Заявление на любовь

      Юнги ненавидит четверг. По четвергам всегда случаются плохие вещи. Ни одна, ни две, ни три, а все бедствия, которые не случились за неделю, настигнут вас в четверг. Омега знал, что течка должна была скоро начаться, и наивно было думать, что она не придёт в четверг. В тот самый четверг, когда у Юнги важная встреча с одним очень известным автором, который выпускается в другом издательстве. Но контракт подходит к концу, и Мин должен попытаться переманить его в их агентство. А сделать это будет крайне сложно, когда живот как будто режут бензопилой, смазка так и норовит, обходя тампон, испачкать штаны, а запах становится удушающим. Юнги считает, что у него хороший запах — яблоки в карамели. Но не тогда, когда он слишком насыщенный, как будто яблоки подгорели, а карамель подпалилась. И его много, он буквально повсюду. Блокаторы помогают убрать излишки запаха и немного притупляют боль. Но ключевое слово «немного».       Стиснув зубы от очередного прилива боли или, как это называет Тэхён, генеральной репетиции родов, Юнги едет в такси до места встречи с автором. Писатель Ким Чонхве является на данный момент вторым по продажам автором книг. И Чимин ещё полгода назад доверил омеге столь важное задание по переманиванию господина Кима к ним. Юнги боится налажать. Он долго и упорно готовился, посвящал всё свое время репетиции речи и теории работы с возражениями, и какая-то течка не сможет ему помешать.       Только вот Мин не учёл того, что Ким Чонхве — уважаемый и любимый человек в обществе — окажется старым извращенцем. Все люди давно научились контролировать свои животные замашки. Омеги во время течки могли спокойно работать и ходить по улицам. Если насилие и случалось, то с такой же периодичностью, как и с омегами без течки. В мире просто есть больные ублюдки, никуда от них не денешься, к сожалению. Альфы во время гона могли также спокойно жить своей обычной жизнью, ни на кого не кидаясь. Желания были, но, если ты одинок, ты мог легко подавить их с помощью блокаторов. А если ты счастлив в отношениях, то могли дать отгул, чтоб провести время течки или гона вместе с парой.       Юнги счастливчиком не был, пары у него не было. Да ещё и сами ощущения: хотелось то ли плакать, то ли есть, то ли убить кого-нибудь, а периодически, и самого себя. А тут ещё этот Чонхве, который решил вспомнить первобытные корни, и если у омеги течка, то она жаждет именно твоего члена. В итоге, вместо того, чтобы заключить взаимовыгодный договор, Юнги разбил наглому альфе нос, сам немного потрепался во время небольшой потасовки и уехал к Чимину на ковёр несолоно нахлебавшись.       Выходя из лифта на нужном этаже, первым, кого встретил Юнги, был Сокджин. Омега удивленно округлил глаза на внешний вид младшего и быстро поравнялся с ним, идя в ногу.       — У тебя теперь привычка такая, время от времени, приходить потрёпанным? — с иронией спросил Джин. Никто ещё не забыл, как пару месяцев назад Юнги пришёл грязный и мокрый с котёнком на руках. — Кого на этот раз спас?       — Свою девственность, — мило зашипел Юнги и, не дожидаясь ещё комментариев от друга, постучал в дверь директора и зашёл. Пластырь надо сразу сдирать с руки, но Мин решил пойти дальше и просто отрубить руку, на которой приклеен пластырь. Чисто технически — задание выполнено, как и его основная цель. Только вместо подписания договора, Юнги и Чонхве подписали друг другу лица.       — Что с тобой произошло? — сразу подобрался Чимин. На скуле омеги расцветал синяк, и губа справа, там же, где синяк, была разбита. Вещи, изначально безупречные и выглаженные, были помяты и несли запах сильных феромонов злости и… грусти. — Кто это сделал?       — Прости, — опустил голову Юнги, дабы не светить лицом, хоть и было уже поздно. И у Мина возникло ощущение дежавю. Это уже какая-то нездоровая традиция, — когда потрёпанный Юнги извиняется перед слишком понимающим начальником.       — Юнги, — тяжело вздыхает Чимин, поднимаясь, и заваривает чашку ароматного чая, параллельно предлагая гостю присесть.       Пак знал Юнги с его двенадцати лет. Потом, конечно, был большой перерыв. Но уже тогда альфа понимал, что Мин чересчур самостоятельный: и фрисби на дерево он полез сам доставать, в итоге упав и сломав себе руку, и контрольную он ни у кого не списывал, в итоге схлопотав неуд, зато после этого свалился в обморок на следующей контрольной, потому что чересчур интенсивно готовился. И сейчас. И котенка спас, и работу берет сверх меры, и никому в помощи не отказывает, и вообще не задумывается о себе. А Чимин хочет о нём позаботиться. И может! Он владелец такой престижной компании, что может вообще не работать и пару свою обеспечить беззаботным существованием. Но Юнги слишком гордый и правильный, о помощи никого не попросит. С ним надо осторожней, чтобы он сам захотел сесть на удобную шею Чимина и не чувствовал себя обузой. Но Паку вначале хотя бы добиться его расположения и взаимного признания, а потом уже дом у моря, собаки и отдых.       — Расскажи всё по порядку, пожалуйста, — садясь рядом с Юнги и протягивая ему чашку с чем, просит Чимин. — Только правду!       Юнги тяжело вздохнул и принялся рассказывать. Перед начальником было немного неловко признаваться в том, что у него течка, но у Чимина нюх на ложь, а из Юнги плохой лжец. К тому же запах всё ещё был сильнее обычного, Чимин явно уже и сам понял, что у омеги течка, но никак этого не показывал, так как являлся джентльменом. Так что Мин выложил всю правду, не скрывая и не утаивая ничего. В конце рассказа его голос дрогнул, а предательская слеза скатилась с уголка глаза. Юнги тут же присосался к кружке с чаем, стараясь скрыть своё размазанное состояние. Он ненавидел течку ещё потому, что она делала его очень ранимым и чересчур сентиментальным. Вчера вечером он разревелся, обнимая Данби и причитая, что было бы с его милой кошечкой, если бы он не нашёл и не выходил её. Данби мужественно стерпела все бзики своего хозяина, ведь она правда любила его. По-кошачьи. Но потом всю ночь отмывалась от излишнего контакта. А вот будет ли Чимин терпеть неуравновешенного сотрудника, вопрос большой.       — Я уверен, что в том ресторане, в котором вы встречались, есть камеры, — после рассказа Юнги, начал Чимин. Мин подавился чаем и удивленно вытаращил глаза на директора. Что этот альфа задумал? — Можем изъять записи с вашей встречи и подать на него в суд. Как говориться, так не доставайся же ты никому, — по злому усмехнулся Чимин.       — Не надо! — быстро замотал головой Юнги. Не хватало их компании попасть в такой скандал. К тому же омега здраво оценивал свои силы. Он по сути никто, а у Чонхве имя и ещё пока контракт с компанией, которая должна его защищать. Мин, конечно, не сомневается, что Чимин защитит его, наняв лучшего прокурора, но это не нужно Юнги. В конце концов, он первый напал, а Чонхве может начать заливать про инстинкты, и что нельзя течному омеге выходить в общество и соблазнять своим запахом всех вокруг. И судья мог попасться старых взглядов. Ещё признают Юнги виновным. Нет, нет и ещё раз нет. Не нужно ему это.       — Юнги, этот старый хрыч является кумиром миллионов. Нельзя, чтобы такую свинью любили. Пусть хотя бы знают о нём правду, а дальше каждый сам будет решать, — попытался убедить Чимин. Он хотел мести. Хотел справедливости. А самое главное, безопасности, как для своего омеги, так и для других. В конце концов, никто не знает, что происходит за закрытыми дверьми особняка Чонхве.       — Я просто… — от резкой боли Юнги согнулся пополам и застонал. Он почувствовал, как вязкая смазка потекла на штаны, быстро впитываясь и пачкая диван. Вот чёрт! Омега забыл поменять тампон.       — Что такое? Юнги? — в панике поднялся Чимин, не зная, что делать. Инстинкты на подкорке сознания подсказывали, что надо раздеть нуждающегося омегу, спустить с себя штаны и… Но это были неправильные мысли. Они не находились в отношениях, и Чимин был джентльменом, даже чтобы предложить подобный способ избавления от боли.       — Прости, — выдохнул младший, распрямляясь, когда спазм прошел. — Я испачкал твой диван.       Чимину хотелось засмеяться. Это настолько незначительная вещь, а Юнги переживает о ней так, будто убил кого-то.       — Ничего страшного, — быстро протараторил Пак. — Может водички? Таблетки? Отгул? Подвезти тебя до дома?       — Ничего не нужно, спасибо. Я пойду работать, — засуетился омега. — И я заплачу за химчистку, — уже в дверях протараторил Юнги и быстро закрыл дверь, не желая слушать возражения босса.       Чимин лишь снова тяжело вздохнул, усмехнулся, втянул носом побольше сладкого аромата и с сожалением вернулся к своей работе. Юнги в это время быстро сходил в туалет, поменял тампон и, как мог, быстренько застирал пятно на штанах, не снимая их. После этого он как ниндзя пробрался в столовую, избегая встречи со своими друзьями, выпил обезболивающее и прошмыгнул в свой кабинет, начиная заниматься повседневной работой.       Спустя пару часов Юнги с наслаждением встал из-за стола. К сожалению, ему надо было отнести документы на подпись Чимину, а видеться с начальником и с кем-то из друзей не очень хотелось. Сокджин уже скорее всего выпытал всё у Пака, а после рассказал остальным, так что все уже были в курсе того, что произошло утром. А Юнги не хотел это обсуждать. По крайней мере пока что. Но работа есть работа, и омега просто не мог не пойти к Чимину.       Пак, на счастье, был один в кабинете, и Юнги смог спокойно обсудить с ним работу и дальнейшие планы. Чимин вначале с беспокойством поглядывал на омегу, но после расслабился и полностью погрузился в работу. Мин узнал всё, что хотел, он собирался уходить, но старший попросил его задержаться.       — Юнги, ты работаешь здесь столько же, сколько я и Сокджин, но занять руководящую должность отказался, когда я предложил три года назад, — деловито начал Чимин. — Может быть, сейчас ты передумал и готов обсудить это?       — О, нет, спасибо, но нет, — быстро замотал головой Мин, улыбаясь. — Я больше люблю подчиняться, чем отдавать приказы.       Брови Чимина приподнялись вверх, а уголки губ задрожали от сдерживаемой улыбки. Юнги порозовел и выпучил глаза, поняв, что сморозил.       — Я имел в виду, что я исполнительный и не готов к руководящей должности! Мне проще, когда вы говорите, что делать, а я делаю, — омега готов был заплакать от отчаяния. Зачем папа научил его разговаривать?! Это плохо заканчивается! Он не умеет правильно выражать свои мысли. Кто-нибудь закройте ему рот! — Вы прекрасный руководитель, как и Сокджин-хён. А я не такой. Меня устраивает занимаемая мной должность! Вот!       Чимин серьёзно покивал, но Юнги видел смешинки в его глазах и в отчаянии закрыл свои. Папа роди его обратно. Неожиданно дверь в кабинет без стука открылась, а так мог делать только один человек, который даже не пытался сдерживать смех.       — Простите, но я не подслушивал, вы очень громко разговаривали, — со слезами на глазах от смеха прохрипел Сокджин.       Мин поджал губы и собирался уже выскочить из кабинета, как вопрос Чимина остановил его.       — Юнги, когда ты предоставишь мне отчёт по Ким Чонхве?       — Я скоро дам Вам, — бросил Юнги и уже вышел за порог, как новый взрыв хохота со стороны Сокджина заставил его остановиться.       — Давно пора, — простонал Ким. — Ой, мне плохо.       — Смех продлевает жизнь, а теперь успокойся и говори, зачем пришёл? — альфа выглядел смущённым, но старался скрыть это.       Юнги не понимал, что происходит, но поклонился и быстро вышел, пока снова не пришлось открывать рот. И только в кабинете на него опустилось осознание того, что он сказал Чимину, и как это интерпретировал Сокджин. Застонав, он упал лицом на стол и в отчаянии забил по нему кулачками. Этот день не может быть хуже.       Никогда не говори «никогда». После обеда, во время которого Сокджин всячески стебал Юнги, омега решил прилечь, пока остальные рубились в приставку или обсуждали скорый отпуск. Мин не заметил, как уснул. А когда проснулся, понял, что встать он уже точно не сможет. Юнги уже забыл, когда его течки были настолько болезненными. Смазка текла как из ведра без днища, уж простите за подробности. Хорошо, что он решил перестраховаться и надел ещё прокладку помимо тампона. Но боль резала пополам. Омега застонал и сжался в комочек, силясь уснуть, чтобы просто не чувствовать этого.       Пока Юнги медленно умирал в комнате отдыха, его по всему офису искал Чонгук. Ему нужно было отдать Юнги эскизы, чтобы тот обговорил правки с заказчиком. И если у того они будут, Чонгук лично засунет ему в десятый раз переделанные эскизы в одно пикантное место. Но Юнги не находился. В отчаянии Чон попросил Тэхёна заглянуть в омежий туалет, но и там не было потеряшки. Зато был Сокджин, который повел альфу в комнату отдыха.       — Я был уверен, что мы все ушли оттуда, — бубнил Чонгук, глядя на комочек, свернувшийся на диване, по имени Мин Юнги.       — Как видишь не все, — тяжело вздохнул старший. — Позови Чимина.       Чимин, пришедший через пять минут, сразу понял, в чём дело. Комната отдыха пропахла яблоками в карамели. Проходящий мимо Ханбин даже обвинил Сокджина в сокрытии сладости, но, когда всё встало на свои места, лишь сочувствующе покивал и тактично ушёл в другую комнату отдыха. Альфа в панике хватался то за кулер с водой, то за диван, не смея прикоснуться к беззащитно спящему Юнги. Сокджин быстро распорядился, чтобы Пак принёс как можно больше своих вонючих вещей сюда, а Чонгуку велел идти работать и отстать от страдальца. Каждый подчинился, потому что Ким старше и опытнее, и никто из них больше не омега, чтобы понять другого омегу.       Только когда Чимин принёс пару своих пиджаков и рубашек, которые он честно хотел постирать, но времени не было, поэтому они висели в шкафу, Пак понял, для чего они. Сокджин сбагрил все на диван рядом с Юнги, и Чимин с умилением наблюдал, как полусонный Мин копошится на диване, быстро делая маленькое, но уютное гнездо. После того, как парень устроился, на его лбу разгладилась складка, дыхание выровнялось, он причмокнул губами и засопел, окончательно проваливаясь в сон. Было принято решение не трогать его пока что. Рядом с диваном оставили бутылку воды, таблетки, телефон, который омега забыл в своём кабинете, и записку, чтобы он, после того, как проснётся, сразу направился в кабинет к Чимину. К сожалению, у старших всё ещё было много работы, поэтому они были вынуждены покинуть Юнги.       На работе сосредоточиться не получалось. Чимин постоянно мыслями возвращался к Юнги. Как он себя чувствует? Что ему снится? Болит ли его живот во сне? А он хорошо покушал? И ещё миллион и одна мысль, не относящаяся к работе. В конце концов, альфе пришлось взять себя в руки. Если бы не его упёртость и выдержка, он бы никогда не оказался там, где находится прямо сейчас. Возможно и Юнги у него бы тоже не было, потому что их пути разошлись много лет назад. Но работа вновь свела их и держит вместе. Чимин хотел бы, чтобы не только работа их связывала, но и нечто большее. Но для этого надо было продолжать прикладывать усилия. Не просто думать, а действовать!       