Темнота.
Темнота была всепоглощающей. Она поглотила и меня, но нет, мне не было страшно. В надежде, что всё это – бред от падения в обморок, я закрыла глаза. В частности моей целью было открыть глаза вновь и уже после этого увидеть что-то более приятное или хотя бы конкретное, вместо тревожащей и давящей темноты. Сердце от чего-то забилось чаще. Боль с каждым ударом по ребрам становилась всё более и более невыносимой. Меня даже собственный организм побуждал открыть глаза, что уж говорить про навязчивые, тревожные и излишне параноичные мысли. Мои надежды не оправдались. Открыв уставшие глаза, я ничего не увидела. Однако почему-то мне казалось, что я должна была услышать что-то важное... — Вспомни. Я была не способна мыслить, однако до меня дошли слова и их смысл. Вот только я не знаю, что должна вспомнить. Голос, который я услышала отдалённым эхом, не был ни мужским, ни женским. Кто же был тем человеком? И был ли им вообще? На мгновение, почувствовав приятный, но удушающий аромат, я зажмурилась. Однако и две секунды хватило, для... Для чего? Я почувствовала, как мне становится... Как будто бы легче?.. До слуха донёсся звук бьющихся волн. МореОн близок.
Не знаю, из-за чего, но я больше не была способна что-то видеть. Точно так же я не могла дышать. Упав в воду, я почувствовала, как грудную клетку сковывает паника. Я резко выпустила воздух из лёгких, надеясь, что смогу успокоиться. Оказалось – этим я вырыла себе же могилу. Страшно. Признаю я это или нет – не имеет значения. Главное то, что где-то внутри, бушует животный, метающийся страх, сравнимый с сумашедшими волнами. Я зажмурила глаза, но тут же почувсвовала, что зря. Вода утаскивала вниз, из-за чего я вспомнила воду водоёма, на который меня отвёл Деррик. Это... Инстинктивно я постаралась зацепиться руками за что-то. На удивление и счастье, у меня получилось за что-то таки ухватиться... Но что? Это... Спасательный круг? Так или иначе, это было моим спасение. Схватившись за округлую вещь, я подтянулась, утратив немало сил. Но... Но что? Казалось, смерть уже близка, но я вынырнула. Противная житкость стекала по волосам, словно тянула обратно вниз. Вязкая субстанция была и на моём лице – стекала по подбородку, но не окутывала полностью. Из-за того что я давненько не плава, была очень сложно. Не сильно помогал даже спасательный круг, за который я держалась обеими руками. Упругая поверхности надувного круга не поддавалась, а под натиском мокрых ладоней и вовсе выскользал. Казалось, чем больше я стараюсь, тем ближе моя гибель от невозможности удержаться. Наконец, я смогла разлепить глаза, которые сильно щипали. Предо мной предстали неточные очертания, кажется это деревья. Обхватив круг, я убедилась, что предмет не ускользнет, и потёрла глаза правой рукой. Картинка постепенно становилась всё более чёткой и чёткой.Где я?
Похлопав глазами, я смогла сообразит, где именно нахожусь. Сузившаяся река, должно быть такая же, как и в каньоне, но воды не бушевали. Казалось, вода в этом месте не то, что не бушует, а вовсе не движется. Ветра, впрочем, не было тоже. Теперь, то, что я приняла за деревья, возникло передо мной в другом виде. Да, это всё ещё были деревья, но... На них весели мёртвые люди...Это... Моя... Кровь?
Сердце защемило, всю грудную клетку сдавило. От осознания, что я выплюнула, у меня скрутило живот. Медленно я почувствовала, как последние зачатки тяжёлого воздуха, который я успела ухватить, покидают меня вновь. — Забудь. Совсем медленно, постепенно, я стала чувствовать лёгкость. Это ли чувствовала Ча Сиён, когда выпила яд? Это ли чувство умирающего человека, который обретёт покой?А потом всё исчезло.
