Рассвет Джакураи

      Вторая чашка чая с ромашкой, пока не особо помогает Нине успокоить нервы. Ей нужно что-то делать, чтобы держаться, но никаких дел нет, прислуга слишком ответственная, а к мужу врачи не пускают. Видит гостя через окно, идущего по тропинке с багажом. Бежит туда.       - почему ты уезжаешь? - догоняет запыхавшись.       - Нина, я не хочу мешаться, в свете происходящего с Кадзу. Джек посчитал, что так будет лучше. Мне жаль, что ему хуже. Надеюсь всё обойдётся. - а так не хотелось лукавить.       - я хочу, чтобы ты остался Хосок. Мне нужен здесь друг. - сжимает в меру сил предплечья, лицо измотанное.       - не могу, прости. - приобнимает слегка, садится в автомобиль.       - возвращайся скорей. Ты всегда будешь желанным гостем в моем доме. - готова расплакаться, смотрит вслед.       - этот дом недолго будет её.       - о чём ты Джей Кей? - уже в машине, по пути в аэропорт.       - после смерти старика, она станет здесь никем, и вернётся к своей старой жизни. Не так уж и плохо, если подумать.       - ты не очень-то сострадательный человек.       - а вам, помогла эта черта в жизни, господин Хосоки?       - не уверен, но ведь не во всём нужно искать выгоду.       - оо, какой вы наивный милашка. Сразу видно, вас никогда не предавали.       - может и нет, но мне достаточно раз делали больно, во всех смыслах этого слова, чтобы никто не считал меня наивным дураком. - Хосок смотрит в окно сбоку, а кролик на него через зеркало поглядывает.       - я сказал, наивный милашка, а не дурак.       - и в чём разница по-твоему?       - дурака хочется пнуть, а милашку трахнуть. Разница большая.       - ты сейчас ко мне шары катишь, я правильно понял? - "да что на вас всех нашло? У меня табличка что ли на лбу, с надписью - "я гей, хочу любви и секса"?!"       - были бы вы дураком, не поняли бы этого. - ухмыляется. - У меня есть шансы?       - не в этой жизни.       - что так? Я не достаточно богат, или стар?       - может ты задаёшь не те вопросы, и судишь всех людей одинаково, из-за того, что тебя кто-то предал?! Как бы там ни было, не смей лить на меня ещё и эту грязь. Мне хватает дерьма в жизни, и без того, чтобы быть пешкой в чужих интригах, и саморазрушении. Ты меня понял Джей Кей?       - чётко, и ясно. - хочется быть жестоким, переломить пополам, сделать так больно, как никогда прежде не было, доказать свою правоту. - Не думай будто найдёшь что-то правильное, хорошее, и счастливое в постели босса. Хирака далеко не ангел.       - я знаю это, спасибо за заботу. - усмехается пару раз, заметив перемену в обращении к себе, и тоне голоса. Уже не такой дружелюбный, когда планы рушатся.       - кто были те люди, чью смерть ты наблюдал, если не секрет? Ты сказал, их было семь. - последнее слово всегда за ним. - Как они умерли?       - они... - теряется. Он помнит их всех, старается помнить. Почему-то, лица размываются перед глазами, а детали меняются, ускользают. Первым точно погиб Шихёк, лысый мужчина дравшийся с Кортесом. А кто был вторым, Роксана, или Паула? Хосок вспоминает, что четвёртой умерла старуха Вирджиния, от руки Намджуна, а пятым был Дом, от его собственной. До сих пор, взяв в руки карандаш, к горлу подкатывает чувство тошноты. Самайн убил Родриго в коридорах, они не успели его вытащить, а Кортес умер совсем недавно. Ни один из этих людей, не умер своей смертью. - Их убили.       - всех семерых? - "это уже интересно".       - всех.       - кто...       - давай ехать молча. - провожатый замолкает, как просили. Через какое-то время останавливает машину в не знакомом квартале. - Зачем мы здесь?       - хочу показать одно место. На самолёт не опоздаешь, ещё два часа есть. - выходит, открывает дверцу гостю.       - я не уверен, что хочу...       - просто посмотри.       Не простая ситуация. Хосоку совсем не хочется проводить лишнюю минуту с Джей Кеем, учитывая с какой стороны он открылся. Однако, деваться некуда. Плохое знание языка, местности, и отсутствие местной валюты, решают не в пользу желаний Хо.       Они подходят к запертым дверям старого театра. У телохранителя Джека оказывается ключ за пазухой, которым он открывает замок, и впускает в тёмные коридоры уже своего гостя теперь.       - что это за место? - в просторной гримёрной, не так много пыли, но достаточно хлама, именуемого реквизитом, костюмов на вешалках. На туалетном столике, с зеркалом в резной раме, вполне современная косметика.       - театр кабуки, моя гримёрка.       - атмосферно очень, но зачем ты меня сюда привёл? - "атмосфера запустения, если точнее."       - мне нужно выговориться, присядь. Не туда. - хватает за руку парня, собиравшегося сесть на стул, и швыряет на кушетку, словно куклу. - Он сломан.       - да ради бога, - кричит на кролика истерично. - не прикасайся ко мне!       - остынь лапуля, и просто слушай. - присел на столик, смахнув с него косметику.       - козёл.       - я сегодня встретил человека, который подставил меня, и предал одиннадцать лет назад. - начинает свой рассказ, не обращая внимания на оскорбление. Ведёт его красочно, притом правдиво, не упуская ни одной детали. Под конец, его слушатель уже залез на кушетку с ногами, подперев щёку ладонью, и опустив брови задумчиво. - и я так сильно его ненавижу, но всё равно блядь, люблю. До сих пор люблю этого подонка!       - сам-то намного лучше него?       - я его и не знал толком получается, так что затрудняюсь ответить. - шмыгает носом.       - знал я одного парня, которого предал близкий друг.       - и что с ним стало?       - он спятил, начал похищать, мучить людей, и стравливать их друг с другом, заставляя драться насмерть. - с опущенным лицом, не меняя позы сидения.       - хмм, оригинально. Где он сейчас? Как ты всё это узнал? - догадываясь о правде, хочешь услышать это от него.       - машина на дороге переехала, и сломала много костей, если верить словам агентов ФБР. - на последний вопрос, предпочитает не отвечать. - Я тебе даже завидую.       - почему это?       - ты по-настоящему любил, а я так и не узнал, что это такое.       - любовь, прекрасное чувство, и одновременно ужасное. - садится рядом на кушетку. - Дай какой-нибудь мудрый совет. Или просто дай.       - besa mi culo. - пользуется уроком покойного друга, так и не удосужившись узнать, что значит ругательство.       - с радостью, снимай штаны. - лыбится довольно, а глаза всё ещё мокрые.       - ты совсем?!       - ты же сам попросил поцеловать тебя в задницу. - начинает смеяться над чужим незнанием Джей Кей.       - вот ж... - едва остановился от окончания фразы. - Не буду я с тобой спать, совет дать могу.       - ну хорошо, давай. - зеркалит его позу нарочно. Гнев улёгся немного, кошки на сердце скрести не перестали, но теперь чуть легче дышать.       - мне кажется, ты не готов отпустить Юнги. Может хочешь этого, но не готов сделать. Заткнись, и дай закончить. - затыкает парня едва тот раскрыл рот, чтобы возразить. - Тебе нужно поговорить с ним, спокойно, и выяснить всё, или просто выговориться ему, так же как и мне. Понимаешь?       - я должен высказать ему в лицо то, что чувствую?       - именно. - в душе становится теплее от мысли, что помог кому-то.       - а ты смог отпустить? - черноглазый демон с филотовыми волосами смотрит прямо в глубь сердца Хосока, и копается в нём словно Ганнибал Лектор.       - нет, и наверное не сумею никогда. - "Самайн засел слишком глубоко." - Иногда, мне кажется будто он рядом, даже зная что он мёртв. - "Я никогда не освобожусь из той комнаты!"

* * *

      Заходит последним, когда уже ясно, что ничего не сделать. Кадзу Хирака умрёт с минуты на минуту.       - ты был идеален всегда, со дня своего рождения. - несколько слов, сказанных на ухо. Никто их не услышал кроме первенца.       После, несколько долгих часов комы, во время которых дверь в спальню главы клана, постоянно сторожит толпа людей, сменяющих друг друга. Они здесь из уважения, не ради показухи. Тохо, Рюдзи, Мидзутани, Таку, Игараси, и даже Такада, некогда враги, сегодня проявляющие истинную скорбь, и поддержку. Кланы показали себя в момент тягот. Джакурай этого не забудет никогда, и ответит тем же, каждому, кто сегодня здесь.       Ближе к полуночи, сердце Кадзу перестало биться. Как говорится - "Король мёртв, да здравствует король!".       Личный врач Кадзу, остался присмотреть за супругой покойного, теперь уже вдовой, которой стало плохо вскоре, после смерти мужа, хотя мог уйти.       К утру, все кто должен знать, были уже в курсе. В полдень, провели церемонию прощания. Быстро, однако соответственно статусу, и важности умершего.

