И после того, как потухнет солнце

Я подперла одной рукой подбородок. Рейнольд и герцог по каким-то причинам задержались, так что мне, чтобы избежать набивавшихся на встречу Винтера и Каллисто, пришлось уехать не дожидаясь. Путь был совсем недолгим. Всё время меня беспокоили мысли о процентах любовных целей. Кажется, всё складывалось как нельзя удачно, – проценты симпатии Винтера поднялись к цифре 70, но изменившиеся цвета индикаторов не давали мне покоя! Похоже, система решила, что изменить индикаторы, которые цветом показывают отношение ко мне – прекрасная идея! Сказать, что я была недовольна, все равно что ничего не сказать. Тем не менее, пока никто не был мною одержим, а Каллисто – влюблён, я не могла жаловаться. На самом деле, было бы хорошо, если система закрыла проценты только тем персонажам, у которых уже есть 70%, но в таком случае тот режим не называли бы «сложным». — Госпожа, мы прибыли! — Я молча посмотрела на протянутую Эмили руку минуту и вложила свою ладонь в её. — О, карета с багажом тоже тут! И правда, возле открытых ворот скопилась горка убитой дичи, которую по чуть-чуть продолжали доносить, а прямо у меня на глазах, один мужчина, вышедший из Императорской кареты, с небольшим стуком о землю поставил сундук, который был засыпан золотом с горкой. В отличие от Эмили, которая с восхищением рассматривала все дары, дворецкий мотал головой, смотря то на меня, то на сундук. — Госпожа Пенелопа, это!.. — У Феннеля не нашлось слов, чтобы описать всё им увиденное. Похоже Рейнольд и Деррик, хваленные охотники, никогда раньше не становились победителями в состязании. — Это всё моё. — Я прошла вперед, довольно рассматривая гору дичи. — Я стала королевой этой охоты.

***

На следующий день я получила письмо. Отправителем оказался загадочный Белый Кролик, который приглашал меня в резиденцию дома Верданди. Не то, чтобы я сильно хотела увидеться с Винтером, но мне было интересно увидеть маркизат, к тому же это была возможность расспросить самого маркиза, как мага, о книге из Экхартовской библиотеки. … Я собралась сразу после получения приглашения. Большие стены из белого камня окружали поместье. Перед серебряными воротами никого не было, но, когда я вышла из кареты, они открылись самостоятельно. Ну, чего и следовало ожидать от дома, в котором живет маг. Как только я зашла ворота захлопнулись с металлическим звоном, из-за чего я вздрогнула. Осмотревшись, я сравнила это место с оранжереей. По дороге к блестящему поместью мне встречалось много цветов, усаженных в ряд и простирающихся поляной по всей территории. — Позвольте спросить, кто эта молодая госпожа? — Перед прозрачной дверью встала девушка лет двадцати пяти. На ней была стандартная форма служанки. Я вскинула брови. Она появилась так неожиданно, что я