Рассвет Джакураи

      Мужчина выходит из душа, распаренный, с золотистой кожей, покрасневшей, как раскалённая сталь, завязывая полотенце на бёдрах, и расчёсывая короткие, тёмные волосы пальцами. Капли горячей влаги скатываются по широкой груди, и подкачанному животу, пропитывая собой в итоге полотенце.       Бросает на кровать спортивные брюки, чёрную майку поло без рукавов, и застревает на выборе белья. У него всего три пары трусов, две из которых сейчас чистые, в руках, и каждый раз, он решает по десять, а то и по двадцать минут, какие из них надеть.       Стук в дверь отвлекает от важного вопроса. На дворе апрель, а за выходом сразу внутренний дворик мотеля с парковкой, но мужчина не боится замёрзнуть, разгорячённый после душа. Открывает как есть.       - ты?! - не рад совсем ночному гостю. - Как ты меня нашёл?       - пфхх, ты бы ещё таблички с указателями вешал к месту, где остановился. Это было слишком просто. - парень пошатывается, удерживаясь на ногах за дверной косяк. - Приветики хромоножка.       - ещё и надрался, как псина. - "может вломить сразу, и выкинуть на улицу?"       - я кроль 'ик. - икнув, зачёсывает игриво фиолетовый локон за ухо, рыгает от души.       - пёс есть пёс, хоть псом его зови, хоть нет. - зажимает нос ненадолго, чтобы пережить амбре из желудка нежданного гостя.       - ну всё, щас я те наваляю, приготовься. - пытается закатать рукав на своей рубашке, готовясь драться.       - свалился на мою голову. - негодует Намджун, а Джей Кей не справившись с управлением собственным равновесием, падает ему прямо на порог, лицом вниз перед босыми ступнями. - Под ноги, точнее. Алкаш недобитый.       - вот встану, и наваляю тебе, подожди минутку. Никуда не уходи. - бубнит в коврое покрытие на полу, пуская ниточку слюны, а через ту самую минуту, уже храпит как динозавр.       - я слишком добрый. - сетует на себя Наму, берётся за руки парня, и втаскивает его в номер целиком. Однако, даже не думает укладывать на кровать. Оставляет высыпаться на ковре, возвращаясь к важному выбору трусов.       *в то же время, в другой части города.       - я пил с Чонгуком! - торжественно заявляет Джек, стоило двери перед его лицом распахнуться.       - кто такой Чонгук? - недоумевает Хосок, отмахиваясь от запаха перегара. - Да ты в дрова.       Сделав шаг вперёд, Джакурай схватил друга за волосы, оттянул их резко назад, запрокидывая ему голову, вырывая громкий вздох, присосался к шее, втягивая кожу в рот, целуя, и зализывая затем языком, сжимая другую руку на тоненькой талии.       - хочу тебя больше всего на свете. - собирается поцеловать в губы.       - пошёл ты на хуй Джек! - отталкивает, давая упасть на лестничную клетку. - Ты меня больше недели игнорировал, не писал, не звонил, а теперь так? Мы даже не обсудили, то что было между нами!       - мой папа сдох, и я как-то замотался. Прости. - поднимает невинные, мокрые глазки, обхватив руками колени.       - чтоб тебя черти во все щели драли Джек! Ты вообще ничему не учишься. - смотрит на него и бесится, потому что не может устоять. - Заползай уже, мученик хренов.       Японец прополз на четвереньках мимо Хо, только у дивана вспомнив снять обувь. Скинул ботинки под тяжёлым взглядом хозяина квартиры, сжался в комочек, и лицо спрятал в складках одежды.       Прибравшись за ним, и приготовив чай, Хосок качнул его, желая разбудить. Друг лишь жалобно замычал что-то неразборчивое, простонал коротко переворачиваясь. Тронув его лицо, Хоби обнаружил высокую температуру, затем убедился в своих подозрениях, с помощью градусника. Джек никак не хотел вставать, или даже садиться, чтобы перейти в спальню, и лечь на кровать в конце концов, отчего младшему пришлось тащить его.       - сколько ты весишь блин, тонну? Почему такой тяжёлый? - руки трясутся, ещё пол комнаты впереди. Звонок в дверь. - Открыто! - орёт что есть сил. - Надеюсь это Тэтэ.       - привет Хойа, а я с... что ты делаешь? - замирает с бутылкой игристого в руке, глядя на смешную картину.       - привет, помоги дотащить его. Хватайся за ноги.       - а что случилось? Кто это вообще? - татуировщик примеряется к чужим ногам, пока приятель переводит дыхание, готовясь поднять человека снова.       - мой друг из Японии, налакался в стельку с кем-то, похоже палёный алкоголь был. У него температура. На счёт три. Раз, два...       - аа, тот самый Джек. Мне Тэ рассказал.       - и мой адрес тоже он дал? - парень кивает положительно. - Язык без костей у мелкого.       - давай я возьму корпус, а ты ноги. Верх всё таки тяжелее. - предлагает альтернативу Чимин.       - с какой такой стати? Я такой же мужчина, как и ты. Думаешь, я слабее тебя? Не надо мне тут этих ля-ля, бла-бла. - живая ноша на полу вновь подаёт голос, а затем издаёт предтошнотные звуки. - Ладно, давай поменяемся.       - для справки, я не думаю, что ты слабее меня, и не сомневаюсь в твоей мужественности Хойа. Я всего лишь хотел помочь тебе. - просовывает руки под подмышки, ждёт сигнала.       - извинения приняты. - берётся за ноги, обхватывая чуть выше колен. - Раз, два, три. - поднимают одновременно. Чимин прижимает к своему торсу голову, часть спины, а Хосок бёдра к своим бокам.       - тяжёлый то какой! Сколько он весит вообще? - жалуется тату-мастер.       - не знаю. Я бы ещё понял, будь у него пузико, но нет же.       Приходя ненадолго в себя, Джакурай видит у себя между ног пыхтящего Хосока, чей лоб залит потом уже, крепко держащего его за бёдра.       - мне снилось это вчера. - бормочет на японском.       - чего говорит? - почти дотащили.       - а мне почём знать? - роняют на кровать, оба усиленно дышат. - Побудь тут с ним, я посмотрю в аптечке, что ему можно дать.       Чимин подтыкает под голову незнакомого подушку, и присаживается подле, ожидая возвращения невзаимновозлюбленного.       - ты кто? - хрипит низким голосом больной.       - Чимин, друг. - смотрит на него сочувственно.       - а где Хоби?       - пошёл за лекарством для тебя.       - а он рассказывал, как лишил меня девственности? - покрытый испариной, еле шевелящий губами, не открывая глаз, сумел поставить в неудобное положение сразу двоих человек. Своего слушателя, и только что вошедшего друга.       - боюсь, что нет. Но я тебе завидую, искренне. - глядит на Хо с вопросом в глазах - "почему он, а не я?"       - завалитесь оба! - в одного мечет молнией а-ля "доиграешься сейчас", а во второго пихает большую ложку с сиропом, и выливает содержимое в рот.       - я сам себе завидую. - блаженно улыбается Джек, силится поднять руку, и потрогать Хосока. - Он же такой чудесный, такой славный, брррёе - нечленораздельные звуки, после которых, хозяин квартиры, срочно бежит за тазиком, и очень вовремя успевает, к изрыганию фонтана, из содержимого желудка. - Хобии, я тебя аааай... - поворачивается, схватившись обеими руками за живот, и замолкает.       - спасибо за помощь Чимини, ты можешь идти. - глядя на комок из боли, и жара, готовится к весёлой ночке.       - ты справишься? - "я тут лишний явно."       - да, справлюсь.       - тогда не провожай. - татуировщик уходит, так и не озвучив то, зачем пришёл, оставив после себя бутылку шампанского.       - похоже мой черёд позаботиться о тебе, болтливый алкаш. - хмыкает, и улыбается глядя на него. А затем, убирает рвоту, чистит тазик, ставит его на всякий случай у кровати. Помогает другу прополоскать рот кое-как, и снять лишнюю одежду. Пиджак, галстук, и ремень сейчас только мешают. Хосок переодел бы его, не будь Джек таким тяжёлым.       С трудом вытащив из-под него одеяло, Хо накрывает им, залезает сам, и приподняв чужую спину, укладывает себе на грудь, обнимая вокруг плеч.       - ты сказал, что я нужен тебе. Ты мне тоже нужен Хоби, очень, очень. Я почувствовал себя живым, когда ты вошёл в мою жизнь. Словно впервые начал дышать с тобой. - говорить громче у больного сил не хватает, но Хосоку и так прекрасно слышно.       - у тебя жар Джек. Попробуй поспать.       - честно говоря, - кажется вообще не понимает, что происходит вокруг него, просто излагая мысли вслух. - меня пугают чувства, которые ты рождаешь во мне. Это страшно. - он не засыпает, но перестаёт говорить.       - ты просто бредишь, вот и всё. - и тем не менее, до сердца уже дотянулись, дотронулись.       