И после того, как потухнет солнце

Ночь сменилась днём. Я вышла из кареты, когда кучер громко оповестил меня о прибытии. На землю падали капли дождя. Пахло сыростью и хвоей. Было не так холодно, как ночью, — я так и не заснула, — но и не жарко, как в герцогстве. Удивительно, что в основном поместье на севере было куда теплее, чем в загородном на юго-востоке. Лес вдалеке был покрыт плотным туманом. Я натянула капюшон меховой накидки и подошла к массивным железным воротам. Леса да горы. Дождь, как мне рассказывал поехавший со мной маг, в этом месте, — самая большая проблема. Довольно часто маги и будущий герцог приезжали сюда из-за наводнения, — в этот раз, по официальной версии, ничего не изменилось, — Деррик приехал с личным экипажем чуть раньше, чтобы удостовериться в погодных условиях на юго-западе. На самом деле герцог просто дал сыну время прийти в себе после отравления, — как оказалось, он бредил после этого, поэтому к нему пускали всего два человека. Правда, почему приехала приёмная герцогская дочь здешним людям было неизвестно. Впрочем, это была не моя проблема. Сейчас игра выделяет мне больше всего времени с Дерриком без какой-либо причины, это настораживало, но красота, которую я тут видела, меня привлекала. Хотелось остаться здесь. Где-то далеко сверкала молния. Сюда, к глуши, звуки почти не доходили, — совсем недавно я слышала, как бежит вода, словно водопад, а теперь, — только шорох листьев и дождя. В сильных порывах ветра деревья наклонялись слишком сильно, из-за чего мне показалось, что в один момент какой-то ствол отвалиться с корнями и придавит две кареты. Ворота с грохотом отворились сами по себе, впуская меня внутрь. Я прошла, цокая каблуками по плоским камням, выложенным, как плитка. Во дворе, за огромными каменными стенами, стоял дом, по размеру в ширину и высоту куда меньше, чем поместье в герцогстве. Когда мой взгляд попал на большие окна, — ну, по крайней мере, больше, чем в комнаты Пенелопы, — я заметила, что на первом этаже пробегает силуэт. Я остановилась перед дверью в дом, не решаясь. Потопталась ещё немного, а потом посмотрела вверх, — на крышу, а потом на небо, плотно затянутое мрачными тучами. Ливень стал моросью. Двери в дом открылись сами. Я выпрямила спину, ожидая, что кто-то появится в проходе. Но никого не было. «— Открылась благодаря магии?» — Хотя маги герцогства говорили, что магии в этом месте не чувствуют. Да и использовать здесь магию проблематично из-за погодных условий. Что-то в пустой темноте манило меня. Казалось, кто-то изнутри просил, умолял меня зайти внутрь, проверить что там. На самом деле я никогда не слышала, — это только моё воображение рисовало причудливые, неразличимые картинки. Я прошла в тёмный коридор первая. За мной, где-то у ворот, рыцари разгружали кареты, попутно громко ругаясь с недовольными их работой магами, — я бы посчитала это смешным, но сейчас я была слишком занята тем, что вглядывалась в занимательную темноту. Свечи, которые время от времени загорались сами по себе, сразу потухали от резких порывов ветра. Я рукой вела по стене, второй рукой проверяла, ничего ли нет на пути, и чем дальше я шла, тем темнее становилось. Когда не было ни малейшего намёка на свет, я резко повернула голову назад. Никого не было. Но я точно уверена, что кто-то смотрел на меня! — Если это шутка, то это определенно не смешно. Вдох-выдох. Шаг за шагом. Где-то начала капать вода. Казалось, близко. И чем ближе я приближалась к источнику звука, тем громче он становился. Теперь у меня создавалось ощущение, будто кто-то смачно чавкает. Я коснулась чего-то протянутой вперёд рукой. Чего-то холодного. И застыла в ужасе, боясь пошевелиться. Ох, блять. Свечи резко загорелись. Несколько ярких огоньков осветили огромное помещение. Сладковатый запах гнили ударил мне в нос, и я наконец-то увидела, чего коснулась. Нога подвешенного трупа болталась в воздухе, когда я резко дёрнулась назад. Поскользнувшись, я