Спустя где-то час в дверь нерешительно постучали. Чимин поднял голову от компьютера и с удивлением осознал, что уже вечер и прошёл не час, а больше. В дверях же, неловко переминаясь, застыл бледный Юнги.       — Как ты себя чувствуешь? — тут же подскочил Чимин. Он сделал больше, чем достаточно, и мог позволить себе, наконец-то, позаботиться об омеге.       — Всё хорошо, спасибо, — тихо прошептал он, вжимая голову в плечи. — Простите меня, пожалуйста. Я уснул на рабочем месте, заставил вас всех отвлечься от работы, ещё и свою не сделал. Я задержусь, только оставьте, пожалуйста, ключи.       — Дурашка ты, — нежно выдохнул в макушку омеги. — Поехали домой. Я подвезу тебя.       — Но босс…       — Рабочее время уже закончилось, Юнги-я, — ласково пожурил его старший.       — Чимин-хён! — в отчаянии застонал Мин.       — Позволь мне позаботиться о тебе.       — Я не настолько хороший работник, чтоб мне было столько внимания и поблажек, — пробубнил Юнги, которого Чимин осторожно подталкивал к выходу.       — Я забочусь о тебе, потому что мы друзья. И ты, вообще-то, ценный сотрудник.       — Ты так говоришь, только чтобы утешить меня, — заходя в лифт, продолжал упираться младший. Ему было чертовски приятно такое повышенное внимание со стороны альфы, но он не мог просто так принять это, поверить в это. Не мог позволить себе надеется. Ничем хорошим это не закончится.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — перевёл тему Чимин, а Юнги вопросительно посмотрел на него. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — кивнул он. — Уже намного лучше. Сон и таблетка помогли. И…ну, спасибо за… запах…       — Не за что, — просто ответил Чимин. — Хорошо, что я не успел постирать их, — весело добавил старший, пока Юнги стремительно краснел.       — Я постираю, — хрипло сказал Мин уже в машине.       — Как скажешь, — просто согласился Пак, в тайне надеясь, что омега замотается и забудет хотя бы один пиджак, носящий запах Юнги и Чимина, чтобы альфа смог его украсть. В конце концов, это ведь его пиджак, это даже не кража.       Всю оставшуюся дорогу они ехали то мило перебраниваясь, то обсуждая рабочие моменты, а то переходили на обсуждения кино или книг, которые Юнги или Чимин недавно смотрели или читали. Омеге было очень комфортно и спокойно в компании старшего. Даже не смотря на течку, альфа никак — ни словом, ни жестом — не показывал, что ему некомфортно или тяжело держать себя в руках. Он даже предложил заехать в аптеку, купить ещё таблеток и прокладок, но Юнги, густо краснея, отказался, благо у него дома был запас и того, и другого, так что ему это было не нужно.       Чимин подъехал к дому омеги и пожелал «спокойной ночи» ему и Данби. Юнги ответил взаимностью, порадовавшись, но огорчился тому факту, что не пригласил старшего к себе. Хотя, кто знает, чем всё это могло закончится? А Мин не любил риск, не любил сложности. Он просто хотел, чтобы всё было как раньше.       Но придя на следующий день на работу и увидев на своём рабочем столе коробочку с любимым черничным тортиком, оставленным заботливым Чимином, Юнги понял, что как раньше уже точно не будет. А не найдя в комнате отдыха вещей альфы, которые Мин аккуратно сложил и положил на подлокотник прошлым вечером, он понял, что и сложностей в этой новой реальности не избежать.       В душе омеги поселилась надежда. Надежда на взаимные чувства. Надежда на счастье. Надежда на то, что всё будет хорошо. Омега устал метаться между двумя противоречивыми сторонами своей души. В одной не было места надежде, но было осознание, что всё будет плохо, если Юнги признается. Друга же сторона оберегала надежду и верила, что всё будет хорошо, а если не будет, то Чимин сделает так, чтобы точно было. Ведь это их Чимин - сильный, умный и любящий альфа. Может быть, стоит довериться ему и будь что будет?

To be continued