Рассвет Джакураи

      Малая забота о друге, доставляла Джеку больше умиротворения, и спокойствия, чем та же вышивка, или работа в саду. Просто подать воды, помочь дойти до туалета, подать салфетки, сменить простынь на кровати. Хосоку было неловко, но друга не отталкивала нелицеприятная сторона тягот. Наоборот, Джек делал бы больше, если бы Хо не был против.       Послав Джей Кея за нужными лекарствами в аптеку, они скоротали время, беседуя о любимых деревьях. Умудрились даже впервые поспорить, ибо разошлись во мнениях, какой вид ивы красивее выглядит. Если Хосок склонялся больше к серебристой представительнице семейства ивовых, то Джакурай предпочитал, плакучую иву, ввиду её непревзойдённой красоты, и уникальности. Больной, зачахший хозяин квартиры, даже немного оживился, доказывая свою точку зрения. В какой-то момент горячего диспута, старший поддался напору Хо, зачарованный тем, как тот отстаивал такую, казалось бы мелочь, имеющую для него значение. Оно стоило того. Его довольство, искринка радости в глазах, чуть оттаявшее сердце.       Не без труда удалось уговорить, позволить Джеку сделать укол обезболивающего, до того как накатил новый приступ. Хосоку было стыдно, Хосок стеснялся, ровно до тех пор, пока не узнал, что укол нужно делать в плечо, а не в попу, как он думал.       Игла вошла незаметно, и быстро. Хо признал, не без приятного удивления, что у друга очень лёгкая рука. Сам препарат, оказался болючим, хотя должен бы как раз от боли избавить. Немного поморщившись, но стойко выдержав, сразу за этим, парень выпил таблетку от тошноты, которую так же было тошно глотать. Джек укутал друга вторым одеялом, присел рядом в ожидании перемены. Пятнадцать минут спустя, укол начал действовать, а чувство тошноты почти прошло. Выпив чуть ли не залпом, пол стакана тёплой воды, Хосок прикрыл веки, и с облегчением выдохнул. Чуть погодя, мужчина заметил, что его дыхание выровнялось. Заснул.       Вдохновлённый тем, что сумел помочь, сделал хорошее важному человеку, не на расстоянии, не просто купил, или подарил что-то, а сделал своими руками, своим присутствием, Джек решил порадовать его ещё больше, и потихоньку прибраться в квартире, пока тот отдыхает. Правда, он никогда в жизни не делал уборку, не мыл посуду, не выбрасывал мусор, или что-то в этом роде. Пришлось импровизировать, немного коряво. Позвал на помощь телохранителя, но только в качестве инструктора, чтобы тот сказал, что и как нужно делать. Джеку хотелось самому навести чистоту, ибо знал, как Хосоку может не понравится, что в его доме был кто-то третий.       Только чтобы выкинуть всё испортившееся, и протухшее, понадобилось полтора часа времени. Местами было довольно противно. Джек не боится грязной работы, и далеко не неженка, но когда тронешь нечто покрытое трёхсантиметровой, вязкой плесневелостью, что было когда-то вероятно мясом, амбре вырывается настолько мощное, и самые сильные могли бы в обморок упасть. Мужчина аж отскочил, как от удара, и крепко зажав нос, и рот, быстро накрыл крышкой сковородку. Решил, будет безопаснее, выкинуть вместе с посудой, и купить другу потом новую сковороду.       Самое опасное, было позади. Далее, Джакурай собирал по всей квартире, грязное белье, одежду, всё что нужно было отнести в стирку. В корзину эта куча не влезла. Пришлось запихать в мусорный пакет, и отнести в прачичную по частям. Сначала снял наличные в банкомате, благо те на каждом углу, затем разменял на мелочь, и только потом, вернулся в заведение для стирки. Волокита похлеще, чем в государственных учреждениях. Заняв буквально все машинки, пришлось заплатить тем, кто собирался постирать свои вещи, чтобы пришли позже, Джек оставил Джей Кея следить за таймерами, и сообщить когда стирка кончится.       