влетела в стену. Боль медленно тянулась от позвоночника по всему телу. Один каблук слетел с меня, из-за чего я наступила в липкую жидкость. Я до боли сильно закрыла глаза. В груди бешено стучало сердце. Нет. Как же я не хочу на это смотреть. Пальцы сжали волосы и потянули вниз сами по себе. Я закусила губу и задержала дыхание, чтобы не чувствовать отвратительный запах разлагающихся тел и крови. Перед закрытыми глазами вместо темноты маячила ужасная картина. Увиденное минутой ранее заставило меня скривится и резко наклониться над залитой кровью и человеческими внутренностями поверхностью. Дрожащими от страха ладонями я упёрлась в пол. Мои глаза наполнились слезами, когда меня выворачивало прозрачной жидкостью, похожей на слюну. К горлу снова подбирался обжигающий ком вязкой рвоты, который я выплюнула, почти в плотную наклонившись к мраморному полу. Где-то далеко шли рыцари, гремя доспехами, и, кажется, маги, чья мана действовала на меня излишне опьяняюще. Раньше я не чувствовала ничего такого. Я встала на ноги, дрожащими руками схватившись за стену. Скинула с себя накидку с попавшей на неё рвотой аккурат в бесцветную жидкость и, придерживаясь стены, быстрым шагом поплела к выходу. Рукой цепляясь за стены, я обнаружила, что обои бы изрезаны и местами отклеились, но не предала этому значения. О, Боже, главное только выбраться из этого кошмара. Наконец-то моя рука коснулась дверного проема. То, чего я боялась больше всего, это подвешенные трупы людей, с которыми я приехала. Ничего больше. Ничего меньше. В принципе, мало чего можно бояться, когда видишь и чувствуешь трупы. Никаких шагов я не слышала, но зато чётко слышала хлюпающий звук, — кто-то, или что-то, наступал на кровь. Я дёрнулась и чуть не влетела в мага передо мной. Мужчина схватил меня за локоть. Моя ладонь схватилась за его плечо. Я что-то тихо, быстро мямлила ему, из последних сил стараясь успокоиться. Маг, в ответ мне, что-то громко говорил, пытался докричаться до меня. Рыцари, гремя доспехами, пошли вперёд, осматриваясь. Хотя, судя по звукам, больше ужасаясь. Мои ноги ослабели, и я почти упала на мага. Он уверено подхватил меня на руки и, кажется, извинился, но мне было всё равно. Я осторожно повернула голову в сторону рыцарей. Они всё загораживали, и я была даже рада, но вместе с тем, я знала, что там происходит. Точнее, уже перестало происходить. … Следующий день я ждала слишком долго. Этой бессонной ночью я ощутила себя такой… Беспомощной. Это, казалось, должно быть нормой в этой ситуации. Тело трясло мелкой дрожью, ногти ломались под натиском зубов, а губы истерзаны в кровь. Под утро я смогла расслабить тело, наконец-то легла на спину и позволила себе немного отдохнуть. Нужно расслабиться и перестать напрягать мышцы. Звуки дождя за окном не стихали, наоборот, в какой-то момент морось обратно превратилась в ливень, а потом в град. Утром небо всё ещё было затянуто тучами. Ко мне зашёл рыцарь и, сняв шлем, поклонился. Я одарила его безразличным взглядом, и не тронулась с места. Только мой взгляд бегал по комнате, иногда возвращаясь к его встревоженному лицу. — Молодая герцогиня, мы должны сообщить вам, что произошло, — Рыцарь, набравшись смелости, приступил к отчёту. Чёрт, он хочет рассказывать обо всем произошедшем девушке, которую это никак не касается, несмотря на то, что она — приёмная дочь герцога. Парень, на вид моего возраста, покашлял в кулак и принялся за отчёт. — Мы нашли в общей сложности сорок четыре трупа. По нашим наблюдениям, три десятка трупов были выпотрошены, остальные подвешены. Бо́льшая часть, по наблюдениям медиков, были убиты недавно. Также, медики уточнили, что все убитые, которых осмотрели, перед самой смертью... Кхм, совокуплялись. Парень больше не смотрел на меня. Он отвёл смущённый взгляд куда-то в сторону. Мне показалось, что лицо скривилось в отвращении, — на деле же, не было ничего необычного. Но я дёрнулась, когда снова вспомнила о