Эта карта все другие карты кроет

Неудачно выпавшие карты лежали перед Эи, словно загадка без ответа. Ее надежды и ожидания рухнули, как хрупкий замок из песка, подверженный могучему приливу эмоций. Горечь поражения окутала ее сердце, словно черная пелена, мешая ей дышать. Тысячелетнее божество готово было расплакаться после проигрыша, как маленький ребенок, собирающийся кричать и топать ногами, лишь бы не принимать реальность. Взгляд потускнел, словно затуманенный стеклом. Эи погрузилась в мир разочарования, где каждая карта является символом ее неудачи. Мико едва сдерживала улыбку, глядя на существо, перед которым трепетала в страхе половина Тейвата. Кицуне готова была поклясться, что у соперницы дрогнула нижняя губа. Яэ и сама почти ощущала гнетущую тяжесть на плечах Эи. Уж что, а бремя тяжелой реальности Эи всегда сложно переносила. Мико была уверена, что еще бы чуть-чуть и горькие слезы украсили бы бледные фарфоровые щеки, словно жемчужины обиды и разочарования. Мико невольно вспомнила детство, когда издалека наблюдала за старшими. Тогда Эи с глубокой обидой и злостью переносила поражения в каруту от Сайгу. Друзья посмеивались над тогда еще совсем молодой богиней, а та краснела, пытаясь скрыть столь постыдные эмоции. Мико тогда еще не доросла до взрослых игр, но ее юное сердце сжималось от обиды за Эи. Ей хотелось свернуться клубком на коленях кагэмуси и согреть ее. Сейчас, после своей мгновенной победы над соперницей, Мико находила тайное удовольствие в карточной игре. — Сыграем еще раз? — спросила Мико. — Да, конечно, — уверенно кивнула Эи, резво раскладывая карты и дайсы. — После такого-то сокрушительного поражения? — удивилась кицунэ. — В непредсказуемости карт и стратегиях я вижу возможность для роста и совершенствования, — стала объяснять Эи, — Поражение становится топливом для моего азарта, стимулом для продолжения борьбы. Игра продолжается, и я готова снова принять вызов, сокрушить врагов и покорить новые вершины карт. Мико с удовольствием и легким снисхождением послушала эту высокопарную речь богини. Она не была готова, что когда предложит Эи реванш за поражение на турнире, та с таким нескрываемым энтузиазмом согласится. Кицунэ ожидала, что Райден найдет какую-нибудь абстрактную отговорку, чтобы снова закрыться за толстыми стенами Тэнсюкаку и не выходить оттуда еще несколько лун. Но Эи согласилась, еще и на партию наедине. И вот они сидели вдвоем в тронном зале, сочетающим в себе изысканность и гармонию, играли в «Священный призыв семерых». Простые смертные бы не подумали, что за стенами прекрасного дворца, окруженного величественными садами и древними деревьями сакуры, их правительница едва сдерживает детские слезы поражения. Они сидели на татами, мягком мате, украшенном деликатными узорами и символами природы. От чужих глаз Мико и Эи скрывали ширмы, с мотивами цветов, птиц или живописных пейзажей. Обстановка была весьма интимной, а видимыми карты делали огоньки свечей. — Ну что, ты ведь помнишь условия нашего пари? — спросила Мико после второй своей победы. — Ты о том самом условии? — неловко усмехнулась Эи. Когда Мико предложила реванш, Эи резво согласилась. Когда жрица озвучила свои условия, пыл богини слегка поумерился, но она их все же приняла. Никакого обмана, все было честно. Никто не подставлял к горлу богини клинок (да кто бы посмел?) и не заставлял принимать пари. — Я выигрываю, ты позволяешь мне… — Да, я помню! — резко прервала Эи прежде, чем лисица успела до конца озвучить условия их договора. Бледное божественное лицо пронизывает теплая краска румянца, словно весеннее солнце, растапливающее последние осколки снега. Фиалковые глаза Эи непроизвольно опустились, словно скромные цветы, пытающиеся укрыться от взгляда мира. Ее руки, тонкие и нежные, дрожат, словно птицы, пытающиеся освободиться от невидимых оков. Мико на секунду даже забыла, что в этих руках как влитой лежит тяжелый клинок. Будь в этом теле сердце, оно бы билось неуверенно, словно бабочка, взлетающая над цветущим полем. Эи уставилась на свои ноги, туго обтянутые черными чулками, окаймленными сверху цветочной отделкой. Смущение пленило ее сильнее Эвтюмии, словно романтическая мелодия, проникающая в каждую клеточку божественного