даже не смогла ничего сказать. — Я... Приехала к маркизу. — Она осмотрела меня и позволила зайти, сказав, что проведёт меня. В поместье Верданди, в отличие от Экхартовского, было очень светло. Тем не менее, была очень запутанная система ходов и много разных вещей на каждом шагу. Много растений, зеркал и окон, пустых и чем-то наполненных разноцветных ваз. Я уверенна, что какие-то предметы исчезали и появлялись на других местах, прямо когда я на них смотрела. Плитки на полу были чёрно-белые, как шахматная доска. Это напомнило мне о «Алисе в стране чудес». В таком случае, Винтер был бы Белым Кроликом. Я посмотрела на дверь в комнату, у которой мы остановились. Девушка постучала и поклонилась мне. Она была немногословна, так что просто сказала, что маркиз откроет и ушла. Через некоторое время мне действительно открыли. Только вот в проходе появился не Винтер, а ребёнок в маске котика. — Тётушка! Тётушка пришла! — Радостно захлопал ребёнок в ладоши. Услышав его голос, несколько детей подбежали ко мне и столпились в проходе. — Тётушка! Тётушка! — Сквозь радостный детский крик я услышала чей-то кашель. Я, занятая тем, что обнимала детей в ответ, поднялась и посмотрела в глубину комнаты. Винтер выглядел болезненно, – совсем не таким, каким я видела его на суде, – но всё ещё улыбался. — Проходите, миледи. — Когда мужчина подал голос, дети сразу повернулись к нему. — А вы можете идти, спасибо. Дети закивали, зная, что Винтер хочет остаться со мной наедине, и, обняв меня напоследок все вместе, пошли в далёкий белый коридор. Я прошла в комнату, закрыв за собою двери. Ничего необычного, – обычная спальня, едва ли больше моей, в которой было много колбочек и цветов. Винтер сидел на кровати, которая стояла рядом с окном. — С вами всё в порядке? Выглядите неважно... — Винтер посмотрел на свои колени, а потом кивнул. Я улыбнулась. — Я рада. — А вы, юная герцогиня? Не промокли? — Я покачала головой, даже удивившись его вопросу. Когда я увидела детей, то совсем забыла, что недавно была под дождём. — Вот и славно. На некоторое время повисла неловкая тишина. Не то, чтобы у нас были темы для разговора. Я достала из сумки книгу, которую система дала мне, как награду. — Маркиз, — Винтер посмотрел на мою протянутую руку. — Вы не знаете, что это может быть? Он взял книгу в руки. Бережно листая её, он быстро читал текст, а потом закрыл и так же аккуратно отдал мне. Я выжидающе смотрела на него, но мужчина просто покачал головой. — Я не знаю, что это, миледи. Возможно, это записи какого-то мага, но я не могу быть уверен. — Он ещё раз посмотрел на книгу, которую отдал мне. — В любом случае, книга безопасна. — Благодарю, маркиз. — Я снова спрятала книгу. — Так, зачем вы попросили меня о встрече? Вы писали про какое-то важное дело...

