Обережка

      — Ну, Ше-ейн! Я прошу, не лезь в это!       — И не лез бы, да меня попросили!..       — Я же правда…       — Чёрт возьми, парень… Ненавижу быть для кого-то нянькой. Но ты и правда всё время лажаешь. И лучше уж я буду мужской версией Мэри Поппинс, чем жилеткой, в которую постоянно плачут!       — Чувак… я знаю, что я опять всё испортил, знаю! И хочу попытаться это исправить. Неужели ты мне не поможешь?!       — Знаешь что? Найди себе другого помощника!       — А с каких это пор ты такой заботливый по отношению к ней???       — Ого! Это что, ревность? Давно пора.       — Что ты имеешь ввиду?       — То, что Вики, при всех её чудачествах и не совсем обычной реакции на всё, — отличная девчонка. Которой ты делаешь больно.       — Уолш, ну прекрати…       — … и которая, так на секундочку, не будет всю жизнь ждать, когда ты повзрослеешь и начнёшь сначала думать, а потом делать!       — Так ты меня к ней не пустишь, да?..       — Ты был тем единственным человеком, вход которому в её камеру запрещён. Так она мне сказала. Так что — нет!       — Ну и что же мне тогда делать?!       — Чёрт, как хочется ответить в рифму… Ладно. Всё. Хватит сопеть и буравить меня взглядом. Пойми, Ри, Вики ещё очень слаба, и если ты сейчас опять скажешь что-то не то, то это может её убить!..       — Но, Шейн! Если она тебе рассказала всё, то ты знаешь, что я не хотел ей всё сразу рассказывать! Но она очень настаивала!       — Это так ты хочешь сказать что не причём?       — Нет, я не снимаю с себя вину. Но все грехи на меня вешать тоже не надо!       — Ага, кроме прелюбодеяния и непроходимой тупости…       — Уолш!..       Этот разговор продолжался уже минут пятнадцать. И всё это время я старательно изображала спящую. Но именно сейчас поняла, что больше всего этого не вынесу, и показательно зашевелилась, причмокивая губами, якобы во сне.       Голоса мгновенно стихли.       А потом опять заговорил Шейн:       — Короче, так. Ты прав, Гленн, я ей не отец и не брат, не мне влезать в ваши отношения. Но Вики очень мне помогла, я у неё в долгу. И пока она не поправиться настолько, что будет в состоянии надавать тебе люлей за все твои огрехи — ты к ней не приблизишься. Уяснил?       — Вполне…       — А ты не вздыхай, не вздыхай! Лучше думай как вину будешь заглаживать.       Затем шаги обоих мужчин стали удаляться и затихать, а я, тяжело вздохнув, сама не заметила, как действительно уснула. Видеть сны — единственное дело, которое сейчас было мне по силам.       Теперь у меня было просто «удивительное» разнообразие: физическая и моральная боль поочерёдно сменяли друг друга, время от времени объединяясь, чтобы проверить меня и мою бренную тушку на прочность. В такие моменты даже мой глас разума, беспрестанно твердивший мне, что я сама и есть виновница своих мучений, затыкался… или его просто глушило моей болью. В общем сейчас я была бы согласна даже на бесплатную медицину, хотя раньше совсем не имела веры в неё. Но лучше какая-никакая мед помощь, чем вообще без неё, поверьте…       Но вот, настал день, когда мой постельный режим закончился.       — Главное — не торопись, — говорил мне Хёршель, — Никаких резких движений, попыток бегать и прочего безрассудства. За то время, пока ты лежала, твои мышцы частично атрофировались, так что чудес не жди.       Кивнула, от волнения закусив губу. Опёршись о руку нашего доктора, впервые за долгое время попробовала перенести свой вес на ноги… которые тут же подкосились, заставив от неожиданности тихонько вскрикнуть.       — Спокойно, я тебя держу, — успокоил бывший фермер, сжав своими сухими, но тёплыми пальцами мою мгновенно вспотевшую ладонь, — Главное не торопись…       Тело казалось мне словно бы чужим. Голова почти сразу начала кружится, и это головокружение буквально за пару минут набрало такую амплитуду, что пришлось прикрыть глаза, но под веками заплясали какие-то разноцветные мошки.       — Чёрт… Хёршель, что со мной творится? — прижав пальцы свободной руки к вискам, проскулила.       — Ничего непредсказуемого, — спокойно отозвался мужчина, — Я же говорил, что сначала будет непросто.       Я буквально кожей чувствовала взгляды окружающих меня людей. Рик и остальные столпились у входа в мою камеру. И хотя их толкало на это простое любопытство, а глаза светились дружелюбием и пониманием, но мне всё равно было не по себе. Итак стало понятно, что процесс адаптации и восстановления предстоит нелёгкий, а тут ещё с самых первых шагов такое шоу раздувают…       Видимо Хёршель думал о чём-то похожем.       — Ну вот, теперь мы все можем порадоваться за нашу Вики! — с сдержанной улыбкой сказал он, — Начало её нового пути положено. Дальше — больше. А пока — ничего ещё интересного не предвидится, — и взглянул на меня, — Хочешь на воздух, дитя?       Радостно улыбнулась.       — Да. Да-да, конечно!       — Ну и хорошо, — мужчина помог мне снова сесть на койку и отошёл в сторону двери, — Я полагаю миссис Греймс не откажется помочь тебе с переодеванием: на улице последнее время прохладно.       И наш доктор вышел, а все остальные потихоньку потянулись за ним.       — Интересно, — вслух рассуждала, — я что, такая страшная что ли, что все так быстро ретировались?       Лори рассмеялась, и в каком-то порыве потрепала меня по голове. Удивлённо на неё глянула. Она смутилась.       — И-извини, само как-то получилось, — произнесла она, — Просто у тебя чёлка уже отросла, постричься бы надо.       Хмыкнула.       — Как узнаю адрес ближайшей парихмахерской — так сразу побегу! — и, перестав улыбаться, тихонько добавила: — Но не хочу с этим спешить. А то не будет длинных прядей и ты меня больше так не погладишь по головушке.       Вместо ответа миссис Греймс обняла меня, а я, охотно угодив в кокон её объятий, старалась не задумываться о том, что это не мамины руки.       Вообще, за то время что я валялась со своими ранами, мысли о родителях не покидали. Казалось, мои раны заставили меня, наконец, замедлить свой хаотичный жизненный бег и подумать о самом важном — о своей семье.       Я очень скучала по ним. Но знала, что если буду на этом зацикливаться, то у меня будет нервный срыв. Надо было выполнять своё «предназначение» — и может быть тогда Высшая Сила вернёт меня обратно.       Правда сомневаюсь, что всё будет как раньше…       — Так продолжаться не может.       Повернула голову, разглядывая профиль шерифа.       — Не поясните, мистер Греймс?..       Он, устало проведя ладонями по лицу, ответил.       — Ситуация с Оуэном показала мне, что мы всё ещё очень уязвимы. Нам нужен более надёжный дом. Я говорил с Лори. Она поддержит меня при всех, но… она не хочет растить ребёнка здесь.       Кивнула.       — Очень понимаю её позицию.       Рик посмотрел на меня.       — И? Что думаешь?       Закусила губу.       — Ну… вообще-то есть у меня мысль.       — Но?..       — Но она моя, поэтому, сами понимаете, в теории прозвучит как бред, на деле будет — как самоубийство! — хохотнула.       Шериф нахмурился, но сказал спокойно.       — Если я спросил у тебя совета, то, значит, рассчитывал на что-то подобное.       — Ну спасибо…