Мягкая поверхность, которой я коснулась, расслябляла. Перед закрытыми глазами стали проносится картинки, быстро, но уловимо, хотя имеет ли это смысл, если у них нет последовательности? Нет. Не имеет. Как и в целом попытки понять что-то... Медленно открыв глаза, я обнаружила над собой свисающие лепестки белых и розовых цветов. Кажется, это глициния. Руку опалило огоньком. То ли от неприятного чувства, то ли от того, что я вообще ещё что-то чувствую, я посмотрела на руку. «Те ipsum serva» Не то, чтобы я сильно изучала какие-то языки и подобное, но в университете мы проходили латынь, поэтому перевести текст не составило большого труда. Я удивилась, а после лицо перекосило от отвращения. На руке, на удивление совсем не мокрой и на которой никогда не было набито тату, красовалась надпись, что в переводе гласила: «Помоги себе сам» Это были те слова, которые я хотела бы услышать? – Нет. Я всегда жила по такому принципу, а надпись напоминала о том, что происходило. С мрачным лицом, я положила руку обратно. Но меня вновь неприятно обожгло. Попытавшись поднять руку, я закашляла, давясь слюной из-за лежащего положения. Подорвавшись с места, я заслезившимися глазами осмотрелась. Везде были фиолетовые цветы – аконит, изображение которого я вспомнила моментально. Шокировано осмотревшись, я перевела взгляд на руку. Если точнее – на руку, покрытую подобиями ожогов. Резкий порыв ветра, который ударил в лицо, неожиданно сбил с ног, после чего я больно упала ударившись копчиком. В воздухе перестал витать запах неприятных цветов – остался только запах мертвечины. С силой я зажала рот, почувствовав, как заслезились глаза. В крепко закрытые глаза ударил свет. Что происходит и почему? Больше не ощущая тот же трупной запах, я приоткрыла глаза. Передо мной снова, как и когда-то в начале пути, стояло зеркало. В большом зеркале отображалась всё та же женщина. Вновь Ча Сиён. — Почему... — Прошептала я, чувствуя себя, как бредящий пациент психиатрической больницы. В общем-то, всё выглядело, будто так и есть – не было конца белым стенам, потому я, словно чокнутая, обняла колени и прижала их к себе. — Почему всё это должно происходить с нами? Мой пустой взгляд был таким же пустым, как и у Сиён. Только мы отличались. Она – Пенелопа. Я – не она, а значит, настоящая фальшивка. От собственной безысходности я закрыла лицо руками. Я слаба и ничтожна. Всё верно. Я ничего из себя не представляю. Я слишком беспечна, раздражительна, не могу сказать того, чего хочу сказать. Так было всегда. И так будет всегда.Я – ненастоящая. Образ или нет – ненастоящая.
Сиён ничего не ответила. Да и не было смысла. Моё лицо скривилось в отвращении к самой себе. Я чувствовала себя уязвимой, но вместе с тем не могла остановиться слёзы. Бесполезное создание, которое ничего не заслуживает. Ничего – будь то любовь, будь то извинения, будь то понимание. Я не могу постоять за себя и даже не имею самооценки. Тогда смысл? Смысл другим людям делать что-то? Мучаться? Любить? И разве не смешно – из-за меня? Неожиданно, я почувствовала, как кто-то крепко сжимает меня в объятиях. Я распахнула глаза и подняла голову. Зеркала больше не было. Это Каллисто? Или снова моё воображение? Я почувствовала тёплые руки, которые прижали меня к присевшему сзади. Это был мужчина, чьи руки крепко сжимали меня, а прохладные кольца на обеих руках немного контрастировали с теплотой рук. — Всё хорошо, миледи. — Я сразу узнала голос и обращение. Резко повернув голову, я посмотрела на мужчину. Это был... Винтер... Глаза снова заслезились. Винтер... Почему он?Но.
Руки, немного подраслабившиеся, снова прижали меня к мужчине. Я всё ещё была немного шокирована, но удивление, и даже шок, быстро отступило. Слёзы вновь хлынули из глаз и я прижалась к груди мужчины, обеими руками сжимая его одеяния на спине.Вспомни. Воображение.