том, что видела, — трупы, месиво из людских внутренностей и крови. Ближайшие ко мне тела были раздеты, но я не увидела ничего, кроме их лиц, застывших в ужасе. Навязчивый свежий запах этой мерзости, казалось, всё ещё витал где-то рядом. — Среди всех слуг поместья выжили двадцать три человека, пятнадцать из которых недавно проснулись и дали показания. Молодого герцога нигде нет, если верить показаниям слуг, он недавно уехал в поместье, которое находится дальше, но карета успела вернуться. Мы полагаем, что он не пострадал. — Рыцарь посмотрел на меня, а я отвела взгляд в окно. По деревянному подоконнику били капли дождя и крупные льдинки. Я хотела уехать из этого холодного, полного ужаса места. И вдруг услышала слова, которые могли бы меня спасти: — Вы желаете отправить письмо Его Светлости или сразу же отправиться в герцогство? Парень застыл, ожидая моего ответа, а передо мной появилось окно системы. < Система > [ Просим вас принять взвешенное решение перед вашим окончательным ответом! Если вы уедете, вы понесете наказание. Если вы останетесь, вы найдёте награду, что поможет в раскрытии вашего персонажа в дальнейшем. За использование награды вы можете получить бонус, который выполнит одно ваше желание без траты. Наказание и награда зависят от ваших решений и желаний до этого момента. ] [ Наказание: Неизвестно ] [ Награда: Неизвестно ] [ Бонус: Пока нет ] Надежда на то, что я смогу выбраться отсюда разбилась. Я почувствовала солёный ком глубоко в горле. — Я останусь. — Всего одно слово, а эффект как от пощёчины. Мой тихий голос дрогнул, когда я продолжила: — Сообщи отцу, что со мной и старшим братом всё в порядке. Никого за мной не посылать до следующего утра. Отправимся к старшему брату на рассвете. Рыцарь поклонялся мне и сказал, что немедленно приступит к выполнению работы. Я продолжила смотреть в окно, но стоило мне снова взглянуть на окно системы, как я соскочила с кровати и мигом забежала в ванную. «… три десятка трупов были выпотрошены, остальные подвешены. » «… перед самой смертью совокуплялись. » «… трупы, месиво из людских внутренностей и крови. » « Нога подвешенного трупа болталась в воздухе… » Я согнулась над пустым тазом для воды, однако рвать было нечем. Я могла только издавать жалкие звуки и кашлять, отчаянно желая выплюнуть органы из напряжённого живота. В желудке было пусто, голова и живот болели от напряжения, а от образов в голове тянуло рвать. Волосы малинового цвета опустились в пустой таз, а мои ладони переместились на плечи. На коленях, я невольно зарыдала, захлёбываясь слезам. Тело дрожало. Разум охватывало липкий страх. Впервые я позволила себе такую истерику и снова ощущала себя одиннадцатилетний девчонкой, которая закрылась в ванне от криков и осуждений. То, что я чувствую, можно назвать «обидой». Обидой на то, что я нахожусь здесь. Обидой на то, что я, просто чтобы быть уверенной в своей безопасности от системы, отказалась уезжать. «— Дура, дура, дура…» — Я беззвучно рыдала, не в силах вдохнуть. Лёгкие опалило огнём. Может быть, теперь я обезопасила себя от системного наказания, но здесь, в доме, где были зверски убиты сорок четыре человека, была ли я в безопасности? ... В жизни Надежды не было место беспорядку. Она всегда была аккуратной и внимательной, никогда не позволяла другим нарушать свой покой или брать её вещи. Может быть, это мелочи, но она давно была помешана на порядке. Возможность контролировать ситуацию и свою жизнь в целом была залогом успеха. Для неё, всегда находящейся под контролем у родителей, это было чем-то новым, когда она съехала от них. О, она ярко помнила тот день, когда съехала от этих сумасшедших. Таких же, как сама Надежда, в принципе. Младшая сестра обижено смотрела на неё, но на самом деле взгляд всё время бегал по её телу. Мерзко, неприятно. Отец поглаживал большой живот, и кивал головой — да, это его дочь выросла такой красавицей и умницей. Отец был тем ещё ублюдком, который в