***

Даже через пару дней я не встретила ни герцога, ни Рейнольда, ни Деррика. На тренировочной площадке, которую можно было смутно разглядеть из окна комнаты, никого не было, так что я быстренько собралась и вышла на улицу, направляясь в сторону рыцарского общежития, надеясь, что в этот раз не встречу никого, кроме Иклиса. Уже второй день подряд, с переменным успехом, лил дождь. Я вспомнила, как прошла наша с Иклисом первая, – или стоит сказать «вторая»? – встреча. Раздался звук меча, рассекающего воздух. В углу тренировочного полигона кто-то искусно избивал чучело. Я остановилась и устало посмотрела на Иклиса. И всё же, с нашей последней встречи на тренировочной площадке он едва ли продвинулся – без учителя он не мог добиться звания «мастера меча», который получил в игре, потому что, насколько бы он не был гениальным мечником, ему, уроженцу страны где всегда изучали искусство стрельбы, не стать мечом Империи без должной подготовки. Я напряженно вздохнула. «— Иногда мне казалось, что я привыкла к этому миру…» — От этой мысли я скривилась. Кажется, я почти полностью отошла от ситуации на охотничьих состязаниях. Иклис взял другой деревянный меч из горы, накиданной возле него. Похоже, он активно пользовался моим подарком. Я цокнула, когда обратила внимание на процент симпатии. Похоже, Иклис не был одержим мною и это не могло не радовать, хотя теперь я не знаю, что означает этот серый цвет у него над головой. Раздраженный тем, что ломает уже третий меч о несчастную солому, Иклис выкинул разломленное напополам оружие – действительно оружие, потому что всё, что было у него в руках становилось для меня опасным, – и упал на землю, пытаясь восстановить дыхание. Я вышла из-за деревьев, прижав коробочку с подарком к груди, и широкими шагами направилась к нему. Почему-то я волновалась, всё ли с ним нормально. Возможно из-за того, что он был глубоко погружён в свои мысли, он совсем не замечал постороннего звука от моих шагов. — Здравствуй, Иклис. — Я посмотрела на него. Иклис очень даже неплохо сложен, неудивительно, что он стал хорошим рыцарем. От тихого голоса его веки дрогнули. Серые глаза, цветом похожие на его индикатор, медленно распахнулись. Иклис несколько раз поморгал, словно пытаясь убедиться, перед ним стояла действительно я, или это была его галлюцинация. Я улыбнулась, когда Иклис поднялся, невольно расправляя плечи. Хотя я думала о том, что поднимать проценты его симпатии – крайне опасно, я не учла, что во время прохождения игры мне не избежать заданий, награда которых будет в том, чтобы добавить всем любовным целям по халявной цифре. В целом, это было не так плохо, – главное, чтобы индикатор Иклиса неожиданно не стал тёмно-красным. «— Тёмно-красный...» Я задумалась об этом цвете, словно где-то уже его видела. — Госпожа... Когда вы вернулись? — Я наклонила голову. Это – первое, что он решил спросить? «— А о чём нам ещё разговаривать? Не будет же он спрашивать, всё ли в порядке с той, которая про него постоянно забывала?» М-да. Впрочем, я не собиралась задерживаться тут надолго, – у меня ещё полно дел! Нужно просто отдать ему подарок и уйти. — Не так давно. Всего пару дней назад. — Я сразу протянула ему дорогой футляр. Глаза Иклиса забавно округлились. — Это тебе. Бери. Он долго не решался брать подарок, который я почти всунула ему в руки. Всё же, отряхнув руки от капель, юноша взял футляр и осторожно открыл его. Его глаза открылись ещё шире, когда он невесомо коснулся ожерелья. Я подумала, что сделать подарок из полученной дичи в кротчайшие сроки будет проблематично, поэтому попросила Винтера об одной услуги, отослав ему письмо почти сразу после завершения суда. Ожерелье, которое я подарила Иклису, было сделано из изумрудов, напоминающих глаза Пенелопы. Это было сделано специально, чтобы в будущем я могла ему отплатить за бесплатную услугу, но про ассоциацию с цветом камня я подумала только сейчас. — Спасибо, что научил меня стрельбе из арбалета. Только благодаря тебе я смогла одержать победу. — Я улыбнулась, когда Иклис поднял на меня глаза. Шар над его головой замерцал. Тёмные глаза Иклиса с недоверием смотрели на меня. Я улыбнулась ему снова, но когда потянулась взять украшение и надеть на него, я вздрогнула. Юноша захлопнул футляр со звонким стуком. — Я благодарю вас, госпожа... Я некоторое время помолчала, а потом поджала губы. Иклис вселял некий ужас, но это возвращало меня в чувства. — Думаю, на этом стоит закончить... Я рада, что подарок пришелся тебе по душе. — Было боязно находится рядом с Иклисом, но это давало хорошую встряску. И хотя я полагала, что закрытые проценты будут идти на благо моей нервной системе, сейчас я чувствовала, как сильно бьётся сердце. Я сглотнула, когда поняла, что волнуюсь. В безжизненных глазах Иклиса я увидела своё без эмоциональное отражение. Долго всматриваясь в эдакое «зеркало», я заметила, что кожа Пенелопы позеленела. По моей спине пробежал холодный пот. Теперь, полагаю, моей целью было не остановить возрастание процента симпатии Иклиса, – что, конечно же, невозможно, – а просто не дать ему повод для одержимой любви, если это вообще можно так назвать. Был ли Иклис влюблён в меня? Серый цвет его индикатора совсем не был похож на яркий красный, – цвет искренней и пылкой любви. Как странно... Развернувшись, я сжала зонтик в крепче и, закрыв глаза на мгновение, ушла. Иклис не стал меня задерживать, – перед тем, как уйти, я слышала звон драгоценностей...

