Скажи мне завтра «Доброе утро»

      — Так и знал, что с его ногой все еще что-то не так, — проворчал Трэвис, кидаясь к бортику и собираясь дать команду остановить выступление. И он почти поднял руку, когда его за запястье вдруг схватил Норман.       — Тренер, скажите погасить свет на пять секунд! — практически взмолился он. Трэвис покусал губы в сомнении и, бросив взор на Эйдена, корчившегося от боли, выдохнул:       — Световик, вырубите все на пять секунд!       — Спасибо! — быстро кивнув, Норман побежал к бортику.       Темнота ненадолго охватила зал, вызывая всеобщее недоумение. И полнейший восторг, стоило свету зажечься вновь. Лайт все еще ехал вперед в сидячей позе, но теперь перед ним, лицом к лицу и тоже сидя, был Малькольм, крепко державший его за руки, чтобы они не теряли равновесие, и спокойно глядевший в его изумленные глаза. Нет, не спокойно. Успокаивающе.       — Как только подъедем к борту, я разверну тебя к нему, и уходи, — прошептал Малькольм. — Я докатаю за тебя свой номер.       — Но ты ведь еще не выступал, — возразил Лайт таким же шепотом.       — Тогда сейчас докатаю твой, а свой — потом.       — И выступишь дважды? Тебя же могут дисква… Стой, в смысле докатаешь мой номер?! Ты же не знаешь движений!       — Борт уже рядом, — тихо заметил Норман, пропуская его возмущенное шушуканье мимо ушей и сжимая его руки крепче. — Готовься сойти со льда на счет «три».       — Малькольм! — шепнул Эйден сердито. И тут же был увлечен в «сидячий вальс». Раскрутив его как следует, Норман выдал сухое «три» и швырнул его в бортик. В последний миг Эйден успел затормозить в него руками, чтобы не впечататься лицом.       — Иди скорее сюда, — тренер уже тянул ему руку, и Лайт принял ее, взором все еще блуждая по спине Малькольма, уже укатившего в центр зала. Этот поганец… Как он собирается показывать его номер? У них ведь даже ни одной одинаковой техники…       — На меня смотри, идиот, — Джордан несильно треснул его по затылку, вынуждая наконец обратить внимание на себя. — Малькольму потом спасибо скажешь, что прикрыл твой зад, это полностью его идея.       Услышав такое, Лайт просто не мог не обернуться на Малькольма еще раз. И удивленно расширить глаза, ведь тот действительно исполнял его номер. Но когда он вообще его запомнил? И, главное, зачем?       — А теперь, — Джордан взял подбородок Эйдена двумя пальцами и повернул к себе, — обопрись на меня и пойдем в медпункт.       — Не надо!       — Хочешь лишиться ноги? — с напором поинтересовался Трэвис. Эйден неловко потупил взгляд.       — Нет…       — Тогда молча за мной.       Посмотрев на Нормана в последний раз, Эйден достал из мастерки, оставшейся на лавке, мобильник и с неохотой поковылял за тренером, ухватившись за его плечо. Только сидя в медпункте, пока медсестра отошла за бинтами, он решился достать телефон и проверить сообщения. Таковое и правда было. От абонента «Отец».       Лайт с отрешенным лицом уставился на экран с текстом «Прости, я не успеваю прийти, но знаю, что ты отлично выступил».       …В конечном итоге, хорошо, что отец не приехал.       Норман и правда показал его номер. А через пару конкурсантов — и свой, чем поднял настоящий скандал среди судей и фурор — среди зрителей. Тренер и организаторы еще долго его за это ругали, Трэвис даже лишил его возможности участия в следующей программе — за нарушение правил турнира. Трудно сказать, как ко всему этому отнесся сам Норман, поскольку сразу после отчитываний он куда-то ушел, и вновь увидеть его Эйден смог лишь по дороге домой. И то лишь потому, что Трэвис запретил ему ехать с ними дальше на тренировку, а Нормана заставили проводить местного «инвалида» до самой калитки.       И вот, калитка уже впереди — только ладонь протяни, — а они все еще молчат. Стоят каждый перед своим забором и молчат, оба то ли не зная, что сказать, то ли не желая говорить в принципе. Но проблема как раз таки в том, что Лайт желал поговорить даже очень. Желал поблагодарить этого грубияна за помощь, но слова все не шли. Будто язык пришили к небу.       — Команду тренера я выполнил, — сообщил еле слышно Норман, разворачиваясь, чтобы уйти, и Эйден все-таки встрепенулся.       — Спасибо, — выжал быстро он. И, хромая чертовым растяжением, насколько возможно торопливо влетел в дом, за стуком двери уже не услышав тихого «Пожалуйста».       