существа. Оно переполнило Эи своей силой, как море, окутывающее мягким прибоем. Она попыталась скрыть свою неловкость, но от острого лисьего взгляда не смог ускользнуть багровый румянец, проступивший на ее щеках. — Я помню, — выговаривает богиня, — Мы договорились, что если ты выиграешь, я отдамся тебе прямо в тронном зале. Слова Эи запутываются, словно нити на ткацком станке, создавая причудливые узоры. Богиня ищет приют в своих мыслях, будто странник, заблудившийся среди лабиринта. Ее дыхание становится неровным, словно замедленное затихание плавной мелодии. — Эта неловкость придает тебе неповторимую прелесть, — шепчет Мико и тянется к Эи через игровой стол, — Ты такая искренняя и уязвимая, как бутон, раскрывающий красоту перед миром. Было что-то будоражащее в том, что никто, кроме кицунэ, не видел богиню такой. Ни перед кем она не представала такой легкой и благоухающей. Мико не зря называла себя самым могущественным екаем в Инадзуме. Перед ней краснела богиня. Смущение Эи казалось ей драгоценным подарком, подсвечивающим ее уникальность. — Хорошо, тогда давай начнем, — прошептала в ответ Эи, — Я же должна с достоинством принять свое поражение и сдержать слово. Эи погружается в волнующий мир смущения, как взлетающая птица, готовая исследовать небесные просторы. Ее неуверенность трансформируется в мощь искусства, будто мазок кисти, оставляющий на холсте неповторимый след. Смущение становится волшебным ключом к миру эмоций, словно зажженная свеча, освещающая темные уголки ее души. Она не была бы богиней, если бы не нашла силу в принятии этой уязвимости. Эи мгновенно раскрывается перед Мико, словно цветущий сад, наполняющий пространство своим ароматом. Она становится человечной и притягательной. Ее взгляд тоже меняется, воспевая нежную и волнующую силу. В ноздри Мико тут же ударил тонкий сладковатый запах, который сложно было перепутать с чем-то другим. Ни одно из известных инадзумских растений не обладало таким одуряюще-ярким и соблазнительным ароматом. И, уж конечно, не вызывало в кицуне подобных желаний. Именно благодаря лисьей половине своей сущности, Мико и уловила эти нотки. Виной всему была капля вишневного парфюма, которую Эи заботливо каждое утро роняла промеж грудей. Богиня ловит взгляд жрицы и начинает нарочито медленно развязывать широкий пояс своего кимоно. Одним ловким движением Мико оказывается рядом и сама нетерпеливо развязывает этот раздражающий пояс. Шелковая ткань струится вниз по бледным плечам Эи, обнажая перед лисьими глазами ее пышную грудь. — Ты нарочно так плохо играла, чтобы потянуть время? — горячо прошептала Мико на ухо Эи. — Кто знает, — пожала плечами Эи, подставляя изящную шею под поцелуи. Иногда она забывала, что у Мико есть клыки. Хотя, что с нее взять, она ведь всего лишь лисица и иногда ее было просто бесполезно просить сдерживать инстинкты. Она впивалась зубами в мягкую кожу Эи. На ней наверняка завтра проступят следы — еще один животный инстинкт, пометить свое. На спине Эи почувствовала острые когти, быстро и жадно прикасающиеся к ее телу. Все это продолжалось не слишком долго. Довольно скоро Мико скомкала края шелкового кимоно, окончательно срывая одежду с Эи. Богиня же обнаженной кожей ягодиц ощутила твердую хватку жрицы. — Ты так сладко пахнешь, — с легким рыком произнесла Мико, — Клянусь, я не буду утомлять тебя слишком долго. Эи и сама чувствовала ее запах. От лисицы пахло шелком ее священного одеяния, сакурой и благовониями храма Наруками. Проступал запах многотомных рукописей издательства и где-то после собственный запах Мико, который невозможно было описать словами. Но именно эти нотки больше всего волновали нутро Эи. Мико промурлыкала своей богине что-то ласковое на ухо и поцеловала. Она требовательно входит языком промеж губ Эи, чтобы та поддалась. Ее язык двигается настойчиво и резко, проникая все глубже и глубже. Прикосновение губ вызывает нежные электрические импульсы, словно искры в затемненном небе. Их губы ласкаются и танцуют в ритме страсти и желания, словно два языка пламени, сливающиеся в одно. Одна рука кицунэ обнимает спину Эи, а другая ласкает щеку, словно нежные перья, прикосновение которых наполняет нежностью и любовью. Каждый миг становится