* * *

      Она не могла даже на ногах устоять от усталости, и переживаний, перенесённых за последние дни, особенно за сегодняшний. Тиаки была более участлива, чем Нина ожидала от неё. Помогали идти, приобнимала не давая упасть. После принятия всех собалезнований, и соблюдения всех традиций, доктор настоял на отдыхе, и дал молодой вдове лёгкого снотворного.       Проснулась в два часа ночи, с головной болью, и острым голодом. Доев на кухне остатки сашими, девушка размышляла о данном мужу слове, сидя за тем же столом. Собрать вещи, и уехать за сутки, взяв причиной плохое самочувствие, и тоску по родному дому. Кадзу был уверен, что никто не станет удерживать её здесь.       Нина хотела отдохнуть, а не бежать. Хотела чтобы кто-то обнял, и утешил, а не оставаться одной, и прятаться от всего мира. Она знала Кадзу всего три месяца, два из которых была его женой, но не хотела сейчас допускать в своё сердце сомнения.       Сделает как он просил, убежит, спрячется, но даст себе на один день больше перед этим.       В голове всплывает рассказ мужа об их семейной тайне, передаваемой лишь наследнику. Нина не спрашивала, почему он решил посветить и её в этот секрет. Она с благодарностью приняла это знание, не собираясь его использовать. Однако теперь, вдова хотела ясности, раз уж ей предстоит в корне перекроить свою жизнь.       Медленным шагом по сырым, и холодным камням, она исследовала подземелье, метр за метром, вооружённая лишь фонариком на мобильном, освещавщим немного совсем. Где-то послышалось шуршание. Крысы быть может, или другие гады. Идти, так до конца.       Ничего не видно внутри комнаты, судя по дальности звуков, просторной, и удивительно тёплой, в отличии от всего, что Нина уже успела увидеть. Сбоку от себя, на стене увидела провода, ведущие к рубильнику. Опустила его вниз. Стало светло. Комната действительно большая, и... нет, шуршали не крысы.       Посреди комнаты, в ряд стоят пять огромных клеток. В трёх из них сидят девушки. Коротко бритые, сщурив глаза, напуганно смотрящие на нежданную гостью. Выглядят чистыми, и здоровыми, но очень бледными. Вероятно из-за недостатка солнечного света. У одной из них, губы сшиты между собой.       На негнущихся ногах, Нина спускается по ступенькам, шаг за шагом. Она прикрывает рот рукой от ужаса, из глаз катятся слёзы.       Эти девушки, были здесь возможно всё это время, под её ногами. Чтобы решиться, требуется не больше минуты.       - ключ там, в ящике, скорей! - на ломаном английском, умоляет одна из девушек, другая, та что с зашитыми губами, вторит ей, указывая в том же направлении, на тумбу у стены справа. - Освободи нас!       Нина не даёт страху взять верх над ней. Ищет нужный ключ, открывая ящик за ящиком. Находит небольшую связку уже во втором, и бежит к пленницам. Начинает с той, что ближе к ней. На лице девушки такой животный страх, и нетерпение. Вторая всё торопит, а третья почему-то молчит. Её голос раздаётся, стоило Нине подобрать нужный ключ для первого замка.       - не надо было приходить. - все девушки замолкли тут же, а спасительница взглянув на них поняла, они смотрят на вход, на своего тюремщика. Прикрыла веки, вдохнула поглубже, обернулась, и открыла.       Они и так знала, кого может встретить здесь, знала кто посадил девушек в клетки, мучил их, но всей душой надеялась, что ошибается. Эта тайна, передаётся лишь главному наследнику, первенцу. Какова ирония, единственный ребёнок мужа, который ей понравился, оказался худшим из них.       В руках у Джакураи, пищевые контейнеры, поверх повседневной одежды надет фартук чёрного цвета, а на ногах спортивные кеды.       - он видимо разумом ослабел, раз рассказал тебе. - спускается без спешки, оставляя контейнеры на верхней ступени.       - Джаку, ты должен отпустить их.       - нет. - коротко, и твёрдо.       Рядом нет ничего, что можно было бы использовать вместо оружия, для защиты. Способов выбраться, и тем более, помочь девушкам, нет. Он больше, сильнее, опытнее, и даже быстрее.       Приблизившись, Джек пресекает попытку побега Нины, протянув всего одну руку, и схватив за горло, а затем душит, прижав спиной к прутьям клетки, обеими руками. Совсем скоро, вдова начинает задыхаться, краснеть от нехватки кислорода. Вспоминает безобидный приём по самообороне, с курсов которые посещала, будучи замужем первый раз, после того, как Стью поднял на неё руку.       