Где-то на фоне мечтательности, видит в происходящем атмосферу настоящего дома, бытового уюта. Позволяя себе нафантазировать их обычный день вдвоём. Целый день. Это оказывается легко, когда смотришь на спящее лицо, с приоткрытыми губами, покрасневшими от температуры. Наклоняет голову чуть, целует их, задерживая мгновение, чтобы точно запомнить, пропитаться им.       Быть может, однажды это воспоминание согреет его, в очередную минуту одиночества.       *неопределённое количество времени спустя, в номере мотеля.       - оох, моя голова. - ноет просыпаясь Джей Кей. Медленно присаживается там же, где лежал. - Почему не уложил меня в кроватку?       - с какой радости? - вытирает лицо полотенцем, выходя из ванной, и бросает его в своего ночного гостя.       - ты такой жестокий. Воу, воу, не стоит раздеваться, ты не в моём вкусе. - сонно растирает лицо прилетевшим подарочком, пока Намджун снимает с себя майку.       - ты в моём номере псина. Можешь свалить уже, раз проснулся. Я переодеваюсь. - резковато отвечает, не желая тратить на него ни секунды. Такие всегда раздаржали, и выводили из себя.       - ну раз ты спросил, мне нравятся люди ниже меня ростом, и меньше по физическим параметрам вообще. Девушка, или парень, не суть важно. Ещё, в плюсик идёт, если человек чуть старше меня. А ты не соответствуешь. Слишком большой, и мужицкий. Может только по возрасту. Сколько тебе, хромоножка? - присаживается на угол кровати, смотря совершенно беззастенчиво на чужое полуголое тело. - Хотя, губы у тебя ничего такие, и сиськи лакомые. Я присосусь?! - получает оплеухой по лицу, и падает на этот же пол, уже второй раз за сутки.       - обойдёшься без моих сисек. Исчезни с моего поля зрения, и цепляй себе шлюх где-нибудь подальше. - низкий, рокочущий голос, приказной тон, и жёсткие действия Намджуна, сильно уязвляют самолюбие Джей Кея. Не на такое он рассчитывал, выслеживая хромого бухгалтера.       Решая показать делом, кто тут главный, парень с филотовыми волосами, пользуется своей удобной позицией, делая подножку больной ноге Нама, и когда тот теряет равновесие, толкает в кровать, быстро залезая сверху. Фиксирует руки за запястья, над головой, ограничивает движения.       - уже жалеешь о своём гадком поведении? - усмехается прямо в лицо наклонившись. В этот раз, противник не сможет застать его в расплох, и ударить между ног, так как Джей Кей сел ровно на чужой пах. Намджун довольно силён, и вполне может вырвать свои руки, если правильно вывернет их.       - жалею, что не добил тебя тогда, и не выкинул вчера на улицу. - щипит сквозь зубы гневно, на лице желваки играют от злости.       - ты зря крутишься вокруг Хосока. - наезднику приходит на ум гениальная, но подлая идея. - Они с моим боссом встречаются, минимум спят, так что, поезд ушёл. Тебе ничего не светит Наму. - улыбается широко, глядя на чужое растерянное лицо, и глаза наполняющиеся печалью. Чувствует как борьба под ним утихает, мужчина перестаёт двигаться. Победа. Плюс самооценка, минус карма.       - будь ты проклят! - почти рычит в лицо, прежде чем перевернуться резко, и подмять под себя наглеца.       Больно стукнуться зубами от напора, впиться как хищник губами в губы, и терзать, удерживая крепко, дёргающееся тело. Почувствовать привкус чужой крови во рту, но не останавливаться. Отпустить чужие руки из хватки, чтобы они обвили твои бока, и оглаживали горячую кожу вдавливаясь. Чувствовать, как он тянется в ответ, позабыв все мысли о сопротивлении. Отпустить, чтобы он прильнул сам, целую твою грудь, и опуская ладони на штаны, а затем... с силой оттолкнуть. Глядеть в мечущиеся глаза, и потерянное лицо, прежде чем указать на дверь пальцем.       Что-то не так, как обычно. Что-то изменилось.       Будь ему всё равно, остался бы, заставил продолжить, и выжал разбитого человека до последней капли, вкушая его боль, в качестве десерта, после плотских утех с ним.       Однако, Джей Кей уходит, признавая поражение, и возмездие. Не имея в себе силы обернуться, понять, оставляет за спиной того, кому сделал очень больно, и возможно разбил сердце своей жестокой честностью.       Когда эта цепочка оборвётся, и отпустит?