***

      Из-за растяжения связок Эйдена отстранили от тренировок на две недели, так что Нормана пришлось все же вернуть, чтобы в последующих турах выступил хоть кто-нибудь из них двоих. Как только Эйден поправится, то заменит его, а пока что ему приходилось довольствоваться веселыми подбадриваниями матери утром, абсолютным одиночеством днем и осуждающим взором отца — вечером.       — Мам, — когда отец ушел на работу и они с матерью остались вдвоем, Лайт все же решился заговорить с ней. Заговорить о своем выходе на улицу, который пока что был под запретом — чтобы не перетруждать ногу.       — Да, милый? — женщина отняла взор от книги и посмотрела на него. — Папа снова доставлял тебе проблемы? Не волнуйся, вечером устроим ему бунт.       — Нет, не в этом дело, — Лайт качнул головой, чувствуя, что уверенность становилась все меньше. Его мать, конечно, женщина отважная и саркастичная, но он, увы, в этом плане на нее мало чем похож. — Можно, я хоть сегодня…       — Нет, — отрезала миссис Лайт, снова уткнувшись в книгу. — Твоя нога еще не зажила, так что даже не думай.       — Но, мам, моя нога в полном порядке, — Эйден показательно прошелся по комнате туда и обратно, специально наступая на обе ноги и даже не морщась.       — Милый, я по-прежнему не думаю, что это хорошая идея.       — Очень хорошая! — стоял на своем Эйден. — Я — молодой организм, мне нужен воздух. И прогулки! Так я даже быстрее поправлюсь, вот увидишь!       — Молодой организм, имей совесть. Впрочем, ладно, — еще немного поколебавшись, миссис Лайт все же сдалась. — Только не гуляй слишком долго.       — Спасибо!       Буквально светясь от радости, Эйден зашагал за курткой, пока мать не передумала.       Через двадцать минут Эйден уже сидел в парке и наслаждался редким теплым осенним деньком. Еще пару недель — и начнет падать снег, а пока что вместо него периодически лил дождь и завывав ветер, игриво швыряя ввысь давно опавшие и высохшие листья.       В парке было спокойно. Возможно, потому что до обеда еще целый час и все чем-то заняты: кто на учебе, кто на работе. Но Лайту это даже нравилось. Безлюдная тишина, молчание природы — все настолько беззвучно, что, казалось, мир поставили на паузу.       Лайт устроился на лавке удобнее и закрыл глаза. Свежий ветер нерасторопно коснулся его кожи и полетел дальше. В какой-то момент слуха достиг слабый лай, и парень все же включился в реальность. Тут же усомнившись, что действительно включился. Поскольку в нескольких метрах от него находилась Джил, семенившая за непослушным щенком овчарки.       — Диего, не несись так! — кричала она псу, стараясь хоть немного снизить его скорость поводком, но безбожно терпя поражение. — Глупая собака, да притормози ты!       — Джил, привет! — Эйден поднялся и помахал ей. Обернувшись на свое имя и увидев знакомое лицо, девочка тут же сменила маршрут в его сторону и потащила щенка за собой. — Помощь не нужна? — весело спросил Эйден, переводя взор на Диего, недовольно тянувшего хозяйку прочь, к другим собакам, резвившимся в конце парка. Похоже, Лайт так забрел в мысли, что даже их не заметил.       — Спасибо, все в порядке, он всегда такой, — улыбнулась ему Джил. И вдруг, став серьезной, спросила: — Ты сам-то как, Эйден? Уже неделю тебя в ледовом не видно… Норман, кажется, переживает.       «Тебе кажется, — фыркнул про себя Лайт. И про себя же добавил: — Так они все же общаются…»       Естественно, его огорчил этот факт. Все-таки этот тип вроде как заинтересовал Джил. А сама Джил ему… Ну…       — Чтобы этот чурбан — и переживал? — усмехнулся Эйден. — Ты точно что-то перепутала.       — Сомневаюсь, — протянула Джордан, немного сбитая с толку его реакцией на свои слова.       — Ну, передай ему тогда, что я в полном порядке. А как твои дела, приятель? — решив сменить тему к чертям, Лайт наклонился к щенку и протянул ему раскрытую ладонь. Тот осторожно ее обнюхал и потерял интерес, вновь бросившись к псам вдалеке, но повиснув на безжалостном поводке. В радиусе нескольких метров от них все утонуло в недовольном лае. — Вижу, что не очень, — прокомментировал это Лайт. И обратился уже к сестренке Трэвиса: — Похоже, он хочет к друзьям. Составить вам компанию?       Джордан с сомнением поглядела на его перебинтованную щиколотку. Эластичный бинт был виден даже из-за кеда.       — Да брось, мне это будет только на пользу, — принялся убеждать ее Эйден, проследив ее взгляд. Еще раз покосившись на его бинты и чудом не слетев с места от очередного рывка Диего, Джил наконец согласилась.       Они сели недалеко от основной своры домашних собак, наблюдая за наконец спущенным с поводка, как и прочие псы, веселящегося Диего.       — Сколько ему? — полюбопытствовал Эйден, фоном думая, как бы украдкой подтянуть так невовремя ослабшую повязку. Если она соскользнет еще хоть немного, Джил увидит, насколько красная и опухшая его щиколотка на самом деле. Уж лучше беспокойство Малькольма окажется правдой, чем случится это. Хотя неизвестно еще, что хуже.       — Полтора года уже, — ответила Джил, поднимая взор на своего питомца. Лайт мигом наклонился поправить повязку, но тут же выпрямился, чтобы не быть пойманным, когда Джил повернулась.       — То еще мелкий, — заключил он, выдавив улыбку. — А порода? Бельгиец?       — Ага, — Джордан хихикнула, и они замолчали. Неловкий диалог завершился соответствующе. Спросить про Малькольма Лайт просто не осмелился.       Потому что боялся того, что мог услышать.       Пусть даже между этими двумя ничего особенного и не происходило.       — Кстати, это правда, что вы с Норманом — друзья детства? — задала абсурдный вопрос Джордан, и Лайт чудом не подавился воздухом.       Друзья?       Они-то?       — Что за чушь? — искренне поразился он. Джил озадаченно моргнула.       — Но брат сказал…       — Хватит верить во все, что говорит этот старпер, — перебил ее Эйден. — То, что мы с этим придурком Малькольмом всю жизнь живем по соседству, еще ничего не значит.       — Не такой уж мой брат и старый, — пробормотала тихонько Джил.       — Он старше нас лет на десять, так что точно старый, — Эйден невольно ухмыльнулся. Джил шутливо закатила глаза. И все же выдохнула сквозь смех «Ты прав».       — Ох, — спохватилась она, мельком взглянув на часы и тут же вернувшись к ним, — нам с Диего уже пора. Диего!       — Я провожу, — Эйден поднялся вслед за ней, и бинты все же съехали.       — Не утруждай се… твоя нога! — Джил мгновенно забыла о питомце, сев на землю перед Лайтом и потянувшись к его кеду. Лайт поспешил опередить ее, но в итоге лишь накрыл руки девочки своими.       — Все… и правда в порядке, — едва слыша себя самого, выдавил Эйден.       Их взгляды встретились. Слова покинули его окончательно.       …Черт возьми, она и правда ему нравится.       Кое-как убедив Джил, что он в порядке, Эйден поспешил вернуться домой. К счастью, оба родителя уже были на работе, так что доставших за неделю расспросов о самочувствии удалось избежать. И потому, кое-как поднявшись в свою комнату, которую он не согласился променять на гостиную внизу даже за лишние карманные (лишь бы доказать, что он действительно в порядке), парень упал спиной на кровать и уставился в потолок. Мысли упорно возвращались к Джил, но он их гнал с тем же упорством. Лучше бы не пытался. Поскольку в какой-то момент в памяти сами собой всплыли ее слова о Нормане.       