Снаружи уже начало смеркаться, а мужчина успел подустать, и проголодаться. Вспомнил, что холодильник вычистил от просрочки, но не помыл. Надо бы ещё выветрить оттуда плохие запахи. Фиолетовый кролик советовал отключить агрегат, и оставить открытым. Просто вроде, но что-то пошло не так, и Джека шибануло током. Холодильнику похоже каюк. Кушать всё равно хочется.       Выяснив, что Хосоку ещё некоторое время, лучше всего обходиться только водой, и лёгкими кашами, японец заказал ему соответственно, а себе горячий супчик.       Это чувство, столь непривычно, ново. Джеку, по не понятной причине, нравилось ощущать себя другим человеком, не тем, кем он был всегда. А именно так, он чувствовал себя, окунувшись в заботу о друге, и его доме. Новым человеком, с новыми мыслями, возможностями. В новой коже, с новым видением, слухом, и обонянием. С новыми старахами.       Слышит сдавленный вскрик со стороны спальни. Мгновенно оставив остывающий суп с морепродуктами, идёт проверить, что случилось. Хосок уже не спит. Сидит на кровати, испуганный, сгорбившийся.       - плохой сон? - стоит на пороге, не входя в чужое пространство без разрешения.       - и так, почти каждый раз, когда я сплю. Я боюсь закрывать глаза. - "голова раскалывается. Сейчас опять расплачусь, и будет ещё хуже."       - хочешь поесть? Есть каша из...       - я не голоден, спасибо. - в комнате полумрак, видимость не очень. Хо пытается вспомнить, убирая грязные волосы с лица, когда он спал нормально, без лекарств.       - я могу побыть здесь, пока не заснёшь, посижу в кресле тихонько. - "и что делать, сидеть и смотреть, как он спит? Да, я бы не против, но он наверняка да."       - это странно Джек. Ты сделал для меня так много, а ведь мы едва знаем друг друга. - всматривается в неподвижную фигуру.       - как же, мы ведь знакомы уже года полтора, или... - сбивается сам, забывая какая из правд актуальна.       - да, но мы не знаем друг о друге почти ничего. При этом, ты уже успел увидеть, больше чем мне бы хотелось показывать, кому угодно. - стыдно за свою слабость, стыдно за то, что её видят. - Я такой слабак. Тебе не понять.       - ошибаешься. И кто тебе сказал, что слабость это плохо? - проходит всё же в комнату, включает свет. - Сяду? - с молчаливого кивка, присаживается на угол постели, подогнув под себя одну ногу, и глядя на друга. - Давай каждый, расскажет то, что знает о другом, и увидим. Можешь быть первым. Что ты знаешь обо мне?       - нуу... ты любишь зелёный чай, не крепкий. Всегда, и во всём безупречен, особенно твоя внешность. Ты выглядишь как... какой-нибудь аристократ, или супермодель, твоя одежда, причёска, всё. - перелистывает в памяти подмеченное. - Тебя раздражает пустая болтовня, и когда тебя трогают без спроса. Даже когда ты пьян в стельку, остаёшься собранным. Думаю, ты боишься щекотки, но это только допущение.       - правда думаешь, что я хорошо выгляжу? - всё остальное, не важно на фоне данного заявления.       - да! - отвлёкся от кошмара, и уже успел забыть о том, что снилось.       - мой черёд. Ты закрываешь левый глаз, когда на улице слишком солнечно. - у Хосока губы сжимаются, приподнимая подбородок, и брови сводятся в переносице, от натуги мысли. Сам за собой подобного не замечал. - Ты всегда улыбаешься при виде птиц, любых. Если не укладываешь волосы, они завиваются на концах. Это выглядит довольно... мило. - "я сказал это вслух? Пора закругляться." - Часто, ты не замечаешь, когда начинаешь мёрзнуть, и дрожать от холода. Прямо, как сейчас.       - я всегда был мерзляком, но думал, что избавился от этого. - Хо натягивает одеяло на опущенные плечи, замолкает.       Сейчас, Джакураи жизненно необходимо, чтобы другу стало лучше, чтобы он не казался таким подавленным, разбитым.       - помнишь, ты хотел рассмотреть мою татуировку? Всё ещё хочешь? - парень заинтересованно, и недоверчиво смотрит, затем кивает.       Рубашка японца, успела основательно помяться за время уборки, и обзавестись несколькими маленькими пятнышками. Однако, в кои-то веки, он этого не замечал. До этого момента. Вытащив низ из брюк, Джек расстегнул пуговицы, начиная снизу, остановился не доходя до области груди. Задрал бледнобежевую рубашку вверх, поворачиваясь чуть боком к другу. Конец тату уходил под пояс брюк, и был не виден, а основная часть, выглядела на смугловатой коже, крайне привлекательно. Хосока заворожило это зрелище. Потянулся вперёд ладонью, едва не коснулся горячей кожи.       - очень красивое. Спасибо. - отводит руку назад. У Джека мурашки по телу, и резкий импульс внизу живота, до боли приятный. - Что она означает?       - это... очень личное. Напоминание, об одной клятве, которую я дал. Уверен, что хочешь знать? - так далеко, мужчина ещё никогда не заходил, ни с кем.       - если ты готов рассказать, да. - ещё сильнее хочется выведать заветную тайну. Хосок уже успел подзабыть, то как хотел раскусить этого человека, все свои ухищрения ради того, чтобы вытянуть из него правду. Всё случилось самой собой. Оказывается, просто надо было, быть собой.       - как я уже говорил, моя мать, умерла очень рано. Моя семья, терпела сильные убытки, и была на грани разорения. Тогда, мой отец решил жениться второй раз, на женщине, чья семья могла помочь нам, избежать банкротства, и последующей нищеты. Мне было семь лет. Отец рассказал о своём намерении, и попросил прощения за то, что предаёт мою мать, которую любил на самом деле. - в груди образуется узел, словам труднее выходить, с каждым следующим, всё сильнее. Давненько, Джакурай не чувствовал себя загнанным в угол. Однако, то как Хосок слушает его, затаив дыхание, не отрывая взгляда, придаёт немного сил, пусть он и считал, что не нуждается в этом. - Отец всё время повторял, что то, что он делает, всё ради меня, и моего будущего. И дедушка Кин говорил так же, я верил им. Я верил отцу, чуть ли не боготворил его. Я обещал, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы этот брак был успешным, что поддержу его. Отец был благодарен, даже обнял меня. Он редко проявлял подобные нежности.       - вау, ты ещё в детстве был таким... храбрым, и... благородным. - открыто восхищается, коротко улыбаясь Хо.       - не спеши с выводами. Всё было не так просто, как отец думал. В окружении, в котором вращается наша семья, и все подобные ей, есть одна непреложная традиция. Перевенец наследует всё. Будь то мальчик, или девочка, неважно. Если ты родился первым, будешь главным, хочешь ты того, или нет. Невеста отца, поставила условие для брака. Его старший сын, то есть я, должен дать гарантии, что никогда не вступлю в законный брак, и не произведу на свет наследника, чтобы её будущие внуки, могли получить наследство. Стали когда-то главными.       - что за ересь?! Вот же сука. Прости, продолжай.       - отец согласился. - негодование на лице друга, было слишком выразительным. - Он отвёл меня в одно место, тайное место у нас дома, открыв таким образом самый главный секрет нашей семьи. Он оказал мне доверие, так рано. И там же, он взял с меня слово, что я никогда не женюсь ни на одной женщине, не заведу детей, даже побочных. Я любил его, так сильно, как только может ребёнок, любить своего единственного родителя, и был готов на всё, чтобы он был счастлив. Я обещал ему, что всё будет так, как он хочет.       - мне придётся ещё раз извиниться наверное, но у тебя прескверная семья. Как можно просить о таком ребёнка?! Ты даже не знал, что значит быть отцом. Как он мог, заставить тебя отказаться от того, что ты даже не понимал?! Это ужасно! - злость рождается в Хо по отношению к тому, кто ещё недавно, казался ему довольно приятным человеком.       - он считал, что так будет лучше для моего будущего.       - он отнял у тебя это будущее!       - по правде, чем я старше, тем больше задумываюсь, что это к лучшему. Мне не очень хочется приводить в столь жестокий мир новую жизнь. - Хосок кладёт свою ладонь поверх чужой, в знак поддержки. - Но это ещё не вся история. В школе, я влюбился в одну девушку. Она была очень умной, гордой, и упрямой. Вечно пыталась со всем справиться сама, а я тайно помогал ей. - в голове проскальзывает мысль, - "та ситуация, чем-то похожа на эту. Что я творю?!" - Но, потом выяснилось, что не так уж и тайно. Она всё знала. Однажды, Мию ответила мне взаимностью, и поцеловала в щёку. Это и поцелуем то не назовёшь, но меня словно отбросила ударная волна, когда понял, во что это могло перерасти. Я вернулся домой из школы, и когда увидел отца, обсжудающего дела со своими людьми, пришёл в ужас от чувства вины. Я ворвался к ним, и заорал на весь дом, что клянусь никогда не заводить семью, детей, и не вступать в связь ни с одной женщиной, чтобы даже малейшего шанса на детей не было. Я кричал, что никогда не нарушу данное ему слово, чего бы это ни стоило. Отец не разговаривал со мной после этого шесть месяцев. А когда исполнилось семнадцать лет, я набил это тату, со словами моей клятвы. Чтобы видеть её каждый день, и помнить свои слова. Мачеха всю свою жизнь смеялась надо мной из-за того случая. Сестра и брат, тоже не оставали от неё.       - мне так жаль, правда. Не должно быть так. Это моральное насилие.       - зато, так можно научиться тренировать свою выдержку. Со временем, я вовсе перестал хотеть близости, мне даже мысль о... сексе стала неприятна. Соблюдение целибата, своего рода аскеза. Мне нравится думать, что я действительно развиваюсь духовно таким образом.       - цели... бат? Погоди, так значит, я... украл твой первый, настоящий поцелуй?! - "о господи боже, как же стыдно, ужас какой!" - считает себя самым ужасным человеком на свете в данный момент.       - получается, что так. - "а теперь, об этом можно говорить?"       - прости!       - не извиняйся, я... Это было хорошо, даже приятно. - момент замешательства, оба отводят глаза в стороны.       - надо признаться наверно. Я не давал тебе оставаться рядом, потому что не хотел, чтобы ты учуял мой запах. - Джек недоумённо склоняет голову вбок. - Я не мылся с Тихуаны, совсем. Воняю, понимаешь? Ты должен был понять это ещё раньше, когда помогал мне дойти.       - я ничего не почувствовал. Если хочешь, могу отвести тебя в душ.       - неет! Не подходи ближе чем сейчас. И то, слишком близко.       - меня это не волнует вообще-то. - отвлекается на сообщение. - Одежда постиралась, надо сходить забрать. Ты дождёшься меня?       - что? Что за одежда?! - "только не это."       - твоя. Я немного прибрался в квартире. Не злись, пожалуйста. Я хотел как лучше.       - твою матерь, срань господня! - прячет лицо в ладонях. - Там же было всё моё бельё, вся грязная одежда, и не только одежда. Зачем?!       - я...       - не надо. Не отвечай. Ты перегнул Джек. - сердитый взгляд, убивающий мысленно. И снова японец ощущает те самые мурашки, тот самый импульс внизу живота. Могло показаться, он сглотнул от страха, но то было накатывающее возбуждение.       - я скоро вернусь. - идёт за чистой одеждой в прачичную, за одно сбросить напряжение ходьбой, остыть на прохладном воздухе.       Джей Кей сидит верхом на одной из сушилок, играя в телефоне прикусив губу, когда начальник входит.       - хей, босс, как там наш "друг" себя чувствует? - неоднозначно выделяет конкретное слово.       - не наш, а мой. - начинает доставать вещи, и укладывать их в корзину.       - и я о том. - усмехается парень, откладывает телефон, внимательно глядя на Джека. - Он тебе только друг, или..? В каких вы отношениях? Потому что если только друг, у меня есть мысли. Нуу... понимаешь, он такой тихоня, маленький, сладенький. Обычно, в таких чертята водятся интересные. В моём вкусе.       - не испытывай моё терпение Чонгук. - настала очередь Джакураи отстаивать своё, и убивать одними глазами. - Не важно кто он мне, не трогай Хосока, и не приближайся к нему.       - ты же меня знаешь. Не наезжай зря, и запугать не пытайся, это не сработает. - хищно смотрит в глаза, расправляет плечи.       - зарплату урежу! - ещё как знает.       - ладно! Подожду пока ты умрёшь. - недолгое противостояние кончилось временной капитуляцией. Джек забирает одежду, и возвращается в квартиру, а Джей Кей заглядывает в кафешку через дорогу, дабы поужинать.       Абсолютно холодный суп, так и стоит на столе нетронутый. Джек соображает, как ему вести себя дальше, как исправить оплошность. На ум приходит только привычное - сделать подарок.       - иди сюда. - зовёт в меру своих сил Хо. - Я тоже что-то расскажу тебе. Не настолько личное конечно. Ты уже, и так обо мне знаешь много. - Хосоку мозг выносит с того, насколько глубоко под кожу забрался к нему Джек, а он сам ему это позволил. И в глубине души теперь, не знает, хорошо это или плохо. - Ты же в курсе, что ФБР до сих пор ведёт расследование по моему делу. Это всё потому, что всё происходившее в лечебнице, транслировалось за плату.       - я помню это, ты говорил. - вновь стоит на пороге друг, не осмеливаясь войти.       - так вот. Я дважды в месяц названиваю агентам, которые ведут это дело, потому что они не продвинулись ни на йоту. Пусть не расслабляются там. - Хо очень важно, чтобы всех, кто смотрел то шоу, поймали, и посадили до конца их дней.       - у тебя есть прекрасные задатки, чтобы стать маньяком. - немного подумав над словами парнями, произносит Джек.       - знаешь, что общего у тебя, и Намджуна?!       - что же? - "этого не хватало, быть на него похожим!"       - несмешные шутки. - прыснул смехом, заражая друга. Нет, Джек не смеялся громко, или даже тихо, но улыбался искренне.       - а я с самого детства занимаюсь кэндо. - продолжает череду откровений.       - да ты и вправду крут мужик! - погодя минутку, приняв более серьёзный вид, Хо решается. - Тебе действительно не мешает моя вонь?!       - ты не воняешь Хосок, честное слово. Я ничего не почувствовал даже когда мы сидели рядом. Ты себя накручиваешь зря.       - тогда, мог бы ты остаться сегодня со мной ночевать, здесь?! - стесняется, мордочка приобретает грустинку.       - разумеется. Я устроюсь тут. - выключив свет, подходит к креслу возле шкафа.       - дело в том, что мне очень холодно. Никак не могу согреться. Ляжешь рядом? - отчаянные времена, отчаянные меры. Он уже ног почти не чувствует от холода, при том, что укрыт двумя толстыми слоями одеял.       - а... да. - всё смешалось в бессвязную бредотень. Он ничего не понимает, и не успевает продумать, просто послушно идёт. Залезает под одеяла, медленно устариваясь под ними. Хосок осторожно подползает ближе, будто спрашивая разрешения одними глазами, перекидывает правые руку, и ногу на друга, прижимается, в надежде согреться.       Оказавшись так близко, старший вдыхает запах, которого так остерегался Хосок. Его пота, боли, и переживаний. Между прочим, он пряный, и где-то даже сладковатый. Джакураи нравится запах немытого Хо, равно так же, как нравился аромат морозной ванили.       Коснувшись ледяным носом ложбинки между чужих ключиц, опустил веки, и через две минуты заснул, перестав дрожать. Джек ощутил на своей коже размеренное, тёплое дыхание Хосока. Этой ночью, он боялся шевельнуться лишний раз, дабы ненароком не разбудить его, и сам уснул лишь под утро.