бесконечным, словно время замедляется, чтобы они могли насладиться каждой секундой этого мгновения. Губы Мико исследуют Эи, описывая нежные круги, словно художник, создающий картины на холсте. Вкус и аромат ее дыхания наполняет архонтку, словно нектар, от которого та пьянеет. Дыхание учащается, становится глубже и несет в себе ноты возбуждения и страсти. Поцелуй становится более интенсивным и страстным, они теряются в этом объятии. Для Эи это были невероятно странные и необычные ощущения. Она уже почти забыла, каково целоваться с Мико, а теперь задыхалась промеж ее губ. Лисица продолжала настойчиво прижиматься и тереться об особенно мягкие места ее тела. Кожа Эи уже горела везде, где к ней притрагивалась кицунэ. Нагая она чувствовала себя абсолютно беззащитной и беспомощной. Мико легонько подтолкнула Эи и та легла на татами, раздвигая ноги прямо перед ней. Лисица ехидно ухмыльнулась и опустилась вниз. Она нашла языком сосок Эи и резко втянула его в рот. Та вздрагивает от неожиданности и с ее губ срывается стон. Мико ласкала языком ее грудь, а пальцами кицунэ нащупала более нежное и чувствительное место между ее ног. Стоны Эи гулким эхом отлетали от стен просторного тронного зала. Она была не в силах сдерживать эмоции и даже не думала о том, что завтра ей в этом зале принимать с официальным визитом комиссию Ясиро. Глава комиссии Ясиро, конечно, чуть позже обо всем узнает. От Мико, за порцией сакэ в обстановке какой-нибудь тихой рюмочной. Эи не могла сдерживать эмоции, а по телу ее волнами проходило удовольствие, заставляя богиню мелко дрожать. Ее грудь оказалась на удивление чувствительной. Ее пальцы ласкали розовые волосы Мико, а та, хоть и была старательно увлечена процессом, смущенно поджала уши. От наслаждения Эи даже не сразу заметила, как сначала один, а потом и второй палец Мико оказался внутри нее. Пальцы кицунэ уверенно раскрыли ее изнутри и сразу ритмично задвигались в глубине ее тела. Мико настойчиво прикасалась к мягким влажным стенкам ее влагалища, зная наверняка, какие точки найти и нащупать, чтобы доставить своей богине максимальное удовольствие. Эи и сама с громкими стонами начала ритмично двигаться навстречу этим пальцам, так хорошо знавшим ее слабые места. Мико приподнялась, нагло взглянула Эи прямо в глаза. Она вытащила пальцы из нее и, метнув взгляд в сторону богини, ухмыльнулась, прежде чем засунуть два своих пальца в рот. Лисица демонстративно их облизала, а затем приласкала гладкую поверхность бледного женского бедра. Коготочками она провела по светлой коже Эи, а затем раздвинула ее ляжки и провела языком ей между ног. Лисица слизала языком прозрачные капли, ощутив во рту солоноватый терпкий вкус. С губ Эи срывались новые и новые стоны, пока язык Мико нетерпеливо кружил вокруг ее клитора. Но им было некуда спешить. Эи показалось, что Мико начала постепенно перевоплощаться в лису, поскольку чувствовала, что к ее промежности прикасается довольно шершавый язык. — Ты что, перевоплощаешься прямо внутри меня? — сквозь стоны спросила Эи. Приподнявшись, она посмотрела на Мико. На нее поднялась пара звериных глаз с вертикальными зрачками, а из-за спины Яэ виднелся пышный хвост. — Тебе бы пошел ошейник, — проговорила Эи. Обращалась она скорее к самой себе, как бы делая мысленную заметку на будущее. Мико не дала ей погрузиться в планы и перспективы, слегка укусив за бедро. Эи вскрикнула, но провела пальцами между розовых ушей. Мико тут же продолжила делать ей куннилингус. Ее язык скользил меж припухшими стенками влагалища, периодически возвращаясь к клитору. С губ Эи сорвался финальный, самый громкий и высокий стон. Она выгнула спину, содрогаясь в волнах удовольствия, достигая его пика. Фиалковые глаза сверкнули светом грозового неба и Эи услышала тихий сдавленный скулеж. У Мико забавно встала шерсть на ушах и хвосте от неожиданного удара током. — Мико, пожалуйста, прости! — попросила Эи, раскрывая руки для объятий. Кицунэ закатила глаза, но прижалась к груди Райден. Та погладила лисицу по голове и поцеловала в лоб, нежно и покровительственно провела пальцами по молочной щеке. Богиня почувствовала горячее дыхание где-то в районе своих ключиц и поняла, что скорее выиграла в этой партии, чем проиграла.