Эйден перевернулся на живот и уткнулся щекой в подушку.       Беспокоится, ха…       Эйден все еще думал об этом, когда постепенно начал погружаться в сон.       Проснулся он спустя пару часов от назойливого звонка в дверь. Протерев заспанные глаза, приволокся в прихожую и открыл гостю. И тут же протер глаза снова. Но, как бы Лайт ни противился реальности, на пороге, к сожалению, стоял действительно Малькольм. Лайт закрыл дверь обратно. Точнее, попытался, так как Малькольм успел просунуть ногу, а за ней — и руку, и буквально вцепился в дверь.       — Чего тебе? — озлобленно буркнул Эйден, ни на секунду не уступая в «перетягивании» двери.       — Ничего, — на полном серьезе признался Норман. — Мне тренер сказал прийти, — все же добавил он. Эйден сделал вид, что поверил. Впрочем, не то чтобы у него не было выбора, но те слова Джил…       «Снова я думаю об этом», — укорил Эйден себя. И, таки сдавшись, отпустил ручку, позволяя Норману войти.       — Ну, и зачем тренер сказал тебе сделать это? — перешел сразу к делу Лайт. Малькольм молча огляделся в его прихожей, а после сунул ему в руки что-то и прошел в глубь дома. Немного попялившись на свежие бинты и обезболивающую мазь в своих ладонях, Лайт поторопился за ним.       — Спасибо, конечно, но не стоило.       — Они куплены за деньги тренера.       — Тем более!       Эйден хотел уже было все вернуть, но Норман остановил его вытянутой рукой, слегка коснувшись его пальцев и вещей в них. Эйден приложил титанические усилия, чтобы не отпрянуть, как девчонка.       — …Ладно, — сдался он, потупив взгляд, — я приму это. Передай тренеру спасибо.       — Угу.       Кухня, в которой они и стояли, погрязла в молчании. Они никогда нормально не разговаривали, все больше швыряясь колкостями и оскорблениями, и уж точно ни разу не были друг у друга в гостях, поэтому сегодняшний вечер — новый опыт для них обоих. Новый и потому неловкий, ведь они оба без понятия, как общаться друг с другом без привычной грызни. Но отчего-то сказать хоть что-то очень хотелось. И Лайт сам не понимал, почему. В конце концов, перед ним все тот же придурок Норман, говорить с которым дольше пяти секунд обычно не имело смысла, да и желания. Как-никак, именно столько требовалось, чтобы нагрубить ему и послать на мужской половой.       — Я… виделся сегодня с Джил, — ухватился за эту ниточку Лайт. Возможно, стоит спросить об этом у Нормана напрямую. — И она мне сказала кое-что интересное.       При упоминании сестры Джордана Малькольм заметно скривился, но тем не менее уточнил:       — Что уже наплела тебе эта девка?       — Да сущую глупость, в общем-то, — протянул Эйден, напуская интриги. Малькольм умело сохранил спокойствие, ни капли не поведясь. Бесит. Как обычно. — Всего-то, что ты обо мне беспокоился.       Это сорвалось с языка совсем нечаянно. Все, что хотел узнать Эйден на самом деле — действительно ли эти двое сдружились, пока его не было. Или с чего Джил вдруг решила, что они с ним друзья. Но этот чертов характер Малькольма снова вывел его из себя и заставил сказать совсем другое.       Норман внезапно усмехнулся, и все внимание Эйдена вновь направилось на него.       — Ты прав, — произнес Норман, все еще улыбаясь. — Это сущая глупость.       — Вот и я говорю, — растянулся в ответной улыбке Лайт, облегченно жмурясь. И потому не видя, что улыбка Малькольма, в отличие от его, была совсем невеселой.