Подняв, и просунув свои руки между его, резко поворачивается в сторону, и наваливается ими на руку мужчины, высвобождаясь из захвата. Тут же опадает на пол, прокашлявшись, и жадно вдыхая воздух. Прежде, чем девушка может встать, над ней нависает тень. Обернувшись, она видит в занесённой руке пасынка дубину. Ракрыв рот в немом крике, она закрывает живот руками, и жмурит глаза.       Ничего не происходит. Нина лежит неподвижно, будто окаченев, лишь спустя минуту, или две, раскрывая веки. Джакурай так же стоит над ней, и внимательно смотрит, а потом, вдруг подаёт руку.       - помоги мне, раз пришла. Они очень голодны. - спокойно возвращается за контейнерами. - Открой двери.       Слушается. Дрожь по телу от страха за свою жизнь.       - ты собираешься отпустить их? - осмелилась, смотря на то, как пленницы употребляют пищу, а пасынок в это время по обыкновению проверяет почту.       - нет. - девушки замирают ненадолго, и продолжают есть.       - а меня? - смотрит на выход, вспоминает все коридоры, все шаги что нужно сделать, чтобы выбраться живой, и пытается решиться бежать, пока он сидит спиной, хоть в уме и понимает, - "он уверен в себе, потому и не волнуется. Или, проверяет меня."       - нет, но твоя клетка будет больше чем их.       - то есть?       - этот дом, отныне твоя клетка.       Сердце Нины падает вниз, к самым пяткам. Сидеть в заперти не самое худшее, если бы не одно "но". Всего через два, или три месяца, Джакурай захочет закончить начатое, и убить её. Он не будет рисковать властью. Никто бы не стал. Особенно, кто-то такой. Надо было бежать без оглядки. Надо было...       - зачем ты это делаешь? Я думала мы друзья. - отчаянные попытки достучаться.       - ты сама в это не веришь. У меня нет друзей.       - а как же Хосок? - вот оно. Его слабость, на которую можно надавить.       - он... другое. Это место, работа с ними, приносили мне раньше покой. Теперь это прошло. Я прихожу сюда скорее от привычки, чем получать пользу.       - почему так? - "не спрашивай что за работа, не спрашивай, что он делал здесь с ними. Ты не хочешь этого знать."       - всё из-за Хосока. Я стал меняться, и мне не нравятся эти перемены. - поворачивается на стуле, лишь наполовину.       - в чём проявляются изменения, скажи.       - мне труднее жить, как прежде. Трудно оставаться в этом доме, среди этих людей, и не хотеть вспороть себе брюхо, по двадцать раз на дню. - отвратительно питать сочувствие к тому, кто мучает других, но именно это чувствует Нина, слушая его, и понимает теперь те ощущения, что навевала ей интуиция всё это время.       - Хосок не виноват в этом, ты же знаешь? Ты ему не безразличен Джаку, как и мне. - взять себя в руки, и не спешить, надавливая потихоньку.       - иногда мне кажется, что он играется со мной, и эта дружба, чем бы она ни была, для него ничего не значит. - уставился на лампочку под потолком, дающую свет. - А потом он говорит, что я ему интересен, что скучает, что я нужен ему, и я теряю всякий рассудок.       - раньше ты не чувствовал подобного, верно? - "очаровательно, и абсолютно кошмарно."       - никогда. Меня раздирает от желания защитить его от таких, как я, и желания быть рядом постоянно. Я пытаюсь, слушать свой разум, и отдалиться, но не могу спокойно спать, от мысли, что кто-то ещё будет с ним рядом. Будет вместо меня, или ещё важнее.       - вы просто ревнуете, хозяин. - вступает Анисса, девушка из третьей клетки, а на лице её, добрая улыбка.       - она права. Вы не хотите делить своего друга с другими людьми. - подхватывает осмелевшая Нанами, из средней.       - я не ревную. Это дикость. - встаёт, начинает собираться.       - как всё, что здесь происходит, но тем не менее... - добавила Нина.       Они уходят вместе, поднимаются наверх. Вдова возвращается в свою комнату, а пасынок в свою.       Нина понимает, он продумает все варианты, не позволит ей сбежать. Она может либо ждать чуда, и смирно сидеть в своей клетке, либо наложить на себя руки раньше, чем её убьют.       Джакурай с помощью мачехи, увидел этой ночью хорошую перспективу. Возможно, будущее ещё не потеряно. Возможно, есть шанс, что оно будет... счастливым?!