Скажи мне завтра «Доброе утро»

Пролог

      — Эйден! — Норман вбежал на крышу слишком невовремя. Эйден как раз собирался прыгать. И Норман, видимо, это понял. — Не делай этого, придурок!       — Почему? — спросил Эйден без интереса, продолжая сидеть на краю крыши, свесив ноги, и глядеть на уличный лед, что вот-вот заберет его жизнь. Этой зимой озеро у их ледового замерзло особенно красиво.       Лед… В его жизни все начиналось со льда.       Им и закончится.       Эйден закрывает глаза и прыгает в лапы смерти.

Глава 1

      — Ребят, поднажмите, соревнования уже завтра! — Трэвис Джордан, тренер со стажем и бывший фигурист, безжалостно гонял своих учеников по всему ледовому. — Не отпущу вас, пока каток под коньками не начнет плавиться!       — То есть никогда?! — воскликнул недовольно один из его подопечных.       Задыхаясь от усталости и покрываясь седьмым потом, мальчишка замирает и упирается обеими руками в колени.       — Эйден Лайт, два штрафных круга за внеплановый отдых! — незамедлительно уведомил его тренер.       — Это жестоко! — тут же возразил мальчуган.       — Три круга.       — Тренер!       — Лучше заткнись, Лайт, — хмыкнул проезжавший мимо него Норман Малькольм.       — Сейчас покатишь вместе со мной, — заметил назидательно Лайт. Малькольм покосился на Джордана, глядевшего на них с выражением а-ля «он прав, сейчас организуем», и ретировался в другой конец катка. На всякий случай. Тренировка продолжилась.       Семнадцатилетние Эйден Лайт и Норман Малькольм знали друг друга с детства и соперничали везде и во всем столько же. Из них наверняка получились отличные друзья, если бы не упертые характеры, глупая гордость и извечный конфликт их родителей. К тому же за семнадцать лет жизни они слишком сильно привыкли быть соперниками. Возможно, даже к одному и тому же тренеру они записались лишь для того, чтобы видеть успехи и поражения друг друга ежедневно и мотивироваться за счет этого самим. Впрочем, ни Лайт, ни Малькольм никогда на эту тему не заговаривали — у них в принципе из разговоров были только взаимные насмешки и подколки, — так что об истинных причинах оставалось лишь догадываться.       — На сегодня все, все молодцы! — заветные в этот утомительный вечер слова тренера послужили сигналом, и юниоры покатили к раздевалке.       Собрав вещи на скорую руку, Эйден бросился к главным воротам со всех ног, но все равно опоздал: Малькольм был уже там.       — Черт!       — Быстрее надо быть!       — А ну стоять!       Норман дал деру, и Эйден полетел за ним. Горстка осенних листьев встревоженно вспорхнула ввысь, разлетаясь маленьким листопадом. Уставшие, взмокшие, в обнимку с коньками, они еще час бегали то ли друг за другом, то ли от, щедро осыпая один одного язвительными комментариями и, лишь набегавшись вволю, молча разбрелись по домам. Соседи с рождения, они всегда расходились у калиток, не прощаясь, чтобы потом не здороваться. По этой странной схеме они жили, сколько себя помнили, и обоих все устраивало. В конце концов, они действительно не являлись друзьями или кем-то хотя бы приблизительно похожим.       — Мам, я дома! — Эйден влетел на кухню маленьким торнадо и, накинувшись на еду прямо в обуви, умял все за две минуты, а после помчался в кровать. Завтра предстоит длинный день, ведь завтра — первая неделя соревнований.       

