Рассвет Джакураи

      Уехав в спешке, в день своего последнего пребывания здесь, Тиаки оставила свой багаж, да и вещи дочери не были забраны. Неделями, любящая мать, проводила время в больничной палате своего чада. Отец волновался не меньше, однако мог рассуждать здраво, и опираться на врачей. Так же, он знал свою жену, и даже не пытался уговорить её поехать домой для отдыха. Тиаки перевернула бы мир, но сделала всё, чтобы быть рядом с Лулу, когда та очнётся.       Сегодня, это наконец случилось. Девушка открыла глаза, вяло улыбнулась маме, заплакала тихо. Когда стадия шока, и страха была позади, наступила стадия радости. Лулу была счастлива, что выжила, что дядя не пострадал, очень хотела повидать дедушку, побыть с ним рядом. За Кадзу, она испугалась даже сильнее, чем за себя, ибо он не только её дедушка, но и лучший друг. Единственный человек, всегда относившийся к ней, как к ровне.       Угрозы жизни не было, и вскоре, девушка могла поехать домой, под присмотр опытной сиделки, и конечно же, многочисленной родни. Первую наследницу, клан Тохо любил, и оберегал пуще алмаза Хоупа.       Лулу попросила привезти её вещи, что остались в доме дедушки, раз сама не могла за ними поехать. Вверив присмотр мужу, дотошная Тиаки вызвалась самостоятельно выполнить просьбу дочери. Заодно, высказаться перед некоторыми обитателями отчего дома. Ей было, что сказать, каждому носителю фамилии Хирака, не являясь таковой, и испытывая облегчение именно в данный момент.       - привет сестрёнка. Ты не зашла поздороваться, а я думал мы душевно поболтаем. - младший брат встал у порога комнаты племянницы, оперевшись плечом о дверной косяк. Женщина игнорирует присутствие Ханзо, с силой сжимая губы от ярости. - Ты чего, обиделась на меня?       - ты чуть не убил мою дочь! - едва сдерживается от крика на него, отвешивая пощёчину от самого сердца, царапая кончиками острых ногтей кожу щеки.       - ауч, больно. - глядит на размазанную кровь у себя на пальцах, после того, как провёл ими по месту удара. - Я же не нарочно сестрёнка. Это просто досадное недоразумение. - для Ханзо случившееся с племянницей абсолютная мелочь.       - нет, тебе просто плевать на неё, и на меня. Тебе плевать на всех, кроме себя. - резко кидает в сумку школьные принадлежности дочери, заканчивая со сборами.       - ты преувеличиваешь, ну что тут такого?! - наслаждается устроенным собой хаосом, упиваясь чужой злостью.       - отныне Ханзо, ты сам за себя. Не рассчитывай на меня больше, никогда. - берёт в каждую руку по небольшой сумке, собирается уйти, но брат преграждает ей путь. - Отойди.       - ты не можешь меня бросить. Не посмеешь. - скалится уверенно.       - не знаю, почему они до сих пор не поняли, что ты устроил тот взрыв, но это случится. - смотрит в глаза с вызовом. - Басё поймёт, найдёт доказательства, и тогда... тебе не отвертеться от казни, ведь ты точно не позаботился о том, чтобы подчистить за собой. В этот раз, рядом не будет меня, или мамы, чтобы тебя спасти.       - никто меня не тронет, с твоей помощью, или без. Всё меняется, а вы этого даже не замечаете.       - ты не станешь главой клана. Правила не позволят. Уйди с дороги. - младший не двигается с места.       - знаешь такое выражение - "правила нужны для того, чтобы их нарушать"?       - хм, всю жизнь был идиотом, им и умрёшь. - снисходительно улыбнувшись сестре одними губами, Ханзо пропускает её, провожает взглядом грациозную походку.       Передав вещи водителю, Тиаки отправляется проститься с отцом.       - он сейчас отдыхает, зайди попозже. - настоятельно просит Нина падчерицу, проигноривавшую перед этим слова прислуги.       - я не отниму много времени, и больше в этом доме не появлюсь. Думаю, отец может потерпеть меня в последний раз.       - о чём ты? Что-то случилось с Лулу? - беспокоится мачеха, подмечая нервозность гостьи.       - что ещё должно случиться, чтобы ты прозрела? Очнись Нина, этот дом - змеиное гнездо, ты либо станешь его частью, либо сбежишь, пока ещё можешь. Третий вариант - смерть. - пытается пройти в комнату, девушка больше не преграждает ей путь.       - значит, раз ты уходишь от нас, одной змейкой меньше. - Тиаки ушла недостаточно далеко, чтобы слова мачехи не дошли до её ушей. Женщина лишь замирает на короткий миг, делает глубокий вдох. - Надеюсь, тебе будет лучше в той семье, которую ты выбрала для себя Тиа.       - отец? - прикрывает за собой дверь, не дослушав до конца адресованное ей пожелание.       - проходи. Как здоровье моей внучки? Вы нашли ей хорошего врача? - садится ровнее Кадзу, интересуется.       - Лулу поправляется, спасибо за заботу. - сложно даётся приступить к главному.       - что с твоим лицом? - Тиаки трогает ладонью щёку, глядит машинально в зеркальное отражение стола рядом.       - а... всё хорошо. Отец, я... пришла осведомить вас, что намерена более не появляться в вашем доме, и не вести с семьёй Хирака дел. Это же относится и к моей дочери, до тех пор, пока я, и мой муж живы, Луан здесь не появится.       Вот уж новость. Впервые за тридцать пять лет своей жизни, дочь смогла удивить его. Да настолько, что отняла дар речи на минуту.       - отрекаешься от своей семьи?! - хрипло спросил Кадзу не своим голосом.       - нет, моя семья в другом месте, и имя ей Тохо, а Хирака давно отреклись от меня. - лицо покраснело от волнения, становится трудно дышать.       - придумала себе что-то. Считал, ты умнее дочка. - отводит взгляд к приоткрытому окну, выражение лица становится тоскливым.       - в этом доме, я никогда не чувствовала себя любимой, или хотя бы нужной. Ни вы, ни мать, ни братья. Никто не любил меня.       - твоя мать никого не любила, а что до братьев... одному из них ты не дала и шанса. - всё чаще в последнее время, приходя в себя после приступа, Кадзу уходит в воспоминания, порой окунаясь в них глубже, чем следовало.       - вы вините меня? А кто мне давал шансы?! Хоть один? - подходит ближе, упираясь коленями в подножие постели, жаждет внимания, признания своей правоты. Правды. - Мне было всего пять лет, когда родился Ханзо, но я до сих пор, отчётливо помню, как вы радовались в тот день. Как широко вы улыбались. - Кадзу хмыкает, усмехается. - Ни разу, вы не подарили мне, и тени той улыбки, что получил он, едва родившись. Как бы я ни старалась, как бы не лезла из кожи вон!       - мои дети разговорились что-то. Тебе, в отличии от твоего старшего брата, я облегчу страдания. - Тиаки не ждёт от отца утешения. Хмурится, сжав челюсть, проклиная слезинку, что вот-вот упадёт. - Я был очень счастлив в день рождения Ханзо, по одной причине. - выдерживает паузу, поворачивая к ней голову. - Я был счастлив, что мне больше никогда не придётся делить ложе с вашей матерью, не придётся касаться её. - презрение в каждом слове к женщине, что отравляла всё существование, долгие годы. - Родись ты мужчиной, у меня было бы двое детей. - подитожил отец.       Тиаки улыбнулась, сбросив груз с сердца. Причина не в ней, и не была никогда.       Поклонившись отцу в последний раз, она покинула его. Прошла мимо разговаривающих в коридоре Джакураи и Нины, с гордо поднятым лицом.       - не хочешь попрощаться с братом?! - окликает мачеха. Тиаки остановилась в паре метров от парадного входа, медленно обернулась, улавливая недоумение в глазах старшего.       - не считаю нужным. - не успевшие остыть эмоции, розовеют на лице, демонстрируя ложность её безразличия.       - прощай. - бросает короткое Джек, не вдаваясь в происходящее. Рано или поздно, и до него дойдёт, а сейчас, неинтересно.       - я ненавидела тебя, потому что должна была, меня так научили. - идти, так до конца. Тиаки не хочет приносить к себе домой, хоть малую часть скверны, что была с ней по жизни. Хватит. - Я ненавижу тебя, потому что Лулу во всём берёт с тебя пример. - замечает спускаещегося по лестнице Ханзо, и продолжает обращаясь уже к обоим братьям. - Мне абсолютно всё равно, что будет со всеми вами дальше. Можете перегрызть друг другу глотки. Можете уничтожить этот клан, род. Я посмотрю на это, как зритель, а не участник.       - тебе же хуже сестрёнка. Такое шоу пропустишь. - смеётся младший брат вдогонку, пока старший провожает сестру задумчивым взглядом.       Час ночи уже. В доме гробовая тишина. Джакурай спускается обычным способом в своё подземелье. Нужно покормить девушек, и умыть. Уже заходя в зал с клетками, мысленно благодарит себя за то, что провёл под клетки сливы в канализацию, и не приходится копить здесь вонь человеческих экспериментов.       Они ожидают его, сидя на полу, у дальней от входа решётки, как по стойке смирно. Дышат реже, когда хозяин входит.       Волосы девушек только укрыли череп пушистой шапкой. Обривание налысо, одна из первых процедур, которые он проводит, и повторяет каждые шесть месяцев.       Набирает воды в трёх небольших тазиках, заносит по очереди в каждую клетку, так же не закрывая ни одну из них. Затем кладёт рядом с водой мягкие губки для тела, чтобы девушки могли умыться.       Уходит в дальний конец зала, садится за свой стол, открывает общий чат в даркнете.       Помешанный на его работах псих, под ником captainobvious, продолжает сыпать восхищением, в своих невнятных сообщениях. Джек ни разу не отвечал ему, иди подобным ему людям по ту сторону экрана. Это утомляет. Общение с неадекватами, считающими себя суперзлодеями из кинокомиксов, хакерами возомнившими себя всесильными богами. Кто-то из бывших покупателей его работ, прислал фото.       Кожа, снятая со спины девушки, вставлена в красную рамку, а по обе стороны заламинирована тонким, но прочным стеклом. Подпись - "Я сохраню твои работы для истории, для будущих поколений. То что ты создаёшь, настоящее искусство!" Далее, ещё одно фото, в таком же стиле.       Почему так много ублюдков, обладающих огромными ресурсами, распоряжающихся ими, тратой не просто на шлюх, выпивку, машины, и наркотики, а на такое развлечение?       Джеку не жаль тех, с кого сняли кожу. Он помнит их лица, помнит имена, и когда продал их. Две из множества. Быть может, такой ужасной участи, они не заслужили. Быть может, это слишком жестоко?       Слишком много ненужных мыслей. Это всё начинает угнетать, отягощать.       Девушки закончили мыться. Далее, Джек преподнесёт им пищу, после чего закончит узор на спине Аниссы, и подготовит её к отправке покупателю.       А что ещё с ней делать? Что делать с ними всеми? Не держать же их тут вечно. Убивать, Джек не хочет. Он наблюдал много раз, как его люди лишали жизни по приказу, в том числе его, и не находил в смерти ничего привлекательного. Отпускать их нельзя. Значит, продолжаем как было. Но ведь, эта работа, эта вышивка перестала приносить желанное опустошение. Легче становится да, но лишь совсем чуть-чуть, на короткое время. Он меняется?       - почему ты оказалась здесь? - узор закончен, последняя нить обрезана. Джакурай задаёт вопрос, бережно оглаживая кончиками пальцев вышивку на спине.       - я... не знаю, хозяин. - Анисса опешила от неожиданности. Мастер говорит с ними обычно, только с помощью дела, не словами. Устный разговор большая редкость.       - если бы, ты могла выбирать, где быть сейчас, что это было бы за место? - передаёт девушке её свитер, отодвигается дальше, давая пространство. Две другие осторожно наблюдают за ними.       - с мамой, и моим сыном, неважно где. Вы... отпустите меня? - повернув к нему голову в полоборота, ждёт несколько секунд, не дождавшись ответа, одевается. Она не рассчитывала на положительный ответ, но всё же...       Собрав свои принадлежности, и убрав всё на свои места, мужчина покидает подземелье. Поднимается к себе, умывается, и ложится спать. Однако, вместо того, чтобы уснуть, он лежит в постели, и бурит глазами потолок.       "В моей жизни нет никакого смысла. А нужен ли он, смысл? Нужна ли мне цель, чтобы жить? Стоит ли вообще жить? Я никому не нужен. Многим даже мешаю. Раньше, было всё равно. Просто исполнял свой долг. А теперь, хочу быть кому-то нужным. Хочу... быть нужным. Знать, какого это чувствовать. Так не должно быть. Всё не так. Мой долг, служить отцу, семье, клану. Чувства только мешают исполнять его, но я так хочу. Отречься от долга, от семьи?! И куда потом? Где моё место в этом мире? Оно есть, моё место?"       Пишет Мэри Джейн Розен. Очередной отчёт, короткий. Её подопечный побыл дома ещё день. Брат привозил витамины, и продукты. Ныне, снова ходит на работу. Ким Намджун поблизости не появлялся больше.       С отцом, Джек не хотел разговаривать, а тот не звал его к себе, передавая все поручения через Юдзуру. Бывший наставник всматривался пристальнее обычного, с тех пор как эта игра в молчанку началась между отцом и сыном.       На часах уже шесть утра. Рассветные сумерки вступают в силу, готовя почву для появления солнца на горизонте.       Ноутбук на тумбе рядом, оповещает о входящем звонке. Джек знает кто это, отвечать не хочет. Опять распалится, скажет лишнего. Благо, хоть не сделает ничего на расстоянии. Сдаётся на второй раз.       - избегаешь меня? - спрашивает вместо "привет ".       - нет. - "да". - парень по ту сторону сидит на ковре, в своём рабочем кабинете, с включённым обогревателем под боком.       - ты в порядке? - упирается локтями в согнутые в коленях ноги, подпирая ладонями лицо, чуть посвежевшее после последней встречи.       - да, а ты? - "ему уже заметно лучше" - радуется.       - аха. - молчат какое-то время, глядя друг на друга. - Ты должен был сказать мне.       - о чём?       - ну не знаю, например о том, что твою машину взорвали, у отца сердечный приступ был, а племянница чуть не умерла. - смотрит с обидой в глазах, ощущая от друга только холод, и безразличие, свойственные началу их общения. - Я думал, мы стали ближе как друзья, после всего, что было.       - возможно, не достаточно ближе. - уводит взгляд на секунду.       - что ты имеешь ввиду? Куда ближе? Ближе тебя, друзей у меня нет. Да у меня вообще нет друзей кроме тебя! Остальные либо умерли, либо в тюрьме, либо предпочли быть подальше от меня. - Хосоку больно от того, что допустил это. Привязался к нему. Так быстро всё покатилось по наклонной.       - в том, и дело. Я не хочу, чтобы ты сравнивал меня с ними. Равно как не хочу быть тем, с кем ты водишь дружбу только для того, чтобы не остаться одному, совсем без друзей. Мне всё равно не занять место одного из них в твоей жизни, тех кого ты больше ценишь. Так какой смысл...       - я тебя прерву, погоди минутку. Во-первых, да пошёл ты! - повышает тон эмоционально, оскорблённый предположением. - А во-вторых, моя жизнь не очередь в супермаркете, чтобы занимать в ней место.       Он злится, по-настоящему. По неведомой причине, у Джека совершенно неожиданная реакция на эту злость. Мягкое тепло, разливающееся в груди, такое же, как улыбка проявляющаяся сама собой на губах, всего на мгновение.       - ты прав, как всегда. - признаёт поражение, приятнее горячего душа.       - я знаю. - буркнул себе под нос Хосок. - Я не могу не вспоминать о них, так же как не могу не сравнивать, ведь с тобой всё иначе Джек. - "и это очень мягко сказано."       - иначе? - заостряет внимание на этом, стараясь не думать об остальном. - "эти люди всегда будут частью его прошлого. Пусть там и остаются, в прошлом."       Хосок уходит в себя не отвечая, заламывает руки, смотрит по сторонам, растирает лицо ладонями. Всё чтобы не говорить того, что вертится на языке.       - я скучаю по тебе. - отключается выпалив резко. Падает на ковёр спиной, и улыбается глядя в потолок. - Хосок ты идиот. - "но ведь это правда. Не так я всё планировал."