***

В тёмной комнате как обычно было холодно. Панорамные окна были закрыты длинными, черными шторами. Я прижала книгу в руках ближе к себе, поднимаясь по небольшой лестнице. Каблуки звонко стучали по мраморному полу. Присев возле кровати с балдахином, я положила книгу на тумбочку и сложила руки на коленях. Я улыбнулась от мысли, что прихожу в эту комнату, как родная. Холодные руки Деррика по-прежнему лежали в одном положении. Я прикусила губу, когда посмотрела на его лицо, – ничего не изменилось, но даже сейчас он не выглядел спокойно. Деррик ни разу, за всё время проведенное в поместье, не очнулся. Врачи говорили, что его состояние теперь стабильно, а выжил он не иначе, как благодаря всеобщим молитвам, потому что два редких яда, которые распространялись по его телу, вошли в действие быстро, – опоздай бы Императорские лекари на считанные минуты, его бы уже не было в живых. Однако, хотя жизнь Деррика удалось спасти, я не была удивлена, – главные герои не могут погибнуть. «— Не могут погибнуть? Тогда почему ты волновалась, как дура, зная про это?» Я криво улыбнулась. На самом деле, я правда волновалась и надеялась, что с Дерриком всё будет впорядке. И волнуюсь до сих пор. Я сжала его ладонь в своей, всё ещё улыбаясь. Возле меня появилось системное окно. < Система > [ Желаете проверить процент симпатии у цели захвата [ Деррик Экхарт] ? 2 Миллиона Золота \ 200 Репутации ] Я посмотрела на табличку. Это первый раз, как я дотронулась к любовной целей после того, как проценты симпатии закрылись. «— Может...» Я колебалась. Честно, мне вообще не хотелось трать деньги, а про репутацию и вовсе не стоит говорить. Тем не менее, когда-то мне всё таки придется делать этот выбор, но стоит ли это сейчас? К тому же, лучше потратить деньги на проверку симпатии Каллисто, чем остальных целей, которых можно проверять реже в случае, если цвет их индикатора не изменится. Я повернулась к Деррику. Над его головой был шар цвета, похожего красный. За светлой замочной скважиной скрывался интерес. Сейчас должно быть около сорока пяти процентов. «— Почему у него такой цвет?» Я сложила руки у него на животе и легла на них. На самом деле, по окончанию охотничьих состязаний всё казалось таким лёгким... Вот выигранный суд, а совсем рядом – победа в охотничьих состязаниях. Вернувшись в поместье, встретив Иклиса и увидев Деррика, я не могла сказать, что всё так же плёво, как до этого. — Прости, — Я посмотрела на лицо Деррика. Он был таким бледным... — Тебе не нужно было меня слушать, это всё равно было напрасно... Но я рада, что ты хотел мне помочь. Я ещё несколько минут молча посмотрела на него, а потом закрыла глаза. Ну и на что можно надеяться? Ясно же, что он не очнётся, для кого мне тут распинаться? Для себя? Может из-за того, что я долго думала, сама не заметила, как совсем расслабилась, а потом... Заснула? ... «— Заснула?» Мужчина устало открыл глаза. Пенелопа не изменилась, – до сих пор она, волнуясь о нём, приходила и всё время извинялась. Точно так же, как четыре года назад. Деррик осторожно поднял из-под спящей девушки руку и коснулся её волос. Это что-то напоминало ему, но сейчас это было не так важно. — Ты не виновата. Тебе незачем извиняться. — Бережно перебирая её мягкие волосы одной рукой, мужчина рассматривал её. У Пенелопы неестественно худое тело и бледная кожа. Красивые глаза и мягкие волосы. Но она совсем не похожа на матушку и Ивонн, наоборот. И Деррик должен признать, он был даже рад этому. Он никогда не считал её сестрой и должен признать, что на почве этого поступал отвратительно, но... — Спасибо! — Пенелопа, ещё два года назад, радостно прижимала к себе подарок на шестнадцатилетие. Ещё тогда называла старшим братом. Это делало его отношение к ней ещё хуже. И он в этом признался, хотя бы себе, несмотря на то, что это немного задевало его гордость и полную уверенность в своих решениях. — Это я должен извиняться.