***

      День и правда оказался длинным. Во многом — из-за томительного ожидания своей очереди выступить. Лайт так сюда торопился, что напрочь забыл позавтракать, но это даже кстати, ибо от нервов желудок сводило так, что все съеденное давно бы уже оказалось на полу или в унитазе. Лайт специально представлял это себе во всех подробностях, чтобы хоть как-то абстрагироваться от паники. На сколько процентов у него это вышло, неизвестно, но в какой-то момент до него стал доноситься чей-то голос, будто сквозь вакуум.       — Эйден Лайт, ты следующий, — твердил ему этот голос. Эйден слушал и кивал, пока не вник в смысл услышанного.       — У…уже бегу! — выкрикнул он, случайно привлекая этим внимание других конкурсантов, и умчался ко льду. Малькольм, смотревший ему вслед, нахмурился, предчувствуя проблему. Если не катастрофу.       «Лучше бы присмотреть за ним», — решил Малькольм и тоже пошел к бортику. Свой номер он уже откатал и теперь мог с чистой совестью побыть ленивым зрителем.       Эйден проживал свои номера. Этот не стал исключением. Отдав выдуманной ситуации и выдуманному герою всего себя, от кончиков волос до кончиков коньков, он полностью сосредоточился на этом образе, выбросив из головы и зрителей, и судей, и конкурентов. Это всегда помогало, и всегда — беспроигрышно.       Шесть, пять… Танец почти окончен. Четыре, три… Скоро он сможет сесть на скамью и посмотреть на выступления других участников. Два, о…       Ногу свело резкой болью, заставив сбиться и чуть не упасть. Кое-как выровнявшись, Эйден продолжил, будто ничего не было. Но было только больнее. И после финального кувырка он все-таки оступился, незримо выдав, что поранился. Незримо для непрофессионалов.       — Что это было?! — Джордан подлетел к Лайту, стоило тому приковылять к лавке. — Покажи ногу. Быстро.       — Все в порядке, тренер, — попытался отмазаться от него Лайт.       — Ногу, — увы, их тренер пробиваем настолько же, как и бронежилет, причем самого лучшего качества.       — Но я правда… — на миг встретившись с Норманом глазами, Эйден поспешно затих. Показывать свою слабость при своем сопернике… Что может быть хуже? Его сочувствующий взгляд. Этим Норман буквально добил его. Но, вероятно, Эйдену это только привиделось. И тень волнения на обычно бесчувственном лице Малькольма — тоже.       Всю дорогу домой Лайт ощущал на себе его взор спиной. То, что они соседи, не позволяло Малькольму тащиться за ним и дышать в затылок, даже если сделать это ему приказал Джордан. В любом случае, Малькольма это раздражало не меньше, судя по громкому шарканью и полному отсутствию подколок. Каким при этом было у него выражение лица, Лайт не знал, поскольку упорно его игнорировал.       Игнорировать стало сложнее, когда на следующий день все повторилось. Только теперь уже пристальный взгляд прожигал его лопатки по пути на тренировку, на самой тренировке и по дороге домой. Повезло, что сегодня воскресенье и нет школы, иначе — Эйден почти уверен — этот назойливый паршивец увязался бы за ним и там (жаль, что учатся они тоже вместе, но хотя бы в разных классах). Однако Эйден продолжал игнорировать. И Норман продолжал следить.       Так длилось целую неделю. Ближе ко вторнику боль прошла окончательно, и Лайт перестал хромать. И лишь тогда Норман — к его облегчению — перестал ходить за ним хвостиком. Лайт это даже не сразу заметил, только под вечер, когда понял, что идет с тренировки в полном одиночестве. Впервые за все семнадцать лет.       Наутро Норман уже привычно ждал его у калитки, чтобы устроить стандартный соревновательный забег «кто последний, тот лох». Наконец окунувшись в обычный ритм жизни, Лайт позволил себе расслабиться. «Догони, придурок!» — «Сам догони, идиот!» — так пролетели еще две недели их обыденных и серых, но таких родных будней.       — Соберитесь, ребятки, скоро вам снова выступать, — Трэвис привычно зудел над ухом, врываясь в тренировку и вырывая из мыслей. — У нас всего пару дней, чтобы слепить из вас что-то приемлемое, так что всем слушаться и не отлынивать. Особенно это касается тебя, Эйден, — взгляд мужчины остановился на проблемном подопечном. — Не пренебрегай растяжками и разминками, если не хочешь повторения прошлого раза.       — Знаю, — тихо проворчал Эйден, надевая коньки и ступая на лед.       — Норман, — Трэвис, точно его услышав, окликнул второе недоразумение в своем юниорском арсенале. — Вы двое сейчас снимаете коньки и идете на маты делать растяжку.       — С ним? — несинхронно возмутились они, синхронно ткнув друг в друга пальцем.       — Именно, — палец тренера, в свою очередь, указал на мат, и парни вздыхали, бурчали, но с катка сошли.       — Я не хочу это делать, — предупредил Эйден Нормана, стоило им сесть напротив один одного в разминочном полу-шпагате. При этом он скорчил мину, максимально показывая, насколько именно он не хочет.       — Я тоже, — ответил Норман, недовольно протянув ему руки. — Но тренер смотрит.       Лайт мгновенно сцепил его пальцы со своими.       — Черт.       За все семнадцать лет жизни бок о бок они впервые коснулись друг друга. Лайт подумал об этом внезапно и совсем невовремя, а подумав, уже не смог сосредоточиться на растяжке. Тем более что пальцы Малькольма, кажется, начинали сжимать его крепче.       — Хватит уже, — Лайт с силой оттолкнул его ладони и свел ноги вместе. — Давай на лед.       — Твоя нога точно в порядке? — задал Малькольм странный вопрос. Уловив его значение, Эйден чуть ли не отпрянул. Снова он к этой теме? Две недели прошло ведь. Естественно, его нога в пор…       Глянув на свои ноги, Эйден с ужасом заметил, что одна из них стояла немного неестественно. Та самая, что так долго болела. И, если честно, иногда болела и сейчас. Не может быть, чтобы тогда…       — Не смей говорить тренеру, — Эйден схватил Нормана за край футболки, едва тот поднялся и оглянулся в поисках Джордана. До выступления всего несколько дней, и если Джордан узнает…       — Но ты ведь явно не в порядке, — как всегда безэмоционально заметил Норман. Лайт не удержался от фырка.       — А тебе есть до этого дело?       — Нет. Но если ты сорвешь номер, тренер снова рассердится.       Парни просверлили друг в друге дыру глазами. А как только Малькольм вновь попытался шагнуть к Джордану, Лайт схватил его за ногу и потянул вниз. Упав на него, Малькольм тут же попробовал вырваться, но хватка засранца Эйдена оказалась достаточно крепкой.       — Пусти, — прошипел Норман, упиравшийся подбородком в чужой живот.       — Не-а, — Эйден придавил Нормана к себе сильнее.       Брыкнувшись еще раз, и вновь безрезультатно, Малькольм ударил Лайта кулаком в бок. Тот, не растерявшись, ударил в ответ, попадая по ребру. Случайная потасовка столь же случайно переросла в драку.       — Вы, двое! — и прекратилась лишь с появлением Трэвиса, разнявшего мальчишек уверенным движением рук и ужасающим взглядом. — Вы что творите? — тон мужчины холодел с каждым мгновением, будто покрываясь инеем. — Турнир уже на носу, а вы синяки и травмы получить надумали?       — Никак нет, — виновато и абсолютно вразнобой пробурчали незадавшиеся драчуны, сидя перед тренером на коленях и смущенно отводя взор.       — Тогда как вы объясните свое поведение? — Джордан внимательно поглядел в их побитые лица, из носа Эйдена даже шла кровь. — Вы же знакомы с пеленок, черт возьми! Ну неужели нельзя хоть день пообщаться нормально?       Покричав на них еще немного и выудив обещание дружбы, Джордан наконец отпустил ребятню продолжать тренировку (но сперва — потрясти аптечку и привести себя в божеский вид), а сам вернулся к наблюдению за остальными, менее проблемными (и потому более любимыми) юниорами.       — Тяжко тебе приходится, братик, — произнес кто-то рядом, и Трэвис чуть не подпрыгнул от внезапности.       — Джил! — выпалил он, недоверчиво уставившись на стоявшую перед ним девочку. — Ты чего здесь забыла, мелочь?       — Это ты забыл, — нисколько не расстроившись, Джил протянула ему контейнер. — Или ты сегодня решил побыть без обеда?       — Ох, спасибо. А теперь брысь отсюда, ты отвлекаешь и меня, и детвору, — приняв еду, любезно принесенную младшей сестрой и приготовленную ею же, Трэвис совсем не любезно поспешил выпроводить ее вон. И не без причины: Джил одного возраста с большинством из них, а пубертатный период — дело тонкое и не особо приятное. Впрочем, Джил к подобному поведению брата давно привыкла и потому даже не обиделась. Однако у выхода из зала она все же остановилась, с интересом взглянув на кого-то из юниоров.       — Блин, да как же это делается, — Эйден отчаянно пытался оказать самому себе первую помощь, но, увы, безуспешно. Под рукой не было ни зеркала, ни хотя бы телефона, чтобы видеть, где именно раны, нуждающиеся в обработке, да и носовое кровотечение не утихало. А просить о помощи Нормана — вот уж увольте.       — Тебе помочь? — перед ним опустилась на корточки незнакомая девочка. С виду их ровесница, но точно не юниорка: тогда бы Эйден ее узнал.       — А… Не надо, я сам, — спохватившись, пробормотал он чуть сбивчиво. — Правда, я в полном… — однако девочка и не думала уходить, более того, она взяла из его рук вату с лекарством и занялась его ранами.       «…В полном дерьме», — закончил недосказанную фразу Эйден в мыслях, понимая, что внезапная незнакомка очень даже красива и очень даже ему понравилась. По крайней мере, резко зашедшееся сердце говорило ему именно об этом.       — Меня зовут Джил, — она тепло улыбнулась, и сердце Лайта чуть не остановилось вовсе.       — Я не спрашивал, — безразлично изрек Норман за его спиной, и Лайт лишь тогда осознал, что все это время этот кретин находился поблизости и тоже латал свои синяки.       …Не так уж сильно Эйден его побил, раз на то пошло.       — Она обращалась не к тебе, — изогнул Эйден бровь. Этот грубиян… Какого лешего он вообще лезет в чужие разговоры? — Приятно познакомиться, я Эйден, — парень выбросил поганца Нормана из головы и повернулся к Джил. — Забей на этого идиота, он всегда такой. И спасибо за помощь, — просияв летним солнышком среди холодной зимы, Эйден поднялся и помог встать и новой знакомой. — Но что ты здесь делаешь? Это частное заведение…       — Я сестра Трэвиса, — доверчиво сообщила Джил. Лайт бросил взор на их обычно сурового тренера.       — Этого бесчувственного чурбана? — недоверчиво уточнил он.       — Ага, — Джил хихикнула.       — Джил! — словно услышав, что они говорят о нем, Джордан развернулся и зашагал в их сторону. — Я же сказал тебе вернуться домой! Не приставай к юниорам!       — Уже ухожу! — крикнула Джил в ответ и послушно засеменила к выходу, бросив мальчишкам «Пока».       — Пока, — протянул Лайт в ответ, махая ей со слабой улыбкой. Проводив юную Джордан глазами до дверей, он посмотрел на Малькольма. — Ты, — обратился он к своему соседу и извечному сопернику, хмурясь. — Зачем ты влез?       Малькольм взглянул на него немного устало, будто на шумного ребенка в салоне поезда.       — Она смотрела на меня, когда называла свое имя, — слегка раздраженно пояснил он. — Как еще я должен был отреагировать?       — Но не грубить же! Ты ее обидел, — упрекнул его Лайт, задней мыслью понимая, что и сам был готов обидеться. На его слова.       Норман на это лишь продолжил растирать мазью свои ушибы. Чувствуя, что начинает злиться, Лайт подошел к нему и смерил угрожающим взглядом.       — Только попробуй еще раз что-то такое выкинуть, — рассерженно предупредил он. Норман прекратил терзать ушибы и поднял на него голову.       — С чего бы? — задал он вполне логичный вопрос.       — С того бы! — рыкнул смущенный Эйден и убежал к своим конькам.       С того случая Джил стала приходить к ним каждый день, игнорируя сварливого брата и став кем-то вроде негласного менеджера, и даже на соревнование юниоров, подкравшееся совсем внезапно, она явилась с ярким баннером «Ученики Джордана — лучшие!». Подопечные Джордана краснели и радовались, но к моменту выхода на лед брали себя в руки и выкладывались на полную. И Эйден не стал исключением. Только, в отличие от других, он мог позволить себе осмелиться подойти к Джил и даже поговорить с ней. Что он незамедлительно и сделал. Уж лучше отвлечь себя разговором с ней, чем думать о том, что сегодняшняя игра для него — чуть ли не самая важная в жизни. А все потому, что сегодня отец собирался прийти в качестве зрителя и посмотреть на его навыки лично, воочию. Возможно, до него дошли слухи о прошлом провале его сына, а может, ему просто стало скучно… но Эйден переживал в любом случае.       Закончив болтать с Джил и вновь уйдя в себя с головой, Лайт сам не заметил, как настал его черед выступать. Усилием воли сконцентрировавшись на номере, а не на чем-то стороннем вроде красивых глаз Джил и того, что все еще не видит отца, Лайт ступил на лед. Музыка дала старт номеру, и коньки поплыли по катку ей в такт.       В рамках программы Эйден думал только о музыке и движениях. В противном случае мысли бы точно вернулись к острой боли в ноге. После драки с Малькольмом та вновь заныла кошмарными алгиями, но Лайт терпел. Пил обезболы и терпел, никому ни в чем не признаваясь. Докатать этот номер сейчас гораздо важнее, чем какая-то нога, тем более после прошлой промашки. Если что-то случится сегодня, Джордан его точно дисквалифицирует или даже заменит, а допустить этого никак нельзя. Нельзя, иначе… Иначе он просто не сможет посмотреть в глаза отцу, чемпиону среди фигуристов в своей молодости. Мать еще как-то поймет, но отец…       «Интересно… пришел ли он? Надеюсь, что нет…»       Боль пронзила кость сильнее. Эйден вцепился в щиколотку, резко сев на корточки, и покатил так дальше. На глаза навернулись слезы, закрыв собой весь обзор. В ушах гулом стоял крик зрителей и гремела музыка.       …Это полный провал.