***

      Оставшаяся неделя больничного пролетела в мгновение ока. Эйден ходил в тот парк каждый день и постоянно там болтал с Джил и гулял с Диего. Песик даже привык к нему и уже сам несся навстречу, сбивая с ног и обильно вылизывая. Как правило, это сопровождалось звонким смехом его хозяйки, приятно ласкавшим слух и сердце юноши. В такие моменты Эйден был действительно счастлив. Кроме того, бесючий Норман его больше не беспокоил и даже дома на глаза не попадался, и это не могло не вносить лепту счастья. Пожалуй, единственным, что слегка огорчало его, оставалось то, что Джил так ни разу и не позволила провести ее до дома: все тревожилась о его ноге.       Но вот семь дней спокойствия позади, и Эйден стоит пред дверьми на каток с замиранием сердца. Если честно, он даже соскучился по ребятам. По всем, кроме Малькольма, разумеется. Хотелось увидеть и Джордана с его извечными придирками и «Чувак, ну я же знаю: ты можешь лучше». Но отчего-то он никак не мог сойти с места. Как будто ноги приросли к полу, пришились к нему, приклеились.       — Не будешь заходить? — за спиной раздался голосок Джил, и Лайт вздрогнул. Встретить ее самой первой он точно не ожидал.       — Ох, привет, — и тем не менее он обернулся и улыбчиво поздоровался. — Сейчас зайду, просто немного задумался.       — О чем же? — полюбопытствовала Джил.       — О том, как же давно тут не был.       — Ребята соскучились по тебе.       — Да, знаю, я по ним тоже.       Неловкая пауза все же возникла между ними, как бы Лайт ее ни оттягивал, и потому парень поспешил наконец войти.       Ледовый не изменился. Джордан все так же гонял юниоров вдоль и поперек катка, а те все так же ворчали и возмущались, но исполняли все, что от них требовалось. Впрочем, при виде Эйдена вся эта процессия остановилась и радостно ринулась к нему.       — Ты вернулся!       — Наконец-то!       — Норман больше не будет ходить с кислой миной!       — Да он всегда с ней ходит!       — Эй, — упомянутый Норман тоже приблизился и стукнул болтунов по макушкам. Окинув Эйдена быстрым взглядом и еще более быстрым — Джил, он отвернулся и покатил дальше тренироваться.       — Вот же мелкие негодники, налетели, как стервятники на труп, — среди юных горячих голов показался тренер, и мальчуганы мигом последовали примеру Малькольма. Цыкнув им вслед, Трэвис поглядел на Эйдена и хлопнул с силой по плечу. — Добро пожаловать снова на борт, малявка. Но учти: ты только вернулся и потому в ближайших программах не участвуешь. Норман заменит тебя, так что спокойно занимайся восстанавливающими упражнениями, твоя сломанная нога не будет никому здесь нужна, — хлопнув Лайта еще раз, Трэвис заскользил к остальным.       — Он просто заботится о тебе, — Джил возникла рядом совсем внезапно, и Лайт вновь вздрогнул.       — Да, — только и смог выдавить он. — Я знаю.       В течение всей тренировки Эйден разминал ноги и вливался обратно, а Джил предусмотрительно находилась неподалеку: на всякий случай. Она помогала ему с любой мелочью, вплоть до надевания коньков, пусть даже Эйден и не просил. И каждый раз его сердце от этого заходилось сильнее в волнении. И, наконец, когда ее подозвал к себе брат, Лайт смог выдохнуть с облегчением. Правда, стоило ему это сделать, как поблизости возник Малькольм: у него развязались шнуровки на коньках, и он был вынужден подъехать к трибунам, чтобы привести их в порядок. В итоге они сидели в метре друг от друга и молчали. Лайт продолжал смотреть исключительно на Джил. Малькольм продолжал заниматься шнурками.       — Она так сильно тебе нравится? — спросил вдруг Норман, проследив его взгляд. Эйден почувствовал, что смутился. Проницательный какой.       — Тебе-то что? — все-таки уточнил он. Как этот чурбан догадался вообще? Или Джил ему что-то сказала? Джил и Норман… Насколько все же они стали близки?       Эйден резко поднялся и посмотрел Норману прямо в глаза.       — Ты прав, — с вызовом произнес он. — Мне нравится Джил.       Малькольм встал следом и окинул его серьезным взглядом.       — Мне тоже.