джек. - "бледный какой-то, глаза красноватые. Что-то случилось." - Ты в порядке?       - не совсем, наверное. Нет. - позади мужчины, висит на вешалке тёмносинее кимоно, богато украшенное золотой вышивкой. Сам он в белой рубашке сидит, теребит запонки на манжетах.       - расскажешь? - "куда я качусь?" - не смотря на всю сомнительность общения с Джакураи, оно доставляет некоторое спокойствие, и чувство защищённости Хосоку, с каждой встречей, разговором, взглядом, явственно настолько, что парень начинает забывать, почему вообще он думает, а не наслаждается просто обществом единственного человека, не делающим его существование сложнее.       - сегодня свадьба моего отца. - смотрит наконец на друга. Продолжать эту тему, не хочет.       - но тебе грустно. Есть что-то ещё. - слушает, любопытно. Разговоры с Джеком отвлекают, втягивая в омут чего-то особенного, со смесью подозрений, интриги, и магнитизма.       - у моей матери, был сад, небольшой. С возрастом, я стал ухаживать за ним, развивать, и он стал моим. Отец решил провести церемонию прямо там. В моём саду. - произносит последнее надломно, но твёрдо. Да, у Джека почва из-под ног ушла, грустно не то слово, которым можно описать состояние.       - ох, это... просто гадство. Совсем не вовремя, но у тебя есть сад, и ты гворишь мне только сейчас?! - возмущён ровно настолько, насколько нужно, чтобы увести мысли друга в менее горьковатое русло.       - ждал подходящего момента, чтобы рассказать. Хотел пригласить тебя в гости как-нибудь. - тон становится чуть мягче. Успех.       - ловлю на слове. - машет указательным пальцем, наигранно строго, чтобы не забыл. - Перенести в другое место уже не вариант?       - нет, свадьба через час. Он специально это сделал, чтобы задеть меня. Я знаю. - уходит в себя резко, и так же возвращается. - Как бонус, сегодня Сэцубун, и мой день рождения.       - это уже совсем... Приличных слов не нахожу. Поздравляю, что ли. - неловко потирает шею ладонью. В голове начинается мыслительный процесс, подразумевающий скорую помощь другу, но на ум приходит лишь попойка. - Жаль, что я ничем не могу помочь.       - ты помогаешь, прямо сейчас. - боль в сердце, становится чуть-чуть меньше. Как на тех картинках, где на разбитое пополам сердце, наклеили пластырь, и оно вновь стало целым, хоть трещинки и остались. Хосок, есть худой, но крепкий пластырь Джека, склеивающий трещинки на сердце. Он пока не понимает как, и не хочет думать почему.       - мне не хватало нашей болтовни. Глупо было вести себя так... Извини, я знаю, что ты хотел как лучше. Просто, для меня это странно. - груз на груди, неожиданно легчает, дышать можно. - Ты лучше чем они, пусть знают это.       - я понимаю. - друг дарит улыбку одними губами, машет рукой на прощание. Очень коротко поговорили. Джек чувствует участившийся пульс, уже не от грусти, или злости, а от уверенности в своих силах.       Сегодняшнее испытание от отца, он выдержит с достоинством. Однако, на своих условиях. Вместо праздничного кимоно, которые надели все члены семьи, Джакурай облачается в свой лучший костюм от гуччи, и встаёт рядом с отцом, не опустив головы.       Видит краем глаза, как лицо Кадзу становится хмурым, а тонкие губы сжимаются от злости. И как следом, это выражение смягчается прикосновением молодой невесты к запястью. Лёгкое, едва заметное, оно меняет его эмоции на раз. Девушка хитро подмигивает будущему пасынку, прежде чем вернуть всё внимание на его отца.       По окончании свадебной церемонии, Джек получает сообщение от Хосока, отходит подальше от любопытных глаз, читает.       - я тебе прислал кое-что в утешение, самолётом, чтобы быстрее было. Забери лично пожалуйста. Рейс восемнадцать тридцать восемь, приземлится в два часа ночи по вашему времени, в Кансай. Неудобно, знаю. Дозвониться мне не пытайся, завал на работе, занят.       Крайне таинственно, и так же внезапно со стороны Хо, совершать такие знаки поддержки другу. Джек растерян, возможно впервые в жизни, но в груди щекочет приятно от предвкушения. К чёрту все планы по высвобождению накопленных эмоций. Сегодня, Джек, и вместе с ним Джей Кей, ночуют в аэропорту, в ожидании загадочного подарка Хосока.       - босс, - парень стучит согнутыми пальцами по окну автомобиля, будит прикорнувшего начальника. - наш рейс приземлился. Я уже справился, где получать багаж, нам к пятому проходу. - Джей Кей рязвязывает хвостик на затылке, и открыв переднюю дверь, выуживает из бордачка шапку, надевает на голову.       Они озираются по сторонам, высматривают того, кто выдаст посылку. Телохранитель грубо стучит ладонью по плечу мужчины, указывая в сторону приближающегося с сумкой в руках человека. Глаза Джека увеличиваются в размерах от удивления.       - как ты говорил? Сюрприиз?! - копирует физиономию друга Хосок, издевается нарочно.       - ты... прилетел ко мне?! - не понимает, что происходит.       - аха, я прислал тебе - себя! Нравится подарочек? - чуть поодаль, доходят звуки сдерживаемого, внутриутробного смеха фиолетововолосого.       - почему?       - это был широкий порыв дружеской поддержки. Не задавай вопросов Джек. - "потому что я не знаю ответов."       - я рад, что ты здесь, мой маленький господин. Спасибо! - говорит сдержанно вроде, но зубы оголяются в искренней улыбке от уха до уха, не сходяшей с лица. Хо смущается, прячась, опуская голову, когда его пропускают вперёд. Ему в самом деле рады.       Ехидные насмешки сползли с лица Джей Кея, уступив место ошеломлению, с последующей репликой, озвученной лишь для самого себя, дабы убедиться, что не почудилось.       - он умеет улыбаться!