более осознанном возрасте старшей дочери начал применять насилие… Хотя, она этого даже не помнила. Ей так в больнице сказали. «— Они ошиблись, они не правы» — Надежда уверяла себя, что отец не мог так поступить. Мать разговаривает с кем-то по телефону, — наверное, то была её сестра, — и нежно смотрела на неё, провожая. Больше это не задевало её. «Она больше не маленькая девочка!» — По крайней мере, ей хотелось так думать. Хотелось думать о матери, как о любящей женщине. Первая дочь покинула дом, но «дом» не покинул её. Она долго просыпалась от кошмаров. Надежда долго параноила и не понимала, почему. Нет, скорее даже не замечала этого особо, это стало чем-то обыденным. Она со всей бережливостью хранила свои вещи и точно знала, где и что лежит, а если вещь не находилась сразу, она паниковала. Нет-нет-нет, она не может допустить беспорядка. Мать часто срывалась на муже и детях после ночных смен, из-за чего им, — в большей степени Надежде и отцу, — приходилось выслушать огромные лекции, полные ненависти. Иногда Надежде казалось, что брак совершенно незнакомых друг другу людей, которых она называла «родителями», держится только на детях, — мать тоже подливала масло в огонь и говорила, что покойная бабушка только и мечтала избавиться от лишнего потребителя пищи в доме и побыстрее сосватала её с неожиданно появившимся отцом. А он только закатывал глаза. Тем не менее, они были достаточно дружны, чтобы их можно было назвать «любящими друг друга», — младшая дочь очень любила делать на этом акцент, всё время говоря, «— Папа, поцелуй её, она же твоя жена!» — даже когда была маленькой. У Надежды подобного рода проявление любви вызывало смешанные чувства, но она не часто могла увидеть что-то такое между ними. Она всеми силами игнорировала всех и старалась избегать лишних встреч, — особенно это касалось младшей сестры. Это стало залогом упорядоченной жизни. А потом порядок, кое-что очень важное, было нарушено. Она перестала быть собой. ... Я вышла из комнаты только ранним утром. Всю ночь меня мучали кошмары из-за чего я не могла уснуть, но только в пять часов утра, когда пришло время собираться, я смогла пересилить себя и встать. Желания куда-нибудь ехать не было, но я старалась не думать об этом, — изменить своё решение я никак не могла, а даже если попытаюсь, система применит наказание. Не знаю, чего именно хочет система, так что мне нужно выполнять то, чего оно просит. Не напрямую, но просит. Одно из этих желаний — моя встреча с Дерриком, — хотя система довольно завуалированно просит об этом. У меня закрадываются сомнения, что Деррик не единственная причина, — так что я просто выполню это. Всяко лучше, чем оставаться здесь. Я бы поела, но побоялась, что меня может снова стошнить, так что, когда меня спросили о еде, я ответила в стиле «Мне предстоит долгая дорога, поем уже на месте». Как раз тогда мне удалось услышать разговор между двумя слугами, судя из которого я поняла, что от ужаса, который творился внизу, больше ничего не осталось. Разве что запах, который не дошёл до второго этажа. От воспоминания про это у меня кружилась голова. «— Интересно, что там в герцогстве?» — Жаль, что я не могу поехать обратно, хотя я устала от того, что там все старались бдительно следили за мной. Почему-то мне казалось, что кроме суда, — где меня признали невиновной! — у них не было причин волноваться. Или это я что-то не помню? Хотя, на самом деле, я недавно стала замечать провалы в памяти. Почему-то некоторые моменты не состыковывались, иногда бывало что-то ещё, когда я просто не помнила рандомный момент, — не то, чтобы это как-то сказывалось на мне или окружающих меня людях персонажах, но это, если задумываться, казалось странным. Что со мной происходит? — Молодая герцогиня, пора выдвигаться. — Маг, волшебным образом оказавшийся в комнате, сообщил мне радостную новость. Наконец-то я уеду отсюда. Даже если к Деррику. Ничего страшного… Больше ничего страшного.