Уставший рыцарь|Сказ о забытом мече.

Мерцание звезд на темно-синем фоне возвышалось над головой, будто бриллианты на бархатной подложке. Безупречная луна, расположившаяся на высоте, озаряла мир своим благородным светом, настойчиво прогоняя тени и затмения. Атмосфера наполнялась пронзительным ароматом цветов и трав, где-то вдали слышалось бормотание реки. Под таким небом, утопая в безмолвии и покое, казалось, что время замедлило свой бег и неспешно скатывается в космическое пространство. Ночной покров приносил успокоение и умиротворение, словно распространяя мягкий взгляд на земные проблемы и заботы. В таком мире не было места тревогам и страхам, только безмерный покой и гармония. Но на каждое прекрасное, есть своё "но".Леоморд, истощенный многодневными битвами и неимоверно тяжёлыми тренировками, продвигался медленно по длинному, словно бесконечному, коридору замка, ощущая каждый шаг как пытливый, режущий и очень противный вопрос к своей изможденной физической форме. Тело ныло и кричало о пощаде, просило хоть на минуту присесть или же просто статично постоять. Нельзя, нужно идти дальше, вглубь замка. Гордость и достоинство, присущие его личности, проявлялись в мерных и чётких , но неуклюжих движениях, которые несли с собой следы неопределенных мучений и невыносимо тяжелых усталостей. Звон, гогот и клацанье брони отражалось раскатистым эхом и после исчезало, оставаясь только в голове рыцаря. Глаза, приятного серо-голубого оттенка, почти потерявшие весь свой жизнерадостный сок, вели только вперёд. Отступить или же струсить не позволял собственный характер. Собственная гордость, что в какой-то момент душила хлеще петли на шее суицидника. Заветная дверь из тёмного дуба, окаймлённая блестящим золотом и большой дверной ручкой, напоминавшую голову льва, были очень и очень близко. Сердце начало биться чуть быстрее, ударяясь о гладкие ребра, отдаваясь пульсирующей кровью в висках и лёгкой испариной на ладонях. Верный друг, а именно меч, как всегда находился в кожаных ножнах, что приятно отливались золотистым оттенком. Пара мгновений и пальцы белыми костяшками ударяют о древесину. Несколько неловких, глухих стуков и из утроба комнаты осторожно басом летит: "Зайдите". Уже на рефлексе, Леоморд поправляет свои длинные волосы и надевает на лицо маску абсолютной серьёзности и безразличия. Толкнув плечом тяжёлую дверь, мужчину окутывает запах разных трав, что словно смешался в один. Посередине небольшой комнаты горделиво возвышался стол С множеством склянок и колб, в которых было словно бесконечное количество зелий и трав. Комнатка довольно тёмная и спасает это лишь небольшое колличество магии, что сияла приятным белым оттенком. В этой тьме блеснули два изумрудных глаза, словно нацеливаясь на рыцаря. В это же время, мужчина сохранял невозмутимое спокойствие, холодно и даже с ноткой жестокости поглядывая на Фарамиса. Душа внутри точеного тела бегала из угла в угол, пытаясь найти, где ей приютиться. Но никак не могла найти, терялась. Леоморд, несмотря на свою невозмутимость, что была на протяжении всей жизни, ощущал какое-то необъяснимое волнение. Скользкие лапы тревоги подползали к сердцу и пытались цепко схватить его. Повисла неловкая пауза. Эта тяжёлая тишина. Душная, как воздух перед грозой висела в комнате. Но тут, голос лекаря мягко, словно расплываясь как волны под каяком, разрывает её. — Мы так и продолжим молчать, мистер? — он поправляет свои нежные локоны волос, приятного молочного оттенка, открывает прекрасную, словно у лебедя шею. Немного склонив голову и раскрыв губы, что бы вымолвить слово, Фарами с вдруг сжимает их в тонкую нить. Тонкая нить блеклых губ Леоморда зашевелилась. — Ох, извиняюсь. — мужчина делает короткую паузу и продолжает.— У вас есть какой-нибудь настой от усталости? — Рыцарь присаживается на небольшой табурет около чужой постели и достает меч, что постепенно стал казаться невыносимо тяжёлым. Массивное оружие аккуратно опералось о край постели. Лекарь недолго смотрит на сея действия и привстает, опираясь мускулистыми руками о стол. — У меня есть настой из шалфея и лаванды. Вам подойдёт? — Вопрос застрял штыком в воздухе и быстро выдернут. —Да.— Короткое, но ясное слово отчеканилось из бледных уст. Пальцы осторожно поправили чёрные волосы, зачесывая их назад и открывая взору выраженные скулы и довольно милое, но при этом сердитое лицо. На нём виднелся лёгкий пунцовый румянец, что очень выделялся среди тьмы комнаты.Голубые очи осторожно наблюдают, как тонкие пальцы лекаря ловко управляются со склянками и бутылочками. Зеленоватая и иссиня-фиолетовая жидкость перелилась в небольшой, деревянный сосуд. Буквально пара миллилитров, но зато каких. Фарамис осторожно передаёт настой в чужие руки. И в это, очень невинное и довольно таки серьёзное действо, их пальцы случайно прикасаются друг к другу. Буквально на долю секунды, но в этот момент, можно было ощутить, как между их кожей проискрилась молния. Рыцарь произносил холодное спасибо, но в его голосе очень явно читалось волнение. Не желая пока продолжать данный диалог, лекарь осторожно кивает и садится за свой стол с лёгкостью движений. Губы Леоморда касаются деревянной пиалы с отваром и в горло полилась противная и очень вяжущая жидкостью. Во рту стал неприятный, склизкий ком, но продлился всего лишь мгновение. Встав с табурета, рыцарь с тонкой благородностью опустил голову, мягко сгибая колени, словно танцовщик на балетной сцене. В его движениях не было ничего приторного или претенциозного, лишь изящество и уверенность в себе - черты истинного джентльмена. Мужчина ушёл в реверансе, растворяясь в коридорах и слегка позванивая броней.Фарамис сопроводил ночного гостя взором изумрудных очей. Голова постепенно стала невыносимо тяжёлой и было решено прилечь хоть на пару мгновений. Но тут, взор привлёк оставленный рыцарем меч. Тяжёлый выдох слетает с уст. Что же, придётся отнести. Сейчас рыцарь и так не в лучшем состоянии.